Новая страница

      Эндрю не спал с трёх часов ночи. Именно с того момента Нил не прекращал ёрзать на кровати, время от времени выкрикивая непонятные слова или фразы на японском, или распахивал глаза, дико озираясь по сторонам и снова вырубался. Дважды за ночь он начинал плакать во сне, пытаясь медленно скатиться с кровати или отбиться от Эндрю, когда тот пытался остановить падение парня, хватал его руки, мешая задушить самого себя. Предрассветные часы тянулись долго, но они были намного легче чем ночная тьма.       Прошло немногим больше месяца после отъезда из их дома шумных Клозе. Этого времени хватило на то, чтобы Эндрю разобрался с утеплением балкона и смог обеспечить тёплую нору не только себе, на те моменты, когда их нахождение с Нилом в одной кровати становилось невозможным, но и для цветов и растений, которым начинали угрожать временные ночные похолодания и дало о себе знать резкое отсутствие солнечного света в летних концентрациях. Уйма свободного для этого времени появилась также из-за того, что Нил часто отсутствовал дома, и если не телом, то мозгом точно. Он постоянно уходил в зал, хотя и не занимался. Ходил между тренажёрами, смазывал их и проверял хорошо ли работают, настраивал под себя, а потом выключал и садился на лавочку у стены, паля в окно. Он по-прежнему каждое утро уходил на пробежку, но возвращался быстрее, чем Эндрю успевал приготовить им завтрак, и совсем не вспотевший. Молчал за обедами, не поддерживая обсуждения телешоу, оставлял свою тарелку наполовину пустой. Долго смотрел на мясо, если таковое имелось, после чего несколько раз его тошнило.       Сезон уже начинался, первые тренировки, особенно усиленные после летнего перерыва, прошли на прошлой недели. И пусть Эндрю мог уезжать на них, а не торчать дома, явно напрягая своим присутствием парня, Миньярд решил иначе. Он воспользовался условиями сделки с тренером и взял больничный. Конечно, тот должен быть оформлен официально, и Эндрю понимал, что для этого ему придётся наладить отношения с Аароном, но сегодня ровно неделю как Нил не спал больше часа за раз. Эндрю был не в том настроении, чтобы продолжать играть с близнецом в «кто кого переупрямит». Он всё ещё был зол на этого придурка, за то, что тот снова решил пренебречь их договорённостью, за то, что его хотели упрекнуть в собственных слабостях и заставить пойти на поводу у чьих-то желаний. Но если быть честным с собой до конца, Эндрю уже давно идёт на поводу у конкретного человека, и ради него он способен проглотить истеричную натуру брата. Не без упрёков и угроз, но если это поможет выкроить ему несколько дополнительных выходных, в которые у Эндрю получиться добиться от Нила больше пары слов, то оно того стоит. Ну и племянники, конечно.       Однако вот уже третий день Нил отвечал железным «нет» на любую попытку взаимного разговора, избегая как оставаться с Эндрю в тесном контакте, так и упускать его из вида. Звонки Кевина тоже не способствовали обстановке спокойной беседы. Сильнее чем его звонки по поводу забастовки Эндрю, бесили только звонки из-за молчанки Нила, которому сборная прислала приглашение для подписания договора о вступлении в команду. Если Джостен и занимался чем-то больше, чем застревал у себя в голове, то это безусловно был бесконечный просмотр одного и того же письма на почте. Нил закрывал и открывал ноутбук, пробегал глазами по строчкам и долго игнорировал Эндрю позади себя, как и просьбу ответить согласием или отказом в ближайшие дни. Менеджеры пытались связаться с ним, но Нил ясно дал понять, что не хочет никого видеть или слышать, когда отправил свой телефон на кафель в ванной в его последнюю дорогу.       Обычно неугомонный и жизнерадостный парень, который только и мог, что дёргать ногой и бесконечно улыбаться, ожидая последнего матча в прошлом сезоне, совсем не был похож на себя сейчас, забитого осторожного и задумчивого. Казалось, получи это письмо, Джостен выпрыгнет из штанов и полетит рассказывать об этом направо и налево своим любимым лисам, но не произошло не только этого, а вообще какой-либо реакции. По пустому обеспокоенному и напуганному лицу можно было предположить, что Нил был ближе к мгновенному отказу, чем радостному присоединению. Но когда Эндрю спросил в чем дело, Нил только покачал головой и отвернулся от него, занимая от дивана его небольшой клочок, сворачиваясь калачиком.       Вечно горячий и пышущий энергией Нил предпочитал закутываться в одну и ту же толстовку Эндрю, натягивая рукава до пальцев и вдыхая её запах с двойным усилием после кошмаров, которые заставляли его трястись то ли от озноба, то ли от заново пережитого шока. Он, кажется, даже перестал пытаться доказать, что всё ещё находится в границах своего порядка, он просто пытался утешить Эндрю каждый раз как они оказывались рядом. Он брал его за руку, или клал свою голову на его плечо, всего на секунду, только показать, что он всё ещё рядом, но даже мимолётная улыбка, что раньше вытягивалась на потрескавшихся губах, теперь не навещала его лица.       Чуя неладное, Пушистик стала завсегдатаем рядом с Нилом. Не проходило и получаса как та не приходила бы к нему, тычась своим носом в его или облизывая его расковырянные пальцы. Она также укладывалась в его руки, стоило парню начать дремать, и начинала громко урчать. И как бы Эндрю не был влюблён в неё за это, он знал, что она не сможет заглушить того, что из раза в раз выдёргивает Нила из сна, что пытает его худшими видениями, от которых не спасают ни мантры, ни дыхание, ни Эндрю.       Утром наступающего дня они с Нилом планировали съездить в гости к Аарону. Он имел неосторожность или, вернее сказать, наглость написать в их общем чате, что был бы не против, если бы кто-то заехал к ним с Кейтлин и помог немного с детьми, так как их мать приболела, а сам он скоро откинет копыта от постоянного скулежа замученных коликами детей. Эндрю сильно сомневался, что тот искренне просит помощи, но такой предлог для примирения был вполне подходящим, а также прямо высказанный отказ Кевина ехать туда только усилил желание Эндрю выбраться из дома, что пропах ненавистью к ним Дея. На крик о помощи откликнулись Бойды и Рене, компания которой в значительной степени была желанна для Эндрю, что и сам стал терять счёт времени из-за постоянных нервных звуков, что издавал Нил, снова пытающийся вцепиться в своё лицо.       Отняв его холодные руки от обожжённой щеки, Эндрю задержал дыхание, стараясь не поддаваться на сонную борьбу с ним Нила. Удерживать того силой, лишь бы он не навредил себе, было самым трудным для Миньярда. А поскольку ни одна успокаивающая речь не имела на парня никакого влияния, мужчине пришлось сцепить зубы и усилить хватку на сомкнутых ладонях, к которым теперь тянулось само лицо, покрытое красными полосами от безжалостной схватки с самим собой. Когда же сделать этого не удалось, Эндрю пришлось попытаться снова дозваться до Нила, который стал биться в конвульсиях, прося не делать этого с ним. Рассветные лучи солнца не принесли им покоя. - Нил, - твёрдо звал Эндрю, в то время как Джостен пытался высвободиться из его хватки, нескоординированное мотая головой и дёргая левой ногой. – Нил, проснись. Абрам, слушай меня.       Тяжелое загнанное дыхание пропускало через себя скулёж, оно становилось таким громким и паническим, что Эндрю стал вторить ему. Он чувствовал растерянность и бесконечный страх. Любое его действие было неправильным, ни одно не помогало Нилу. Он был бесполезен.       Стон, такой, словно его долгое время пытались сдержать внутри, вырвался и осел молчаливым криком на растянутом шрамами лице. Брови Нила сильно нахмурились, а глаза сжались в линии, всё его тело напряглось как от жуткой боли, а затем он замер с этой гримасой на лице, на секунду переставая дышать. Эндрю резко сел рядом, отпуская руки, что просто упали на кровать, как у безвольной куклы. Миньярд взял его лицо в свои ладони и приподнял, всматриваясь в дрожащие веки. - Джостен, чёрт. Просыпайся, - он совсем слегка потряс его голову, укладывая одну из рук на его лоб, не чувствуя жара. – Это только кошмар, давай, вернись ко мне.       Нил положил свои прохладные пальцы на руки Эндрю, что не спешил отпускать его голову. Он точно пытался избавиться от чужой хватки, но настолько слабо и вяло, что Эндрю невольно поморщился. Постороннее влияние было первым, что выдёргивало Нила из сна насильно, и Эндрю был намерен сделать это прямо сейчас. - Не, - вдох, - не, - ещё один, - не буду, - выдохнул слова Нил, пытаясь подтянуть ноги выше, пытаясь согнуться, спрятаться.       С кем бы он сейчас не говорил, чего бы он не видел, Эндрю не собирался дожидаться новых слов. Приподняв парня ещё выше, он почти усадил невменяемое тело нападающего. - Будешь, блять. Слушай меня Абрам, просто открой глаза. Давай, надо проснуться. – дыхание парня было оглушающим, его лёгкие хрипели, а грудная клетка быстро вздымалась. Ледяная рука с резкой силой схватила Эндрю за неприкрытое запястье, но мужчина не обратил на это внимания, а затем мутные глаза распахнулись, и всё тело выгнулось в другую сторону, желая находиться как можно дальше от источника видимой угрозы. – Дыши, Абрам. Всё в порядке, - Эндрю продолжал держать его лицо, не позволяя прямо сейчас панике захлестнуть его, показывая границы движений, отдавая чёткие приказы. – Вдох Абрам, ты в безопасности со мной. Я держу тебя.       Вторая ладонь вернулась на запястье Миньярда и теперь не сжимала так сильно, только держалась, глаза напротив не отрывались от лица Эндрю, они метались от глаз к губам, воспринимая слова и эмоции, которых, Эндрю был уверен, он не показывал. Только спокойствие и тишина. Его голос становился тише, а глаза Нила, сконцентрировавшись на его губах, медленно прикрылись. Пальцы пробежались мягкими поглаживаниями по шрамам на предплечьях, а затем остановились, расслабляясь. Голова слегка запрокинулась, а дыхание выровнялось. Парень снова уснул, оставляя Эндрю в паническом неведении. Стало тихо.       Два часа до первого будильника Эндрю едва смыкал глаза, дёргаясь от каждого шевеления парня, каждое его посапывание заставляло внутренности застыть в ожидании нового приступа, которого не произошло. Стоило раздаться приглушённой трели, Нил тут же сел на кровати, притягивая руки к лицу, сильно надавливая на проявившиеся царапины. Он дотянулся до будильника и выключил его, с секунду пялясь перед собой, а после поворачиваясь к Эндрю и протягивая ему руку. Он говорил «привет», говорил «доброе утро», говорил «спасибо» и говорил «прости». Эндрю, сидевший в боевой готовности, готовый отразить любую атаку, позволил своим плечам опуститься на миллиметр ниже. Он принял тёплую ладонь в свою, крепко её сжимая, говоря «привет», говоря «я рядом». - У меня болит лицо, - прохрипел Нил через минуту, потирая его свободной рукой, а после замечая на ней следы. – О, я просыпался, не так ли?       Эндрю не хотел смотреть на то, чего никогда не желал оставлять на теле Нила, но темнеющим пятном синяк глядел на него в ответ. - Всё нормально, - Нил медленно расцепил их руки и натянул толстовку ниже. – Всё в порядке, - повторил он, отвлекая глаза Эндрю от спрятанных следов вынужденного насилия. Насилия, которое почти каждую ночь творит с ним Эндрю. – Этот сон действительно был отвратительным, - взгляд Джостена стал затуманенным то ли воспоминаниями, то ли слезами. Не оставляя себе много времени, Нил приподнялся в кровати, оставляя поцелуй у Эндрю на плече. – Пойду пробегусь, - соврал он им двоим, помедлив, прежде чем закрывать за собой дверь в ванну, - не делай на меня завтрак.       Вода шумела около получаса и Эндрю слышал, что Нил не мылся, только через почти сорок минут он выключил кран и открыл шкаф, чтобы взять щётку и медленно начать чистить зубы. Организм по привычке потребовал кофе и Эндрю заставил себя спуститься вниз, зная, что до самого отъезда Нил не выйдет из ванны.       Меньше половины кружки темного кофе было причиной, по которой Эндрю получил второй свой поцелуй, уже в щёку, пока сам он домывал посуду. Нил собрался молча, наблюдая как Эндрю борется с собой, выбирая между зелёной и бежевой футболкой. Алекс была маленькой, но она могла понимать происходящее вокруг и даже говорить, напугать меж тем новорождённых было проще простого. Выбор светлой одежды дался только после трёх выкуренных в одиночку сигарет и третьего поцелуя в лоб. После него Миньярд притормозил парня за шею, от него не укрылась некоторая настороженности, с которой Нил оттолкнулся от мужчины настолько, насколько позволяла это сделать его рука. - Ты не обязан делать этого, если не хочешь, - Эндрю говорил не только про поцелуи, но и про поездку в целом.       