Ренессанс

> забери у меня всё, забери по-сердечному.

— Взрослые вопросы нужно решать явно не одной, — удивленно твердит, — Девушек очень легко обмануть. — В таком случае, не откажусь от твоей помощи, — улыбается, — Пошли уже, ворчун. Почертыхавшись минуты две на организаторшу за необдуманность действий, пара направилась внутрь. — Hola! — на входе их встречает сорокалетний испанец. — Здравствуйте, — не совсем улыбчиво говорит переводчик рядом с ним, внешне похожий на стоящего рядом. Пара разгуливала по первому и верхнему этажам, выслушивая навязчивого переводчика о «замечательном» месте и «большом» доходе. Точнее, двое мужчин чаще всего обращались именно к Незборецкому, а девушку не замечали от слова совсем, хоть именно она и задавала интересующие вопросы. Заведение было выполнено в стиле фьюжн с большим количеством элементов в стиле винтаж. Как и подобает подобному заведению, вход в него находишь не сразу. Неприметная дверь располагается в самой глубине, и лишь посвященные знают, что за ней находится лестница, ведущая в клуб. — Качество звука оставляет желать лучшего, — вздыхает девушка, проверяя техническую часть. — Это объем, — улыбается переводчик блондину, — Лучшее звучание для клубов. — Это не объем, — твердит малая, — Придется заменить. — Я думаю, что ваш молодой человек в этом разбирается больше, — раздраженно отвечает. — Что по пожарной безопасности? — врывается в диалог белый, по-президентски сложив руки. Организаторша видит, как Незборецкого настигла гордость, и тот, как орел, выпрямил спину и поднял голову, на что Селина слегка усмехнулась. — Можно посмотреть ваши документы на помещение и сведения о небанкротстве? Шепнув главному, мужчины отошли к барной стойке и о чем-то злостно разговаривали. — Чего ты улыбаешься? — толкает парня, — Как тебе место? — Могу я материться? — Нет. — Вынужден остаться при своём мнении. Оставив продавцов одних, Кирилл и Селина прошлись по кабинетам и уборным. Миклашевской понравился стиль, однако мутные разборки директора и переводчика настораживали. Ещё и аппаратуру полностью менять. Дверь с табличками «VIP» и «не входить» раскрылась и красная подсветка ударила в глаза. Атмосфера казалась нагнетающей — низкий стеклянный стол с пустующим кальяном, два кожанных дивана, а сзади наблюдалась небольшая кровать, подле которой находилась дверь в уборную. — Здесь мне нравится больше всего, — завораживающе шепчет она, — Особое настроение. Незборецкий закашлялся в смехе. — Скорее всего, это для персональных гостей, по типу гримерки, — задумалась, — Можно переделать в мой кабинет. — Согласен, — посмеиваясь, — Я бы заглядывал к тебе ещё чаще. — Что ты опять смеешься? — Думал, ты поймёшь, — показательно снимает наручники с крючка, — В одном ты права, это комната для персональных гостей. Пять секунд поразмышляв, организаторша выпучила глаза и вывела из красной комнаты смеющегося блондина. — Такое бывает же только в стриптиз-клубах, — спускается по лестнице, — По крайней мере, я так считала. — А мне понравилось, — жмет плечами, — Особенно мысль про твой кабинет. — Часто бываешь в таких комнатах? — Никогда не был, — серьезно отвечает, — А, нет, был. Сегодня с тобой. — Ты только никому не рассказывай об этом, — смеется, — Подумают ещё. — Обязательно расскажу! Вернувшись к испанцу, тот начал юлить, пропуская мимо ушей уже три вопроса по поводу банкротства. Всё тянули в руки документы на помещение и улыбчиво уверяли об улаженных проблемах. Поговорив еще две минуты, пара попрощалась, сказав, что приедут чуть позже, на что один шепнул на ухо другому что-то на своём языке и помахал в след. — Ты слышал, что они сказали