Ренессанс

> я бы украл твоё сердце, если б ты мне его сама не отдала!

Спящая блондинка не реагировала. — Селина, — встает с места, принюхиваясь к букету на столе, — Поехали домой. Как-то по-родному и тепло прозвучала его фраза. Рассмотрев чужие «подарки», музыкант подошёл к девушке и, присев на корточки, аккуратно убрал хвостик с её лица. — Я не сплю, — не открыв глаз, прошептала, — Просто лежу. — Закрывай дверь, если делаешь так, — вздыхает, — К тебе всякие мужики заходят. — Какие? — подрывается с места, удивленно выпучив глаза. — Я, например, — смеется, — Вставай, поехали. — Напугал, — ложится обратно, — Подумала, что проверка. — Проверка тебе такие дешёвые букеты дарит? — Важно внимание, а не цена, — бубнит, вновь прикрыв глаза. — Ой, ой, — цокает, — Запишу это в список цитат. Поехали домой. — Можно сегодня без меня? — шумно выдыхает, — Я посплю здесь, потом поеду. Девчонка закашливается в просьбе принести горячий чай из столовой, и Незборецкий выполняет приказ, метнувшись вниз. Селина укуталась маленьким пледом и покорно ждала друга. Ощущение, что её засунули в морозильную камеру, а до этого вывернули наизнанку. Однако, после недолгого сна ей стало чуть лучше, поэтому домой вернуться все же надо. — Ты нормально себя чувствуешь? — возвращается с напитком и протягивает ей. — Я действительно сегодня плохо выгляжу? — проходится взглядом по его одежде. — Ты всегда прекрасна, — улыбается, — Я имел ввиду твой частый сон. Она держит отчаянной хваткой горячий чай. — Ты поел? — тревожно спрашивает, скидывая с себя плед. — Выглядело все очень вкусно, но я не успел, — забирает у нее стаканчик и отпивает, — Проснулся и к тебе. Кстати, ты не подумай, оно само так вышло, — смешок, — Без спроса я бы не остался. — Ты снова ничего не ел, — презрительный взгляд, — Одни глаза скоро останутся. — Мадам, вы переживаете за меня? — подаёт сумочку, — Лучше расскажите, что за кавалер вам дарит такие подарки. — Ариана заходила сегодня, — лукавая улыбка, — Извинилась и попросила помочь в организации. Я предложила ей свой клуб. Незборецкого незаметно передернуло. Спускаясь по лестнице, он задумался о брюнетке. Проснувшись сегодня вечером, он увидел около пятнадцати сообщений от её сестры. Она рассказала о том, что Ариана выкладывала фото с каким-то парнем, и, что, кажется, личная жизнь у нее налаживается. Только вот на сообщения и звонки родных она не отвечает, от того и забеспокоилась. — Ты выкупила его? — удивляется, пропуская информацию про девушку, — И без меня? — А ты хотел запечатлить момент, где мы руки друг другу жмём? — посмеиваясь, она взаимно отвечает на полуобнимания и кладет свою руку чуть ниже его лопаток. — Я бы хоть цветов купил, — хмурится, — Колпак праздничный надел, костюм парадный. — Мы вчера неплохо отметили, — убирает кисть с парня, махая ручкой улыбающейся Анне, — Это лучше цветов. Подойдя к машине, она закинула цветы в салон и туда же положила ключи от квартиры, переданные молодым человеком. — Какие планы на вечер? — настороженный взгляд. — Вроде, никаких, — жмет плечами, — Думала к коллеге заехать в больницу. — Это срочно? — Ну, — паузирует, — Нет. — Думал, захочешь посмотреть, как музыка делается, — спокойно говорит, подперев рукой машину, — Может даже подскажешь, дашь направление. — Конечно, хочу! — радостно выкрикивает, — Точнее, не отказалась бы. Так ей было это интересно. Сейчас она особенно полюбила звуки города, перекрёстков в центре. Разъехались на обещании, что та будет у него через два часа, отказавшись от предложения заехать за ней. Незборецкий не решился везти её в общую студию, понимая, что там не будет покоя, хоть он и любит своих друзей. А девчонка морила себя мыслями о своей надоедливости и навязчивости. Но, в конце концов, он сам предлагает, а на это предложение она отказываться даже не подумала. В квартире организаторша наводила порядки, протирая