Нил пожал плечами, заставляя себя встать ближе, так, как они стояли обычно. - Я хочу. – Эндрю сощурился, словно ложь парня могла иметь запах, которого он так давно не чувствовал. Но только он собирался на это указать, как Нил вывернулся из-под его руки. – Я могу поцеловать тебя вне зависимости от того хорошо я спал или нет, это правда. - Ты знаешь, что речь идёт не просто о качестве сна, - Нил напрягся и его лицо стало более хмурым. - Не надо. - Нил, - Миньярд попытался надавить, прощупать, хотя бы обратить на себя внимание, но парень, повернувшийся на него, присел погладить Пушистика перед выходом. - Эндрю, - это было вполне жёстко, чтобы являться точным «нет».       Они смотрели друг на друга, не собираясь отступать, и в конце концов Эндрю решил прекратить это. Забрав, не успевший стабилизироваться и как следует застыть шоколадный мусс, Эндрю упаковал его в сумку-холодильник, нарочито сильно заставляя себя не злиться. - Перестань, - подал голос Нил. Такой знакомый, слегка виноватый, но уверенный, такой, какого Эндрю не слышал уже несколько дней. – Это пройдёт. - Когда ты задохнёшься во сне? – Эндрю мог быть терпимым, он пытался не злиться, чёрт возьми. Нил покачал головой. - Я не хочу ссориться с тобой. Мы едем к Аарону, будет ещё с кем ругаться сегодня. Давай просто… оставим это для другого раза. - Для другого раза, - повторил чуть тише Эндрю. – Как сделали это вчера, позавчера и неделю назад. – Нил закатил глаза и Эндрю показательно пожал плечами, проходя мимо него, но останавливаясь достаточно близко, чтоб оба напряглись. – Нил-убегающий от проблем-Джостен, как в твоём стиле. Это не какая-то мозоль, которую можно оставить на самотёк. – Эндрю ткнул Нилу в грудь пальцем, чувствуя, как тот сильно упирается в его рёбра, видя, как челюсть парня сжимается и становится острее. – Это гангрена, Нил. И чем дольше ты будешь закрывать на это глаза, тем больше придётся ампутировать.       Нил промолчал и не пошевелился. Поэтому Эндрю сам отступил и, забрав ключи, ушёл в маз. Парень вышел следом за ним, закрывая дом. Они сидели в машине отвернувшись друг от друга, Эндрю курил в открытое окно, а Нил просто облокотился головой о стекло, прикрыв глаза. Тишина была неправильной, и как бы Нил не обижался на него за резкие слова и те темы, которые он не хотел затрагивать, Миньярд не мог позволить себе завести машину в таком состоянии и обещать, что это не закончится аварией. Тишина была тяжёлой и неправильной, а потому, сделав заминку после очередной сигареты, Эндрю кинул полупустую пачку на панель и закрыл окно. Он положил руки на руль и Нил тоже зашевелился, принимая сигнал к началу движения и потянулся к ремню. Эндрю, однако, не торопился заводить автомобиль, пусть и не любил сидеть в холоде. - Мне плевать обиделся ты или нет, - Нил смотрел на него через узкое салонное зеркало. – Я оставлю это. Только сегодня. – Нил серьёзно кивнул. – Я сказал, что займусь этим и вытащу тебя, когда понадобиться. И если ты считаешь ночное самоудушение недостаточной причиной, мне плевать.       Глаза метнулись к нему, нарушая избегание. - Я не знал, - попытался он, но Эндрю повернул ключ в зажигании и поднял ручник. Он знал, что Нил не помнит всего происходящего во снах, и ещё меньше понимает из того, что делает в этот момент наяву. Но это не то, что он хотел слышать от него сейчас. - Ты поговоришь об этом. Со мной или с кем-то другим, мне плевать. Можешь держать меня за руку или делать любую другую чушь, которая способна успокоить тебя. Не интересует, - Эндрю посмотрел на него. – Я даю последний срок и больше терпеть и полагаться на удачу не намерен, понял?       Нил, переживающий за всех и вся, Нил, готовый свернуть горы ради самого Эндрю, Нил, который просил помощи и умолял, чтобы Эндрю вытащил его, когда станет слишком плохо, Нил, который храбрился и делал вид, что всё налаживается, не кивнул в ответ. Он смотрел на Эндрю, всё ещё держа руку на застёжке ремня, готовый сбежать в любую секунду. Нил, который всегда бежал от себя и не был готов встретиться со всем, что откладывал в долгий ящик. И Эндрю не винил его в этом.       Встретив в глазах напротив вспыхнувший страх, Эндрю посмотрел перед собой. Он больше не может не дышать, боясь спугнуть парня, и не может надеяться, что в один момент всё станет так хорошо, как было. Больше не станет. Ему нужно быть тем, кем он всегда являлся, железной поддержкой, жёсткой стеной, которая не может удерживать, не причиняя боли. Ему нужно принять это и позволить этому случиться. - Застегни этот чёртов ремень, - как мог спокойно приказал Эндрю и только когда через несколько минут услышал щелчок, двинулся с места. – Я сказал, что не сделаю ничего против твоей воли, но между принудительным лечением и разговором есть большая разница. И если мне придётся заставить тебя говорить, чтобы ты перестал причинять себе боль, я сделаю это.       Нил рассматривал свои руки, жёстко оглаживая пальцы, вместо того чтобы ковырять рубцы. Вырулив на трасу и встроившись в поток чуть более резко, вызывая несколько недовольных возгласов от водителей позади, Эндрю положил свою руку между их сидений в примирительном приглашении. Нил слегка дёрнулся от движения со стороны, но больше не двигался, и когда Эндрю хотел уже было забросить эту идею, Нил вложил свою ладонь в его. - Я знаю, что ты не сделаешь этого. Повторюсь в сотый раз, проблема не в том, что делаешь ты, а в том, что происходит в моей голове. – Эндрю сжал его руку настолько сильно, чтобы это не причиняло боли и чувствовал спокойствие оттого, что Нил не пытается сбежать от него. - Что в твоей голове? – Эндрю надеялся воспользоваться моментом сентиментальности парня и заставить его проговориться, но тот легонько сжал его пальцы в ответ, дав слабину мышцам своего лица и позволив маленькой ухмылке просочиться сквозь, казалось, бесконечную пустоту, так не шедшей парню. - Другой раз, да? – Эндрю покачал головой и разорвал их связь, чтобы вписаться в поворот. Он хотел бы высказать своему мученику всё, что о нём думал, но, когда он по своей инициативе потянулся к консоли и включил музыку, пусть самую спокойную и очень тихо, но учитывая последние дни это был для него настолько большой шаг, что Эндрю решил просто заткнуться и не провоцировать новый эпизод, который и без его помощи случится в ближайшем будущем. - Я никогда не ссорюсь с тобой, - они молчали несколько километров, пока по стеклу не постучало несколько раз крупными каплями дождя. Осень в этом году выдалась слишком ранней и холодной, настолько, что уже в начале октября ему приходилось заставлять рыжика натягивать два слоя одежды под утеплённую кофту или куртку. – Но есть грань, которую ты перешёл. И я не позволю этому уничтожать тебя. - Я знаю, - пусто отозвался Нил, настроенный к этому разговору куда более лояльно, чем получасом ранее, по крайней мере он не выглядел готовым выпрыгнуть из машины на полном ходу.       Эндрю кивнул, действительно сдерживая своё обещание оставляя это до завтра. В конце концов они не обговаривали, когда случиться второй раз. Завтрашний день звучал как раз подходяще. - Готов к встречи с племянниками? – Ловко поменял тему Нил, очевидно решая окончательно лишить Эндрю рассудка сегодня. Однако то ли он настолько устал бояться этой встречи, то ли бессонная ночь сказалась на его состоянии, но Эндрю мог сказать, что был почти спокоен по этому поводу. Почти. - Больше, чем ты думаешь. – Нил фыркнул и его лицо снова расслабилось, прежде чем он отвернулся к окну, рассматривая водяные дорожки, бегущие по нему. - Знаешь, я мог бы подержать тебя за руку, если что-то пойдёт не так. – Легкие целиком наполнились воздухом, а после лишились его с небывалой простотой. - Заткнись.

***

      У дома Аарона уже был припаркован минивэн Бойдов, которые купили его из импульсивного желания, а не действительной надобности. Машины самого Миньярда не было из чего можно было сделать вывод, что он куда-то уехал. Не особо расстраиваясь из-за отложившейся встречи с братом, Эндрю припарковался через место от знакомой машины и потянулся к забитой в углу панели пачке сигарет. Если этот день не доведёт его, то возможно в ней останется что-нибудь на вечер.       Выйдя из автомобиля Эндрю едва успел опомниться и не прислониться к нему, после несколько часовой дороги под дождём. Да будет проклята светлая одежда. Нил сидел в машине и явно не собирался оттуда выходить, лишь приоткрыв дверь. Заметив на себе вопросительный взгляд, он вытянул ноги наружу и положил руки под голову. - Дядя вперёд, - он невинно выпятил губы и приподнял брови, он делал так всегда, когда хотел быть настоящим засранцем, но Эндрю не настолько мелочный, чтобы мстить ему за это сейчас. Он сделает это завтра.       Фыркнув, словно его это ни капли не волнует, Миньярд указал на багажник, чтобы олух не забыл взять с собой сумку с едой и, дождавшись высокомерного кивка, отправился в сторону дома, выкидывая на землю едва начатую сигарету. Нил был тем ещё мелким ушлёпком, к тому же чем ближе была заветная дверь, тем привлекательнее выглядела идея их скрещённых рук. Напомнив себе, что у него имеется репутация, Эндрю дёрнул ручку, не ожидая что та легко ему поддастся. Теперь он был ещё меньше уверен в том, что это всё не было каким-то коварным планом близнеца, чтобы заманить его в гости.       В прихожей, впрочем, никого не оказалось. Звуки доносились со второго этажа, и кроме взрослых приглушённых тембров раздавались кряхтения, похожие на те, что по ночам извергал из себя Нил. Стянув ботинки в углу, Эндрю заметил совсем маленькие тапочки, две пары, абсолютно бесполезные для детей, которым всего пара месяцев отроду, но такие чертовски маленькие. Потянувшись к своим повязкам, Эндрю наткнулся на чистую кожу. Да, на нём кроме футболки была рубашка, но… просто блять. Из-за этого рыжего придурка он забыл про всё на свете, в первую очередь про защиту, что было недопустимо при выходе из дома, при наличии Нила в таком состоянии. Но держать ножи рядом с детьми, тоже казалось идеей не из лучших. Остановившись на месте, Эндрю ощутил себя в самом центре паники без единого якоря, который смог бы сработать на нём максимально быстро.       Громкий вскрик со второго этажа повторился дважды, прежде чем разросся в громкий ор, сперва одного, а затем двух, почти идентичных голосов. Руки стали словно каменные, а сердце забилось слишком часто, чаще, чем когда Джостен пытается неумело его соблазнить, а такого не случалось почти никогда ранее. Единственным правильным выходом казалось уйти, сбежать, предотвратить то, что неизбежно рухнет на него. Именно в тот момент он вспомнил глаза Нила, полные страха и надежды одновременно. Его не было рядом, он остался там, кажется бесконечно далеко, именно для того, чтобы подстраховать в ответственный момент.       Когда Нил впадал в панику ему нужно было помочь себя дисциплинировать, вернуться к своему телу, дать почувствовать разумное ограничение. Эндрю же противился любому контролю, особенно в приступе страха. Он должен был знать, что волен поступить согласно лишь своему желанию, но что он не останется в этом один. И именно Нил, сидящий сейчас в машине, был тем фактором, который не сдерживал его здесь. Он мог прямо сейчас выйти и никогда больше близко не подходить к этому дому, но независимо от его решения этот рыжий придурок будет ждать его, готовый быть рядом, готовый забрать его, не сказав ни слово, готовый взять на себя часть его волнений и пережить вместе с ним одно из сильнейших падений. Мученик, глупый мученик и ничего более, такой надоедливый, правильный и всегда внимательный, что Эндрю не мог не ненавидеть его.       Медленно, почти в обморочном состоянии Эндрю зашёл на кухню, ушёл от соблазна. Он не делает того, чего не хочет. И несколько ночей, проведённых в одиноких размышлений только доказывали, что эта встреча должна произойти. Чем быстрее, тем лучше, это была его гангрена, и он не мог быть честным с собой, пытаясь заставить измениться Джостена, игнорируя свой собственный страх. А у Эндрю была репутация, он не мог боятся и требовать смелости в ответ. Он не мог больше жить в отсутствии брата, который как последний мудак отправлял ему сообщения и удалял их, дразня своим вниманием. Эндрю давно не был одиночкой и не хотел вновь становится им, ему не хватало Аарона на сессиях, не хватало его ядрёных комментариев по поводу их с Нилом личной жизни, не хватало его историй с учёбы и работы, ему не хватало всего Аарона целиком, такого раздражающего, но привычного и близкого. Он не был больше ребёнком, который чувствовал секундный восторг из-за наличия кого-то настолько родного, как утверждала Би, стоило ему поделиться на прошлой неделе своими переживаниями из-за их с Аароном молчанки, но он был достаточно взрослым и сильным, чтобы признать важность наличия брата. Так тоже говорила Би. Она всегда так много говорила и это заставляет Эндрю чувствовать больше, чем порой кажется он способен.       