Глава 7. Философский камень
10 ноября 2023 г., 08:14
Коридоры были пусты. По улице разносились голос комментатора Ли Джордана, возвещающего о новых очках, и весёлые крики болельщиков. Майрону было все равно на квиддич и ход игры, важны были лишь результаты. Но сейчас он был рад этому, ведь в это время замок совсем пустел. Даже директор, и тот находился на стадионе. Идеальный повод, чтобы полюбоваться философским камнем.
Чтобы никто не задавал лишних вопросов по поводу его отсутствия, Майрон наколдовал собственную иллюзию и поставил её в самый дальний угол, чтобы какой нибудь неуклюжий школьник её не задел и не раскрыл. Иллюзия получилась идеальна. Она двигалась, дышала, даже говорила и отвечала на простые вопросы. Почти живая, только нематериальная. Своих друзей он уже предупредил, чтобы не трогали его копию и другим не позволяли. Оставалось надеяться, что среди учеников других факультетов нет самоубийц.
Достигнув нужной двери на третьем этаже, Майрон достал волшебную палочку. Лучше сто раз убедиться, что вокруг никого нет.
— Гоменум ревелио! — шепнул он. Обратного импульса не последовало. В коридорах вокруг было чисто, а вот в нужном кабинете было живое существо. Это точно не человек, но какое-то огромное животное. Что ж, звери, в отличие от растений, Майрона любили.
Саурон потянул ручку и легко проскользнул в помещение. Он поднял волшебную палочку, готовый в любой момент дать отпор, но умиленно застыл. Руки безвольно опустились вниз, а на губах появилась широкая улыбка.
Огромный цербер развалился на полу и занимал почти все пространство кабинета. Все три головы дружно сопели, время от времени подергивая ушами или носом.
— Какие милашки, — шепнул Майрон.
Он подошёл к центральной голове и погладил ее. Его ладонь легко утонула в мягкой и густой черной шерсти. Голова пса пошевелилась, приоткрыла глаза, полюбовалась на Майрона и, довольная, высунула язык. Единственный хвост цербера с бешеной скоростью застучал по полу. Две другие головы тоже проснулись и стали тыкаться огромными носами в бок Майрона, требуя ласки. Тот рассмеялся. Серьёзно? Дамблдор и правда планировал защищать величайший артефакт с помощью этого доверчивого щеночка? Таким разве что детей пугать. А ну да… это же как раз для детей.
Под телом цербера Майрон заметил люк. Что ж, настало время скинуть человеческое обличие и вернуться в истинное. Почти истинное.
Саурон убрал волшебную палочку в мантию, прикрыл глаза, сосредоточившись на пространстве вокруг. Сейчас все органы чувств были лишними и ненужными. От них нужно было избавиться. Глубокий вдох. Все вокруг затихло, не было ничего. Лишь пустое темное пространство. Выдох. Мир вспыхнул яркими цветами, но эти цвета не были частью физического мира. Физическое разрывалось и расплывалось на кусочки. Словно клочки плывущего тумана. Физическое было не нужно, физического не существовало.
«Ты должен так жить», — шептал вкрадчивый голос. — «Ты айну. Ты вне пространства. Это твоя судьба»
«Исчезни!» — Мысленно закричал Саурон.
Он ненавидел этот голос. Любой другой айну на его месте был бы рад принять такую судьбу, но только не он. Быть светлым созданием — никогда не значило быть счастливым. Быть светлым — значит просто существовать. Без желаний, без мыслей, без стремлений, без чувств. Ты ничто. Лишь часть стихий. Небольшой штрих на картине, без которого все равно ничего не поменяется.
«Ты должен». — Настаивал голос. — «Ты Аулендил, помощник Аулэ. Вернись.».
«Я Гортхаур. Ученик Мелькора и никто этого не изменит! Даже ты, Отец»
Мир восстановил физические очертания, но ощущался по-другому. Майрону больше не нужно было оборачиваться, чтобы что-нибудь заметить. Стены были призрачными, а зрение абсолютным. При желании он мог рассмотреть название, написанное на древке метлы игрока на стадионе. Но ему это было не нужно. Он сосредоточился на комнате, в которой находился.
