Ренессанс

> характерні для мене, я бачив ті сотні думок.

Уставшее, хрупкое тельце одиноко посапывало на черной софе, крепко стиснув в пальцах разбитую восьмерку. Неловким движением руки девчонка уронила его сегодня со второго этажа клуба, после чего гаджет приземлился прямо на белый кафель. Зрелище было страшное: датчик срабатывал раз в десять нажатий, матрица сильно повредилась, а мелкие осколки стекла разлетелись по полу, оставляя дисплей почти в «голом» виде. Еле-как поставила она будильник, в коем была неуверена, и заложилась поспать на полчасика, отпустив персонал домой. Проверку клуб её прошел успешно — с документами проблем не было, получили похвалу за СанПин, и только по поводу ведения учетов поставили минус. На самом деле, шло всё это долго и муторно. Пытались докопаться до всего, что попадалось у них на пути. И даже объяснения того, что заведение совсем недавно перешло в руки новому владельцу и все вот-вот поменяется — не помогло. Поскольку, как высказались они — «проверка плановая и вы были уведомлены». Вечером запланирован проверочный концерт Сережи Деткова — он решил сменить дату, уведомив об этом блондинку, и обрадовался, когда услышал, что из-за больничного ей продлили срок работы в роли организаторши. Это последнее её мероприятие. Вместо пропущенного будильника, что без звука пытался уведомить её о времени, в помещении послышался мужской кашель. — Добрый вечер, — говорит баритон, — Не хотел будить, простите. — Нет, нет, — подрывается с дивана, рассматривая молодого человека, — Все в порядке. — Не напугал? — улыбается. Селину навестил бывший директор клуба. Он ей пытался дописаться больше недели, но оставался без ответа, поэтому решил выяснить дела вживую. Мужчина выглядел молодо. Слишком молодо для директора трех клубов. — Все хорошо, — ответная реакция, — А как вы вошли? — Не сложно догадаться, — брюнет присаживается на кресло, — Что у вас с телефоном? — хмурится, кивая на заметно неисправный гаджет. — Несчастный случай, — машет рукой и подходит к зеркалу, поправляя макияж, — Не подскажете, сколько времени? — Половина седьмого, — украдкой смотрит на наручные часы и возвращает взгляд к её выточенной талии, — Поэтому вы мне не отвечали столько времени? Григорий Сергеевич задумался. Он, кажется, убедился в своей теории — девчонка потратила все свои деньги на приобретение помещения и теперь неимеет кровных. — Только сегодня разбила, — виновато корчит лицо, сгребая в сумку нужное. Она опаздывает, — Извините, лежала в больнице. Сил не было ни на что. — Понял вас, — кивает, — Я приехал узнать, как ваши дела. Думал, что уже гора клиентов, а вы, оказывается, купили клуб для сна, — смеется, — Не рано выписались? — показывает жестом на горло. — Григорий Сергеевич. — Можно просто — Григорий. — Григорий Сергеевич, — выделяет, — Честно говоря, я бы с удовольствием с вами поговорила. У меня к вам тоже имеется пару вопросов, — собеседник выгибает бровь, — Не волнуйтесь. Нужен просто совет, — улыбается, — Но я спешу на вторую работу, поэтому, не получится. — Мне Александр сообщил, что вы приедете после приёмки инвентаря, — встаёт с кресла, — Может, вечером найдете полчасика на кофе? — Обязательно, — мило шепчет. Пока двое шли до парковки, девушка всё-таки успела рассказать немного о сегодняшей проверке. Брюнет поддержал её начинания и похвалил, прикоснувшись к спине. Гордость взвалилась на её плечи. Хоть кто-то рад за неё. — Я даже не удивляюсь, — вздыхает директорша, осматривая свою машину, — Как это могло произойти? Её восьмая стояла в луже моторного масла, продолжая течь на горячий асфальт. А ещё сверху лежали цветы от Незборецкого, про которые она совсем забыла и положила в салон только сейчас. Смотря на все это, Григорий сделал окончательный вывод — у девушки явная проблема с финансами. — Куда вы собрались? — не дает закрыть дверь водительской машины, — Хотите