Облокотившись о столешницу, Эндрю слушал далёкие завывания, что уже перешли в неуправляемую истерику. Надавив руками на лицо и глаза, он закрыл уши пальцами и стал считать. Сначала на английском, как всегда первым делал Нил, потом на немецком, копируя идеальный акцент Нила, потом на испанском, как его научил Нил, потом на французском, который он подслушивал у Нила, потом на итальянском, который любил от него слышать Нил. А потом он открыл глаза и уставился в окно, за которым не прекращал лить дождь. Джостен сидел на капоте и его брюки хоть и были чёрными, наверняка теперь пришли в полную негодность. Он кажется уже весь промок и вряд ли мог видеть снаружи Эндрю также хорошо, как он сам видел парня изнутри.       Уйдя куда-то глубже в себя, блондин и не заметил, как звуки стали ближе. И, прежде чем он успел подумать о чём-либо, его сердце остановилось при виде маленького существа. Не такой инопланетный, каким должно быть Эндрю представлял его сразу после родов, но вполне себе крошечный, странно выглядящий человек, лежал на руках у Дэн. Девушка довольно сильно качала его из стороны в сторону и не сразу заметила Эндрю. Наткнувшись на него глазами, она показала на лице наигранную радость и уверенно двинулась к нему. - Вот и наш папа, да? – Она растягивала гласные, вторя завываниям младенца. – Он присмотрит за тобой, пока тётя Дэн отойдёт прочистить уши, потому что совсем оглохла, - ребёнок чихнул, и девушка ухмыльнулась, прежде чем подошла вплотную к Эндрю. Он не мог начать ей угрожать, не мог заставить её отойти, он сомневался, что вообще в состоянии разговаривать сейчас. – Ты очень вовремя, - будто сняла груз с плеч произнесла Дэн и вытянула руки вперёд. Подумав, что сумасшедшая приняла его за Аарона и однозначно ждёт ответных действий от него, Миньярд рефлекторно протянул руки, пытаясь не допустить падения одного из своих предполагаемых племянников.       Не сказав больше ни слова, девушка испарилась за углом, хлопая дверью ванной. Небольшой, почти ничего не значащий для Эндрю вес, оказался в его руках, вертлявый и очень беспокойный. Выпрямившись настолько, что его осанка в первый раз за долгие годы пришла в нормальное положение, он стоял посреди кухни, совершенно потерянный. Крошечное создание было полностью одето в один из тех комбинезонов, что Рене показывала ему по видеосвязи, всё его тело было спрятано, даже ладошки, в какие-то странные перчатки без отделений для пальцев. Волосы, более светлые чем у самого Эндрю, и как будто более длинные, растрепались во все стороны, но мужчина подавил желание их поправить. Он и так не знал, правильно ли держал ребёнка, не сильно ли он его сжимал, было ли кричащему малышу удобно, не свисала ли у него голова. Все те правила, которым он зачитывался по ночам, сейчас вылетели из головы, а громче чем младенец в его мозгах стучало собственное сердце.       Попробовав повторить то же, что делала Бойд до этого, Эндрю неестественно повертелся из стороны в сторону, пара миллиметров влево, пара в право, только медленно и совершенно не уверенно это выходило на собственном опыте. Однако именно это заставило красное лицо побледнеть, а крики стать тише. Через прошедшую вечность на него смотрели недовольные слезливые глаза так похожие на Аарона, брови сведены в недовольную линию, а рот криво изогнут, он постоянно открывался и закрывался, выделяя на свою одежду непозволительное количество противной тянущейся слюны.       Огрубевшие руки, никогда не знали какого это – дотрагиваться до младенца, Эндрю застыл в панике, не зная, как поступить, не зная, что делать, до того момента, пока создание в его руках не стало крутиться и недовольно хрюкать. Каменные руки схватили его одежду железной хваткой, прижимая так близко, что казалось он мог срастись с его собственной кожей. Желание подарить ему безопасность боролось с установкой, засевшей на подкорке, ему нельзя приближаться к детям.       Перекатившись на пробу с носков на пятки, Эндрю увидел в щёлочках напротив блестящий интерес. Ручка, что была в разы меньше, чем у самого Эндрю, потянулась к его лицу, небрежно ударяя его по носу, затем ещё раз, отчего Миньярд поморщился, а ребёнок ни с того ни с сего загоготал. Когда он стал крутиться, Эндрю резко осознал, что не может больше держать его в этой позе. Наклонившись всем телом вниз, он дрожащими ладонями перехватил его за спину и под головой, и в итоге прижал к своей груди, чувствия тепло от дыхания и слюней у себя на плече. Пальчики, что выбрались из плена странных перчаток, тут же вцепились в его волосы, ничуть не нежно дёргая их на себя. Сдержав болезненный вздох, на свой страх и риск, Эндрю освободил одну руку, надеясь, что ребёнку не приспичит резко отклониться назад, и выпутал маленькие горячие пальчики из своих волос, задерживая дыхание. Словно ниточки, те обхватили его палец и попытались резво засунуть в рот, что Эндрю тут же пресёк, возможно слишком резко отнимая у младенца предмет интереса, из-за чего тот зашёлся в новых рыданиях.       От этого нужно было избавиться, нужно было прекратить это. Стоило ребёнку в его руках закричать громче, как похожий звук донёсся со второго этажа и резкое осознание второго такого же создания накрыло Эндрю с головой. Два таких беззащитных человека, ничего не понимающих, ничего не знающих, стали в том числе и его ответственностью. Он не готов к этому, не знает, как можно быть к этому готовым. Прижав ребёнка ближе, он снова стал перекатываться с носков на пятки, более резво и нервно.       Только это и спасло его, потому что младенец снова затих и на этот раз на более продолжительное время. Эндрю замер, боясь не только двигаться, но и дышать. Наверху также всё затихло. Вот и всё, сначала у уха раздался тихий «рыг», затем ещё один, хриплый смешок через растянутые гласные и снова неуклюжие пальчики в его волосах, на этот раз только сжимающие. Его тело пахло чем-то мягким и сладким, может быть кремом или присыпкой, или чем угодно из набора ухода за детьми и соблюдением их гигиены.       Эндрю смотрел на кривое отражение себя с ребёнком на руках и никак не мог принять тот факт, что это живой полноценный сын его грёбанного брата близнеца. Близнеца, который живёт с этими инопланетянами не первый день, который справляется с этим в одиночку, имея за душой только грёбанные родительские курсы и ужасный пример матери наркоманки. Может быть Эндрю и был по настоящему херовым братом, но он не мог винить себя за этот страх. Зная всё то, через что он прошёл сам, поверить в то, что когда-то он тоже был таким, маленьким и невинным, ничем никому не навредившим, но лишённым даже малейшего шанса на нормальную жизнь, зная статистику подобных себе людей, с почти стопроцентным плачевным исходом, страх был единственной нормальной реакцией. И то, что Аарон хотел его полного вовлечения могло стать катастрофой в любую секунду. А что если бы Эндрю кинул его прямо сейчас, что, если б навредил ему? Он не знает почему не сделал этого, а ведь мог.       Чем больше беспокойных мыслей роилось у него в голове, тем активнее становился ребёнок, который собирался вновь проснуться. Эта пытка длилась бы вечно, если бы перед ним не выросла его точная копия с этим дебильным победным выражением лица. - Я знал, что ты клюнешь на это, - хмыкнул он, натыкаясь если не на угрожающее, то на испуганное лицо точно. Какая бы ни была у Эндрю репутация, он не чувствовал стыда за эти эмоции. – Я заберу его, хорошо? – Он подошёл ближе и за его спиной маячил обескураженный, промокший до нитки, Нил. – Ты должно быть кудесник, раз он так быстро уснул.       Рука Аарона крепко схватилась за его плечо, и они стояли почти вплотную, поэтому Эндрю хорошо расслышал его следующие слова. - Я рад что ты здесь сегодня.       А затем ноши на руках не стало и это будто пропустило воздух в лёгкие, его накрыло головокружение и вряд ли он оставался бы в сознании, не будь у его плеча Нила, который нашёл его руку с крепко сжал. - Ты сделал это специально, ублюдок, - теперь это было совершенно очевидно. - Конечно, придурок. Мы же близнецы, я знал, что ты клюнешь на это. – Ребёнок на его руках завертелся и стал хныкать, но Аарон только перехватил его другой рукой и тихо шипя перенёс его в гостиную, уложив в один из купленных ими с Нилом гамаков с автоматическим движением. Медленно качаясь, младенец затих, а получив от отца взявшуюся из неоткуда соску и вовсе заулыбался во сне. – Видел? – Аж просиял от этого Аарон, - они редко улыбаются когда спят. Иногда смеются, - как по заказу ребёнок выпустил соску изо рта и тихо хохотнул, тут же, впрочем, давясь слюнями и затихая. Лицо Аарона стало таким радостным, что Эндрю чувствовал отвращение Нила на физическом уровне.       Из ванны вышла Дэн, тихо заглянувшая на кухню и с шоком уставившаяся на Миньярдов старших. - О, чёрт, - прошептала она, прикрывая рот руками. – Ребята, я перепутала вас. Эндрю, как давно ты сменил имидж?       Только сейчас Аарон, кажется, по-настоящему посмотрел на него, отмечая не только непривычный цвет в одежде, но и отсутствие пирсинга. Эндрю же в своё оправдание поднял ладони, демонстрируя свой недавно обновлённый маникюр. Дэн закатила на это глаза, а Аарон подошёл ближе, выставляя свою руку вперёд. - Мир, придурок? - Как только признаешь, что вёл себя как кусок дерьма, - Нил рядом с ним вздрогнул от прохлады и подошёл ближе к ребёнку, заглядывая в угол, где он находился словно к дикому зверю. - Я вёл себя как кусок дерьма, - послушно повторил Аарон. – Теперь ты перестанешь дуться на меня? - Я никогда не дуюсь, - из принципа заспорил Эндрю, ответив на его приветствие и принимая ещё одно касание к своему плечу. - Эй ты! – Громко зашипел Аарон на Нила, что подобрался близко к хрюкающему от соплей младенцу. – А ну отошёл! Ты весь в грязи как свинья. Ещё и больной. - Сам ты больной, - обижено шикнул на него Нил, но ссоре разрастись не дала Дэн, которая подошла к Нилу и, слегка наклонившись, приложила руку к его лбу. - Ты действительно целиком промок, - покачала головой девушка, - пойдём подберём тебе что-нибудь из гардероба Аарона. - Фу, - одновременно скривились парни, на что Дэн закатила глаза, в основном прерывая стенания Аарона и игнорирующая недовольство Нила, как делала всегда для его блага. - Не нравится, что я буду копаться в твоих вещах, выбери что-нибудь сам, - наставила на него палец Бойд. - Ты больше не мой капитан, - фыркнул мужчина. - Быстро, - на ступеньках послышались шаги. - Солнце, он уснул! – Восторженно прошептала Кейтлин, спустившаяся к ним. – Мэтт отказался отходить от него, сидит на полу и не дыша наблюдает. Эндрю, Нил! – Она помахала им рукой, уставшая, но явно не больная.       Больно ущипнув близнеца за бок, Эндрю ждал объяснений. - Возможно я немного слукавил, - уклончиво возразил Аарон, отходя ближе к своей девушке. - Это же сработало. - Ты не просто кусок дерьма, ты и есть дерьмо, - выкрикнул шёпотом Нил, но Дэн тут же осадила его щипком за ухо. - Боже, Нил, почему ты такой мокрый? Милый, принеси ему что-нибудь переодеться.       Нил снова скривился, но Аарон закатил глаза и схватил Эндрю за край рубашки, слегка потянув его в сторону коридора. - Пошли, я покажу тебе второго. Это лучшее время – пока они спят.       Преодолев несколько ступеней, Эндрю специально отстал на пару шагов, чтобы дать себе время отдышаться и приготовиться к новой встрече. На этот раз он не будет один и в случае повторения похожей катастрофы первое что он сделает, сбежит с поля проигрышного боя с самим собой. Ему нравилась эта ложь.       