Новая страница

      В жизни Кевина Дея всегда и всё было предопределено. Он был рождён великой женщиной для великой цели. Он был номером два, хотя от него требовали больше, чем от единицы. Он был сыном экси и этот титул обязывал его стараться больше, чем кого бы то ни было, выжимать из себя максимум, стремиться к большему. Он должен был быть вороном и добраться до чемпионата только для того, чтобы одержать победу и оказаться на Олимпийских играх.       Когда всё, что он мог видеть – свою сломанную руку и кости, торчащие из неё – любая из прописных истин, ведущая через издевательства, унижение и пытки, треснула точно также как и его рука –резко, громко и мучительно больно. Он больше не был вороном, он не был игроком, не был номером 2, он не знал кем он являлся. Алкоголь не успокаивал, он только подчеркивал всё то, что Кевин потерял в одночасье, когда стал слишком хорош, когда допустил вольность, когда решил, что определял себя он сам, а не кто-то другой, когда подумал, что свободен. Всё, что по умолчанию принадлежало ему исчезло, испарилось. Он стал бесполезным, искалеченным физически, ненужным, лишним, бессмысленным. Он смотрел на корт перед собой, который был меньшего размера, его расцветка кардинально отличалась, сиденья скрипели и шатались, а разметки на поле было не видно вот уже несколько лет, но всё, что Кевин чувствовал – отвращение к себе. Он опустился на самый низ и больше не имел право подниматься, его придавили ко дну и запретили дышать.       «Лисы» были больше, чем худшими. Каким бы благородным не был поступок его биологического отца, принимающего всех нуждающихся, это всё было не более чем благотворительность, она не должна была иметь ничего общего со спортом. В профессиональном смысле они были лишь посмешищем, убожеством, не имеющим право занимать какое-либо место в общей таблице. Теперь он тоже был частью этого ничтожества. Чувствовал себя настолько жалким, что отцу пришлось предложить должность помощника, что слишком благородно для него и слишком низко для Кевина. Но парень просто не смог сказать «нет», не смог держать себя далеко от корта, чьим бы он ни был.       Каждый, кого он видел изо дня в день был хуже предыдущего, алкоголик в тандеме с наркоманом, убийца против жертвы, потерянные, не видящие смысла бороться, борцы, не знающие за что воюют. Кевин говорил, что его это не волнует, что он больше не часть игры, что он даже не один из этих отверженных жизнью посредственностей. Но когда Эндрю Миньярд, подающий надежды для Эдгара Алана, по своей тупости и упертости выбравший Пальметто, открыто спал в воротах, он не мог молчать, не мог не вырваться на поле, не мог не ронять злых слёз, пытаясь докричаться, достучаться до него через апатию и безразличие, вызванное таблетками. У него было всё, о чём можно было только мечтать – талант и возможность, не безразличные к нему люди, – всё, кроме желания. Он просто смял всё, что было дано природой, характером и тренировками, кинул и словно назло Кевину пинал этот золотой мячик мечты, втаптывал его в грязь, сплёвывал на него окурок, и, как ни в чём ни бывало поднимал бровь в вопросе.       Эндрю выводил Кевина из себя, он выворачивал его сознание, чтобы посмеяться над ним, а потом запихнуть обратно и посмотреть, как он будет с этим разбираться. Он курил в стороне, в то время как Кевин пытался отравиться алкоголем, смеялся над его ничтожностью после очередной принятой дозы, когда клюшка не подчинялась здоровой руке. Он, не видевший смысл ни в чём и за пределами поля, стоял в воротах, Кевин, не знающий как ему жить без скрежета кроссовок и мозолей на пальцах, за плексигласом. Кевин злился, когда не мог войти в спортзал по несколько часов, не в силах справиться со своей болью, плакал, когда не мог открутить крышку на очередной бутылке без посторонней помощи, кричал, когда Эндрю лениво размахивал клюшкой, опираясь на стену у ворот во время матча, застывал, когда очередной вернувшийся из больницы после передоза наркоман, с мячом в руке, тыкал в него и упрекал в ничтожности, высокомерии, бесполезности.       Он молчал за пределами корта, молчал в доме у Ваймака, молчал, когда его спрашивали о его состоянии и руке, молчал, когда смотрел вниз с крыши в надежде, что за спиной всё же вырастут крылья. Кричал, когда в загипсованную руку с достаточной силой прилетел кручёный мяч. Плакал, когда налетевший на него Эндрю сказал то, о чём он боялся думать. Никчёмный. Отработанный. Ненужный. Брошенный. Посредственность с огромным самомнением. Снова молчал, когда в его рот запихнули сигарету и пообещали сломать вторую руку, если тот избавится от неё. Кевин курил один раз в своей жизни и пообещал себе больше никогда этого не делать. Пообещал, что заставит Эндрю бросить. Пообещал, что найдёт для него смысл играть, сможет заставить его захотеть хоть чего-то. Пьяная усмешка была неприступной стеной и Кевину захотелось её разрушить, впервые захотелось сделать что-то с тех пор, как его крылья обрезали раз и навсегда. А когда Миньярд сказал, что не будет плясать под дудку слабовольного эгоиста, без собственной цели в жизни, Кевин ответил, что экси всегда был и будет его единственной целью.       Он заставил себя забыть обо всём, что мешало идти вперёд, о людях, о воспитании, о принципах, о боли. Он приходил на тренировки как помощник тренера и наполнялся яростью, глядя на корт, он ходил к Эби и узнавал, как быстрее прийти в норму, он вернулся к правильному питанию и терпел нападки от неуравновешенного близнеца столько раз, сколько избавлялся от его сладостей, пока вся его шея не была исцарапана. Лишь на мгновенье в выходные он позволял себе расслабиться, выпить больше, чем было можно, уснуть, где хотелось, двигаться так, как не мог раньше, говорить о том, что держал крепче, чем клюшку в гнезде. Эндрю смеялся над ним и Кевин держался за этот звук. Он боялся Рико, дёргался при любом воспоминании о чёрном цвете, тосковал по Жану, вспоминал как звук рассекающего пространство вокруг него ветра приносил облегчение. А потом поднимался и шёл на корт, чтобы очередная посредственность обозлилась на него. Всё это больше не имело смысла, пока Эндрю позволял ему приходить сюда по ночам и брать клюшку в правую руку.       Он знал, чего ему стоило одеться в отвратительный рыжий цвет, гнаться за мячом, снова забивать голы, дышать без боли в груди, но ломотой в руке. Поэтому, когда говнистый новичок, возомнивший себя слишком отчаянным, решил выйти из спора напоминанием о его дефекте, он не мог удержать гнев внутри. Слишком смелый, загадочный, бесстрашный. Кевин знал, что пока он находился в своём пузыре безопасности рядом с Эндрю, ничего не произойдёт. А потом Эндрю встал на сторону лживого беглеца, он поверил ему и сказал, что их дела его не касаются. Кевин решил, что сможет игнорировать и это.       