про нас? — садится в машину, поправляя волосы. — Я похож на испанца? — посматривая в зеркало заднего вида, выезжает с парковки. — Тот, что покрупнее, пробормотал что-то по типу: «очередной мажор выбирает заведение для временной куклы». — И как ты это поняла? — недоверяюще улыбается. — Я знаю некоторые плохие слова на их языке. — Плохие слова она, значит, знает, — усмехается, — А про красную комнату нет. — Извините! — саркастично разводит руками, — Моя фантазия ненастолько извращена. — Про временную я бы поспорил с ними, — хмурится, — А в остальном — неплохо. — Ты расхаживал по этому клубу, будто бы ты его продаешь, — заставляет парня улыбнуться, — Поэтому, я тоже соглашусь. Казалось, что хозяин там ты. — Речь все ещё про красную комнату? — замечает грозный взгляд малой, — Ла-адно, все. Кстати, мажором оказался не я. Когда я увидел цену, то задумался, не грабишь ли ты банки. Двое заехали посмотреть ещё пару заведений на конце города, но и оттуда они вышли с отчаянием. Один из клубов находился в многоэтажном доме, откуда постоянно сыпятся жалобы от жильцов, а второй находился и вовсе в аварийном состоянии. Незборецкий был рад тому, что с этими двумя не получилось, поскольку преодолевать каждый раз такое расстояние — тумач, хоть он был бы и рад заезжать к ней чаще. Когда они вернулись к офису блондинки, внезапно, ей позвонил ещё один номер, что раннее не отвечал, и, извинившись, согласился на осмотр здания через полчаса. Оставив свою белую уже у дома, блондинка пересела в машину к музыканту и они вместе направились на нужный адрес. В последнем клубе казалось идеальным все. Блондинка смотрелась в заведении шикарно, будто оформляли полностью под её стиль. Не пошло, современно, в меру. Это был ресторан с клубной составляющей, занимающий два этажа. Внизу находился бар с общим столом, акцентированным массивным светильником из металла, и основной зал клубной зоны. Пространство клуба продолжалось на втором этаже, где значительную часть занимал лаунж. Главным элементом зонирования выступала сложенная из букв стена, которая разделяла большое общее помещение. Легкая конструкция лестницы также являлась элементом главного зала первого этажа. Интерьер заведения выполнен в монохромной цветовой гамме: зал при входе решен в сером цвете, а основное двухэтажное пространство белоснежное. — Он просто прекрасен, — сияюще жжужит над ухом Незборецкого, — Это не передать словами! — Зачту за комплимент, — смеется. — Ты тоже прекрасен, — улыбчиво кладет кисть на его плечо, — Спасибо, что возился со мной. Вопросы с документацией и проверкой уже бывшего директора были решены. О покупке договорились на завтрашнее время, поскольку сейчас совершать сделку было бы долго и муторно. — Не возился, — мотает головой, останавливаясь на красный сигнал светофора, — А хорошо провел время. Расстроился только, что красной комнаты нет. — Если отметишь сегодня со мной, — тихо говорит, — То будет и красная комната. Парень сильно рассмеялся, положа голову на руль и засмущав блондинку. — Я имела ввиду, что сделаю её в клубе, — шепчет, — Голова к концу дня ватная. — Мне понравилось предыдущее предложение, — газует одним из первых, — Ты же не пьешь? — Немного вина не помешает. По пути от магазина и до дома, организаторша стыдливо отводила взгляд и неловко поддерживала диалог. Что-то она совсем заработалась. Стоя в холле на первом этаже дома, Незборецкий пребывал в легком ауте, понимая, что просто так к ней в квартиру не попасть. Персональные карты для жильцов, строгая система охраны, запись по документам — все это так раздражающе. Ещё и объяснять на ресепшене, мол, к кому, в какую квартиру и