Саурон превратился в темную тучу, заполняющую помещение. Цербер перепуганно жался к стенке, стремясь находиться как можно дальше от него. На полу валялась школьная форма. Майрон выругался на черном наречии, из-за чего стены подернулись легкой дымкой. За тысячи лет он привык, что одежда является частью его хроа. и теперь был зол, что заранее это не учел. Его вообще все злило, даже пёс который пару минут назад умилял.
Майрон нырнул в люк под собой. Он с детальной тщательностью осматривал все препятствия, ведущие к философскому камню. Каждую ловушку и каждый узелок заклинаний. Он долго рассматривал философский камень, прикидывал материал, вес, даже энергию, что излучал артефакт. Скоро ему предстояло вернуться сюда в физическом воплощении, и тогда ни одной ошибки быть не должно.
Время от времени реальность рассыпалась, и в сознание вновь проникал настойчивый голос Эру. Майрон злился. Это мешало сосредоточиться на нужном. Именно поэтому он не любил бестелесную форму. Он помнил, как сильно давил Отец после падения Нуменора. Майрон выслушал тысячи лекций. Ему предлагали покаяться, вернуться в Мандос. Ему предлагали стать чистым, светлым существом. Но он не хотел.
* * *
В гостиную Слизерина Майрон вернулся только под вечер. От быстрого шага мантия разлеталась за спиной, студенты, возвращавшиеся с матча, либо перепуганно шарахались в стороны, либо с удивлением оборачивались. Несмотря на чувства бушующие в Сауроне диким пламенем, его взгляд был потухшим, а волосы словно обесцветились. Когда он зашёл к гостиную, там стояла тишина. Студенты были подавленными, хоть и старались это скрыть. Они тихо переговаривались, время от времени повышая голос и поливая грязью Поттера, поймавшего снитч. Майрона это бесило, почему люди не могут с достоинством принять свое поражения? Разве поражение не средство для того, чтобы становиться лучше? — Эй, ты. Мы проиграли. Тебя это волнует? Нет? — Флинт хлопнул Саурона по плечу, чтобы привлечь внимание. — Этот полукровка, Поттер… — По-твоему, я виноват, что ваш ловец проиграл ребёнку? — рявкнул Саурон, сбрасывая чужую руку. — Надо было получше выбирать людей и больше тренироваться, а не бить баклуши и обсуждать, какой Поттер плохой. Слизеринцы замолкли, обернувшись к Саурону, чтобы наградить неодобрительными взглядами. Складывалось впечатление, что он защищал Поттера, хотя по сути он говорил верные вещи. — Эй, Уизли, ты ничего не попутал? — Один из семикурсников встал на ноги. На нем все еще была зеленая форма команды по квиддичу. — Я ловец команды. — Серьёзно? А я не знал, Бенджамин, — саркастично протянул Саурон. — Ты прям открытие совершил. Вот уж точно великий ум. — Майрон, пожалуйста… — попросила Пенни. Она сидела неподалеку на диване со своим братом. Вид у неё был встревоженный. Ви выглядел спокойно. — Да как ты смеешь так со мной разговаривать, предатель крови? — закричал обиженный на правду Бенджамин. — Тебя здесь никто не трогает только потому, что сидишь как мышь и зарабатываешь баллы. Сильно распоясался в последнее время. Может быть тебя пора поставить на место? — Себя поставь. — Саурон развернулся, намереваясь уйти, как кто-то испуганно закричал. Майа почувствовал приближающееся тепло и шагнул в сторону. Красный луч заклинания угодил в стену, разошелся искрами и растворился без следа. Этот смертный посмел напасть на него? Волшебная палочка мгновенно оказалась в руках Майрона. Резко развернувшись, он кинул в противника оглушающее. Заклинание встретилось с «Протего» и вновь полетело в Майрона. Он успел уклониться, но на этот раз пострадал один из магических светильников, разлетевшись вдребезги. Между студентами завязалась дуэль. Чем больше шла дуэль, тем сильнее Саурон распалялся. Он давно не сражался и сейчас