Натаниэль Веснински ворвался в Лисью Нору одним летом и сокрушил всех волной перемен. Он был их возможностью, их билетом наверх, их проклятием. Парень стал очередным напоминанием Кевину, что для них не всё потеряно. Он стал объединяющим звеном, как бы ни ерепенился вначале, Кевин видел его искрящиеся глаза за милю, знал, что он не сможет сказать «нет». Жизнь обоих висела на волоске, и никто не собирался делать шаг навстречу её спасению, если это значило потерять экси. Несмотря на разногласия они становились единым фронтом на тренировках днём и ночью, они смотрели матчи и всегда с одинаковым пылом обсуждали их, они держали клюшки так, словно могли быть просто игроками.       С каждым днём Эндрю становился живее, быстрее, осознаннее, трезвее. И чем быстрее он становился таким, каким Кевин хотел его видеть, тем сильнее он от него отдалялся, предпочитая другого. У Кевина было экси, и он не понимал, почему остальные не могли жить им, почему не могли думать только о нём, когда он это всё, что имеет значение. Эндрю и Нил заслуживали быть на вершине, они должны были оказаться на вершине все вместе, но нечто между ними, будь то секс из ненависти, как убежал всех вокруг Ники, пока его кузена не было рядом, или простая интрижка для удовлетворения физиологических потребностей, Кевин не имел ничего против. Он лишь боялся, что это станет стеной, которую оба не захотят преодолеть. Общественный имидж был важен, их роли были важны, они чёрт возьми были важны, но находясь рядом Кевин видел, как они это рушили, ломали мир друг ради друга и их это не волновало. Кевин снова оставался один и никого это не беспокоило.       После Балтимора, когда все обо всём узнали, Кевин понял, что навсегда потерял Эндрю. Он не мог сдерживать обещание Нилу и при этом находится в сделке с Эндрю. Чем смелее становился Нил, тем ближе к нему подходил Эндрю. И как бы к этому не относился Кевин, он знал, что потеряет их обоих очень скоро. Ему больше нечего бояться, правда вывернута наружу, их сделки с Эндрю больше не было, а Нил был помощником капитана, он становился восходящей звездой. Он мог быть рядом с Кевином на фото, соперничать в таблицах, приходить на их совместные тренировки, сидеть рядом на интервью, но они больше не были близки, Эндрю больше не было рядом с ним. Финал выигран, цель достигнута. Кевин уже не сидел на переднем в Мазерати, его, как и Аарона с Ники, редко брали с собой в Колумбию, Эндрю дарил ему только раздражённые взгляды, а Нил закатывал глаза. Ничего не случится, когда Кевин просто переедет в другую комнату, никто не заметит если в расписании он переставит время своих элективов так, чтобы больше не пересекаться с близнецами, он может ходить в другой день на французский и не докучать Нилу новыми совместными проектами. Может ездить на ночные тренировки один и оставаться на каникулы наедине с новообретённым отцом. Кевин может стать взрослым, даже если каждую пятницу продолжат пить в одиночестве и теперь уже тишине.       Всё это было спрятано за маской непонимания халатного отношения к спорту, он воспринимал это как предательство со стороны самого близкого к семье, что у него было за всю жизнь, и, не осознавая того, именно в тот момент, когда остальные выдохнули и ждали новый спокойный учебный год, открыли свои отношения и признались в великих тайнах, Кевин Дей встал на путь поиска себя. Тогда в первый раз он задумался, что значила фраза Ники о том, что экси не останется с ним до самого конца.       Конечно, Кевин знал, что карьера спортсмена не продолжительна, ещё десяток лет, если повезёт, и он выйдет на пенсию, будет знаменит и уж точно не останется без работы, но картина будущего всегда расплывалась, стоило подумать об этом на трезвую голову, а трезвым он становился всё реже и реже.       Спустя неделю запоя в одиночестве на каникулах, Кевин обрёл сознание лёжа на полу. Он чувствовал, что блевал за ночь минимум раз десять, голова раскалывалась, а на шею что-то давило. Эндрю не душил его, не так как это отпечаталось в кошмарах, он просто держал его, не давая забыться достаточно, чтобы уплыть в размышления. Он снова назвал его неудачником и трусом, но в этот раз правда была куда больнее. Многолетние страдания в Эверморе не могли пройти даром, подарив Кевину зависимость от людей. Он не мог оставаться один, раньше это вводило в панику, но, когда опасность в лице Рико миновала, чувство тотального одиночества модернизировалось в затяжную депрессию, которую он пытался вылечить упорными тренировками и алкоголем. Впервые он воспользовался услугами Бетси по назначению. И пусть к этому его в прямом смысле довёл Эндрю, за шкирку и не выслушивая отговорок, тогда это действительно помогло понять, что вдруг случилось. Пока он вместе с психологом пытался понять на сколько частей его разломало, Эндрю ждал его снаружи, молча, не делая одолжений и не прося ни о чём взамен. В общежитии в новой комнате, которую он так и не смог обжить, его ждал Нил, с единственной засмотренной до дыр кассетой лучших матчей «Троянцев». Ники не переставал ныть о том, как это скучно, но сидел рядом с ним на диване и старательно пытался поймать его в свои руки, от чего Кевин разъярённо отмахивался, начиная настоящую драку против объятий. А Аарон был просто Аароном, орал на них, имитировал блевотные позывы, когда Нил или Эндрю невзначай касались друг друга, пинал Кевина, если тот слишком долго смотрел на Джереми.       Они просто появились рядом в тот момент, когда он отчего-то нуждался в них. Нуждался в экси рядом с ними, а не отдельно ото всех. Они были им недовольны, по-прежнему посылали и кидались в него здоровой едой, которая почему-то продолжала не нравиться всем кроме Аарона, и то он скрывал это, нет-нет, да поддерживая Нила и запуская в него сельдереем.       Возобновились тренировки, изредка бывала Колумбия, где они с Ники и Аароном были предоставлены сами себе, потому что Эндрю уводил Нила ещё в начале вечера после того как приносил всем напитки. Кевин не был этому рад, продолжая твердить, как их игры могут сказаться на будущей репутации, но Эндрю продолжал угрожать насадить его на шампур, а Нил, сидящий на коленях Эндрю слишком призывно и развратно, просто показывал фак с этим невыносимым лицом. Но иногда они не уходили, донимая остальных за столом своими непристойностями, а иногда Кевин и сам не хотел уходить, как бы отвратительно Аарон не двигался на танцполе и насколько не были бы отвратительны пошлые шутки Ники или его подначивания попробовать Кевину что-то новое в сексуальном плане.       Сколько бы Нил не утверждал, что он был сперва асексуалом, а после помешанным только на Эндрю и его руках, которые слишком много трогали его на публике, привлекая внимание не к тому, к чему следовало, сам Кевин понимал роль секса только в плане снятия стресса и напряжения. Он находил Джереми Нокса привлекательным и талантливым во всех отношениях, стараясь при этом не думать о его теле больше, чем о заслугах парня в плане спорта и тренировок. У него сохранилась подростковая влюблённость в Тею, которая была его старшей подругой, затем наставницей, а после просто понимающей и поддерживающей девушкой, чьё либидо соответствовало его собственному, чтобы заняться сексом раз в месяц или реже, если у кого вдруг было много игр или тренировок в разных концах страны. Они редко переписывались, в основном Тея задавала вопросы, на которые Кевин отвечал, если те были важны. Она иногда на это обижалась, но Кевин действительно не понимал почему. Он не умел и не хотел тратить время на пустую болтовню. Он заканчивал университет, нужно было заниматься своей пиар компанией, ей продвигать свою, они могли видеться если им было нужно, они полностью удовлетворяли друг друга в сексуальном плане, не обременяя друг друга лишними хлопотами.       