В детской на полу рядом с кроваткой сидели Мэтт и Рене, двигая руками и шевеля пальцами. Рене медленно что-то показывала, пока Мэтт, путаясь, повторял за ней или показывал другие знаки. Судя по тому, как Рене стала шёпотом что-то пояснять и показывать движения ещё медленнее, они пытались разговаривать на языке жестов. Заприметив Эндрю, Мэтт с энтузиазмом помахал ему, а Рене поднялась на ноги, встречаясь с мужчиной почти лицом к лицу. Посмотрев друг на друга, они пожали руки, как привыкли делать на спаррингах, принимая, что это самое комфортное приветствие для обоих. - Рене научила меня языку жестов! – Словно они друзья, поделился Мэтт. – Теперь я могу быть полезен на допросе немых или глухих.       Рене же снисходительно улыбнулась, потому что очевидно из всего разнообразия языка показала ему пару движений, которые тот не мог идеально запомнить и повторить без ошибок. Эндрю взял это на заметку хотя русский, который они брались учить с Нилом последним, давно не практиковался между ними за ненадобностью. - Посмотри на него, - привлек мужчина к главной теме их собрания, - такой милый. - Особенно когда не плачет и не выдирает тебе волосы, - подметила девушка и Мэтт согласно закивал головой, начиная светиться, когда из кроватки вылезла иррационально крохотная пятка. - Это Джозеф, - наконец заговорил Аарон, становясь прямо над кроваткой. Эндрю, словно зачарованный, последовал за ним, но осёкся, когда услышал имя. Это было глупо и скорее всего просто совпадение, однако противно тёплый взгляд напротив в идентичных ему глазах говорил об обратном. - Это глупо, - Аарон пожал плечами, опуская руку в люльку и подбирая соску, пытаясь всунуть её ребёнку в рот. Тот сразу же её выплюнул. – Второго мы назвали Майклом.       Эндрю закатил глаза, но встал чуть ближе, дотрагиваясь рукой до деревянного поручня. Точно такой же ребёнок, как и внизу, но его костюм был зелёным, а не голубым, и волосы у них растрёпывались в разные стороны. А ещё этот был верен своим принципам и отказывался брать в рот соску, чем определённо нравился Эндрю и тот шлёпнул брата по руке, когда он в третий раз попытался запихнуть резинку малышу в рот. - Пойду принесу твоему придурку одежду, пока он всех тут не заразил. Эй! – Он шикнул на Мэтта, который хотел пальцем потрогать голую пятку Джозефа. – Помой руки, ты только что трогал пол.       Мэтт поднял обе руки в воздух, и прищуренный Аарон вышел из комнаты, после чего Бойд коснулся кончиком подушечки небольшой родинки на бледной коже. - Подумать только, они такие милые, правда? – В очередной раз спросил Мэтт, на что Эндрю промолчал.       Джозеф, они назвали одного из ребёнка в его честь, в честь худшего в мире брата, который был потенциальной угрозой для его матери. Пожалуй, самый странный выбор, который Эндрю не хотел принимать. Он мог быть Джозефом, названный в честь кого угодно другого, но смотреть на него и не думать об этом факте не получалось. Джозеф и Майкл, так звали его племянников. Майкл любит соски, а Джозеф нет, Майкл любит сидеть на руках, а Джозеф спрятал пятку внутри кроватки, когда Мэтт снова до неё дотронулся. Эндрю потянулся за абсурдно маленьким и лёгким одеялом, накрывая голую часть тела ребёнка. Он запомнит это. - На, отдай это своему идиоту, - протянул Аарон какой-то серый спортивный комплект, который будет смотреться детским на Джостене. Сам же близнец снова был одет в рыжую майку с пятым игровым номером. - Вооу, - поддерживающе закивал ему Мэтт, поднимаясь на ноги, - эта не та, которую ты грозился сжечь? Кевин в курсе? – Аарон закатил глаза и пнул Бойда в колено, не сильно, сам от отдачи отпрыгивая в сторону. - Пошли вы все, - он сильнее одёрнул подол майки, поправляя свои волосы. – Я только рад, что Кевин решил не приезжать. Мне после прошлого его визита пришлось заново заполнять холодильник нормальной едой. Давайте, валите вниз. – Его лицо потеплело, когда, проходя мимо Мэтт потрепал его по голове. - Нил внизу? - Поинтересовался Бойд, на что Эндрю кивнул и передал ему сухую одежду. С яркой улыбкой тот принял её и не удержался от коротких объятий с Рене, выходя из комнаты.       Как только они остались вдвоём, Аарон спрятал лицо в руках. Краснели они одинаково. - Я хочу знать всё, - через некоторое время подал голос Эндрю, опираясь о бортик уже двумя руками, чувствуя рядом со спящим ребёнком себя более уверенно.       Аарон вздохнул, приглаживая волосы за уши и усаживаясь на небольшой пуфик у кровати. Теперь комната выглядела в полном беспорядке, но было очевидно, что в ней жили дети. Кроватки стояли у разных стен, около окна ещё один автоматический гамак, в шкафу приоткрыто несколько шкафчиков, из которых торчали пелёнки или пластиковые тюбики, а его поверхность и пол были усыпаны присыпкой. Погремушки и коврики с игрушками валялись на полу вперемешку с носками кукольного размера. На подоконнике ближе всего к кроваткам стояли радионяни, а на углу висела камера.       Подняв с пола какую-то простейшую головоломку, Аарон собрал её и отправил в заваленный подобной ерундой корзину, подпирая подбородок рукой. - Майкл обожает, когда его таскают на руках, не может уснуть в кровати, отказывается есть в лежачем положении, ему всё время надо находится в движении, а Джозеф не любит, когда его трясут или мельтешат. Он хорошо засыпает, но всегда отказывается от сосок, как только у него начнут лезть зубы мы просто сойдём с ума. Если кто-то из них начинает кричать, второй тут же начинает орать в многоголосие и пока не разорвёшь эту бесконечную петлю не уснёт никто. Джозефу нравятся книжки с картинками, но только розовые, он отрицает наличие других цветов, - вздохнул Аарон, надавливая на закрытые глаза. – Зелёный боди только благодаря розовым динозаврам.       Эндрю медленно кивал в такт его словам. - Теперь ты знаешь секретные термины, - близнец запустил в брата колготками, но те не пролетели и метра. - Майкл молчун, только по настроению улыбается или пытается кряхтеть, а Джо постоянно что-то бубнит, пуская слюнявые пузыри, - лицо Аарона скривилось как тогда у Майкла, и Эндрю нашёл это достаточно забавным, чтобы напрячь челюсть. – Им всего четыре месяца, они срыгивают, плачут и бесконечно портят памперсы. Ничего о чём стоило бы жалеть. – И хоть Аарон пожал плечами, словно это ничего не значило, Эндрю знал, что упустил достаточно. - Мне нужно было время, - Аарон посмотрел на него и только сейчас Эндрю заметил темные пятна у его глаз, так ярко контрастирующие с глупой улыбкой. - Я знаю, я знал это, - он потер свою бровь отводя взгляд. - Я могу вести себя как мудак, но я знаю это. - С тобой приятно иметь дело, когда признаешь свои косяки. И не думай, что приехал сюда ради тебя, мне просто нужны мои справки, - близнец показал ему фак, но тут нечто в люльке засуетилось и Эндрю быстро отпрянул на несколько шагов назад, хватаясь одной рукой за отсутствующие повязки.       Аарон приподнялся и включил бандаж над кроватью, чтобы пластиковые птицы и животные медленно двигались по кругу. - Ему нравится просыпаться и смотреть на них. И я говорю правду, они едва учатся ползать и совладать со своим телом, это не что-то фундаментальное для тебя, но я все равно рад что это сработало, и вы здесь, даже если Джостен придурок. Он специально вымок, чтобы ограбить мой гардероб. – Эндрю знал, что тот мог бы так поступить, будь у него чуть больше свободного от кошмаров времени на продумывание своих коварных планов. – Что с ним не так сегодня?       Эндрю пожал плечами, зная, что объяснять это бесполезно. Он подошел ближе и заглянул в кроватку, совсем как это делал Нил, аккуратно и больше наклоняясь вперёд, чем действительно предпринимая какие-либо действия. - Заставляешь меня идти под следствие, выдавать тебе ложные справки, и ничего не рассказываешь, - фыркнул близнец, перетягивая носок со своего пальца так, чтобы дырка скрылась. - Я найму тебе адвоката, - без капли сожаления пообещал Эндрю.       Пятка, с которой нагло был стянут гольф, высунулась из-под одеяла и Эндрю присмотрелся к пятну, которое изначально принял за грязь. - Родинка? - С ней было что-то не так и Эндрю не хотел предполагать вслух что именно. - Родимое пятно, - вздохнул Аарон. - Главное не показывать Ники, чтобы придурок не реагировал на него только как на ребёнка с членом на пятке.       Ладно, значит Эндрю не показалось. - Так что стряслось с твоим идиотом? – Аарон никогда не выделялся симпатией к другим людям, не говоря о Ниле, которого он с первого дня не переваривал. Несомненно, после бесед с Би их с Нилом противостояние стало менее агрессивным и более ироничным, однако такой интерес начинал раздражать. - Ничего такого, что могло бы касаться тебя или твоих детей, - Аарон закатил глаза и сложил руки на груди. - Как хочешь, но не говори потом Бетси, что я не пытался, - Эндрю мог бы найти что ответить брату на такую дешёвую манипуляцию, но внизу раздался недовольный визг, а затем ещё один, и Джозеф тут же распахнул глаза, сдвигая вместе брови, стал крутиться из стороны в сторону, дрыгать ногами, а потом из глаз потекли слёзы.       Аарон тяжело вздохнул и Эндрю отошел назад. Надоедливый, прямолинейный и эгоистичный брат был уставшим и вымотанным, но дети в таком возрасте не могут этого понять, они требуют полной отдачи, понимания, ласки и заботы. Будь Эндрю на его месте, он бы сошел с ума терпеть это и тормозить себя. Но Аарон только со вздохом поднялся на ноги и наклонился над колыбелью. Его голос резко изменился на мелодичный и низкий, спокойный и немного улыбчивый. Возможно, если бы все были как его брат, то дети в мире были бы куда счастливее. - Что такое? - Он отодвинул какую-то перекладину и стал медленно покачивать кровать, показывая Эндрю на дверь. Закрыв её, плач действительно стал едва различим. - Брат не дает тебе спать? - Эндрю показалось глупым говорить с ребёнком, который этого не понимает, тем более глупо задавать ему вопросы. Но чем больше Аарон нес чуши, тем спокойнее становился Джозеф. Он внимательно изучал глазами своего отца, пытаясь запихнуть в рот всю перчатку целиком, а когда Аарон предложил ему соску, тот легко выбил её и схватился за его пальцы, таща в рот. Видимо это была их детская фишка. - Ну куда ты грязные пальцы, - нахмурился Аарон, подхватывая соску и обманом запихивая её в рот, не отнимая своей руки. Обмен удался и уже через несколько минут странных завываний Аарона ребёнок спал. - Ещё пару таких раз и надо будет их кормить. Позови Рене, пусть она за ним присмотрит, а я помогу Кейт с Майклом.       Скорее всего Аарон не планировал оставлять ребёнка с непутевым Эндрю один на один, но это лишь успокаивало Миньярда. Он с удовольствием займет позицию надзирателя в дальнем углу.       Выйдя в коридор и прикрыв за собой дверь, Эндрю планировал перевести дыхание, но никак не ожидал найти напротив Нила, сидящего на полу и ковыряющего паркет. Заметив мужчину, тот поднялся на ноги, отряхивая слишком короткие для него штаны. - Порядок?       Нет. Эндрю был чертовски напуган, он был в шоке и ярости на самого себя. Он злился, потому что не должен этого чувствовать. Он не был в порядке. Он покачал головой и положил обе ладони себе на плечи, убеждаясь, что дышать не так уж и трудно. От него ничего не требуют, его здесь принимают, это тоже его дом, один из многих, что он теперь имеет. Он лишь шестеренка и должен выполнять свою работу.       Нил подошел ближе, что Эндрю почувствовал по движению воздуха, по запаху, а потом на его плечо легла ещё одна рука. - Заземлить тебя, да или нет? - Да. - Четыре руки лежали на его плечах, несильно придавливая к полу. Две из них слегка массировали мышцы, а две другие тянули вперёд. Когда его лоб коснулся чужой груди, знакомый теплый запах окутал его со всех сторон. «Привет», «это я», «я рядом». Эндрю сделал несколько дыхательных фракций и не почувствовал той злобы, что осела на нем с утра. - Ты справляешься, - шепнул Нил. Тот самый парень, который почти целую неделю отказывался открывать рот, чтобы даже почистить зубы. Эндрю поднял свою руку и со второго раза найдя его рот, прикрыл ладонью. - Не надо.       Нил поцеловал его фаланги трижды, прежде чем его пальцы свободно перебрались на основание чувствительной шеи и стали разминать её, двигаясь легко, почти невесомо, вызывая ненавистные мурашки. Эндрю пришлось стать тем, кто отстранился первым, пока он ещё мог контролировать себя, не распадаясь на части. - Позови Рене, - Нил принял просьбу и медленно вышел из его пространства. Эндрю почувствовал холод и поспешил выйти на улицу, чтобы остудить разум, заглушить все лишнее и позволить словам Би всплывать в его голове, протекать через него.       