подмечал свои слабые стороны, расшатавшиеся за десять лет. Будь у него сейчас в руках меч, вместо волшебной палочки, давно бы отрубил себе пальцы. Сила семикурсника немного превосходила Саурона из-за того, что тот был вымотан, а Бенджамин — бодр и зол. Ловец был подвижен, с хорошо проработанными рефлексами. Для защиты он чаще использовал магические щиты, чем перемещение. Однако Бенджамин знал мало заклинаний и не мог чем-либо удивить. Майрон же легко уворачивался от летящих в него проклятий и атаковал неизвестными противнику. Порой щиты Бенджамина не выдерживали, так как он не знал подходящего контрзаклятия, и ему приходилось с горем пополам уворачиваться. Волшебная палочка в руках нагрелась, и Майрон понял, что пора уже заканчивать. Если так продолжится, то он может не выдержать. Он потратил слишком много энергии на изучение философского камня. — Остолбеней, — вербальное заклинание сработало куда лучше, чем невербальное. Шит Бенджамина лопнул, а заклинание Майрона отбросило его к стене, где он упал без движения. Гостиная погрузилась в тишину. Никто не спешил помогать Бенджамину или отчитывать Майрона. Ученики прятались от заклинаний за креслами и диванами. Многие элементы декора были повреждены, повсюду валялись осколки ваз и светильников. Майрон развернулся на каблуках и отправился к себе. Оказавшись в комнате, он захлопнул за собой дверь и упал на кровать, прикрыв глаза. Он хотел есть, но еще больше не хотел спускаться обратно в гостиную, чтобы пробраться в кухню. Он уверен, что допроса будет не избежать и скоро ему придется отчитываться перед Снеггом за дуэль и порчу школьного имущества. Зря волновался. Выговора от Снегга все-таки не получил. Каким-то невероятным образом слизеринцам удалось сохранить это в тайне, а разгромленную гостиную домовики убрали всего за одну ночь. Шло время, и близились экзамены. Удивительно, но за это время в Хогвартсе стояла тишина. Никаких троллей в подземельях, никаких заколдованных метел и попыток убить первокурсников. Зато у Хагрида появилось яйцо дракона, но Майрон предпочел в это не вмешиваться. У него были свои проблемы. Все свое свободное время Майрон проводил в кузнице, готовя философский камень. Точнее, его точную копию. Сотни попыток были неудачными. Он часто наведывался в гости к церберу и принимал нематериальную оболочку, чтобы снова посмотреть структуру камня. Это его истощало и сказывалось на успеваемости. Как Дамблдор его ещё не спалил, оставалось загадкой. Хотя Майрон постоянно чувствовал на себе его взгляд. Майрон закончил создавать точную копию философского камня, как раз в тот момент, когда Дамблдор решил покинуть школу. Майрону даже не пришлось задействовать механизмы защитной системы, чтобы проникнуть внутрь в физической оболочке. Ему просто нужно было порвать плетения заклинаний в определённых местах, а потом так же их соединить. Правда, делать это приходилось с ювелирной точностью, так что времени заняло порядочно. Особенно долго Майрон провозился с зеркалом Еиналеж. Тут нити заклинаний были намного толще и мощнее. Пару раз Майрон чуть не лишился волшебной палочки, но, в конце концов, справился. Поменял оригинал на подделку и отправился на выход, используя ту же схему. А вот в зале с шахматными фигурами он столкнулся с неожиданным препятствием в виде профессора Квиррелла. Магическая энергия Майрона была практически на нуле, и от обморока его спасала только неспособность спать. Саурон нырнул за колонну в надежде, что его не заметят. Так и было. Квиррелл даже не посмотрел в его сторону. Казалось, эта шахматная партия длилась целую вечность. Майрон чувствовал необходимость поскорее прилечь и забыть обо всем на свете на добрые пару суток. Все экзамены он уже давно сдал, так что о нем вряд ли