Ренессанс

> я кричу дисторшн, сука, съебнула нахуй с балкона!

– Подожди, Юр, подожди, – запыхавшись, говорит Детков музыканту, – Смотри, детали номер шесть нету, зато две детали номер девять, какого хуя, скажи мне? – трясет инструкцией перед другом. Когда парни положили на гриль последние куски мяса, комику, казалось, пришла гениальная идея – перейти отдыхать в беседку, пока солнце еще имеет место быть. Навес был собран изначально, не хватало лишь закрепить пару конструкций, которые комику казались несовместимыми после трех литров пива. – Селина, ты то, что смеешься надо мной? – изъявляет он подруге, что выносила приготовленное на улицу, – Всё, парни, нет, давайте.. – Сань, – смеется Кирилл, – Вот деталь шесть и вот деталь девять. – Пацаны! – кричит с крыльца Костя, – Я принёс сетку! – Ага, – из-за дома появляется Марк с рулоном в руках, – Ты принёс, точно. Внимательный взгляд Селины тепло застыл на влюбленном дуэте, отгородившемся от всего мира. Максим и его девушка расположились на качели и, переплетая пальцы, смеясь наблюдали за алко-сборкой. Время шло, а она так и не могла с равнодушием смотреть на них. Она была так счастлива видеть любовь. Улыбка тянулась всё выше и выше к ушам, а ямочки в уголках глаз стали отчётливее. Такого пристального внимания было невозможно не заметить, что смутило её больше, чем саму парочку. – Вы до жути милые! – её мелодичный голос плыл, – Можно, я вас сфоткаю? – шмыгая носом, пролепетала девушка, тут же ловя кивок. – Фоткай, – забирает тарелку из рук Сергей, – Я сам переложу. – У меня там все по фен-шую, – тихо смеется. – Ну, а у меня по-пьяни. Вернувшись в дом – не увидела своего телефона, который скоропостижно был забыт в салоне тачки. Миклашевская жмет на брелок и выходит за пределы участка, замечая, как блондин с сигаретой в зубах тут же телепортировался и рассматривал её беленькую V8. – Тц, – поворачивается к ней и улыбается, запрокинув голову направо и выкинув сигарету в урну, – Не говори, что твоя. – Охраняете? – смеется, – К сожалению, моя. Телефон забыла. – Вот, именно! – подходит ближе к водительскому, – Я то думал – что за ... Малая вопросительно посмотрела на него. – .. негодяйка оставила малышку с опен-верхом и телефоном на видном месте? – Каюсь, – хватает телефон и поднимает руки вверх, – Но крышу редко закрываю. – Лучше закрывать. – Район же вроде элитный, – жмет плечами, осматриваясь, – С охраной. – Намек на меня? – Не-ет, что вы! – посмеиваясь, пикает сигналку, прикрывая крышу, – Не думаю, что возникнет идея украсть или угнать. – Ты же не знаешь людей. Внезапно, девушка напряглась и ей сильно захотелось проверить бардачок, но теплая рука парня обвила её плечи и повела обратно на участок. – Эй, ты всегда такая? – Не всегда, – ухмыляется, – Просто теперь буду осторожнее, она и так у меня старенькая. – Года десятого где-то? – Примерно, – вспоминает, – Вечные проблемы с ней. Завтра поеду за тормозные узнавать. – А что с ними? – не отрываясь от её речи и глаз, хватает с уличного столика бокал. – Ничего такого. Девчонка подумала – кому интересно узнавать о её колодках и других проблемах? – Я смотрю, вы подружились, – пару разъединяет Ковалева, нагло вмешиваясь в диалог с бутылкой крепкого, – Опять о своей машине? – Да, нет, просто Кирилл.. – С утра мне все уши прожжужала о ней, – смеется брюнетка, не замечая ответной реакции. – Так, что конкретно там? – всё еще смотрит в морские глаза, – Может, помощь нужна? Знаю хорошую компанию. – Селина, – посмеиваясь, обращается к ней пара с качель, – Мы уже пятнадцать минут позируем! – Точно, простите! Несмотря на закат, жара так и не уходила, поэтому организаторша сняла пиджак и устроила паре мини-фотосессию. Музыка плавно накрывала компанию и уже через пять минут каждый из ребят просил его сфотографировать так или иначе. Детков, разобравшись со столом и навесом, мило приобнял букетик, подаренный девушкой, и смешно красовался в кадре, после чего к нему присоединились остальные. – Какой козе-ел, – тихо шепчет рядом с фотографом музыкант и улыбается, – Ну вы посмотрите, какой козе-ел! – Может, тоже встанете? – Селина, можешь обращаться ко мне ты? – шепчет еще тише, – Мне неудобно. – Блин, – улыбается, опустив руки, – Честно говоря, это сложно дается, но я попробую. – Извините, мы вам не мешаем? – кричит Детков, – Я умею втягивать живот только на несколько секунд! – Вам не