Кевин не нуждался в ежедневных встречах как Аарон с Кейтлин. Это занимало бы слишком много времени, которое можно потратить на тренировки. Он не хотел лобызаться и трахаться в тот момент, когда находило кратковременное возбуждение, как это было у Эндрю с Нилом, которые могли завестись с пустого места или просто пропасть среди дня и вернуться потрёпанными и в случае Нила с красными пятнами на лице и опущенными в пол глазами. Он мог помочь себе сам и при этом сохранять активный темп в жизни, не пренебрегая тренировками утром или вечером, потому что кому-то, кто связан с ним половыми связями, вдруг захотелось поспать подольше. К тому же для Эндрю как для спортсмена такое поведение всё ещё было непозволительным, и оттого, что Кевин бесился по этому поводу, он всё чаще стал утаскивать Джостена в кровать раньше, настаивая, что у того нарушенный режим сна. Нарушена у него была только совесть, когда он в очередной раз не приезжал на их совместную тренировку, предпочитающий полезному занятию потрахушки. Сам Джостен на это только показывал язык, хоть и краснел как школьник, когда его уличали в плотских утехах. Непозволительно глупо.       Тея изредка говорила, что больше не хочет таких отношений, что она устала от зацикленности Кевина, что она уходит. Она и так периодически уходила, начиная со своего выпуска из Эдгара Алана, после которого она ни разу не вернулась ни к нему, ни за ним, в чём со временем Кевин перестал её обвинять, понимая все возможные последствия. Ему бывало грустно, когда он забывал об этом и приезжал к ней в гости в пустой дом, иногда грустила она и тогда они находили возможность пересечься, чтобы снова начать целоваться, а после проснуться утром в одной постели и разойтись по своим делам как можно раньше. После этого она снова начинала ему писать, а Кевин не находил времени для ответа.       Это была его постоянность, предопределённый мир, который на какое-то время перестал требовать объяснений. Он должен был быть лучшим из лучших, и он стал. Пусть в другой команде и с другими людьми рядом, но он выиграл чемпионат, был в сборной США, тренировался столько, сколько мог себе позволить, лавируя между интервью, благотворительностью и съёмками. Он донимал Нила, чтобы тот правильно питался и не забывал появляться на людях с закрытым ртом, продолжал будить Эндрю, чтобы выслушать новую истину о себе. Они больше не учились в университете, не виделись каждый день, но, когда он публиковал очередной пост, Нил троллил его в комментариях, а Эндрю там же открыто флиртовал с ним, выводя Кевина из себя и побуждая вклинить в их переписку всю лисью братию. Они не были близки, но в тяжёлые моменты расстояние между ними сокращалось до вытянутой руки. После каждого «расставания» с Теей он брал ненавистный источник калорий и жира и отвозил его Эндрю, чтобы тот позволил разлечься у них на столе и немного пожаловаться. Ни один выпуск интервью не проходил мимо комментариев Джостена, который иногда не ленился приезжать в студию и портить самые удачные дубли, который подсовывал ему кофе, хотя Дей сказал, что больше не будет его пить. Ни один их совместный созвон не проходил без того, чтобы недовольная физиономия Миньярда не поглядывала в его сторону оценить масштаб трагедии, так он всегда отнекивался.       Поэтому, когда он после недельного игнора от Теи приехал в квартиру, где лежали только его вещи, это стало достаточной трагедией, чтобы отправиться в не такой уж и далёкий, но привычный путь. Они виделись с Теей всего ничего, прошло от силы месяца два. Всё было хорошо, очередная ночь, быстрый завтрак, она даже попросила подбросить её в аэропорт. Спустя неделю от неё посыпались звонки и смс с просьбой встретиться. А потом случился матч, за ним другой, ряд уличных соревнований, проблемы с одним мелким засранцем и Кевин не заметил, в какой момент звонки прекратились, а назначенная дата их встречи скрылась за утекающими неделями. В одном из проигнорированных сообщений была короткая прощальная записка о том, что какие-то шансы он исчерпал, что он был невозможен, что в его жизни нет места ни для чего кроме экси, что они мучают друг друга, и что она наконец разорвёт этот круг. На этот раз Кевин был тем, кого проигнорировали. Конечно, в его жизни главным был экси, как и у неё, разве нет? Они были одинаковы, понимали друг друга, пока в один момент всё не рухнуло. Он мучал её? Он ведь давал достаточно пространства. Он слушал, когда его просили, молчал, когда затыкали, слушался, когда приказывали. Он рассматривал упаковки мороженого, пытаясь решить достаточно будет обычной упаковки, или же его возмущений хватит, чтобы Эндрю умял целую пинту.       Она не раз прощалась, иногда кричала на него в сообщениях, устало спорила с ним, но она никогда не забирала своих вещей. Никогда не говорила «прощай». Никогда её телефон не оповещал, что его контакт заблокирован у пользователя. Никогда Кевин не паниковал по этому поводу. Клубника или шоколад? Глупый вопрос.       Кевин не нуждался в постоянном человеке рядом, ему не были нужны пустые разговоры, без Теи не было нужды выделять время на звонки и заставлять себя сидеть на месте, когда она требовала внимания. Она даже не была его поддержкой так часто, как Эндрю или никому не сдавшийся Хеммик с его еженедельными звонками, но её окончательный уход заставил его стоять в одиночестве в магазине и копаться в холодном, мокром ящике с мороженым, потому что он не мог сделать простой и привычный выбор и в очередной раз завалиться в дом к Джостенам или Миньярдам, или как бы там они себя не называли, и завести ту же пластинку. Он из раза в раз напивался и уходил ни с чем.       Напивался было громким словом. Да, раньше он пил много, но никогда не был буйным! Теперь парень пил гораздо меньше, а в её присутствии и вовсе почти не делал этого. С чего вдруг алкоголь стал проблемой между ними? Почем вообще возникли проблемы, когда их отношения были идеальными?       Звонок Бетси был редким событием и на удивление неловким. Он не мог сказать ничего, кроме того, что разочарован, а в ком и почему не знает. Вроде бы в прошлый раз, много лет назад, сделать это было куда легче. Психолог задавала вопросы, которые раздражали, просила ответов, которых Квин не знал. Извинившись за потраченное время, он сбросил звонок и решил придерживаться изначального плана. И если Бетси отправила ему номер какого-то другого терапевта, Кевин не хотел думать, что являлся настолько запущенным случаем. В конце концов конец их отношении не был концом для него.       