пыль и вымывая полы. Вытащила из посудомойки чистую посуду и расставила по местам, после чего решила ещё раз прочитать договор купли-продажи и создала группу в социальной сети для персонала клуба. Конечно, лучше было бы познакомиться вживую и разъяснить все детали по работе на месте, но времени у неё на это не было. Поспрашивала, уведомили ли их о закрытии на некоторое время и согласны ли они с настоящими правилами. Девушка записала голосовое, в котором рассказала, что больше недели персоналу придётся посидеть дома с сохранением заработной платы в связи с обстоятельствами. Кого не устраивает — увольнение по соглашению обоих сторон с выплатой компенсации. Работники оказались легки в диалоге и сразу же согласились продолжать работать с новым директором. Настроение улучшилось. Пару человек решились расспросить новое начальство и узнать поближе, но Миклашевская решила оставить данные вопросы на личную встречу и занялась собой. Стоя в душе, размышляла о дальнейших планах и сегодняшнем дне. Какой-то страх подкрался незаметно. Управлять большой группой людей с разными характерами, темпераментом и целеустремленностью — это большая ответственность. Время подходило к восьми. Впервые выпрямив свои длинные волосы, организаторша надела белую юбку до середины голени, заправив в неё футболку, и выскочила из квартиры. Решив, что с пустыми руками ехать неприлично, тем более, та помнит, что Незборецкий объявил голодовку, она заехала в магазин и набрала немного овощей, захватив с собой куриные ножки. Встречал Кирилл её возле ворот, стоя в резиновых тапках и сложив руки на груди. Ругался на блондинку за пакет продуктов, что та еле вытащила из багажника, и пропустил вперёд во двор. Музыкант уже давно скрылся за входной дверью, а девушка все рассматривала озелененный участок. Порой, внимательность к мелочам может отвлечь от жизненной суеты. Как же здесь веет уютом — пару кустов посаженных деревьев; то ли вишня, то ли нечто другое; цветы, взошедшие совсем недавно; каменная дорожка. Увлекается даже торопливостью малышей-муравьишек, зачарованно наблюдая, как они работают. Все такое… живое, настоящее. Находит более завораживающим падение мелких каплей с неба. Забывает о холоде, прогрызающем её ладони до костного мозга и жгущем горле, останавливаясь под высоким деревом и всматриваясь в наблюдающего на крыльце блондина. — Видишь, там, в далеке? — указывает пальцем в небо, пока Ти приближается к ней, — Жёлтое, видишь? — вздохнула, — Почему так плохо видно? Это так красиво, боже мой! Атмосфера, как в «грозовом перевале». Внезапно ветер усилился. Она вжалась в тело парня и истерически захохотала, оглушенная возмущенным рокотом ветра и безумным движением деревьев. — Вот это буря! — Природа таинственна. И никакой человек не в силах совладать с ней. Мы и правда мелкие песчинки, — усмехнувшись, сказал он, — Буря мглою небо кроет. — Ужас, — отстраняется от рук парня, проходя на крыльцо, — В такие моменты понимаешь свою ничтожность. В глубине дома, как и на участке, было уютно-тепло. В интерьере использовались все формы в абсолютно разных и неожиданных сочетаниях. Это был сплав, который содержал даже вещи, неподходящие друг другу, на первый взгляд. Эффектно сочетались винтаж и современность. Она внимательно слушала его рассказы о доме в Черновцах; о том, как он сажал деревья и пытался соблюдать два стиля внутри. И получилось это у него замечательно. Несмотря на упрашивающее «мне не нужна помощь», он аккуратно нарезал овощи и по пять минут искал в своей же кухне нужную посуду. Разговаривали, смеялись, подтанцовывая неизвестным трекам, измазались в маринаде, но все же закинули ужин в духовую печь. — С маслом? — Без масла, — смеется парень, что подкинул идею поджарить хлеб, — Никогда не делала так? — Этим должен заниматься тостер, — улыбается, — На шесть ставлю? — Вот как бы ты без меня