полностью убить её? — Это же всего лишь масло, — неуверенно говорит, — До ремонта подождет. — Она может встать в любой момент на дороге, — садится на карточки, склоняясь вниз и высматривая проблему, — Давайте лучше я вас довезу. Поёрничав ещё полторы минуты, девушка все же согласилась. По пути к «Бостард’у» бывший владелец клуба объяснял блондинистой, что она может ездить на свой страх и риск сколько угодно долго, но помня о вероятности убить коробку в любой день. По крайней мере, диагностировать проблему стоит как можно скорее. Также спросил, требуется ли помощь, советовал контору и даже сказал, что денег от нее не требуется. Миклашевская, посмеявшись, поблагодарила брюнета за подвоз, отказалась от помощи и вынырнула из машины. У чёрного входа вдыхали едкий дым трое — Незборецкий, Детков и Некрасов. — Так, — отбирает бутылку пива у комика, — Пошли со мной. — Всё, мужики, мама зовет, — возмущенно-играюче пролепетал парень, — Времени много, Селин! Я так рад тебя видеть! Миклашевская напряглась и нахмуренно осмотрела еще двоих. С кем бы поговорить об опьяненном состоянии комика, которому выходить на сцену через час? Кириллу, кажется, не было дела даже до неё. — Серёж, ты почему пьешь? — Можешь не шептать, — улыбается Некрасов, прикрывая глаза от солнца, — Мы всё слышим. — Она после болезни, — подает голос Ти. На улицу выходит еще одна звезда — Ковалева. Такая же опьяненная и взбалмошенная. — О-оу, кто приехал, — обнимает сзади блондинку, на что та морщится, — Почему опаздываем, организатор? — Уснула, — усмехается Незборецкий, втыкая в телефон с сигаретой в зубах, — Какие еще могут быть причины. — Машина сломалась, — отстраняется от объятий, — Я не спала, — раздраженно отвечает парню. — Эй, я думала ты отвезешь меня домой сегодня! — грустно вздыхает Ариана. — Не понял, — грозно смотрит на брюнетку Андрей, а та поднимает руки вверх и умолкает. Незборецкого будто бы отпустила злоба. С момента, как она подъехала на тонированном Ройсе, он думал о личности её вечернего водителя. Однако, такси на такой волыне уж точно не разъезжает. — Могла бы мне позвонить, — убирает телефон в карман, — Или принципы? Почему же он весь день сегодня пытается её задеть? Блондинка вытаскивает из сумочки разбитый восьмой и Кирилл опускает солнечные очки, после чего улыбчиво мотает головой. Да, даже, если бы гаджет функционировал — не набрала бы. — Миклашевская, как ты живёшь со своей удачей? — вновь открывает рот «подруга», — У тебя хоть что-нибудь не ломается? — Душа, — воодушевленно мурчит Детков, — В отличии от нас всех, у неё душа не ломается! — О-о, философ проснулся! — компания залилась смехом. — Сереж, — ставит чужую бутылку, что все время была у нее в руке, на пол, — Не пей до концерта больше, ладно? — Не переживай ты так, он взрослый мальчик, — хлопает друга по плечу Ковалева, — Или боишься за свою работу? Молчание. Кстати, у Незборецкого тоже была такая мысль, но она отсеклась, ведь это же Селина — вечно переживающая за всех, но не за себя. Удивился схожестью мыслей с бывшей. Вспомнил, что разговор к ней тоже имеется. — Сель, а что по моему концерту? — зеленоглазая складывает руки на груди. — Давай позже. Улыбнувшись компании, блондинка зашла в здание и пошла решать организаторские вопросы. Слишком много её загрузило под вечер: проверочный Серёжи, выступление Ри в её клубе, сломанная тачка и неимение связи. Когда «подруга» спросила её за удачу, то та готова была расплакаться. Как ей жаль было свой телефон — столько несохраненной информации! Ещё и белая подвела, как всегда вовремя. Проконтролировала наём необходимых ресурсов и оборудования, чтобы создать подходящую сцену с качественным освещением и звуком. Проверила звук на объем и донос до последних мест. Поговорила с главными заведения, прослушала систему рассидки, записала количество раскупки билетов и прошла в «гримерную», где