кто вспомнит. Ну, возможно, Ви вспомнит и снова придёт к нему. Майрон расплылся в улыбке. Почему при одном воспоминании об этом смертном мальчишка, его настроение сразу же поднималось. Так быть не должно. А может быть хорошее настроение заключалось в философском камне у него в кармане? — Поторопис-с-с-ь, — звук больше походил на шипение, чем на обычный человеческий голос. — Уже почти готово, мой Лорд, — произнес Квиррелл без намека на заикание. — Конь на эф три. Майрон выглянул из-за колонны. Квиррелл стоял к нему спиной. На нем по-прежнему был его фиолетовый тюрбан, но никаких посторонних личностей поблизости не наблюдалось. — Здес-с-сь кто-то ес-с-сть, — все тот же мерзкий голос исходил словно из самого Квиррелла. И этот голос почувствовал Майрона. Если профессор Квиррелл обернется и узнает его… Саурон проклял раз десять свое любопытство. Он вскинул волшебную палочку и из последних сил выкрикнул самое простое заклинание из всех что пришли в голову: — Вадиваззи. Майрон рассчитывал сбить тюрбан, а потом добавить заклинание Люмос Максима, чтобы дезориентировать, но получилось даже лучше. Тюрбан дернулся вперед, съехав на лицо Квиррелла, обнажая его… обнажая то, что должно было быть его затылком. — Ну что за урод, — не удержался от комментария Майрон, скользнув взглядом по жуткому лицу, напоминавшем белую маску без основных черт. — Убей его. Убей его… — Завопило лицо. Майрон рассмеялся над тщетными попытками Квиррелла сбросить тюрбан с лица и припустил прочь. К счастью, все двери уже были открыты и тратить время и силы на то, чтобы восстанавливать плетения не приходилось. В комнате с ключами он подобрал метлу, разогнал дьявольские силки Люмосом. Вслед ему раздалось отчаянное: «Стой, мальчишка» от Квиррелла, и «Прикончи его» от его второго лица. Оказавшись в комнате цербера, Майрон отбросил метлу в сторону и швырнул вниз валяющуюся около люка арфу. Он успел расслышать сдавленные проклятия, прежде чем захлопнуть крышку люка. Посмотрев на ошарашенного его неожиданным появлением цербера, Майрон рассмеялся. Он ещё никогда ни от кого не убегал так нелепо и глупо. Он сейчас и правда напоминал сам себе нерадивого школьника, которого потянуло на приключения. — Ой, песик, — отсмеявшись, выдохнул Майрон. — Откуси голову любому, кто попытается отсюда выйти. А лучше сразу две. Головы цербера утвердительно гавкнули в ответ и попытались облизать майа, но тот уже успел выскочить за дверь, чтобы столкнуться с тремя гриффиндорцами, двоих из которых он прекрасно знал. Первым был Гарри Поттер, а второй Рон. — Ты что здесь забыл? — подозрительно прищурился младший брат. — Дверью ошибся. В прошлом году здесь был кабинет Трансфигурации. Хотел узнать у профессора МакГонагалл результаты по экзаменам, задумался и пришёл сюда по привычке. — Не моргнув и глазом сорвал Саурон. — Вы знали, что у нас в школе живет трехголовый пес? — Знали. — Нетерпеливо ответил Гарри. — А ещё мы знаем, что он охраняет философский камень, и Снегг хочет его украсть. Помоги нам. — И чем же я вам должен помочь? — Майрон расплылся в улыбке. Ох детки, как же сильно вы ошибаетесь. Камень хочет украсть Квиррелл, но получит фигу, так как там подделка. — Почему не обратиться с этой новостью к преподавателям? Ронни, тебя и так уже наказали за блуждание по коридорам в неположенное время, неужели ты хочешь исключения? — Снегг хочет украсть философский камень для Волдеморта, как ты не понимаешь? — воскликнул Гарри. — Учителя нам не верят. — А с чего должен верить я? — Майрон вопросительно поднял брови. Его забавляла эта ситуация. Получается, то второе лицо и был Волдеморт. Тот, чье имя все боятся произнести. Урод уродом. Хотя может быть поэтому его и боятся. — Идите вон... книжку почитайте. Или лучше не читайте, чтение вам явно не пошло на пользу. Ронни, только сунься туда, и я все маме расскажу. Понятно? Рон испуганно закивал. Майрон довольно хмыкнул и отправился прочь по коридору, насвистывая под нос непричудливую мелодию. Несмотря на усталость, настроение у него было до небес.* * *