жила? — проделывает все махинации и кладет ломтик на сковороду. — Если вдруг я решу сделать это, то обязательно наберу тебе. Пока жарился пшеничный, блондин уже макал кусочек в жижу от приготовленного салата. Закатив глаза от удовольствия, он протянул руку к губам девушки, и та захватила весь ломтик, не оставив другу. — Я дал только попробовать! — А я, вообще-то, жарю тебе хлеб! — проглатывает и морщится, касаясь горла. Глотать стало больно, — Вот, извольте, ваш жаренный хлеб! — Звучит как тост! Оставив ужин доготавливаться, девушка отказалась от предложенного вина, и смотрела, как Незборецкий, обжигаясь, заваривал ей чай. Как же ей хорошо с этим человеком. Буквально несколько месяцев назад после работы она всегда ехала домой, раз в три дня заезжая в магазин, и не думала, что её жизнь настолько изменится. Она живёт ради познания людей. Теперь не боится общаться с незнакомцами, узнавать их не похожие на её точку зрения на вещи. С ним она переворачивает угол своего обзора. Изучает динамику его поведения, чтобы саму себя удивлять знанием Кирилла. Умеет создавать дискуссии, после которых он ночь будет переваривать котёл новой информации. Соглашается на его безумства и является собой. Внезапно, за ужином, он заговорил о каком-то просмотренном фильме. Ти затянул её в разговор о семье, работе, будущем. Он, кажется, поразился её мировоззрению, но в конце концов сказал, что согласен с ней, хотя в начале разговора был противоположного мнения. –… хотелось бы сначала карьеру выстроить, — усмехнувшись, сказала она, — Там уже и видно будет. — Все так говорят, — улыбается, пережевывая мясо, — Потом приоритеты меняются. Карьера сменяется вторым местом. — Я — не все, — хмурится, — Не хочу все портить. — Семья только предаст силу, — сдавленным голосом произнес он, — Ради нее хочется творить больше. Вот увидишь. Тем более, куда тебе выше? Ты столько имеешь! — Я столько имею, а семьи до сих пор нет, — смешок, — Это ли не повод задуматься? И тебе тоже. Замолчав, он медленно кивнул. Как же они похожи. — Да я и не скажу, что имею много, — отводит глаза, — Знаешь, это как одна история. Человек, с зарплатой в десять тысяч гривен и человек, с зарплатой в пятьдесят тысяч гривен скажут лишь одно — они ничего не имеют. Но, если посмотреть с другой стороны, у одного — семья, и это все для него, а у другого деньги — это все для него. — То есть, ты имеешь конкретную цель? — Если речь про детей, то да, только лучшее, а если семья в плане двух человек, то совмещать все возможно. Поразмышляв немного на эту тему, он всё же кивнул и согласился с её мнением. — Только с работой, которую я имею сейчас — это было бы невозможным. Полностью отдавать себя работе, а потом срываться дома на детей — я не хочу. — Многие так живут и это печально. — Я так и жила, — смущенно говорит, — Поэтому, не тороплюсь. Хоть сегодня и задумывалась об этом. Думаю, с твоей работой это вдвойне сложнее. — Все равно мы придем к этому, — убирает тарелку со стола, — И я буду только рад. — Несомненно, я тоже, — улыбается. Когда молодой человек говорил слова благодарности о вкусном ужине, то, неожиданно для себя, поцеловал девушку в волосы, отчего опешил сам. На втором этаже, в одной из комнат, девушке открылась домашняя студия. Некоторую аппаратуру она узнала, но кнопки здесь были совсем другие, а на компьютере открыта неизвестная программа. Парень выжидал знакомое — «а для чего эта кнопочка?» или «можно попробовать?», но девушка ничего не спрашивала, хотя самой очень хотелось. Она молча села на диван, что находился рядом, сложив ноги под себя, и слушала демо-версии некоторых треков, которые включал ей блондин. — Такая грусть в этих треках, — вздыхает, — Я хочу послушать живое пение, — выдает малая, удивляя парня, — Пожалуйста. Из всех демок ей понравилась всего одна. Во всех остальных было очень грустно и одиноко. Даже пусто, если