сидел молодой парень лет двадцати. Судя по афише — это был новоиспеченный комик для разогрева публики. Рядом поселился и Незборецкий, вальяжно развалившись на кресле и попивая горячий чай. Он тщательно следил за её действиями — девушка пересчитывала количество продуктов питания на столе и записывала всё в свой блокнот. Моментом, в отражении зеркала она заметила нервничающего Тимура. — Переживаете? — повернулась, улыбнувшись молодому таланту. — Немного, — усмехается, — Сильно заметно? — Не заметно, — успокаивает, облокачиваясь на стол, — Только тем, кому это знакомо. Попробуйте сменить акцент внимания. — Это как? — Постарайтесь отвлечься от страхов и сконцентрироваться на том, как это здорово выступать, что это редкий шанс сказать что-то людям, и если вам его дали, значит, вы этого достойны, ваши знания ценят, а мнение уважают, — открывает бутылку воды, — Потом будет весело вспомнить. — Спасибо за поддержку, — благодарит, кивая, — Стало легче от ваших слов. Незборецкий залип в одну точку. Ему так было интересно наблюдать, как Селина пытается сделать хоть что-то со своим телефоном и набрать чей-то номер. Выжидал, когда ее высочество прижмет свои принципы и попросит позвонить с его телефона, но он не вытерпел. — Долго будешь выделываться? — улыбается на её глупые действия и тянет свой гаджет, — Возьми. — Не нужно, — отнекивается, — Это не срочно. — Селина, ты... — Селина, — в помещение заходит знакомый менеджер клуба, — У тебя артист отказывается выходить на сцену. Сделай уже с этим что-нибудь! Нахмуренно девчонка посмотрела на Незборецкого и они оба сорвались к черному выходу. На ступеньках сидел Детков, вокруг которого собрались друзья. — Что случилось? — обращается к компании. — Нормально все, — говорит Ариана, — Загрузился. — Да, — поддакивает подруге, — Сам виноват в своих мыслях. Неуспев узнать о состоянии друга, её вновь оддергивают чужие руки и грубо бормочат что-то по-типу: «какого хера ты не выводишь первого?». Сказав, что она сейчас вернется, Миклашевская убежала вновь в гримерную, пока Незборецкий грозно смотрел на менеджера и слушал его нарекания в сторону комика. — Реанимируйте его как-нибудь. — Послушай, тип, — блондин поправляет бэйджик на груди персонала, — Ты бы поучился с девушками разговаривать. Руки распускать мы все умеем. — Я просто... — Ты просто сиди, отдыхай, — кладет руки в карманы, — Взрослые дяди разберутся во всем. Девушка выждала пятиминутку и, прошептав напутственные слова, сопроводила молодого парня на сцену. Контролируя его боевой настрой, она радовалась, что зал смеялся и апплодировал Тимуру, не обращая внимания на его дрожащие руки. Кивнув самой себе, она вернулась в комнатку, где уже спокойно сидел Детков, прогоняя текст в телефоне. — Сереж, — присаживается рядом, — Порядок? Брюнет ничего не ответил. Он просто хотел побыть один. Глупые вопросы друзей изрядно поднадоели. — Бывает такое, — всё же подает голос после минуты тишины, — Постоянное сравнивание съедает. Как там говорят, — слегка усмехается, — Мысли в излишке, а сил не хватает. Еще и эти заёбывают. Друзья. — Мы находим людей близкими, когда они могут понять, что мы чувствуем, — высказывается, отрешенно посматривая в сторону тихо крадящегося Незборецкого, — Но стоит хрупкому пониманию внутренностей пошатнуться, как между нами выстраивается берлинская стена. — Вот, и почему так? — блокирует телефон, — Вот, скажи мне. — Пока мы на одной волне — мы горой друг за друга, — смотрит в глаза напротив, что уселись там будто специально, — То, что действительно отдаляет людей друг от друга — это эмоциональное состояние. — Согласен, — вливается в диалог блондин, — Можно стать счастливее, либо упасть в бездну выгорания. И вот, ты уже не можешь коммуницировать с близкими, они не могут тебя понимать. Теперь, те лозунги, которые мы толкали с тобой ночью, допивая напитки, кажутся тебе странными