То же самое сказал ему и Эндрю, чуть менее недовольный его приходом из-за мороженного. Нил по-прежнему кошмарил его, потому что по его красному лицу и огромным опухшим пятнам на шее можно было легко догадаться от чего он их отвлёк. Ты не составная часть, ты достаточен, это не конец, займись чем-то другим. Кевин знает, что экси ему достаточно, и пусть однотипные интервью надоедали, посиделки с командами и новичками удручали, а третью за день тренировку в зале периодически отменял, и сам не понимал почему, Кевин убеждал себя, что экси всё ещё достаточно. Теперь в пустые вечера у него не будет запасного варианта, кому бы он мог написать в тишину, нет того, кого он без прелюдий мог закидать статистикой и сбросить, того, кто мог понять его кошмары и разделить его тяжёлое дыхание без звука. От него не оторвали часть, не сломали как когда-то давно, но его стабильность пошатнули, отобрав призрачное успокоение, что после окончания активной игровой деятельности у него останется Тея, его пара, его девушка и может в будущем жена, как было необходимо всем, что было нужно для имиджа, что было нормальным. Теперь это будущее вновь стало одиноким, нереальным, чем-то, где Кевин больше не хотел оказаться. Эндрю был далек от его драмы, он смотрел на Нила, слушал Нила, говорил с Нилом, жил так, словно кроме него одного никого вокруг не существовало. Кевин не мог понять. В чём смысл говорить о пустом и молчать просто так? Почему они, будучи независимыми засранцами, мстительным гадами и безответственными лентяями каждый раз выбирали друг друга? Они никогда не уходили слишком далеко, чтобы потерять друг друга, не забывали звонить, поддерживали беседу даже когда не хотели. Они выбрали друг друга и Кевин не мог понять, то ли Тея для него была ошибкой изначально, то ли эти двое были особенными.       Миньярд включил ему сериал, в анонсе которого прозвучало слово «история» и уставился на него. Очередная спекуляция для оправдания странного фетиша на популярные восточные костюмы и излишнюю жестокость, не более. Эта жвачка была лучше, чем мысли о том, где он снова свернул не туда. Эндрю не был интересен ни он, ни сериал, ни тем более протеиновый коктейль. И тем не менее он стал спрашивать его очевидную информацию об экранизированной исторической эпохе, словно его собственные знания оканчивались начальной школой. Он без остановки спрашивал значение слов и если Кевин не переставал беситься первые пол часа точно, то после присоединения к викторине Нила Дей подумал, что эта странная пытка успокаивает его. Он мог снова чувствовать себя полезным. Как тогда, когда клюшка дрожала в разбинтованной руке, а тошнота подступала к желудку, но Эндрю стоял напротив него и смотрел так, словно вот-вот уснёт.       Займись чем-нибудь. Он ведь уже занимался экси. Достаточное хобби, и работа, и круг интересов. Спорт был более чем обширным, но за его рамками? Имел ли смысл Кевин вне экси? Это был по-странному неприятный вопрос, на который его натолкнула этот новый терапевт. Он просто написал, что считает все приведённые Теей доводы для расставания неправильными, а та, вторя худшей версии Миньярда, попросила рассказать о себе без упоминания спорта. Кевин злился, потому что не понимал какое это имеет отношение к Тее и потому что вот уже пол часа не знал, что написать в ответ. На фоне тихо на повторе крутился один и тот же подкаст про средневековье Востока, которое после сериала не желало покидать его уставший мозг. Голос ведущего был отвратительным, информация сухая и скомканная, саундтрек из заставки отвлекал и навевал неприятные воспоминания о халтуре продюсеров этого чуда кинематографа, но он не мог заставить себя выключить его.       Он был хорош в тренировках чтобы играть, в беге, чтобы тренироваться, в питании, чтобы тренироваться, а потом играть. Когда тишина в наушниках стала давить, Кевин написал, что ни в чём больше не хорош. Это признание не вызвало стыд, оно только взбесило. Это нормально, что он отдаёт своей работе и хобби максимум своего времени. Если это и является главной причиной их расставания, то да, Кевин никогда не сможет уделять ещё чему-то столько же времени. Чем он ещё должен заниматься?       Она сказала ему найти отвлечённое хобби. Она сказала говорить с людьми. Терапевт сказала, что он должен быть самостоятелен. Она сказала, что он недостаточно хорош в своей жизни. Она сказала, что экси убьёт его. Она сказала, что его злость — это нормально, а Нил ответил, что между экси и Эндрю он выберет Эндрю не задумываясь.       Кевин лежал в гостевой комнате, в организме не было ни капли алкоголя, который помог бы уснуть, и ни одна из заслушанных им лекций не была настолько увлекательной, чтобы слушать её больше, чем несколько минут.       Тогда у него появилась идея. Глупая и импульсивная, одна из тех, которые он привык отметать сразу же при их поступлении ещё в десятилетнем возрасте, когда смотря на снег за окном он хотел идти на улицу, а не на корт, когда на день рождения Жана он делал вид, что это не один из обычных дней, когда он подумал, что Рико поймёт его. Ему нужно хобби, что-то на чём он может сосредоточиться также долго как на экси. В университете он любил ходить на лекции по истории, слушать профессоров в живую, писать статьи, когда Эндрю отказывался везти его на корт или брать с собой в Колумбию. Один из преподавателей, читая его наработки, пытался затащить его на научные конференции, но для Кевина это был последний год в Пальметто, он должен был работать на профессиональные команды, помогать Нилу освоиться в роли капитана, напоминать Эндрю реже курить. Он никогда не придавал этому достаточное значение, чтобы дописать хоть одну статью до конца или поговорить с тем или иным специалистом, потому что в конце концов это не было так важно. Переворачиваясь на другой бок в очередной раз, он услышал заглушенный стук и замер. Затем последовал тихий стон и сам того не желая, Кевин покраснел, затыкая наушники так глубоко, как только мог.       Отвратительный диктор продолжал перечислять причины для начала столетней войны, а у Кевина в голове зрел план, который был недостаточно уверенным и увлекательным, чтобы он не задумывался о том, насколько жутко заниматься сексом, зная, что в доме есть посторонний человек. А потом он вспомнил как спалил этих двоих в общей комнате на диване на втором курсе, когда он воспринял стон Нила за болезненный клич, а на деле тот… Не важно, при одном воспоминании Кевин вновь покрывался румянцем и вздрагивал от того, насколько глубоко в сонную артерию тогда мог быть воткнут нож Эндрю. Наверное так же глубоко как… Кевин сделал звук ещё громче. Хобби.       Утром он сбежал, как только в голове сформировался план. Он был знаменит и имел полезные знакомства и поэтому найти одного из ведущих спортивного радио не стало проблемой, как и обрадовать парня инициативой провести выпуск вместе. В случае провала это будет просто ещё один пиарный ход, в результате которого он ничего не потеряет, если же выпуск пройдёт хорошо, то под причиной дружеского знакомства и общей симпатии к экси он сможет завести разговор о других проектах, возможно связанных с историей.       