нужно, – кричит и щелкает ещё пару раз, добавляя шепотом, – Вы и так солнышко. Незборецкий не уставал поражаться доброте этой миниатюрной. – Идите, идите! – слегка толкает парня, стоящего рядом. – Если ты пойдешь, то и я. Блондин почувствовал, что тепло в груди давно переросло в жерло вулкана; там было пламя, превратившееся в огонь. Он увидел, как она смутилась и искала хоть какой-то предмет, на котором можно задержать взгляд. Длинные волосы девушек развевались по ветру, поддаваясь порывам чувств и нежности к друзьям. Их взгляды были устремлены в никуда, а мысли сосредоточены на знакомой, смело держащей телефон в руках. Он всё же не ушел. Стоял до последнего, пока не принесли штатив и блондинка не присоединилась к компании. До безумия ей не хотелось быть на этих фотографиях. Здесь она – никто; не друг, не товарищ, не близкий человек. Но когда чья-то рука упала на её хрупкие плечи – стало спокойнее. Позже, некоторые разбрелись пить, иногда всё еще подходя фотографироваться по-дурачеству и с кем-то одним – настала очередь фотографироваться Селине и Кириллу. Это было обязательным, ведь так выразился Детков. А точнее: – Фото с обезьянкой не желаете? Ребята встали около листвы, не прикасаясь к друг другу и четко смотря на приятеля. – Серёг, ты фоткаешь? – Подожди, – убирает сигарету и подзывает девушку, – Скажи мне, куда я вышел? Двое стоят уже минуты три, выжидая щелчок камеры, но этого вновь не происходит, ведь комик не может разобраться в восьмом айфоне и вечно куда-то выходит. – Да, блять! – злится, – Я не могу, почему у меня открылась игра? Пара лишь вновь громко рассмеялась. С первой попытки сфотографировать друзей прошло уже два стакана крепкого, в то время как музыкант и организаторша по-дурацки смеялись рядом с именинником с любой сказанной или сделанной им глупости. – Дедушка, – улыбается, – Отдайте телефон другому человеку! Всё же разобравшись, Сергей сделал около пятидесяти фото под разным ракурсом и за пару секунд. – Так, это никому не показывай, – белый листает неудачные кадры рядом с девчонкой, – А это вообще откуда здесь? – кричит, разрываясь от смеха вместе с девушкой. – Может, на переднюю камеру? Там тоже было всё не так гладко. Они смеялись до слёз, сгибались пополам и блондинка, размахивая руками, пискляво умоляла "я не могу больше, прекратите!". Незборецкий специально громко шептал ей на ухо белиберду, только чтобы заставить рассмеяться. Четыре часа проскользнули незаметно. Первым сдался, на удивление, гитарист – он спал на втором этаже и видел крепкий сон. Трое парней и девушка в синем костюме исполняли что-то из старого репертуара, подпевая гитаре. Поднимался уже ни один тост, было больше ста обниманий и целований в щеку. Блондинка проводила время с теми, кто заряжал её драйвом веселья, когда они с криками выносили торт. Настоящая близость в своём составе имеет дозу заразной смехотворной инфекции, передающейся воздушным путём. Смех наедине, смех над глупостями и понимание юмора друг друга, шутки над серьёзным и просто радостные крики совместного времяпрепровождения. Особенность взаимодействия с другими людьми в том, что она может не остановится и помереть со смеху. Ради этого, хотя бы, ей стоило искать родного человека. На улице похолодало. Быстренько переместившись в дом, кто-то из ребят нажёг два косяка и передавал по кругу. Ковалева затянулась тоже. Как же ей было отвратительно сидеть в этом душном доме, полного людей разных темпераментов и децибелов речи. Досаждало ее и то, что весь вечер Незборецкий не заговорил с ней, как с нормальным человеком. Всё возился с новой подружкой. Она дышала как раненый зверь, готовый к атаке, да так, что целый час сидела как на иголках. Блондинка же потеряла своё лицо, пытаясь подстроиться под других, чтобы скрыть себя настоящую. Сначала так было проще всего, сейчас же она так сильно запуталась, что потеряла связь со своим нутром. Несомненно, она знает, что такое трава и что она легализована в некоторых странах. Однако, в школе и в университете, на профилактических беседах показывали до безумия страшные картинки. Ей было неудобно пялиться в открытую на тех, кто уже расслабился и просто сидел или тупо смеялся не над чем. Нет, страшно не было. Хотя бы потому, что даже тот самый Незборецкий, вроде как, не вдохнул этот едкий дым, а за Серёжу она не переживала – он всегда был и будет оставаться солнцем. Миклашевская делала