и неуместными. — Теперь они изменились, они другие, — дополняет, — Ну, как сказать. Они просто считают тебя грустной посредственностью. — Та я сам по себе такой, — отнекивается, — Я живу в этой посредственности. — Никто из нас не идеал, — блондинка поправляет хвост, — Я сама частенько испытываю паническое отвращение к себе. К своему телу, к тому, как я выгляжу. Особенно к своему мышлению. — Я тебя убью сейчас, — смешливо говорит комик, опровергая наговорки на саму себя, — Не верю, но если это действительно так, то мы похожи. — Знаете, ребят, как бы сильно вы не презирали себя, по сути, это всего лишь утрирование вами ваших особенностей, которые не подходят под стандарты социума, они так въелись в ваш мозг, что вы уже не можете вырвать это из себя, — обращается к друзьям, — С этим трудно бороться, я отлично это знаю. Но я поняла, что нужно хотя бы временно отпускать эти душевные язвы. Отвлекаться от этого, — встает с кресла, посматривая на часы, — Нужно забывать о недостатках, заниматься тем, что тебе нравится больше всего. Не насиловать свой организм, но и не отравлять его химией. Расслабляться и забывать об этом. — Не у всех это получается, Селина. — От этой ненависти трудно избавиться, но можно притупить её. Когда ты занимаешься чем-то хорошим и светлым, то и твой мозг меньше раздражает твой разум злыми мыслями. Сейчас, когда наконец вернулось солнце, можно чувствовать себя лучше, — улыбается, — Дожди кончились. — Серёг, если коротко, — смеется музыкант, — На самом деле, идеальные никому не нужны — было бы слишком скучно. Оно вот так и всегда! — А когда не всегда, Юр? — тоже встает с места и обнимает друзей, — Спасибо вам, ребята! Я бы вас сейчас расцеловал, но боюсь, не позволят, — посматривает на друга, — Шо там, по времени? — Пора! Дружной компанией ребята смотрели в монитор, где транслировались новоиспеченные шутки комика. Места не хватало — двое стояли. И эти же двое переглянулись, когда блондин тепло обвил рукой плечи Миклашевской. Они перестали злиться друг на друга после разговора в гримерке. Каждый извлек из этой беседы своё. Сегодня произошла первая их «ссора» и это только скрепило их души. Конечно, пара психовала друг на друга, бесилась поведением и мышлением друг друга, но, вот же — «Мы находим людей близкими, когда они могут понять, что мы чувствуем. Но стоит хрупкому пониманию внутренностей пошатнуться, как между нами выстраивается берлинская стена.» Селину всё равно тянуло к нему. А она тянула его всюду за собой. У него не было ни сил, ни желания бороться с течением, в котором она ловко лавировала. В нем дымил запал вытащить из неё червя, жрущего картофель круглые сутки. Да, другими словами, она хотела, чтобы Кирилл стал рациональнее, а он хотел, чтобы та чаще выбиралась с ним куда-нибудь, оставив работу. Незборецкий постоянно подстраивался под неё и «рос» по её мнению. Она, действительно, очень смышленная. Она, действительно, умеет работать с людьми. Интересно, а умеет ли она любить? Девчонка понимает, что позволила своему самому главному страху проникать в её минуты с ним. Всё чаще делала то, что не имело смысла без его поддержки. Всё больше пропитывалась его привычкой жить здесь и сейчас, не думая даже о том, что будет завтра. Не знает, что в нем нашла. Может быть, он настолько не похож на неё: ведёт настолько несвойственный ей образ жизни; делает настолько неприемлемые для неё вещи, что она просто не могла не угнаться за ним. Блондинка смотрит на него, развлекающего дюжину приятелей, в частности приятельниц, которых знает от силы часа четыре. В его глазах мелькают огненные чертята веселья и дебоша. Кириллу нравится, что на него смотрят, и ему совсем нет дела до прирученной к быстрой жизни неё, почти каждый день сидящей где-нибудь на диване или в машине, и наблюдающей за ним. Это её мысли, что ему нет дела до неё. Хорошо, что её мозг был слишком