кто ты. На самом деле, в её трехкомнатной, как и ожидалось, было мило. Все также в белых тонах, ни пылинки вокруг и мягкие тапочки возле двери, которые она приказала ему надеть. По-началу, он не понял, каким образом ему это нужно сделать. Но когда она увидела его торчащие ноги и еле втиснутые пальцы — рассмеялась и указала на домашнюю обувь рядом уже его размера. Селина покупала их для гостей, что не часто захаживали к ней. Как бы он не хотел, но все же задумался: может, она и вправду дочь какой-нибудь знаменитости или олигарха, но похоже на богатую даму внешне она не была. Простая девушка с довольно большим складом ума и спокойными взглядами на жизнь. Касались его мысли о «аристократной» жизни Миклашевской и низа, где ютились размышления о том, что он ничем не сможет её удивить, ведь, казалось бы — у нее все есть. Всё. Клуб за несколько миллионов, квартира в добротном доме, достойная работа. Впрочем, почему тогда она до сих пор ходит с восьмым айфоном, покупает бушную машину нулевых годов и радуется маленькому букету ромашек? Принял верное решение. Селина — финансово-грамотный человек. Не считая необдуманной покупки клуба, где могли обдурить ещё на первом помещении, если бы не белый. Быстро накрыла на стол, с чем помог ей сам парень, переоделась, перед этим спросив разрешения, на что Ти посмеялся и саркастично ответил «нет, нельзя», и вот они уже сидят под тихую музыку и разговаривают обо всем, первым делом «обмыв» завтрашнюю покупку. Незборецкий ничего не ел и вновь мало спал, как и собеседница, поэтому голову повело после одного бокала дорогого вина. — Пожалуйста, Кирилл, можно я послушаю? — слезно умоляет блондина включить новый трек, — Я же завтра забуду! Я знаю, о чём ты молчишь Мне кажется, я знаю, ведь я тоже люблю молчать, Я знаю, о чём ты грустишь Мне кажется, я знаю, ведь я тоже не могу спать — Мне так нравится многолосие в музыке, — откусывает кусочек сыра. — Хор? — улыбается. — Наверное, — ответная реакция. Я люблю запах духов и запомню аромат твой Вдруг услышу его на другой и вспомню о тебе Романтический flashback — Так бывает с моей головой — Как-то грустно, — возвращается к плейлисту, — Особенно про флэшбэк. — Так, а шо ещё вам не нравится? — артистирует, — Сейчас запишу! — Мне нравится, — отпивает белое, — Последний куплет очень правдивый. Иногда, я жалею, что имею склонность к эффекту «Пруста». — А теперь, для тупых объясните, пожалуйста. — Память на запахи, — её взгляд гулял по белоснежному картону стен, а руки плавно ложились на стол, — Это такое чувство… оно приходит к тебе не на один вечер. Оно не забывается на утро, а сидит на подкорке у тебя и держит в томлении. Да, напряжение. Будто ожидание, точнее сказать, ощущение того, что всё упустил. То ли не заметил, то ли просто не нашёл. — Именно это я и имел ввиду, — блондин сжал лицо ладонями, а затем растер кожу, будто пытаясь смыть черты, мысли, прошедшее и вообще всё, что имелось в этой запертой песне, — Только тем людям не сдались наши переживания, ведь так? — Да чего уж тут… Я же не в депрессии. Вот, мы сидим, разговариваем, а у меня никакого кома в горле нет, — она улыбнулась, отводя взгляд на пол, — Вот и переживаний нет. Только воспоминания. — Воспоминания для того и созданы, чтобы помнить, — хватает её телефон, переключая песню, — На замену им придут новые. — Меня уже будто бы заколотили, — смеется, — Нет этих ощущений. Сижу и жду в очереди какого-нибудь счастья. — Зачем тебе какое-нибудь? — он смотрел на собеседницу всего пару секунд осознания, а затем сморщился в недовольстве, — Мне, например, хочется новое, своё. Долгое время между ними висела пауза. — Мне тоже.