можно так выразиться. Скорее, выбор зависил от её настроения. Мне сейчас так грустно Что мне даже это нравится То ли ты со мной Или это все фантастика? Я смотрю на звёзды — Они ко мне прикасаются Липкий по-ол Липкий по-ол Обстановка казалась еще интимнее, чем вчера. Его взгляд не отрывался от неё, а пальцы ловко перебирали струны, дополняя голос Кирилла. Творчество спасает его. Творит, когда чувствует зародыши в себе. Не боится диких идей — пробует воплощать их. Живет среди того, что занимает его время и отвлекает от переживаний. — Как же это красиво, — завораженно шепчет, — Это так красиво, Кирилл. Сконцентрировшись на чем-либо, кроме своих страданий, можно и не заметить, как они начнут уходить. Вот о чем эта песня. Он не перестает восхищаться её мыслям, и тому, что она правда вслушивалась в текст. — Спасибо, — смеется, — Сделаю это описанием. — Можно ещё одну? Она так жалобно просит, будто бы блондин откажет ей. Вспоминает что-нибудь ещё не выпущенное, путается в аккордах, но воспевает. Без тебя я б, наверное, помер Если б ты меня не забрала Моя жизнь как треугольник Где нет конца Но разве ты могла подумать, что мне что-то нужно? От тебя И я бы украл твоё сердце Если б ты мне его сама не отдала После тихого хлопка рукой по гитаре, девушка не издала ни звука. Она бы хотела также научиться выражать свою любовь. Не умеет, к сожалению. Может, он её научит? Селина будет внимать его инструкциям из угла комнаты, молчать. Всё сделает. Всё, что ему понадобится. — А это о чём? — выжидает белый. — Правильнее будет, о ком, — озаряется улыбкой, — Это кому-нибудь посвящено? — Почему многие думают, что песни о любви всегда посвящены конкретному человеку? — хмурится, убирая гитару на пол. — Нет, нет, — машет рукой, — Я не хотела тебя обидеть! Продолжай, пожалуйста! Блондин удивляется её нутру. — Селина, ты меня не обидела, — смеется, — Я просто задал вопрос и на время отложил страту.* — Боже, я подумала, что ты больше не хочешь, чтобы я комментировала, — больно сглатывает, говоря все тише, — Не знаю, мне так кажется. Парень написал эти два трека на этой неделе. Несомненно, писал он их с мыслью о ней. Вдохновила своим мышлением и ничего не поделаешь. — Так, о чем я пел? — О любви, — жмет плечами, — О чем же ещё? — Это все? — усмехается, — А где же твои великие сравнения и аллегории? — Очень легкая песня, — поправляет волосы, — Здесь не нужно искать смысл. Все на поверхности. — Правильно, — соглашается, отворачиваясь к аппаратуре, — Я написал этот трек спустя три дня после поездки в Лодзь. — Тебя вдохновил этот город? — Меня вдохновила ты, — щелкает мышкой. Долго думала, но все же отбросила мысли. Не может такого быть. Не может. Остановившись на одной демке, она пыталась помочь, подсев ближе. Точнее, делала вид, что помогала, вбрасывая слова, которыми, по её мнению, пользовались диджеи, на что музыкант только смеялся и мотал головой. Долго он пыхтел, ругался, думал, что не так, пока все же Миклашевская не указала на лишний инструментал в бите. И то, сделала она это намеком, боясь обидеть и стараясь не совать нос. Когда Незборецкий занимался другим делом в компьютере, что то записывая на листочек, девчонка пересела обратно, внимательно слушая его рассказы об альбомах и виснувшей программе. Слушала бы она это вечно, только вот взгляд начинает меркнуть и мороз буквально лез под футболку. Сил нет. Голова её медленно скатывается к декоративной подушке, а по коже бежит холодная дрожь. Её передёргивает ещё одной волной мурашек. Блондинка заметила рядом небрежно брошенную кофту парня и натянула её на себя, укрывшись не только ею, но и стойким одеколоном. Когда девушка перестала поддерживать диалог и даже хмыкать, парень развернулся и исказился в еле-заметной улыбке. Убрав с неё кофту, он накрыл её заметно дрожащее тело одеялом, рукой потрогал лоб, что казался кипятком, и нахмуренно