На очередном ужине с Ваймаком и Эбби, рядом с которыми Кевин всё ещё чувствовал себя неловко, если дело не касалось команды напрямую, Кевин рассказал о своей идее, как делился замечаниями по поводу поведения Нила или новыми стратегиями, которые ещё не обсуждались с тренером или капитаном. Дэвид, хоть по большей части на таких вечерах молчал или скупо интересовался, как у сына дела, всегда делая паузу перед обращением, каждое его начинание воспринимал с энтузиазмом. Поэтому, когда Кевин сказал, что хочет попробовать себя в роли ведущего исторической программы, он знал, что не услышит осуждения или отговорок, но не рассчитывал на поддержку в виде тёплых объятий Эбби и неуверенного похлопывания по плечу от отца. Перед «отцом» Кевин тоже отчего-то всегда делал паузу.       Они никогда не пытались сделать вид, что в одну секунду стали нормальной семьёй – настоящей, той, которую показывают по телевизору. Ваймак после его признания некоторое время общался с ним отстранённо или вовсе отказывал в разговорах наедине, что, как он узнал позже от Эбби и Бетси, было связано с переживаниями самого тренера. Он почему-то чувствовал себя виноватым, хотя был первым, кто протянул Кевину руку, не требуя жертву другой взамен. Как ни странно, именно Эбби была той, кто первая собрала их втроём, чтобы поговорить. В тот первый ужин никто из них не притронулся к еде. Но Кевин набрался сил, чтобы, не глядя в глаза высказать благодарность и извиниться, что так долго хранил тайну. Дэвид же вдруг попросил прощения, за то, что каким-то образом не догадался обо всём сам, что не смог защитить его, хотя они оба знали, что у них не было бы истории с счастливым концом, но они оба были там и Бетси сказала, что это правильно. Эбби сказала, что понимает, что никогда не заменит ему мать и даже не будет пытаться этого сделать, но, если у него возникнут проблемы, он не должен стесняться приходить к ним, и дело касалось не только спорта. Кевин тогда не понимал, какие ещё могут возникнуть у него проблемы, но пообещал. Сидя тогда напротив Ваймака, что выглядел гордым, он подумал, что это чувство, которого так давно не испытывал, было именно таким – правильным.       Дэвид вдруг стал расспрашивать обо всём и Кевин терялся, просто кивая или мотая головой, пока Эбби не отвлекла его, прося не наседать вот так с разбегу. Кевин напоследок попросил его пока никому об этом не рассказывать, потому что не был уверен, что из этой затеи выйдет что-то путное. Ваймак пообещал и отметил, что в случае Эндрю он сможет скомпенсировать его любопытство.       Первая, а за ним и вторая передача, которая получилась абсолютно спонтанно, оказались не таким уж и плохим опытом, заставляя Кевина в сотый раз убедиться, как много зависит от ведущих и гостей на шоу, будь оно в телевизоре или по радио. Они не обсуждали ничего нового, копошась в теме предстоящего финала, отношений между игроками и личной жизнью самого Дея, о которой рассказать он мог не так уж и много. Это слишком напоминало однотипные интервью, но Джек и предупреждал его, что знакомство с публикой, необходимое в первый раз даже самому президенту, будет весьма скучным. Хотя бы люди с камерами не кружили вокруг него, что позволило Кевину совершенно расслабиться. Перед третьем эфиром, на который парень зачем-то согласился, он наконец увидел директора, вот только он оказался не больше, чем человеком, заведующим студией. Первое огорчение едва не протиснулось наружу, но Кевин умел обманывать людей обворожительной улыбкой, от которой Нил всегда тянулся к воображаемому ведру, чтобы изобразить рвотные позывы.       Однако этот сальный мужчина с непонятными шутками пригласил его выпить кофе после записи, от чего Кевин хотел было отказаться, но Джек успел согласиться за него, намекая между делом, что в этом районе кто только не ходит пить кофе после утренних эфиров. Вот уже спустя месяц в завязке, Кевин сидел в какой-то кофейне, раздражённо молчал, дежурно улыбался и пил довольно вкусный напиток. «Директор» свободно общался с бариста, тот в свою очередь упомянул, что какой-то Генри должен скоро присоединиться к ним. Кевин не был уверен в правильности своей затеи, отсчитывая каждую минуту, которую он мог потратить на кардиотренировку. Генри же не появился ни в тот день, ни неделей позже при похожей ситуации. Только спустя месяц загадочный гость объявился. Он оказался жухлым старичком, но довольно бодрым, чтобы за раз осилить сразу три чашки американо, при этом без конца нахваливая талантливого бариста.       Кевин редко чувствовал себя идиотом, но на этих встречах он наверстал это чувство за последние несколько лет. Он просто молчал в тряпочку и слушал размышления о погоде и ежедневных новостях, не имея ни капли заинтересованности в своей персоне. Каждая такая встреча оседала беспокойным ожиданием окончания. Он мог пробежать марафон и это оказалось бы куда более полезным. Лишь один раз он посмеялся с исторической отсылки, брошеной бариста в тему разговора и глаза того словно в первый раз заметили его. Пока «директора» обсуждали по какому принципу стоит выбирать сотрудников на должность уборщиков, а Кевин сходил с ума от раннего подъёма и глупых вопросов на эфире, думая, что затея провалилась ещё месяц назад и ему, пожалуй, не стоило продолжать упорствовать в этом и заняться делами команды, к нему обратился тот самый парень. Невзрачный кудрявый парнишка, которому оказалось глубоко за тридцать лет, и который плюсом ко всему увлекался историческими пятиминутными подкастами, которые записывал раз в неделю на студиях у знакомых, которые так любезно приходили пить к нему кофе по утрам.       Как то раз Кевин уже опростоволосился с одним кудрявым, ему стоило усвоить урок, но он как дурак ездил сюда ни свет ни заря обсуждать одну и ту же тему, которая как бы тесно не была связана с экси, бесила уже его самого, он терял время тренировок или примитивного сна на кофе и пустые беседы двух возрастных мужчин, тогда как его цель была прямо перед носом. Прочитав это на его лице, которое в общественных местах редко приобретало потерянный и поражённый вид, мужчина рассмеялся и протяну ему свою руку. Вместе с именем Кевин выедал и его номер телефона.       Спустя два месяца он наконец смог объявить Дэвиду, что у него назначен первый эфир. Он не хотел рассказывать о своём упрямом позоре, но отец знающе кивнул, потому что оказалось, тот слушал все те однотипные эфиры ранним утром и уже был наслышан о том, что его пригласили поучаствовать в исторической викторине, которая, как назло, совпадала с вечерней тренировкой. И Кевин был в ужасе, признавая, что он забыл о ней за неделю до матча. Ему пришлось пообещать приехать в свои следующие выходные, чтобы отец случайно не упомянул об этой ситуации Нилу или Эндрю. Они же будут клевать его до самой смерти, которая случится совсем скоро, если он продолжит тратить время на бесполезные встречи. Хотя Ваймак рассмеялся, когда услышал полную версию того, что происходило на кофейных сходках. Он утверждал, что «директора» просто хотели подбодрить его, чтобы он как новичок почувствовал себя частью команды и немного расслабился. Когда же Кевин спросил каким образом это должно было помочь, Эбби пошутила, что они с Джостеном могли бы стать замечательными братьями. Кевин оскорбился, в то время как у Дэвида коньяк пошёл носом от смеха.       