А уже на следующее утро его вызвали к директору. Вид у Снегга и правда был такой, словно ему помешали украсть философский камень. Куда мрачнее, чем обычно. Майрон тоже хмурился. Неужели Квиррелл все-таки узнал Майрона и рассказал Дамблдору о случившемся? На удивление, Снегг повел его не в кабинет директора, а в больничное крыло. Там на одной из больничных коек Майрон узнал брата. На соседней кровати лежал Поттер, над которым суетилась мадам Помфри. Дамблдор сидел на стульчике неподалеку. — Что случилось с Ронни? —спросил Майрон. — Ничего страшного, просто небольшой шок. Он скоро проснется, — мягко улыбнулся директор. — Майрон, мальчик мой, давай прогуляемся. Не будем мешать мадам Помфри работать. — Я хотел поговорить насчет философского камня. Ты знаешь что-нибудь о нем? — спросил директор, когда они бесцельно двинулись по коридору. — Конечно, его создал Николас Фламель. Философский камень способен превращать любой металл в золото, а ещё с ним можно варить эликсир жизни, — озвучил Майрон общедоступную информацию. — А еще о нем вчера говорили Рон и его друзья, когда мы встретились на третьем этаже. Неужели это правда? Там хранится философский камень, и Снегг хотел… Но тогда почему он все еще здесь? Снегг, в смысле. — Профессор Снегг, Майрон, — поправил его директор. — Нет, он не причём. Но ребята были в какой-то мере правы. Вчера профессор Квиррелл попытался похитить философский камень, но Рон и его друзья смогли его остановить. Жаль, но профессор Квиррелл не пережил эту ночь. — Его убили дети? — брови Майрона удивленно взлетели вверх. — Неосознанно. Тело профессора Квиррелла захватил Лорд Волдеморт, а на Гарри была защита его матери. Она и защитила Гарри от Квиррелла. — Понятно. Философский камень спасён, Волдеморт не сможет выпить эликсир жизни, а с Роном всё в порядке. Но почему вы мне всё это рассказываете, профессор? — Мисс Грейнджер рассказала нам, что они с друзьями видели вас вчера на третьем этаже. Просто хотел узнать, что вы там делали. Майрон нахмурился. Ох уж эта мисс Грейнджер. Все равно непонятно, зачем Дамблдор выложил всю информацию о философском камне и то, что с ним случилось далее. Обычный ученик, пусть даже подозреваемый, спокойно бы жил и без этой информации. Саурон спокойно проговорил ту же небылицу, что и вчера наплел детям, с изменением лишь в том, что просто задумался. Если первокурсникам не было известно прошлогоднее расположение кабинетов, то директору было. Но даже с такими поправками Дамблдор не купился. Он не выразил это словами, но было видно, как тот напряжен. Явно, что он во всем подозревал Саурона, правда, мастерски делал вид, что всему верит. — Что ж, в следующий раз будь внимательнее, мальчик мой. — Директор тяжело вздохнул. — Какая ирония, философский камень все равно оказался не тем. — Подделка? — Представляете. — Дамблдор весело повернулся к Майрону заглядывая ему в глаза. — Самое интересное в том, что подделка была настолько искусна, что идеально повторяла не только внешние признаки, но и его магические свойства. По сути, воришка создал второй философский камень. — Вы серьёзно? — возмутился Саурон. Он поверить не мог в то, какую огромную глупость совершил. Если Дамблдор говорит правду, то ему вовсе не пришлось бы тратить столько энергии на эти чертовы ловушки. — Интересно, какому отбитому кретину пришло такое в голову? — Даже не представляю. — Директор явно веселился.
Примечания:
Текст проверяла бета Неизвестная квон