продолжил работать. Будить сейчас, чтобы спросить о самочувствии — смысла нет. Вопрос лишь в том, когда она успела заболеть, если ещё вечером все было в порядке. До часу ночи он провозился лишь с одним треком, тихо матерясь и переслушивая раз за разом. Спросить о проведенной работе было не у кого, поэтому, фыркнув, он бросил это дело и вырубил аппаратуру. — Ай! — шепотом и каким-то неузнаваемым голосом провыла девчонка, когда блондин хотел переложить её в кровать и слегка потянул прядь. — Я хотел отнести тебя в комнату, — также тихо говорит, — Убери волосы. — Не нужно, — садится на диван, — Я поеду. Жуть будто где-то внутри нее, где-то в груди сидит и чешет ей горло своими ногтями. Кашляет сильно и не переставая, морщась от сильной боли в горле. Встала и стояла так несколько секунд. Босиком. Ощущая редкий ворс ковра между пальцев. Было прохладно, дрожь ползала по эпителию чем-то живым. — Почему ты не сказала, что тебе плохо? — переживающе спрашивает, — Как ты поедешь? Он растерян. Он подавлен. Он испуган. Кирилл не имеет понятия, что можно ей говорить. Ломает голову над тем, как поднять её со дна. Волнуется за неё. Селина делает вид, что спокойствие владеет ей, улыбается, все ещё шепотом мурча — «все в порядке». — Оставайся, Селина, — хватает её за руки, — Я вызову врача. — Все хорошо, правда, — смеется, вырываясь, — Просто устала, прости, что так вышло. Мне нельзя на больничный в любом случае. — Я отвезу тебя, — трет глаза и накидывает на неё свой плащ, — По пути заедем в аптеку, машину твою перегоню, как вернусь. — Кирилл, перестань, — хмурится, понимая, что доставляет неудобства, — Мне нормально. Дома подлечусь, я же не первобытный человек, — вздыхает, обуваясь и выскакивая за пределы дома, — Мне очень понравился сегодняшний вечер, как и все остальные с тобой. Ты многое делаешь для меня и спасибо тебе за это. Я очень хочу спать, поэтому, поеду сейчас, чтобы завтра опять не заснуть на работе, — улыбается, прячась от ветра, — Увидимся! Поцеловав парня в щеку, она повесила его плащ на перила и побежала скорее к тачке, скрываясь за воротами. Конечно же, он злился и не собирался оставлять все так, как есть. Даже мимолетный поцелуй не усмирил его. Схватив ключи от автомобиля, тот выдвинулся за ней, сопровождая также, как и во вторую их встречу. Только девушка уже не останавливалась и не ругалась на него, а лишь следила за спидометром и своим состоянием. Дела были плохи. После этого вечера Селина все же легла в больницу. Ей пришлось это сделать. Это была одна из бессонных ночей. Приступы кашля приходили одни за другим, и она уже не могла спать. Просто садилась на пол и обхватывала своё тело максимально тесно, дабы снова стать атомом, одиноким, целым, самостоятельным. Госпитализировали её с температурой в тридцать девять и девять градусов. Блондин узнал об этом лишь на следующий вечер, когда та не отвечала на сообщения, и он решил вновь навестить её в офисе. Они не виделись больше недели. Без её помощи его песням не хватает аккордов. Без их объятий Кирилл, кажется, забыл куплеты. Почему-то он скучает по ней сильнее, чем мог предположить. Воспоминания, которые ещё не испортились, вызывают грустную улыбку. Без нее он болеет. Это не депрессия, совсем нет. Просто стало чего-то не хватать в его диалогах без нее. «Она бы поняла» — всплывает в его разуме, когда от его переживаний отмахиваются. В инфекционное отделение никого не пускали. Он готов был её оставить на время, но лишь при гарантии, что Селина вернется к нему полностью здоровой. Его разрывает изнутри лишь одно голосовое от нее за всю неделю. Голос совсем поникший, измененный из-за болезни, не тот, но все с той же жизнерадостью. Иногда она не отвечает часами. И из-за этого, порой, ему кажется, что он вот-вот разочаруется в своем самообладании. Он болеет вместе с ней. А он не хочет. Хочет выздороветь, вылечить её.