занят стрессами, чтобы в нём случилось короткое замыкание, и она действительно полюбила его. Не полюбила же, верно? Больше не пойдет за ним. Только дружба. Больше ничего. Потому что по другому быть не может. Ведь, Селина видит, как она ему мешает жить привычной жизнью. — Давайте завтра на природу? — прогоняет Детков, недавно вышедший со сцены и чокается стаканчиками с несколькими, — Нужно правда отвлечься от всего, а то на месяц пропаду! — Точно, точно! — ловит настроение Некрасов, — С палатками, шашлычком! — Всё, — говорит Ковалева, — Заметано. Собираемся в пять на Свидницкой! Во время радостных переговоров, уже бывшая организаторша собирала вещи в сумку и перечитывала свои записки. — Селина, — обращается к ней комик, — Ты слышала? — Ой, ребят, — жалобно глядит, — Я тут... — Она слышала, — приобнимает её музыкант под добрый крик компании. После концерта девушка ехала в машине Незборецкого, что вызвался подбросить её обратно в клуб. Вёл машину одной рукой, ветая в своих мыслях. Она сегодня дала такой хороший совет Деткову, но сама же не преобладает мыслью об отдыхе. Сама у себя отбивает любовь к жизни. Поэтому и разрыдалась сегодня утром у него на плече. Селина лишает себя этого, ведь однообразная работа, сидение дома или на рабочем месте, постоянная уборка, в конце концов, убивают в человеке мечтателя, способного чувствовать. Совсем скоро она станет чёрствым хлебным коржиком без впечатлений. Незборецкий понимает, безделье не должно преобладать, но хотя бы присутствовать раз в месяц. Позволила бы себе съездить на какую-нибудь выставку на открытом воздухе, поразглядывай культурные объекты. Причём вместе с ним! Или съездить в ту часть города, в которой почти не бывала, осмотреться там, заглянуть на пустые, руинные постройки. Миклашевская же так любит природу! Так хотела на этот пляж, о коем говорила на дне рождении! Но противоречит своим словам и действиям. Незборецкий прождал её полчаса у заведения. Заходить не стал — попросила не смущать. И вот, он видит, как двое выходят из клуба, яро о чем-то споря. Убавляет музыку. — Вы меня обижаете, — мужчина машет коробочкой в руке, — Это просто подарок, ничего не думайте. — Григорий Сергеевич, я ничего не думаю, — мотает головой, — Я могу обеспечить себя сама. — Селина, прошу вас, — смеется, — Девушка не должна обеспечивать себя сама, — кладет дорогой подарок на капот её машины, — Я оставлю его здесь. Назад не принимается. — Оставляйте, — блондинка уже не хотела продолжать диалог, — Мне это не нужно. — Можно, я вас хотя-бы довезу? — Спасибо вам, — мило улыбается, — Меня муж ждёт, извините. Прощается и садится в тонированную тачку, замечая смешную гримасу музыканта. Показывает знак тишины и ждёт, пока автомобиль бывшего директора тронется с места. Боже мой, какой стыд! Этот мужчина решил, что девица не может себе позволить новый телефон! Настолько она жалко выглядит или это, казалось, является ухаживанием? Принимать подарки от едва-знакомого человека — не в её принципах, особенно такие дорогие. — Муж? — смеется блондин. — Тебя только это удивило? — улыбается она, — Господи, какой ужас. — Что он там подарить тебе хотел? — Телефон, — вздыхает, — Я похожа на нуждающуюся? — Если собрать вместе твои технические средства, — говорит, но замечает измененное лицо девушки, — Нет, конечно, нет. Молодец, что не взяла. — Он уехал? — парень кивнул, — Пойду заберу. Незборецкий жмет на кнопку блокировки дверей. — Эй! — От него не нужно тебе ничего принимать, — спокойно говорит, выезжая с парковки. — Стой! — убирает руку парня с руля. — Селина, — смеется, останавливаясь, — Никогда так не делай. Я не уверенный водитель. — Не ври, — щурится, — Я хотела вернуть его. Или хотя бы скинуть сумму. Телефон мне правда нужен этой ночью. Я же не проснусь! — Ничего страшного, — жмет плечами, — Ночь потерпишь. Завтра купим тебе новый. — Будильник. — Буду