Когда наполовину выкуренная сигарета застыла в пальцах, пока Эндрю разглядывал дерущихся палками детей на противоположной стороне улицы, Рене постучала по стеклу и подошла к нему ближе. - Нил сказал у тебя проблемы. - Она тихо прислонилась к стене рядом и все стало таким же тихим каким и было. Все время рядом с ней замирало и Эндрю мог просто думать, не переживая об остальном мире на эти несколько минут, которые нужны были ему успокоиться. - Если бы у меня проблемы, Нил был бы здесь, - с появлением Нила Эндрю предпочитал чувствовать, а не прятаться. Он бы оставил своего бегунка рядом и отодвинул все остальное на дальний план, забылся бы. - Аарон звал тебя. Я поговорю с тобой позже.       Девушка тут же кивнула и через секунду её словно и не было. Дверь открылась и закрылась. Чуть погодя раздались шаги и через двадцать отсчитанных на испанском секунд, Майкл тоже замолчал.       Когда успокоившийся и вернувший себе пустое лицо Эндрю спустился вниз, то увидел, как Аарон ходит по кухне с малышом на руках, прижимая его к себе вертикально, легко, едва придерживая, а тот уложил ему голову на плечо и жевал свои пальцы, медленно моргая прикрытыми глазами. Аарон собирался готовить смесь и лишний вес на руках, кажется, ничуть не мешал ему.       Мэтт сидел на диване с Нилом, хвастаясь своими знаниями в языке жестов, но стоило ему дернуть пальцами в разные стороны, как Нил поймал и опустил его ладони. - Это обозначает не друга, - смущенно перебил, светящегося от счастья Мэтта, парень.       Бойд посмотрел на него потерянно. - Погоди, я почти уверен, что она так мне показывала, - но стоило ему попытаться повторить, как Нил снова схватился за его руки. - Мэтт, это означает хуесос, а не друг. - Бойд тут же вылупил на него глаза и больше не пытался поднять рук. - Ты знаешь язык жестов? - Спросила его Ден, присаживаясь на подлокотник позади него и начиная перебирать его слегка сальные опустившиеся кудри. - Только некоторые ругательства, - легко пожал плечами Нил, но девушка легко считала контекст и перестала его трогать. - Но, если серьёзно, приятель, это охрененно! Теперь вы с Эндрю и Кевином будете в одной команде! – Восторженный шёпот Бойда перерос в всхлип. Мэтт ловко вывернул руки и теперь он был тем, кто сжимал ладони парня, поддерживая. – Не просто в команде, а в сборной!       Кажется, лис всё же решил рассказать о волнующем его приглашении. - Я ещё не согласился, - уклончиво ответил Нил, пытаясь высвободиться, но Мэтт считывал сигналы куда хуже своей жены. - Это лишь дело времени, - категорично ответила Дэн, притягивая мужчину к себе за шею. – Надеюсь ты не будешь настолько глуп, чтобы думать о том насколько этого достоин? Это риторический вопрос, Джостен, - жёстко закончила она. Нил пожал плечами. - Ты достоин этого больше, чем кто-либо другой! – Мэтт пытался дёрнуться вперёд, но девушка удержала его в своих объятиях, так что Бойду оставалось только сильнее сжимать мнущиеся рубцы от ожогов.       Эндрю смотрел на него и чувствовал, как парень избегает смотреть в ответ. - Мэтт, - тихо, почти рьяно, позвал Аарон, стоящий у раковины, медленно поглаживающий сына по пушистым волосам. Эндрю не мог не смотреть на него, спокойного и уверенного в своих действиях, очевидно любящего отца, но до сих пор ненавидящего просить помощь. - Мне нужны стаканы.       Бойд, как ни в чем не, бывало, подорвался с места, не забывая по пути придержать Нила за плечо, больше окружая его касаниями, нежели помогая себе встать, и поспешил на помощь близнецу. Он спокойно достал прозрачные пластиковые стаканы, задвинутые к самой стене множеством кружек, тех самых странных форм, которые в магазине перед родами выбрал Нил. Если бы у Аарона не было Майкла на руках, он наверняка бы залез на стол и достал их сам. - Если ты откажешь, то будешь ещё большим идиотом, чем я всегда тебя считал, - Аарон достал прорезиненные соски. - Я горжусь тобой независимо от того, за кого и где ты играешь, - снова заговорила Дэн, отвлекая внимание на себя, и на этот раз Нил оставил своё лицо пустым, - но не отказывайся от этого, если сейчас оно кажется слишком тяжёлым или неправильным. Наступит день, когда темнота отступит, а ты пожалеешь об этом. Сборная – это не просто уплата долга, почёт и уважение, - девушка села ближе и её палец упёрся парню в грудь, - это результат того, что ты не сдался, что ты дошёл и смог, что ты по-настоящему лучший из всех кого я знала. Только сильная любовь и стальная воля способны привести человека туда, где ты стоишь сейчас. И это даже не середина того пути, который ты можешь пройти. И я говорю не только про экси. Не позволяй страхам остановить тебя. Дай им по заднице, как делал всегда, и продолжай волновать меня. А мы всегда будем рядом, чтобы поддержать тебя, понял? – Нил кивнул, и, хотя эта бесполезная речь не произвела на него такого эффекта, который обычно имел успех, казалось, что-то прояснилось в морщинах на лбу и густо сдвинутых бровях.       Нил вымучил улыбку, которая померкла, стоило ему оказаться в руках Дэн, обволакивающих его лицо и притягивающих к своей груди. Лицо Нила тут же потемнело, но он выдавил из себя благодарность и поспешил отстраниться, проверяя, чтобы его руки снова скрылись в толстовке. Промолчав на это, Дэн сжала Джостена за плечо и сильно встряхнула, прежде чем поднялась и отправилась к лестнице.       Когда Аарон расставил стаканы друг за другом и потянулся к горячему чайнику, Мэтт неловко выставил руки перед собой. - Можно подержать?       Эндрю видел, как живалки Аарона напряглись, а руки сильнее стиснулись на спине ребенка. Он смотрел вверх на Мэтта, но по итогу, слегка подкинул Майкла на руках, разворачивая его лицом к мужчине. - Помой руки, - Мэтт тут же просиял и стал намыливать руки до самых локтей, мыча себе что-то под нос. Показав результат Аарону, тот кивнул и с хмурым лицом передал ребёнка Бойду, придерживая, пока не был уверен, что тот крепко его держит.       Держа малыша под ручками, Мэтт поднял его над своей головой и медленно потряхивая опустил до лица, повторяя действие несколько раз, пока Майкл не рассмеялся. - Не лезь к нему в лицо, - промывая банки кипятком прогудел Аарон. Мэтт сделал кислую рожицу, над которой рассмеялся ребёнок, но перестал и просто прижал Майкла к себе. - Папа у нас строгий, да? - Сюсюкающимся голосом стал завывать Мэтт. Будто все, кто брал ребёнка, должны были вмиг оказаться умалишенными. Эндрю надеялся, что с ним такого никогда не произойдёт. Майкл отклонился от плеча Мэтта и плохо скоординированными движениями схватился за его лицо, притягивая ближе к себе и кусая беззубым ртом его за щеку. Мэтт с Кейт рассмеялись, в то время как Аарон тихо бесился в стороне. - У него может появится инфекция во рту, - тихо проворчал близнец, намешивая две бутылки белой жижи. Он поднял одну бутылку и всучил её Эндрю. Резкий жар обхватил его руку. - Тряси, - грубо приказал тот, и Эндрю не знал почему подчинился, повторяя действия за братом.       Мэтт чуть ли не летал по всей кухне с ребёнком, показывая его Дэн, которая прятала свое лицо в ладонях, а потом резко открывала его с гигантской улыбкой. Эндрю находил это жутким, Майкл же заливался смехом взахлеб. Подносил он ребёнка и к Нилу. Тот смотрел на него настороженно, а потом вдруг дотронулся до крохотного носа, и Майкл свел глаза вместе, делая уморительное лицо. Никто не мог сдержать смеха кроме Аарона, нервно сжимающего кулаки, и Эндрю, который отрицал концепт смеха.       Когда ребенок стал вертлявым на чужих руках и принялся недовольно кряхтеть, Аарон капнул жижу из бутылки себе на руку. Удовлетворенно хмыкнув, он забрал бутылку у Эндрю и проделав то же самое, поставил их на стол. Мэтт слегка покачивал младенца на руках, поднося его Аарону. - Пойдёшь к папе? - Глупо спросил он, на что Аарон в ответ ещё более глупо покраснел, но вытянул руки. Однако у ребёнка был другой план, не смотря на Аарона, тот кинулся в сторону Эндрю, на что по рефлексу тот не мог не отреагировать. Встретившись с Майклом на пол пути, он дотронулся до его плеч и головы, потому что нижняя часть была крепко обхвачена Мэттом. Посмотрев друг на друга, Майкл сперва потянулся к нему, явно приняв за отца, но после зашелся в крике, что заставило Эндрю вздрогнуть.       Аарон пресек это странное взаимодействие, забирая сына на руки, и отходя на пару шагов, приговаривая. - От дяди Эндрю невкусно пахнет, да? Да, - он построился под завывания ребёнка, а после и вовсе сунул бутылку ему в рот, и Майкл понемногу упокоился, лишь изредка всхлипывая и дергая руками.        Близнец ни раз упоминал, что от него несет сигаретами за версту и вечно строил недовольное лицо, когда вся его одежда впитывала этот запах из комнаты в общежитии. Раньше, в доме в Колумбии, да и на первом курсе, Эндрю не утруждал себя выходами на крышу, а приоткрытая форточка не имела большого эффекта. Ники просто щурился и прикрывал нос рукой, пророча ему рак легких ещё до выпуска, а после ему стал вторить Кевин, при каждой удобной секунде засирая им с Нилом мозг по поводу того, как спортсмены не должны себя вести. В оправдание Нила, тот больше тратил сигареты, чем курил их, однако пассивное курение, по представленной Кевином презентации, оказывалось чуть ли не ещё большим врагом.       Сам Эндрю начал курить в колонии и ни разу после этого его не посещала мысль бросить эту самоуничтожающую затею, особенно после того, как никотин долгие годы являлся его единственным молчаливым спутником. Он не был глупым и понимал, насколько опасна его зависимость, насколько он подчинен ей, но чувство облегчения и стабильности было сильнее минутной свободы, как минимум в этом плане. Нил тоже был вредным и вызывал привыкание, но Эндрю вряд ли когда-нибудь по доброй воле решит покончить с ним.       Однако вот он, тот момент, когда в мозг поступил сигнал о тревоге. Первый и действительно значимый красный звонок, огромная тревожная вывеска «курево отталкивает детей». Это было логично и ожидаемо, но Эндрю совершенно не думал об этом. Он потерял чувствительность нюха к запаху табака ещё в 17 и поэтому совершенно точно не смог бы сказать пропахла комната сигаретами насквозь или же в ней витал свежий воздух после стирки белья. Учитывая, что духи Дэн были лишь немного специфичны, а Аарон напрочь отказал ей в сюсюканье с ребёнком, пока та не снимет с себя рубашку, Эндрю злился на него за то, что он позволили ему так долго находится в детской спальне.       От невеселых дум его отвлекла Кейт, которая прогнала мужа из кухни легким толчком в плечо, а сама открыла окно, очевидно для того, чтобы выветрить запах. - Не переживай. Дети в первые месяцы в целом очень восприимчивы к запахам. Даже к простым потовым выделениям родственников.       Эндрю промолчал, потому что это его не успокаивало. Как и слишком спокойная реакция Аарона, которому в прошлом только повод надо было дать для очередной истерики. Эндрю не получил привычной реакции, а от того и его собственные эмоции приходили в полный беспорядок, формируясь в агрессию.       Как только в бутылке Майкла уровень жидкости пересек половину, в гостиной появилась Рене. Джозеф на её руках хлопал в ладоши и что-то неразборчиво угукал, а когда девушка спустилась со ступень и посмотрела на него нежным взглядом, мальчик заулыбался и прикрыл ручками слюнявый рот.       Кейт забрала его в свои объятия и уложила в мягкий гамак, предлагая еду. Тот вцепился в бутылку так, словно голодал несколько лет. - Всегда такой голодный, - Широко улыбнулась Кейтлин, указательным пальцем поглаживая сына по щеке. Тот лежал с прикрытыми глазами, но тут же улыбнулся и поймал палец девушки, едва сжимая его в ладони.       Эндрю отвернулся. Он знал, что это то, чего они с братом не видели в своем детстве, как и Нил, и Дэн, и даже Рене. Некоторые из них пытались наверстать это многими годами позже, но легче в груди от этого не становилось. Эти дети были неожиданностью, громкой, капризной, тяжелой неожиданностью. Эндрю видел усталые и осунувшиеся лица родителей, видел их опущенные плечи и частые зевки, видел, как те еле двигают ногами, но не бросают ту ответственность, что легла на них, а справляются с ней с невероятной мужественностью, которую Эндрю годами мечтал получить от брата. Теперь он видел его силу и стойкость, он впитывал их, когда его собственные пошатнулись. Но он не мог не сжимать зубы от того, что никто не сделал этого для них.       Неприятное чувство объединилось с голодом, стоило Мэтту про него вспомнить. Нилу действительно было бы неплохо поесть, поэтому, когда он стал спорить с Дэн по поводу предложенного обеда, Эндрю воспользовался своим настроением и строгим взглядом, чтобы его заткнуть.        