акцент именно на этих людях, поскольку больше всего знала здесь их. И Ариану. Которая целый час просто молча наблюдала за застольем, что выглядело совсем не очень. – Я тут, знаете, что заметил, – подрывается с места комик, – У нас человек ни разу не выпил за моё здоровье, – приобнимает Селину. – Мне на работу с утра, – жалобно смотрит, – И за руль. – Так немного-то можно! – показывает пальцами, – По пятьдесят! – Сереж, – смеется, – Правда, мне даже вкус не нравится алкоголя. Очень редко пью. – Ты просто не нашла еще свой, – странным голосом отзывается в углу комнаты брюнетка, – Затянись вот этим. Подруга тянула туго скрученный к организаторше, но та, теребя кулон в руке, просто помотала головой. У неё всё в порядке, ей всего хватает. – Просто попробуй одну, – фырчит зеленоглазая, – Что ты как маленькая, Господи. Блондинка никогда не думала ничего плохого про подругу. Она не плохая, может быть, даже и очень хорошая, просто ей и без Селины живется нормально. Та не видит в ней друга. – Слышишь, малая, притормози, – чуть грубым тоном вмешался Незборецкий, – Не нужно подсаживать. – Я просто предложила, – закатывает глаза, – Посмотрите, какой примерный! Парень не собирается отвечать ей, поскольку заметил негативные лица друзей и просто прибавил музыки. Снова он стоит на месте и самодовольно улыбается. Вокруг вновь собралась толпа и даже проснувшийся Марк вылез из-под одеяла и спустился вниз. Они начали обсуждать музыку, изредка перекидываясь глупыми и неуместными шутками. Постепенно, увидев, что даже организаторше это стало нравится и вызывало у нее смех, начали только острить. И им было весело. Белый так пал в глазах Ри (про знакомую она молчит, её занудную сущность давно разгадала), что та не выдержала и вышла из дома. Конечно, они смеялись, конечно, они начали думать, почему она это сделала. Но ей было все равно. – Bert, u took it from me yourself, and now u want to return it? ( Берт, ты сам же забрал её у меня, а сейчас хочешь вернуть? ) – тихо шепчет блондинка в трубку телефона, стоя у конца террасы. – Where are u? – как-то грозно прозвучало от бывшего молодого человека. – No matter ( не важно ), – вздыхает, – I can't have pets in the apartment. ( мне нельзя заводить животных в квартире ). Незаметно для неё в кромешной тьме появляется музыкант, хватая из пачки сигарету. Было думал, что помешал, но уходить ему не хотелось. – Then I'll throw it out and I don't care. ( я выброшу её и мне все-равно ). – Hold hard! ( подожди! ) Её маленькие пальцы резво перескакивают по кнопкам телефона, но все тщетно. – Lover? – в пол тона спрашивает парень, устроившись на кресле сзади, и все же пугает девушку. – No way, – кладет руку на грудную клетку, – Вы давно здесь сидите? – Примерно с: " don't call me son of a bitch! ", – смеется. – Такого не было! – озаряется улыбкой, – Наверное, вы хотели в одиночестве покурить, я пойду. – Стойте, – хватает за руку, но тут же одергивает, считая, что позволил лишнего, – Вы мне не мешаете. – Хватит, – присаживается рядом, – Я уже поняла, что нужно на "ты". – А мне даже нравится, – ухмыляется, все крутя сигарету в руке, – Как в восемнадцатом веке. Знаете, при вас даже курить не хочется. – Поэтому я подумала уйти, – смущается, – В восемнадцатом веке, к сожалению, все наигранно. Лицемерно. В аристократии всегда так было.. – А здесь все искренне, – перебивает, складывая сигарету обратно в пачку, – Настолько увлечена культурой? – Думаешь, что я зануда? – Наконец-то, – раскидывает руки, – В плане, наконец-то на "ты", – усмешенно смотрит ей в глаза. Девушка замолчала и обернулась назад. Возлюбленная Максима что-то пела, знакомое всем с детства, слова, знакомые не одному поколению. И её голос подхватывали остальные, оставляя мириады ощущений и мгновений, которые казались бесконечными. – Селина, если тебе кто-то говорил, что ты зануда, то это глупый человек, – рассматривает звездное небо, – Мне нравятся люди, раздираемые изнутри. Но не страстями — борьбой. Мне нравятся те люди, которым неуютно в обществе. Которые чувствуют свою чужеродность. Вот каких людей я хочу видеть в подсовываемых мне сценариях. Потому что я сам такой. – Разве тебе неуютно? – Я видел твою сжатую душу в начале сегодняшнего вечера, поэтому, я вел бы себя ровно также, если бы данная компания была мне не знакома. Блондинка внимательно слушала его, рассматривая некоторые татуировки на