твоим будильником, — смотрит по зеркалам, — Приеду и разбужу. — Скажи еще, что переночуешь, — смешливо фыркает, — Не говори глупостей. У тебя своих дел полно. — Ты сама разрешила, — вновь трогается с места, — Наконец, попробую твою пасту. — Стой! — опять кладет руку на руль. Кирилл делает злое лицо, — Я цветы заберу с машины, — улыбчиво говорит и двери открываются. Ночью, сидя за поздним ужином, они размышляли на тему её машины и завтрашнего отдыха. Ему всё же удалось уговорить её о своей помощи — довезет её до работы утром и увезёт белую на станцию технического обслуживания. Незборецкий совсем потёк. Её несерьезное, не одурманенное лицо рабочими проблемами влекло к себе так сильно, как никогда. Рассказывает ему что-то и кривит лицо, сжимает руками своё горло, потому что раздирающая боль при разговоре всё же осталась. У неё уже рефлекс теперь кривиться и дёргаться. Она уже не замечает, когда это проявляется. Как же весело зрачки увеличиваются и сужаются при взгляде на Кирилла. Девчонка одурманена бликами и светом. Она лавирует навстречу ему, пританцовывая босыми ступнями, пока убирает посуду. Селина улыбается музыканту, и он видит, что это улыбка не для него, а знак живого чему-то живому. Рассеянный, спутанный шёпот, который не может замолчать. — Я знаю об этом, — смеется парень, сидя в кресле на её застекленном балконе и покуривая сигарету. — Откуда? — удивляется девушка. Она рассказывала, что больше месяца назад должна была курировать концерт Тилля Линдемана и как жадно она хотела посмотреть на это зрелище. — У тебя была прекрасная администраторша, — улыбчиво мурчит, — На самом деле, я даже взял нам с тобой билеты на их выступление в другой город, но ты заболела и ничего не вышло. — Ты шутишь? — меняется в лице. Блондин мотает головой. — Время еще есть, — высматривает дату в телефоне, — Говорят, что это последний его тур. Можем успеть. — Это же, — не находит слов, — Очень дорого. — Это говорит мне директор элитного клуба? — смеется, — Неважно, сколько это стоит. Важно, как бы это было. — У меня работа, Кирилл, — грустно вздыхает, — Думаю, чуть позже, я обязательно найду время! — Не уверен, — выдувает дым, — Ты еле находишь время в этом городе, что уж говорить о другом. Сейчас время для неё такое странное. И странное оно, как она знает, не только в её мире. А ещё многие её мысли начинаются со «странно» — то ли она не понимает мир, то ли еще чего. И все мысли насчет собеседника. — Кирилл, — сидит на подвесном кресле, укутывшись в плед, — Ты столько для меня делаешь, а я все думаю — зачем? Конечно, я не слушаю чужие мнения насчёт тебя, да и я с сегодняшего дня больше не организую концерты. — Всё это время думала, что я с тобой ради выгоды? — саркастично усмехается. — Не всё время, — мотает головой, — Точнее, не думала. — Верю, — улыбается, — Может, скоро всё поймешь. — У меня была мысль. — Скажи её. — Не хочу показаться глупой, — убирает прядь с лица, — И просто… не хочу. — Не хочешь? — Хватит играть словами! — улыбается, касаясь руки парня, — Поездка в Лодзь стала началом. С тех пор ты постоянно со мной. Помогаешь, поддерживаешь. У меня ощущение, что я не могу дать тебе того же. — Ты мне это даешь, — тушит сигарету и выкидывает в банку, — Просто не замечаешь. — Каким образом? — Своими мыслями, — поворачивается к ней, — Мне тепло, когда наши мнения сходятся. Мне тепло даже тогда, когда ты споришь со мной, выдвигаешь свою точку зрения, говоришь, где правильно и как поступить. Даёшь себя касаться и находиться рядом. — Мне кажется, что это обычное дело. — Тебе кажется, — смеется, — Расстраивает только то, что не можешь найти время для меня. Но это, наверное, сугубо мои личные проблемы. — Мы видимся почти каждый день, — толкает его в плечо, — Не выдумывай. Я стараюсь! — Могло бы быть иначе. — Точнее? — Точнее, ты мне слишком нравишься и я ничего не могу с этим поделать.