Бойды были более чем полезны сегодня, по тому, как именно они заставили холодильник Миньярдов едой, в том числе и готовой, и они с Рене также взяли на себя роли нянек для младенцев, таская их на руках или гремя погремушками перед их лицами с глупыми улюлюканьями. Для чего были приглашены Нил с Эндрю было неясно, но конечно же никто не смотрел на них странно за тихим обедом, пока Мэтт ногой покачивал гамак с Джозефом, а Рене со спокойным видом ела одной рукой, другой укачивая Майкла. Эндрю молча уничтожал говядину с кукурузой, будто та была виновата во всех его бедах, в то время как Нил тихо прижался к его бедру своим и медленно пережевывал листья салата в закуске из одной зелени. Мэтт был на высоте, разговаривая за всех сразу и отвлекая ребёнка на себя, в то время как Кейт клевала носом, а Аарон придерживал свою голову обеими руками, забыв про еду.       Эндрю действовал согласно своей тактике, проведя весь день в молчании в углу комнаты. Он наблюдал за тем, как близнецов снова разделили, унося Джозефа спать наверх в кровать, а Майкла укачивала на руках Дэн, что из-за её кудряшек получалось из рук вон плохо. Мальчик отвлекался на них и Кейтлин пришлось забрать ребёнка себе. Спустя полчаса беспокойных кряхтений оба младенца были полны энергии, в отличии от Аарона, очевидно только задремавшего на втором этаже, и Кейтлин, которая не чувствовала рук.        Рене взяла на себя роль массажиста, укладывая по очереди дрыгающиеся комочки на пеленку и разминая их руки и ноги, разводя в стороны и сгибая, помогая совершить первые ползки, что-то тихо приговаривая и улыбаясь новорожденным спортсменам. Свободный же в это время ребёнок прыгал на руках Мэтта и изучал весь склад игрушек, лежа на животе на диване и дергая головой в такт мелодиям из музыкальной книжки.        Взволнованные родители уступили долгим уговорам и ушли отдохнуть на несколько часов, призывая разбудить их, когда придёт время кормить детей.        Нил оставшийся вечер вел себя тихо, сидя на полу у дивана и с легкой задумчивостью наблюдая за постоянным мельтешением. Он сидел рядом с развивающим ковриком, который шелестел, стоило Нилу попасть на него ногой. Это был тот самый, с морской тематикой, который приглянулся Эндрю самым первым. Нельзя было не заметить, что несколько шуршащих плавников рыб были сильно искусаны и заслюнявлены. Когда парень стал тыкать пальцем в пузырьки воды, которые переливались внутри пленки, парню в спину прилетел толчок ногой. Джозефу тоже было интересно потыкать в рыбок, и Мэтт, не теряя ни секунды, спустил его вниз и сел рядом, вовлекая Джостена в игру.        К своему стыду, Эндрю, который сам имел близнеца, вряд ли смог бы отличить Майкла от Джозефа, не зная кто какие цвета предпочитает. Их лица были буквально одинаковыми, и малышовая схожесть в этом не помогала. Однако через минуту запротестовал уже Майкл, и его также переложили на ковёр, ближе к Джостену, который застенчиво, но с интересом переворачивал рыб, двигал их за ниточки, словно те плавали или помогал кому-то из близнецов дотянуться и сильнее тыкнуть на клавиши, чтобы кит или дельфин подали свой утрированно радостный голос.       Когда Джозеф стал слишком буйным для игр или песен, а сидеть на руках ему совсем перестало нравится, на лестнице появился Аарон, который ни проронив ни слова, сел рядом с ним на колени, аккуратно поднял его голову на пару миллиметров от пола и поцеловал в лоб. Нил рядом напрягся, но Эндрю надавил на его плечо, чтобы удержать на месте. Очевидно, Аарон не собирался показывать четырёхмесячному ребёнку как тихо надо себя вести посредствам телесных наказаний. Аарон не собирался, но вот Нил, возможно, помнил какого это. Мальчик тут же затих, а стоило Аарону сделать так снова, как он стал ловить его голову и прижимать ближе к себе, бурля от радости. Повторив то же самое с Майклом, Аарон поднял их одновременно, прижимая ближе. Это должно быть было довольно страшно и опасно, но оба схватились кулачками за его футболку, и пусть они пинали его непослушными ногами в живот, мужчина дошел до кухни и уложил каждого в свой гамак, включая автоматическое покачивание. Он стоически проигнорировал опрокинутую открытую банку смеси, которую Джозеф задел ногой в неуклюжем танце, и успел подхватить переваливающегося за край гамака Майкла, прикрепляя его с братом ремнями и шутливо кусая за нос, совершенно забывая про возможную инфекцию.       Аарон отдал готовую бутылку Джозефу, и тот действительно каждый раз оказывался невероятно голодным, а сам поднял хныкающего Майкла на руки. - Почему ты не ешь? - Не надеясь на ответ, прошептал Аарон, в десятый раз предлагая огромную соску. Майкл же отталкивал её руками и ногами, выворачиваясь на руках отца. Аарон проследил за его движениями они с Эндрю столкнулись взглядом. Хоть Аарон и сказал, что они хорошо различают лица и могут понять видели ли они человека перед собой ранее или же он им чужой, их собственная близнецовость сбивала с толку уже младенцев.       Аарон вздохнул и, перехватив Майкла поудобнее, направился к Эндрю. Мэтт встал рядом с Джозефом, щипая того за пятку и приглядывая за тем, чтобы тот куда-нибудь не сбежал по собственной инициативе. - Что, теперь он твой папа, неблагодарный крикун? - Эндрю был готов сорваться с места, лишь бы оттянуть эту встречу. - Не смотри на него как на бомбу, он все чувствует, - с непоколебимой улыбкой протянул Аарон. Эндрю готов был признать его более страшным и опасным близнецом. - Тогда не пихай мне своего сына в лицо.       Аарон показал ему язык и сел на соседний диван, протягивая бутылку. - Скажи нет и выйди, чтобы он нормально поел, или возьми на себя ответственность за то, что носишь моё лицо.        Нил был в бешенстве рядом с ним, но Эндрю взял бутылку, даже если его рука дрожала как после принятия дозы. Она была такой же теплой, как и кормлением ранее. Майкл смотрел на него, периодически хрюкая и взбрыкивая, мечтая оторваться от своего настоящего отца и организовать пару инфарктов дяде. Аарон не отпускал его, но полностью развернулся в сторону мужчины и подсел ближе. Дыхание застыло в легких, а желудок тошнотворно сжался. Эндрю чувствовал, как его ноги начинали трястись от перенапряжения, и как на левое колено опустилась теплая тяжелая рука, шрамы которой не ощущались через ткань. - Он все сделает сам, просто дай ему дотянуться до бутылки и не дергайся, - добродушно проинструктировал Аарон. Когда ребёнок взвизгнул от счастья, стоило Эндрю приблизить к нему бутылку, мужчина подумал, что это невозможно. Вдруг он засунет соску слишком глубоко? Вдруг тот начнет захлебываться? Вдруг Эндрю убьёт его?       Эндрю чувствовал, как между ними троими сейчас происходило непоправимое. Он уже был здесь, он согласился, он не хотел терять этого, но страх все сломать резко пересилил его, и мужчина перестал слышать происходящее вокруг. Его рука, словно в замедленной съёмке, тянулась вперёд, а затем её резко перехватило что-то крепкое и маленькое, теплое и мокрое, настойчивое и чрезмерно живое. Майкл подтянул бутылку ближе, пытаясь перелезть на руки к Эндрю, чего Аарон не позволял сделать. Когда даже кряхтения и слёзы не помогли добиться желаемого, мальчик притянул руки Эндрю, вместо того чтобы забрать из них бутылку, и стал быстро пить.       Миньярд чувствовал, как на другом конце маленький рот тянет жидкость, как бутылка мерно опускается и поднимается, как пальчики на тыльной стороне его ладони сомкнулись и стали корябаться острыми ноготками. Он мог смотреть только на то, каким грубым и жестким казался на фоне ребёнка, думал о том, что того должно быть всё равно отталкивал его запах, и лишь схожесть с Аароном заставляла ребёнка чувствовать себя в безопасности.        Рука на коленке сжалась и голос, чей-то инородный, не Ниловский, приказал ему дышать. Аарон был спокоен, его хватка на детёныше не дрогнула, однако рука осторожно отпустила ноги Майкла, позволяя тому валяться на своих коленях, и перекочевала на плечо Эндрю. Едва касаясь, но жест был весьма ощутим своей значимостью.        Дэн с Мэттом были поглощены Джозефом, поэтому Эндрю был успокоен, что его слом видели только два взрослых человека, которым он доверился в эту минуту. Которым он учится доверять изо дня в день, пусть и с разными усилиями.        Когда содержимое бутылки окончилось, и пустая соска стала набирать в себя воздух, Аарон вытащил её из присосавшегося рта и поднялся на ноги. Запах теплого и сладкого молока резка исчез, возвращая Эндрю к его привычному горькому и резкому аромату никотина. - Вот так, ворчун, - Аарон вертикально прислонил ребёнка к себе и стал ходить по гостиной и коридору. Майкл, очевидно, был против движения, дергая руками в сторону Эндрю. - Время отрыжки, давай.        Он похлопал ребёнка по спине, вряд ли даже докасаясь до кожи, но этого хватило, чтобы Майкл икнул несколько раз, а потом из его рта запенилась струйка молока. За руку что-то крепко ухватилось и потянуло выше. Поднявшись, Миньярд не был уверен, принадлежали ли эти ноги ему в действительности, словно он преодолел ещё один двенадцатичасовой перелёт, скрученный пополам. Нил кивнул головой в сторону окна и Эндрю наконец заметил, насколько было поздно. Тревожная пелена начала опадать, а когда Мэтт сконфуженно напомнил о том, что Джозефу пора поменять памперс, он спокойнее принял решение об отъезде. Рене вызвалась составить им компанию, ссылаясь на ранний отъезд из города, а вот Бойды наоборот успокоили Аарона, что задержатся на ночь и позволят им с Кейтлин ещё пару часов безмятежного сна. Кейтлин так и не спустилась к ним в тот вечер, передавая через Аарона, что её голова от боли раздулась до размеров вселенной.       Мэтт заторможенно помахал Эндрю, который естественно его проигнорировал, Нил же выставил руку перед собой, принимая лёгкие похлопывания по плечу вместо объятий. - Я утоплю свою гордость и заявлюсь к тебе со всем семейством, если ты снова будешь тупо игнорировать меня, - Аарон появился на крыльце босиком в тот же момент, как Эндрю вышел на улицу. - Кто бы тебя пустил, - фыркнул Нил, натягивая крепко зашнурованный кроссовок и спотыкаясь на месте. - Заткнись, немощный. – Нил невпечатлённо посмотрел на него с поднятыми бровями, и молча прошёл мимо, даже не задев плечом. Когда дверь в маз закрылась несильным хлопком, Аарон указал на него, обращаясь уже к Рене что вышла за ними следом. – И он говорит, что с придурком всё нормально.       Рене слегка пожала плечами, а Эндрю отвесил близнецу подзатыльник. - Я сказал, что это не твоё дело. – Он выставил руку, и Аарон протянул ему бумажку с наименованием медицинской организации и печатью. Он сделал пару заготовленных бланков, чтобы ему не приходилось из-за лени Эндрю каждый раз выписывать бумаги в больнице. – Мы приедем на день благодарения, - пообещал Эндрю. Он знал, что следующая поездка не будет легче, но он также обещал позвонить Би завтра, чтобы рассказать о произошедшем и получить поощрение за такой широкий жест. В конце концов он был милым.       Глупое выражение лица Аарона повысило желание поскорее убраться, поэтому он первый выставил кулак, получая слишком яростную отдачу брата и кивнул Рене, чтобы та прошлась вместе с ним. Нил ясно дал понять, что ему нужно побыть в тишине, а судя по тому, что тот пялил в одну току в стекле, паника не била его прямо сейчас. - Поговорим в другой раз? – Предположила Рене, когда они дошли до Мазерати, а Эндрю не проронил ни слова. Он хотел поговорить с ней, рассказать про Нила, сказать, что ему нужна встреча в спортивном зале, но ему больше не девятнадцать, чтобы сбегать и тонуть в своей агрессии. - Я назначу спарринг, и ты согласишься на него, - взгляд зацепился за едва различимую тряску парня и поэтому кивок, последовавший от Рене блондин уловил только краем глаза. - Я никогда ещё не отказывала тебе. Что-то происходит?       Что-то очевидно происходило и Эндрю собирался выяснить это завтра. - Мы придём вместе, - Рене если и удивилась, постаралась не делать паузу слишком долгой. - Хорошо, буду ждать твоего звонка. – Эндрю предложил подвезти её до вокзала, но она отказалась, придерживаясь общественного транспорта.       Нил вздрогнул, когда Эндрю захлопнул дверь со своей стороны, но не повернулся к нему. Рассматривая помятую упаковку на панели, Эндрю сжал руки на руле. Жажда никотина не вибрировала на кончиках пальцев, не била в голове многочасовым голодом. Он мог бы доехать до дома без сигареты, а потому упаковка всю дорогу каталась по панели, никем не замеченная.