руках. Холодный, пронизывающий пространство взгляд будто вырезал её из этой вселенной остротой зрачков. – Все в порядке? – кивает на телефон, что та цепко держала в руках. – А, – вспоминает о разговоре, – Не знаю, тебе правда интересно? – Если бы мне было неинтересно, я бы пошёл курить во двор и продолжил охранять твою восьмую, – вызывает смех у собеседницы. – Мой бывший молодой человек.. На этих словах блондин будто бы выдохнул. Ему стало спокойнее от того, что ей в трубку грозно кричал не настоящий близкий. – ... и он решил оставить щенка у себя, даже не выслушав моё мнение. Сейчас же он срочно просит забрать его, потому что ему больше нет дела до него и времени тоже нет. – Я думал, что мы в ответе за тех, кого приручили. – Я тоже так думала, Кирилл, – вздыхает, – Он живет в трехста милях отсюда. Машина барахлит и вряд-ли доедет, да и на такие большие расстояния я не ездила никогда. Работа у меня ежедневная и ждать поезда или самолета не получится. – Тебе не кажется, что он из личных побуждений это делает? – Не знаю, – поправляет платье, – Мне все равно. Я больше не люблю его, а он меня тем более. Лишь сплошная привязанность и зависимость с его стороны. – Разве это ни есть любовь? – ухмыляется. – Конечно же, нет, – смеется, – Правильно говорят, что все начинается с крохотных мелочей. Именно они дают начало чему-то возможно необратимому и невозвратному. Да и в принципе можно сказать, что сама любовь состоит из мелочей, которые складываются во что-то большое и крепкое. Были частые паузы, в течение которых она мысленно формулировала предложение, но от этого впечатление не портилось, даже наоборот. Он впился в нее глазами и не пропускал ни одного ее слова. В тот момент он подумал: "ей будет не стыдно проиграть, ведь у нее есть чему поучиться". – А что такое любовь для тебя? – Для меня, – задумывается девушка, – Любовь – это не просто чувство, а еще и готовность к поступку. Любовь – деятельная способность, это искусство. Но вопрос в том, как ты проявишь свою любовь. Насколько разные люди, настолько и разная любовь и ее проявления. Кому-то хватит и молчаливого воздыхания, а кто-то настырно жаждет большего. – И как же понять, что мои чувства – нечто большее? – Они уже нечто большее, если ты задаешься этим вопросом, – улыбается. Блондин хотел было уже поспорить, но нет смысла её провоцировать – её интерес всё равно сильнее. Он оттягивает край кофты, разводит руками, вопросительно уставившись в её глаза. Эти глаза... Вечно в дурмане, вечно под какими-то навязчивыми мыслями, которые, кажется, ей не приходится приобретать за дорого. Они быстро увлекают за собой, и ему остаётся лишь следовать за ней. – Что? – смеется, – Это лишь мое мнение, ты ведь.. – Нет, нет, – облизывает губы, – Просто, твое мышление это первое, что за полгода действительно порадовало меня. Можно сказать, заставила пересмотреть свои жизненные ценности. – Из-за кого-то не нужно меняться, – жмет плечами, – Ты – это ты. Мы разные, увы. – Спасибо, очень приятно, – смеется. Коварная банальность и горящие девичьи глаза так сильны в синтезе. Каково, будучи эгоистом, быть будто бы равнодушно отвергнутым? – Я имела ввиду, что это большой плюс человечества, – заправляет волосы за уши, – Мы все как плюс и минус. Она отвернулась от него в попытке скрыть свою улыбку. Прядь волос снова выбивается. Тёплыми руками он касается её промёрзшей кожи плеч. Кирилл всего-то убрал ей волосы назад, но она совсем отвыкла от тепла. Селина шумно вздыхает и выпрямляется, вновь поворачиваясь. – Эй! – Всё, всё! – поднимает руки вверх с белым флагом, – Нарушил личное пространство? – Просто не хочу лишних взглядов, как, например, сзади нас. Незборецкий принципиально не оборачивается, потому что знает, кто стоит там и кто может нарушить эту бесконечную гармонию. – Если хочешь, я могу съездить завтра с тобой. – Куда? – удивлённо спрашивает. – А где твой бывший живет? – Ой, нет, не нужно, – улыбается, – Спасибо, я справлюсь. – Я не доверяю твоей машине, – делает паузу, – И этому парню. – Только, если у тебя нет... – Селин, – внезапно сверху слышится голос, разрывающий диалог. Брюнетка четким движением головы попросила удалиться девушку с террасы, тем самым заняв её место. А ему не хочется слышать её голос, стук сердца, смех. Музыканту теперь наплевать на себя и на зеленоглазую. Наконец-то хоть что-то с Арианой у них взаимно. – Поговорим?