Хоть викторина и длилась не больше десяти минут, Кевин признавал, что нервничал, дёргая ногой под столом. Он дважды переносил эту встречу, из-за того, что не планировал пропускать ни тренировку, ни тем более игру. Вопросы были ознакомительными, разных уровней, разбавленные шутками Карла и даже одной рекламой. После окончания прямой трансляции Карл обещал вернуться через неделю и позвать Кевина снова, если слушатели того пожелают. На удивление Дея, желающих было не то, чтобы много, были даже фанаты шоу, настроенные к нему враждебно, указывающие что спортсмены должны играть на поле, а не пытаться блистать умом. Это на удивление оскорбило Кевина. Кевина, который с ухода от «Воронов» зарёкся слушать мысли посторонних людей, будь те его фанатами или матёрыми спортсменами, он игнорировал всё, что не сходилось с его мнением. Но Карл только посмеялся над ним и сказал, что хочет провести с ним полноценный подкаст, если он того захочет, через месяц или два, когда в их расписаниях появится окно. Кевин не был напрямую знаком с форматом подкастов и решил изучить как это работает на радио, но тут же согласился.       Он потратил много времени на то, что должно было стать временно поддерживающим его хобби и первые противоречивые плоды он получил в виде вопросов от сокомандников о том, пойдёт ли он на внеплановую силовую тренировку или будет ли он участвовать в ежегодном марафоне. Он не пропускал ни одной плановой встречи, но не организовал ни одной дополнительной. Осознание, что это время он потратил на пустые покатушки по городу и распития смертельного для сердца напитка неприятно кололось в груди, пусть он и добился желаемого, окольными путями, но добился.       Отбегав два тайма, он понял, что чувствует отдышку и это здорового напугало его. Были тому причиной сильные соперники, вернувшееся в его жизнь кофе или сниженные нагрузки, Кевин бросил двойные усилия на устранение неполадки. Он пригрозил Нилу, чтобы тот не смел употреблять кофеин в привычном количестве, напомнил Эндрю, что его прогулы не могут оставаться такими систематичными, ни при его хорошей статистике, когда он старается, ни когда его фигура начинает тревожить нападающего не на шутку. Он вернулся к ночным тренировкам, отклонил очередное предложение утреннего эфира с Джеком и пропустил несколько сообщений от терапевта.       Она писала первая, если Кевин долго не отчитывался по своим заданиям, и не отставала, пока не получала желаемого результата или же его отсутствия. После того как он поделился с ней новостью о том, что стереотипы о спортсменах волновали его, особенно замечание о том, что он не разбирается в истории – истории, которую знал на зубок, с пятнадцатилетия. Он просто сказал, что считает себя достаточно знающим, чтобы вновь взяться за написание текстов. Он бы сделал это прямо сейчас, если бы не отдавал приоритет экси, и она зачем-то попросила его собрать мнения окружающих о себе. Он никогда не понимал почему она даёт те или иные задания, но продолжал выполнять, оставаясь не то, чтобы довольным собой. Происходящие изменения нервировали, заставляли чувствовать себя некомфортно, иногда потеряно или полностью выжатым. Но когда Карл присылал свои докторские работы, статьи, написанные в студенчестве по тем темам, которые остро заинтересовали Кевина на их викторине, и записи своих прошлых подкастов, Кевине не чувствовал тяжёлого осадка или желания прекратить это всё.       Он докапывался до Карла, почему тот с огромным багажом знаний сидит на второсортном радиоканале и работает обычным штатным работником в какой-то кофейне. Он только рассмеялся и Кевин снова почувствовал будто Эндрю снова наблюдал за ним с приподнятой бровью.       А потом Ники пристал с этой идеей выездных свадеб и из-за него и детства, которое заиграло в жопе у Джостена, они все должны были принимать в этом участие. Мало того, что он чувствовал двойную неловкость, проявляя чрезмерную заинтересованность в отце рядом с остальными, так все ещё и разделились парочками. Кевин совершенно забыл о своём расставании с Теей за эти месяцы упорной работы. Он уже не мог думать об этом как о величайшей мировой трагедии. В конце концов он просто нашёл её в Инстаграме и написал что-то вроде пожелания удачи. Она не хотела быть с ним, он не нуждался в ней. Они не могли остаться друзьями, но он мог попрощаться с ней достойно. Она прочитала сообщение, но не ответила на него и больше Кевин не проверял их диалог.       Несмотря на то, что он становился третьим лишним и в большинстве своём крутился около Эбби или Бетси, избегая активно общаться с Ваймаком, они то и дело встречались взглядами. Хранить тайну с отцом было довольно ново для него. Что-то, что принадлежало только им, что-то, в чём они были близки. Что-то, заставляющее его смущаться, сколько бы Эндрю не закатывал на них двоих глаз. При этом и у самих лис был секрет для Ваймака в виде подарка на день рождения, который тот действительно заслуживал.       Сидя в самолёте на обратной дороге, Кевин планировал, что напишет терапевту о том, что спросил мнения о себе и не узнал ничего такого, чего не слышал бы раньше. Всё те же устаревшие претензии и небольшие обиды от людей, которые не упускают случая высказать их ему напрямую, а потом как ни в чём не бывало сидеть рядом с ним и толкать его в бок, проливать на него свои напитки, дарить ему чёртовых собак. Может, это и помогло забыть о странных комментариях и отложить срочное написание диссертации. Зато после откровений с Элисон, та назвала его высокомерным придурком, передавая контакт одного продюсера документальных фильмов, что пришёл к Карлу на подкаст через неделю после их совместной викторины и высказал большое желание с ним пообщаться поближе в профессиональном плане. И тот факт, что как профессионала его имели в виду не только в спорте, Кевин постарался проигнорировать, так как ему нужно было сосредоточиться на финале. Однако как удачно, что время поболтать с шоуменом нашлось прямо на свадьбе у Элисон и Рене, какую бы дичь за его спиной не кричал Джостен.       Ники почти спалил одну из его голосовых переписок с тем самым продюсером и его сценаристом, которые решили включить Кевина в один из своих проектов. Он должен был просто стать закадровым голосом в паре дублей. Однако это была не его основная роль, с тем уровнем подготовки, с которым творческая команда бралась за работу, Кевин бы согласился и просто стоять рядом. Но Кевин был слишком опрометчивым, чтобы заняться этим в общем зале у всех на виду, а Элисон ни с того ни с сего решила попридержать свои ставки и не выдала его секрета. Она была ещё одним посвящённым.       В какой-то степени Кевин чувствовал вину, за то, что ничего не рассказывал Нилу и Эндрю. Словно они должны были стать первыми, должны были всё знать. Но Кевину хотелось хоть раз в жизни принять решение и сделать что-то самостоятельно. Высунуть голову из задницы, как говорили они. А потом прийти и показать, что он смог. Поэтому он не пререкался с Нилом, поэтому игнорировал напряжённые взгляды Эндрю, поэтому старался так, словно экси действительно могло отодвинуться на второе место.       