***

      Нилу было холодно. Он уже понял, что снова находился во сне, а потому не спешил шевелиться или пытаться выбраться оттуда, практика насильного выпихивания себя из сна давно показала себя не актуальной, а потому Нил просто застыл. Он явно лежал, но материал под ним никак не ощущался. Вокруг было слишком темно для дня или освещённой комнаты, но, когда глаза слегка приоткрылись, чтобы рассмотреть куда больное сознание поместило его на этот раз, ничего не изменилось. Перед глазами стояла полная темнота, растворяющаяся сама в себе. На секунду Нил подумал, что ослеп. - Я буду делать это постепенно, - говорил отец, совсем рядом, у него в голове. – Сначала я перережу твои сухожилия, чтобы ты больше не мог сбежать, а потому сдеру каждый лоскут твоей кожи. Я буду медленно обгладывать твои кости, слой за слоем, так, чтобы ты оставался жив и наблюдал за этим. А когда ты задумаешь сдохнуть, я выколю тебе глаза и оставлю здесь. И ты будешь гнить здесь вместе с доедающими тебя крысами. Знаешь, как ощущается смерть в муках предсмертной агонии? Она длится словно вечность, - Нил зажмурился, зная, что это только сон. Он скоро пройдёт.       Он осознанно сковал своё тело, надеясь, что и в реальности не причиняет вреда ни себе ни Эндрю. Фантомные боли, резко уколовшие его в лодыжку, мгновенно распространились по ногам, до самых колен. Кожа горела так, словно её жгли во всех местах, и отрывали, как подгоревшую корочку на рождественском кексе. Нил задышал чаще, но знакомый запах горелой плоти заставил лёгкие болезненно сжаться. Тошнота подступила к горлу и Нил закрыл руками нос, выдыхая через раз.       Только сон. Только сон. Только сон. - Просыпайся, Натаниэль. Никто не разрешал тебе спать, - словно миллион ножей одновременно впились в щёки Нила, несмотря на то, что он прикрывал своё лицо. Настолько сильными были пощёчины Рико, когда он не давал ему спать. – Если ты не откроешь свои глаза прямо сейчас, ты не сделаешь этого больше никогда, - острое холодное лезвие голодным зверем бродило по его веку, очерчивая контуры. Нил распахнул глаза, забыв, как больно жгутся раны, но перед глазами всё ещё стояла тьма.       Здесь не было никого, никаких ведений, никаких силуэтов, только боль и страх, выкручивающий кости. Надо проснуться. Надо проснуться. Надо проснуться.       Когда всё затихло, Нил задрожал. Он знал, кто приходил после двух его главных кошмаров. Знал кто мучал его сильнее и больнее всего, знал кто держал над ним тесак, и кто резал и жёг его беспрерывно, даже если в голове был другой голос. Поэтому он закрывал глаза до острых бликов, представляя отца, вспоминая Рико, думая о матери, делая всё, чтобы заглушить образ Эндрю в своей голове.       Эти кошмары были куда более трудными и затяжными чем раньше, потому что и во сне и наяву был Эндрю, такой разный, но каждый раз один и тот же, словно на зло предстающий во сне в том же, в чём засыпал накануне, оттого и пробуждение становилось невыносимее.       Но сейчас рядом не было никого. Боль, вспыхивающая по всему телу, оставила только импульсы после себя, сковывающие мышцы до болезненных судорог. Жуткий холод, преследующий его который день, проник в каждую кость, сотрясая позвоночник изнутри. Челюсть свело от перенапряжения и, не желая того, рот раскрылся до хруста ломающихся костей. Просыпайся. Просыпайся. Просыпайся.       Кошмар был настолько долгим, что Нил не мог бы сказать спал он полчаса или несколько лет. Но леденящий холод выматывал, липкая боль подкрадывалась молча и становилась невыносимой. Нил не мог больше контролировать себя, не мог перестать моргать, чтобы увидеть хоть что-то. Паника, безмолвная и безликая, окутала его. Ком, вставший в горле, не давал воздуху проникнуть в лёгкие, нос был заложен из-за истерики, слёзы в какой-то момент сами собой стали течь, а всхлипы не проходили через преграду. Он хотел было схватиться за горло, вытащить то, что мешает дышать, хотел вцепиться в глаза, чтобы наконец их открыть, но его руки замерли на месте, будто их кто-то удерживал. Как бы не пытался он поднять их, те были слишком тяжёлые, ноги стали дёргаться, будто его кто-то душил и Нил не мог их остановить, не мог контролировать своё тело, не мог вдохнуть.       Впервые за несколько лет и совершенно неожиданно для самого себя он позвал того, кого старался не вспоминать, кого пытался забыть и гнал изо всех сил, стоило ей проникнуть в его мысли. - Мам, - совсем хрипло, не своим от боли и ужаса голосом позвал Нил, резко дёргаясь, когда перед глазами стали расплываться силуэты. Он знал, что ужас закончился, знал, что сейчас этому придёт конец, но вместо Эндрю перед собой на кровати он увидел самого себя. Голого и измазанного в крови, без ноги или вернее без кожи и выдернутых кусков мяса. Он шатался, поддерживая себя в устойчивом состоянии только за счёт огромного тесака. Прежде чем он успел осознать увиденное или двинуться, тесак поднялся, медленно, но безжалостно, а затем опустился, разрубая голову человека, стоящего рядом напополам с мокрым хлюпающим звуком. Повисшей секундной тишины хватило, чтобы определить в человеке Эндрю.       Крик, настоящий, несдерживаемый ничем, вырвался из лёгких, стирая преграду для воздуха, который в огромном количестве окружил его. На руках четко ощущалась сила инородного происхождения. Перед глазами всё ещё было темно, но лишь из-за того, что он упирался во что-то. Что-то тёплое и мягкое, дышащие и говорящее.       Оторвавшись настолько сильно, насколько это было возможно, Нил вдруг понял, что сжал руки, схватив футболку Эндрю и прижался к нему всем телом, пока мужчина держал его руки в безопасности от самого себя.       Нил слышал только своё имя, звучащее бесконечное количество раз, но не мог на нём сосредоточиться. Он не мог быть уверен, что проснулся, что это его Эндрю, что он не распадётся на части перед ним, что из угла не выйдет Рико, имеющий так много власти над ним во снах, мучающий не только его, но и всех лисов друг за другом, разрывая их на куски голыми руками. Лицо Эндрю перед ним расплывалось, образ искажался, то отбирая у мужчины половину лица и оставляя обглоданный череп с вытекающими из него внутренностями, то, казалось, что голос больше не принадлежал ему. И, прежде чем новое мутное видение нападёт на него, Нил попытался встать, но ничего не выходило. Он тянулся руками к краю кровати, который отдалялся от него, а когда отбросил одеяло в сторону, то обнаружил, что у него нет ног, бедренные кости просто торчали из таза, и только у коленей кости заканчивались острыми обрубками.       Он сильно оттолкнулся, тут же падая и больно ударяясь руками. В глазах потемнело, и теперь их с Эндрю комната смотрела на него полумраком. Его имя до сих пор звенело в ушах и повторялось позади, но Нил не мог оглянуться, не мог снова обнаружить искалеченного Эндрю, не мог смотреть как сам причиняет ему боль. Подорвавшись на вновь выросшие ноги, он едва смог устоять, отмахиваясь от того, что пыталось схватить его позади. - Нил, стой блядь, - он не знал говорил то проснувшийся Эндрю или очередная бредовая фантазия, не знал закончиться эта ночь или нет, не знал сможет ли он дышать или задохнётся прямо сейчас, но ему нужно было спрятаться.       В ванной было темно и как только он закрыл за собой дверь, вся комната погрузилась во тьму. Лишь на мгновенье она показалась ему огромной душевой в «Гнезде». Длинный её коридор никогда не заканчивался, и даже на тёмной плитке всегда хорошо было видно кровь. Свет резко включился, а в дверь сильно постучали. В неё долбили и Нил прикрыл глаза, сильно сощуриваясь. Он ВИДЕЛ сквозь закрытые веки как в дверь стучат, мог чувствовать приближение смерти, он чувствовал её запах, чувствовал, как тонкая нить его самообладания порвётся прямо сейчас, чувствовал, как холод окончательно окутал его.       Тишина, перебиваемая тяжёлыми вдохами и кровь, текущая из глаз, оглушила. Открыть глаза не получалось, они слезились и Нил не мог определить, что именно из них текло. А потом раздался треск и грохот. Нил хотел отодвинуться дальше, убежать, но у него словно не было ни рук, ни ног, он не мог шевелиться, потому что за его спиной уже была стена. Как в подвале, как в душевой. Ему было холодно, холодно, холодно, боль, отступившая из-за паники, сковала живот, словно сотни мячей врезались в него единовременно, когда чужие руки оказались на его плечах, Нил знал, что это значило. Знал, что снова пришло время, что кошмар никогда не закончиться. Пальцы, боль в которых была настолько велика, словно из отрезали прямо сейчас, сильнее сжали волосы на голове и потянули голову вниз, к коленям. Он чувствовал себя одним свёртком ужаса, но вместо побега, крика и сопротивления, из его рта вырвались совсем другие слова. Те, что он кричал, будучи пристёгнутым к железной кровати третий день подряд, те, что раздалбливали его голову, пока Лола измывалась над ним в машине, те, которые он скандировал громче всех своих фанатов, когда тесак отца приземлился слишком близко к его ноге. - Пожалуйста, хватит, пожалуйста, не надо. Прошу, остановитесь все. Хватит, пожалуйста, я больше не могу, - из носа и глаз телка кровь, очевидно, кровь, иначе почему ему было так больно? Руки исчезли, но Нил не был уверен, что он в безопасности, никто никогда не прекращал, и этот ужас навсегда останется с ним, он никогда не отпустит его. Слова давались ему тяжело, но даже шепча, он сбивался и повторял свои просьбы заново, зубы не попадали друг на друга то ли из-за страха, то ли из-за холода. Спустя кажется целую вечность, он замолчал, зная, что уже не дышит, что слишком поздно.       Он сместил голову ещё ниже, надеясь, что это не спровоцирует монстров вокруг него, он полностью закрыл её руками и замер в ожидании чуда. Он хотел, чтобы Эндрю забрал его, чтобы он защитил его, он просто хотел проснуться.       Через несколько лет, холодных, одиноких лет ожидания ужаса, его ноги расслабились сами собой и дёрнулись вперёд. Гудок, резкий и громкий, совсем рядом, был похож на чей-то голос. Нил сжался сильнее, желая забыться. Когда его ноги что-то коснулось, он снова вздрогнул и хотел было схватиться руками за что-то более значимое чем волосы, но наткнулся на что-то мягкое и наконец-то тёплое. На нём было накинуто одеяло, вернее он был погребён под этим одеялом. Оно внезапно оказалось таким тяжёлым и душным, что пальцы расслабились и Нил не почувствовал режущей боли.       Ноги, которые перестали трогать, парень быстро подтянул под себя, отмечая, что нечто колет их, редко, словно маленькими еловыми иголками. Как шерстяные носки, которые ему подарила Эби на прошлый новый год. Он не носил их, потому что ему всегда было жарко, зато Эндрю часто стаскивал и напяливал их сверху на обычные, когда занимался домашними делами. Они действительно ощущались на ногах слишком растянутыми.       Внутрь его душного кокона проник запах, резкий, но приглушённый. Слишком знакомый, навевающий рой воспоминаний. Он ассоциировался с домом, с Эндрю, с Пушистиком, с вечерами проведёнными с Миньярдом в его машине, когда в комнате в общежитии было слишком много людей, с их неловкими свиданиями, которые Нил устраивал по пустякам. В голове внезапно появилась мысль, о том, что он в безопасности. Она твёрдо укоренилась там, пока внешний шёпот не отвлёк его. «Ты в безопасности» больше не было ощущением, это была бесконечная тихая мантра, произносимая родным голосом. Без дефектов, иллюзий и образов. Тихое напоминание, что он дома. - Дрю? – На свой страх и риск прошептал Нил в ответ, зная, что, если это окажется не так, он больше никогда не сможет вернуться обратно. - Я здесь, Абрам. Ты в безопасности. – Всхлип облегчения прорезал его лёгкие. Возможно, это был очередной кошмар в кошмаре, возможно он совершит ошибку, но он не сможет и дальше гадать, пока не попробует. Он разогнул руку и почувствовал боль в мышцах, простую и повседневную, логично полученную от долгого сидения в позе свернувшегося клубочка.       Осторожно, понимая, что за границей этого безопасного облако может дожидаться новое видение, Нил положил ладонь на пол и позволил по плитке проскользнуть ей за пределы одеяла. Через минуту до неё дотронулось несколько пальцев, постукивающими движениями показывающие, что кто-то рядом. - Я здесь, кролик. Я с тобой. – Поток мокрых слёз обрушился и Нил не хотел ему противостоять. Он позволил Эндрю поднять свою ладонь и сжать её в прохладных руках. Одеяло приподнялось, и запах мяты стал чувствоваться более отчётливо.       Ещё через некоторое время, когда слёзы закончились, а тело смогло расслабиться самостоятельно, Эндрю прошептал. - Я сниму одеяло, не открывай глаза. – Проигнорировав тревожный страх, Нил прикрыл веки и почувствовал волну свежести. Его тело чувствовалось потным, но холод не успел завладеть им. Крупные ладони сомкнулись на его спине, трепетно прижимая ближе и впервые Нил смог дышать свободно. – Я отнесу тебя в комнату.       Нил кивнул, зажмуривая глаза сильнее и не решаясь дотронуться до Эндрю самостоятельно, чтобы тот не исчез.       Вернувшись в комнату, Нил стал отрывочно вспоминать всё что видел и всё же сжал предплечье Миньярда, противясь опуститься на кровать. Не сегодня, не после этой ночи. - Не сюда. Не надо.       Молча, Эндрю поменял маршрут. Оказавшись на диване, Нил снова очутился в одеяле, его горлу было тепло, а лицо слегка опухло. Перед глазами появилась чашка и Нил непроизвольно дёрнулся назад, где его встретил Эндрю. - Ты пьёшь чай, Нил. Ещё глоток. – Благодарно кивнув, парень хотел было забрать кружку, но Эндрю вновь не позволил ему этого сделать, поднося чашку к губам. Забрав необходимое количество жидкости, Нил снова отклонился на плечо Миньярда, продолжая следить за дыханием. Со следующим подходом он перестал дёргаться и молча пил. А когда Эндрю отошёл за второй? следующей кружкой, он обнаружил, что телевизор был включен.       Предрассветные часы только начинались, поэтому, когда яркий луч солнца попал ему на лицо, Нил прищурился, но его тело вздрогнуло, на что Эндрю моментально сжал его в своих небрежных объятиях, надавливая на плечи. - Тихо, - лениво протянул он и Нил принудил себя расслабиться. - Прости, - он, кажется, впервые за целую ночь говорил что-то осознанно. От Эндрю это также не укрылось. - Что тебе снилось, Нил? – Он покачал головой, отрицая даже малейшую возможность того, что кто-то узнает о всём происходящем. Он был больным, он был сумасшедшем, это не укладывалось ни в никакую норму и, к сожалению, вопрос, когда всё это вскроется был лишь вопросом времени. Вопросом минут. – Это не был вопрос, ответ на который требует твоего согласия.       Нил снова покачал головой, пытаясь при том ухватиться за его руки крепче. Эндрю скорее всего разозлится и уйдёт, захочет уйти. - Мы говорили… - Про другой раз, он настал. Мне плевать, Нил. Ты не уйдёшь пока не расскажешь, что за херня это была. - Просто кошмар, - выдавил Нил, чувствуя агрессию наполовину с виной. Он знал, что этот пластырь надо сорвать, надо прийти к решению, но всем своим естеством противился этому. А сопротивление всегда колыхало в нём только оно чувство – ярость. - Плохой кошмар совсем не подходит под описание того, что происходило на самом деле.       Тревога стала сильнее и Нил не мог продолжать сидеть. Зуд под кожей заставил его размяться, ему действительно стоило немного побегать. На этот раз Эндрю не препятствовал ему, но тоже встал. - Одни кошмары бывают хуже других. - Нил. - Эндрю, - он хотел звучать жёстко, хотел закрыть тему, хотел спрятать этот сон тужа же, где были крепко спрятаны остальные такие же. У него был целый склад подобных. - Мы говорили о том, что это необходимо, - Эндрю пытался подойти ближе и, ненавидя себя, на подсознательном уровне Нил отступил назад. - Мне необходима хорошая пробежка и поездка на корт. Я обещал подписать документы сегодня. – После разговора с Мэттом и Дэн он решил, что согласие принадлежности к сборной, это не просто его желание, это прямое обязательство, вытекающее из их с Ичиро соглашения. Он был обязан сделать это и его мнимые страхи, основанные на долгих дискуссиях с матерью во снах, не имели никакого веса. Он мог думать, что недостоин этого, что предал её, что не должен был оказаться там, что он сам загнал себя в ловушку и теперь был вынужден до самой смерти ходить по кругу, он даже не был больше уверен, является ли его любовь к экси настоящей и такой уж непоколебимой, как он всегда считал. Но ничто из этого не имело смысла, когда на кону была его жизнь. - Это не тот разговор, от которого я дам тебе сбежать, - Нил нажимал одну и ту же кнопку на кофемашине уже десятый раз подряд, но циферблат не загорался, а кофе не желал падать в его кружку. - Никто не говорил, что я буду спрашивать разрешения, - вылупив по технике дважды, Эндрю перехватил его руку и отвёл её в сторону, прежде чем включил аппарат, а только потом на нажал подачу напитка. Машина издала тихое жужжание, и тёмная жижа полилась мимо криво подставленной кружки. - Ты не в порядке, Нил, - Эндрю звучал на грани крика и только потому, что это звучало от него настолько отчаянно и умоляюще впервые, парень замер. – Ты едва ли откликнулся на своё имя. Ты умолял перестать мучать тебя, а я даже не знаю, что происходит. Я перепробовал всё, что мне советовала Би и ничего не помогло. Я мог только сидеть там и надеяться, что ты когда-нибудь вернёшься ко мне. Это больше не только твоё, Нил. Перестань вести себя как эгоистичный напуганный мудак и просто скажи уже, что происходит.       Хватка на руке стала внезапно такой сильной, что мгновенная паника заставила Нила взбрыкнуть и выдернуть ладонь, наставляя палец на Эндрю и выпрямляясь, пытаясь казаться выше и увереннее, даже если его голос значительно дрожал. - Я говорил и скажу снова, что это не касается тебя или кого-либо другого. Это то, что происходит в моей голове и останется там. Отъебись от моих страхов и разберись со своими, у тебя самого их навалом, - прогнать, прогнать, прогнать. Нил отвернулся, поправляя чашку и нажимая на кнопку снова, пытаясь сосредоточиться на запахе. - О, слышу того мелочно маленького ублюдка, который на предложенную руку выставил зад и дал дёру. Мученик для всех, кроме себя. Нравится строить жертву и оставаться драматичным мальчиком? – Крепкая ладонь схватила его и повернула на себя так сильно, что там точно должны были остаться синяки. – Тогда я разочарую тебя, Нил. Ты уже взрослый. И то, что бегать от проблем кажется тебе более действенным, только временная ложь, которую ты так любишь. Место в твоей тёмной кладовой скоро закончиться. Куда тогда будешь девать всё своё грязное бельё? – Эндрю рычал слова ему в губы и от близости и напора Нил мог оградиться только злобой. Дёрнувшись дважды, он не смог вырваться, а потому сжал зубы и процедил сквозь них только одно слово. - Ты. – Это была опасная ошибка, которую он совершал из года в год. Он открывал рот и ломал всё, всё без остатка. – Хочешь знать, что мне сниться? Кроме вечно пытающего меня Рико и отца? Ты. Ты тоже там, стоишь напротив меня и наслаждаешься этим дерьмом, а потом мы меняемся местами, и я расчленяю тебя, ночь за ночью, раз за разом на разделочном столе оказываешься ты, а тесак в моих руках. Я это делаю, и я же смотрю со стороны. Я никогда не мог этого предотвратить, я теперь даже не кричу, я просто смотрю и жду, чтобы это кончилось, потому что, если я начинал сопротивляться это происходило снова и снова. – Истерика подкрадывалась снова и поверхностные вдохи только и делали, что помогали ему извергать новые слова. – Мне снится ни один кошмар, их всегда много, и они сменяют друг друга с такой реалистичностью, что я никогда не могу быть уверен, что передо мной стоишь ты, а не тот монстр с голосом отца, которого я вижу ежедневно. – Эндрю смотрел на него не моргая, в то время как его хватка усиливалась. – Всё всегда начинается нормально, пока реальность не меняется, пока я снова не оказываюсь закован, пока не бессилен. А потом их голоса начинают разрывать меня, они меняются друг с другом или выступают все вместе. Я чувствую, как моя кожа разрывается, словно всё это снова взаправду.       Он резко дёрнул рукой и быстро отошёл в сторону. - Я не могу нормально есть или спать, я всегда жду подвоха, жду, когда всё изменится, когда я снова окажусь во сне, когда ты снова станешь кем-то их них. Это убивает меня. Я не могу даже пойти на пробежку, не могу ни с кем говорить, это больше не успокаивает меня. Я не могу очнуться, не могу это контролировать. Я чувствую себя ненормальным, знаю, что это никогда не закончится, знаю, что ты откажешься от меня. Это то, что хотел услышать? Пожалуйста. Я много могу рассказать. Например, как Рико включал мне записи твоих криков, пока ты был в Истхейвене. Я заставлял себя думать, что это ложь, что ты в безопасности, я хотел в это верить, пока не увидел тебя после выписки. Он резал меня каждую ночь, приковывал к кровати и делал со мной всё что вздумается, я даже не могу вспомнить всего что они вытворяли всей командой с моим безвольным телом. Я постоянно отключался от боли. У меня не было нормальной формы, а после такой бурной ночи как весело стоять на воротах. Я лежал, пока они напрямую избивали меня, а затем поднимали и продолжали. Он топил меня, когда я был слишком непослушным, заталкивал в ванну голого и пинал, пока я больше не мог сопротивляться. Он насильно кормил меня, пихал еда ли не сырое мясо мне в глотку, забавляясь, когда меня выворачивало наизнанку. Говорил столько мерзостей, что меня могло тошнить только от его голоса, рассказывал, что сделал бы с тобой, согласись ты на его приглашение, в красках описывал как бы позволял всей команде измываться над тобой у меня на глазах, как позволил бы им, - Нил не мог не запнуться на этом слове, а Эндрю воспользовался этим. - Они насиловали тебя? – Грубо выплюнул он и Нил не знал, какой ответ от него ждут. Эндрю подошёл ближе. - Я не знаю, я не помню, я ничего не хочу помнить, я хочу, чтобы это закончилось. Не хочу говорить только потому, что тебе, блять, интересно изучить меня изнутри. Я блядский человек и это больше, чем я могу вынести. – Эндрю пытался заговорить снова, но Нил выставил руку перед собой. – Нет. Я не хочу говорить сейчас, не хочу слышать тебя. Прошу, просто оставь меня в покое. Оставь и позволь утонуть, раз это неизбежно. Я лучше сдохну, чем снова усну, откажусь от этого договора и сам принесу Ичиро свою голову, ты не сможешь остановить меня, слышишь? Ни ты ни кто-либо другой. Я устал жить по чьей-то указке и оборачиваться, из-за того, что моя сука мать решила удержать отца или доказать психопату свою преданность, а потом ещё и сделала одолжение, что не позволила ему убить меня. Не хочу вступать в сборную только из-за обязательства уплаты долга. Я просто хотел быть живым, хотел обрести свой дом, это настолько непозволительно? Могу я в этой грёбанной жизни хоть раз решить что-то сам? – Громкий выкрик оглушил их обоих и оставил за собой звенящую тишину. Эндрю тяжело молчал рядом с ним, больше не предпринимая попыток дотронуться или докричаться. Нил присел на корточки и облокотился на стену отчего-то содранной кожей спины. – Извини меня, извини, - прошептал Нил, сжимая кулаки. – Прошу, уходи. Проваливай, пока я снова не наговорил тебе этого дерьма. Уходи.       И Эндрю ушёл, действительно более его не донимая.

***

      Час, посвященный истерике, окончился. Холодная решительность и спокойствие пришли на их место. Действия были отработаны годами.       Нил принял душ, минимально рассматривая себя в зеркале или трогая собственное тело, липкий кипяток должен был избавить его от пота. Чистая примятая одежда из шкафа, купленная им на всякий случай, не имела привычного сладкого запаха, волосы уложены в аккуратный хвост. Ему стоит избавиться от них перед тем, как он начнёт собирать свои вещи для переезда. Кажется, сегодня он ясно дал понять, что безнадёжно испорчен.       Забрав аккуратно повешенные над полкой ключи, Нил вышел и закрыл дверь, не глядя на Пушистика, что беспокойно вертелась у него перед ногами.       Всё было в порядке. Это должно было случиться, расставание в их с Эндрю случае — это дело времени и терпения. И сегодня их время истекло. Нил должен был продолжать платить долг, а для этого ему нужно было оставаться в команде. Олимпийские игры, вот то, что он обещал Морияме в обмен на свою жизнь. А если в новых статусах они с Эндрю не смогут ужиться вместе на одном поле, он придумает как облегчить его жизнь и навсегда вычеркнуть из неё себя. Он знал, что был безоговорочно и полностью влюблён в Эндрю и это не было утешением. Они оба были испорчены, но может у Эндрю ещё был шанс избавиться от дополнительной тяжести на своей душе. Может быть, он сможет стать более счастливым и свободным, не имея Нила рядом. Может быть, судьба действительна была такова, что Нилу было суждено прекратить своё существование в том подвале и тогда для лисов всё сложилось бы лучше? Может его удача и сопротивление были виной тому, где он сейчас находился? Он никогда не думал, что будет жить так долго, но никогда не задумывался о том, что ему может быть и не разрешено жить так долго? Не разрешено быть счастливым, не разрешено иметь Эндрю, не причиняя ему боль.       Светофор горел красным, а Нил уже опаздывал на встречу. Машины перед ним двигались медленно, начинался мокрый дождь. Джостен потянулся к консоли, включая музыку, но первая же мелодия взбесила его и звук был выкручен до минимума. Мокрый снег значил, что скоро начнётся зима, а под конец года тяжелее найти нормальное жильё. Он давно не проверял эту машину, потому что они чаще ездили с Эндрю вместе, но глобальный переезд означал, что ему пора озаботиться этой проблемой, если он не хотел застрять где-нибудь посреди трасы. Пробка встала ещё до выезда на междугороднюю магистраль. - Идеально, - процедил Нил, сжимая руль крепче. Он хотел было взять телефон и предупредить менеджера, что задержится и потянулся к бардачку, но только потом вспомнил, что разбил его несколько дней назад. Он мог бы стать последним напоминанием об Эндрю, его давним подарком. Чёрт, он был просто отвратительным.       Машины позади сигналили и у парня начинала болеть голова, что скорее всего было вызвано бессонной ночью и вчерашним напряжённым днём. Поэтому, когда его в третий раз пытались обогнать, он влупил по рулю со всей силы, перебивая не только окружающих его водителей, но и свои бегающие в привычной панике мысли.       Впереди виднелось просветление, надо же, какой-то придурок умудрился организовать аварию с такой пробкой, даже не выезжая на скоростную. Приоткрыв окно, до Нила донеслись звуки мигалок.       Он мог бы на первое время перевезти свои вещи Кевину, тот не стал бы долго докапываться до сути дел, а вот несколько дополнительных тренировок Нилу бы не помешало. Пушистика он без разговоров оставит с Эндрю, не нужно было с ними жить, чтобы видеть их тонкую связь. По соседней полосе к месту аварии спешила скорая помощь и Нил закатил глаза, прижимаясь к другой стороне дороги.       Последний светофор и дальше дорога становилась свободной. Немного газу и через пол часа он будет на месте. Очевидно, кто-то не справился с мокрой дорогой и вместо того, чтобы пропустить заворачивающую на магистраль машину, идиот врезался в неё, отправляя водителя в столб. Нил не был любителем поглазеть на подобное и сам не знает почему, взгляд метнулся в сторону раскрученного бампера машины. Чёрной машины.       Отгоняя тревожные догадки, Нил притормозил, снова сигналя подрезающей его на повороте машине. Вот из-за таких мажоров на джипах и случаются бессмысленные пробки. Заботы о других участниках дорожного движения моментально отошли на другой план, как только номер разбитого автомобиля бросился парню в глаза. Это был номер их Мазерати.       Руки застыли на руле и Нил замер. Он пробежался по белой табличке трижды, надеясь, что глаза подводят его. Скорая помощь загородила автомобиль, а полицейские уже успели оцепить территорию, но это не помешало Нилу развернуться и поравняться с их рабочим автомобилем. Он сделал это ровно в тот момент, когда двери огромного белого автомобиля с треском закрылись. Выскакивая наружу и не утруждая себя закрытием двери, Нил проигнорировал предупреждающие возгласы стражей порядка и юркнул за натянутую ленту, отбиваясь от протягивающихся к нему рук.       Бампер был смят и продолжал дымиться, передние двери помялись и не могли полностью закрыться, а дверь со стороны Эндрю и вовсе едва держалась на металлических крюках. На всё водительское кресло торчала раскрытая подушка безопасности, на которой огромным тёмным пятном застывала кровь. Смятая, почти пустая, упаковка сигарет, лежала под разбитым лобовым стеклом. - Гражданин, вам нельзя здесь находиться! Всем за ограждение! Вы что, не слышите сирены?       Нил оглянулся и хотел было рвануть вперёд, но его удержал другой полицейский, в то самое время, когда машина медицинской помощи включила интенсивную сирену и двинулась с места. Громкоговоритель завопил совсем рядом, а руки за его спиной сильнее прижали, чтобы тот наклонился в пол, пока его выводили с огороженной территории.       К ним подъехала машина пожарной службы, чтобы очевидно предотвратить возможное возгорание, но Нил уже не видел этого. Он стоял один в этой толпе и без конца пытался разглядеть на номерах другие цифры, убедить себя, что пачка сигарет всего лишь совпадение, но смятая дорожная кружка на асфальте не могла быть случайностью, не с дрожащими каракулями Нила, складывающимися в «капучино» с облизывающимся смайликом. Эндрю называл это глупым, называл Нила глупым, и он действительно был невероятно глуп, что позволил Эндрю уйти.