А ещё Ваймак согласился с ним на совместную терапию. И ему подарили собаку, которую из-за привязанности Эндрю к кошкам не удалось передарить Нилу, что был рад любому пушистому существу. Кевину было о чём поговорить со своим терапевтом, прежде чем он с удвоенной силой всё же вернётся к тренировкам и утянет Эндрю с собой, напомнив, о чём тот должен заботиться в первую очередь. Возможно перед этим он будет ругаться на нерадивого щенка, который изгадит его обувь. А потом будет жаловаться Карлу на этого и получит в ответ не тупой смайлик, а чёртовы видеоуроки по воспитанию собак. Ну возможно он даст ещё денёк другой этим злым гремлинам на их неэтичные поползновения в сторону друг друга. Возможно, он даже позвонит им по видеосвязи и покажет, как научил Друга по команде не только гадить в положенное время на улице, но ещё и бегать за палкой, приносить ему клюшку, держать в зубах мяч и делать все эти странные вещи, которым Кевин решил научить щенка за время длительных выходных в гостях у Ваймака с Эбби.       Прошло меньше, чем половина года, за которые Кевин успел вписаться в десяток проектов, которые лисы каким-то образом до сих пор не раскрыли и не нашли в общем доступе. Он не просто готовился к финалу, хотя это по-прежнему было в его приоритетах, как и физическая подготовка Эндрю, как и присоединение Нила в будущем сезоне, как и новобранцы Ваймака, с которыми Кевин помогал ему по привычке. Не просто выслушивая кто в чём провинился, а полноценно, комментируя каждую посредственность, доказывая, почему каждый из них должен был попасть в команду, а не вылететь из неё. Он также готовил свою речь для озвучки полнометражного фильма, спонсируемого сторонней заинтересованной редакцией, он просматривал материалы, и нарабатывал свои, расписывая все те темы, в которых хорошо освоен, чтобы обсудить на подкасте, который интересовал его лишь на пару процентов меньше, чем новая шумиха между Нилом и Эндрю, которые ни с того ни с сего пришли вместе на их с Нилом плановую тренировку.       Их взгляды воротились друг от друга, что непривычно отталкивало и напрягало Кевина, не позволяя сосредоточиться во время бега на том, о чём он мог бы рассказать на представительной лекции в том самом фильме. Его попросили составить портфолио, не связанное со спортом и экси напрямую и теперь приходилось задумываться о том, какую конкретно часть о себе рассказать.       В тот же день с ними пришёл позаниматься Джереми, с которым они пересеклись неделей ранее при странных обстоятельствах в студии Генри. Один из рекламодателей позвал его и Жана подсняться на студии для какой-то из реклам. Встречаться взглядом с чёрными омутами всё ещё было странно инородно, тревожно, нервозно. Пусть Нокс и выступил примеряющей стороной между ними, осадок с обеих сторон остался и игнорировать его было невозможно, как и полностью разрешить. Жан сказал, что никогда не будет играть с ним в одной команде, и Кевин вздохнул от облегчения, что не ему пришлось говорить об этом. Моро также не собирался прощать Кевина, в чём нападающий также был с ним солидарен. Но они давно пожали друг другу руки, решившись попробовать идти дальше, не рядом друг с другом, не плечо к плечу, но готовые изредка пересекаться на встречных путях. Пользуясь случаем на студии, Кевин пригласил Джереми на тренировку, не думая о каких-либо корыстных целях. Пока его терапевт не спросила, чем было вызвано их свидание. Свидание?       Кевин никогда не отрицал того что фанател по тому, как «Троянцы» в своё время построили свои правила игры, честные и независимые, он фанател и от Джереми, он был капитаном, за которым хотелось идти, он был сильным и целеустремлённым, его тело было идеальным для спортсмена, он всегда был улыбчив, что не мешало его собранности и ответственности, он был смелым и всегда первым бросался в огонь ради остальных. Он был отличным игроком и человеком с сильной волей и жёстким характером. Перечисляя достоинство Джереми на протяжении минут десяти он просто остановился и замолчал. Ему действительно было место рядом с Джостеном, если он и дальше собирался отрицать очевидное.       В тот день на беговой дорожке ему не давали покоя не только Джостены - Миньярды, но и его детская, как выяснилось, влюблённость, в лице сильного парня с прекрасным чувством юмора и сильной аурой. Когда Нил больше смотрел на лавочку позади себя, чем на свои ноги и запинался каждые пять минут, а Эндрю выжимал свой максимальный вес без конца пялясь на задницу рыжего, Кевин не выдержал и решил лучше сходить и сгореть от стыда перед своим кумиром, чем продолжать пропускать через себя взявшуюся из неоткуда их сексуальную энергию.       Пусть психолог советовала ему не торопиться с признанием и разобраться в первую очередь для себя какого рода его влюблённость, Кевин выпалил всё как на духу, стоило им оказаться в одном помещении. Он сделал это неуверенно, больше спрашивая разрешения на такое утверждение, чем отстаивал на него своё право. Он выпалил как на духу, что влюблён в него с тех пор, как ему исполнилось лет десять, на что Джереми сперва впал в ступор, а потом рассмеялся и сказал, что знает это. Возможно, детская версия Кевина была более смышлёной, но года жестокости полностью смыли воспоминания о том, как в детской лиге они не просто познакомились друг с другом, но и успели отыграть дружеский матч, после которого Кевин с суровым, как вспомнил Джереми, лицом сказал ему то же самое. А потом он объяснил, что они с Жаном встречаются вот уже третий год и это какого-то лешего была общеизвестная информация.       То ли Кевин выглядел слишком поражённым такими признаниями, то ли Джереми, как всегда, оказался самим собой, он обнял его за плечо и извинился, за то, что не расставил в этом вопросе ясность раньше, потому что думал, что у них с Теей всё серьёзно и решил что то была детская шалость. Кевин не чувствовал себя преданным или разбитым как после откровений с Теей, но доля шока не могла не нашёптывать ему, что Жан отбил его возможного, потенциального парня. Хотя на самом деле наличие отношений между ними априори показались Кевину невозможными. Это было слишком хорошо и странно одновременно, то, как неловко ему было порой рядом с Джереми, когда дело касалось его чувств, и то каким он был непробиваемым, стоило им заговорить об игре. Но он уже понял, что на одном обсуждении переходов мяча по полю он долго не продержится. А потом он почему-то резко смутился, понимая как со стороны должны быть глупо выглядел всё это время. От этого смех парня напротив стал только сильнее и Нил с Эндрю обернулись на них со странными лицами. Эндрю был, как всегда, раздражён. Нил краснел, а их руки были переплетены.       Да чёрт бы их всех побрал! Представив себя в таком положении с Джереми ему хотелось схватиться за голову и вырвать себе мозг. Невозможно. Это было не тем, что он чувствовал. А если так, он хотел, чтобы они… как Эндрю и Нил... то есть, прям откровенно? Джереми не прекращал смеяться, всё ещё держа свою руку на его плече и от этого ситуация едва ли становилась лучше. Но кроме смущения и собственной глупости он не чувствовал ни обиды, ни разбитого сердца. Ни тем более желания наблюдать за примирением этих двоих и их непристойностями. Джереми предложил им с Жаном как-нибудь встретиться и попробовать обсудить всё вместе, отчего Кевин сразу же отказался, не желая позориться ещё сильнее. Он принял приглашение на ответную тренировку в бассейне через несколько дней и отправился домой к своей собаке, которая уж точна была его и не требовала большего спектра эмоций, чем простые приказы и лёгкая похвала.

***

      Кевин находил методически пугающим то, сколько времени он мог теперь провести в парке с собакой на пробежке или упражняясь с ней в прыжках в высоту и длину. Она была быстрой и выносливой, послушной и доброй, ровно настолько, чтобы Кевин мог потрепать её по голове, а потом весь вечер заниматься своими делами, пока Друг дремал у его ног, не беспокоя и не разнося дом. А уж этого он боялся больше всего.       Неожиданный звонок застал его время очередной небольшой пробежки в парке вокруг жилого комплекса. На улице было достаточно холодно, чтобы заниматься этим только в зале, но Другу так или иначе нужна была прогулка, а у Кевина отсутствовало желание садиться за руль. Через несколько часов у него была назначена онлайн конференция по первому съёмочному дню, и парень чувствовал необходимость успокоиться привычным физическим способом. Окликнув Друга, Кевин дождался пока тот прибежит к нему обратно и тыкнется носом в выставленную перед ним руку. Уже привычный жест, чтобы питомец ждал рядом, а Кевин чувствовал безопасность не только для себя. - Нил? Что.. – Джостен редко звонил ему без дела или без предупреждения. Кевин не успел договорить, потому что его перебил резкий незнакомый голос. - Мистер Дей? – Дыхание на секунду прекратилось, то ли от резкого холодного потока воздуха, то ли от того, что Кевин пытался понять знает ли он обладателя хриплого баса. Телефон Нила оказался в незнакомых руках и это никогда не было чем-то хорошим. – Вас беспокоит патрульный Джонс. На окружной произошла авария и на месте происшествия был задержан некий Нил Джостен. Он по просьбе был доставлен вместе с пострадавшим в отделение скорой помощи, но продолжает вести себя неадекватно с момента задержания. Он указал вас как экстренный контакт для связи и… у нас есть пометка ФБР напротив его фамилии, так что не могли бы вы приехать и уладить это, прежде чем мы вызовем наряд?       Какого чёрта Нил забыл на окружной? Он должен был отнести письменные согласия и приложения к контракту ещё несколько дней назад, когда Кевин напрямую сказал не валять дурака и брать то, что дают. Зачем ему устраивать дебош на трассе из-за какой-то аварии? Почему патрульный вообще привёз его в отделение скорой помощи, а не в участок? Зачем ему вместе с пострадавшим ехать в больницу, которыу он терпеть не может, лишний раз медосмотр вовремя не пройдёт, чтобы вынести ему мозг. - Он ранен? – У этого придурка мог просто случиться выброс адреналина, из-за которого тот ведёт себя невменяемо с незнакомыми людьми, да ещё и в больнице. Так было на последнем году его обучения, когда рыжий придурок возомнил себя мастером боевых искусств и решил в одиночку справиться с пьяницами, желающих получить лёгких денег в каком-то закоулке во время его ночной пробежки из-за неугомонной задницы. Ваймак долго доказывал, что парень с вывернутой лодыжкой не мог устроить обоим нападающим сотрясение мозга, хотя Нил так до конца и не объяснил как после этого оказался на своих двоих в другом квартале, менее чем за десять минут. Да и зачем тогда он требовал себя привезти в больницу? - Нет, Мистер Джостен в полном порядке. Он дважды пытался незаконно пробраться в здание экстренной хирургии. - А кто пострадал-то? – Кевин ничего не мог понять, но он уже приближался уверенной трусцой к своему дому, чтобы завести Друга в квартиру и взять ключи от машины. До больницы здесь несколько минут дороги. - Я не могу разглашать эту информацию. Вы сможете приехать? - Да, я уже в дороге, - Кевин нервно постукивал ногой стоя в лифте, пока Друг беспокойно крутился у его ног и поскуливал. Вот уж кто не помогал успокоиться. Как только звонок был сброшен, Кевин набрал номер Эндрю. Какого чёрта вообще позвонили не ему? Кевин в экстренных контактах Нила?       Эндрю не ответил ни на первый звонок, ни пока Кевин сбегал по лестнице вниз, ни когда Кевин одной рукой выруливал на окружную. Что за чёрт? Они что, опять поссорились? Миньярд мог его игнорировать, мог не разговаривать с ним, мог если честно делать вообще всё что угодно, что могло бы вывести Кевина из себя. Но сейчас с Нилом происходило что-то странное, а он не отвечал. Он всегда отвечал на третий звонок подряд. Хотя бы прослушивал голосовую почту, на которую Дей знатно проматерился. Он встал в пробку, которой здесь никогда не было, и оттого короткая дорога превратилась в нервный ком. Кого угораздило столкнуться лбами даже перед выездом на трассу?       Просигналив нетерпеливым водителям позади себя, он обогнал последнего, кто стоял перед ним на светофоре и лишь краем глаза заметил огороженную чёрную машину, помятую сбоку и припаркованную чётко в столб. Он повернул в обратную от неё сторону и набрал номер Эндрю в последний раз, сбрасывая уже на третьем гудке, потому что дорога была скользкой, а его ноги дрожали.       Сперва он не понял в какой корпус больницы ему нужно попасть, поэтому вошёл просто в отделение для прибытия скорой помощи и сразу же увидел рыжее пятно у стойки регистрации. В зале ожидания для прибывших пациентов сидело несколько человек с перебинтованными руками или ногами, были и те, кто просто скрючился от боли или же пытался вытащить еду из дешёвого автомата. Нил, как и ещё несколько нервных человек, облокачивался на стойку, за которой сидело две медсестры, с уставшим видом слушавших очередную претензию. Джостен, стоит отдать ему должное, был самым громким. Он тыкал пальцами и очевидно угрожал, двое полицейских стояли рядом с ним и один, судя по всему, тот самый Джонс, пытался усадить Нила за плечо на стул, но тот быстро переключил свои угрозы на него.       Кевин видел, как напряжено его тело, словно тот готовился сорваться с места и ворваться в бой, видел горящие ненавистью глаза, решительно стиснутую челюсть, через которую парень чуть ли не рычал, а ещё видел, как сильно были сжаты его кулаки и с каким остервенением тот нападал на любого, кто пытался приблизиться.       Дей ускорился так, что чуть не налетел на какую-то женщину в инвалидном кресле. Запнувшись, он обогнул её, игнорируя ругань в свою сторону и поспешил появиться перед Джостеном, загораживая вид на полицейских, которые были близки к тому, чтобы надеть на него наручники. Взгляд самого грозного тут же выловил его из толпы. Но, прежде чем он успел что-либо сказать, Нил бросил на него взгляд полный злобы и отчаяния. - Что происходит? – Обратился Кевин в первую очередь к Нилу, пропустил несколько вдохов, сгорая от скорости воспроизведения слов. - Там Эндрю. Они не пускают меня, - перебил всех разом Нил. Кевин смотрел на то, как ужас мешается с паникой в глубине льда, но не мог осознать услышанное. – Эндрю попал в аварию, - добил его Нил, тыкая его носом в последнюю деталь пазла. Сложившаяся картина приобрела целостность и Кевин почувствовал, как его затошнило.