Темный Властелин может быть только один

      Утро началось с воплей. Как же иначе может быть в «Норе»? Майрон вздохнул и захлопнул книгу, которую читал. Перси высунулся из-под одеяла, щурясь от яркого солнца, проникавшего через распахнутое окно.       — Что случилось на этот раз? — проворчал он.       Майрон пожал плечами и прислушался.       — Они держали его взаперти! Повесили решётки на окна, — жаловался Ронни.       — Смотри, чтобы я на твои окна решётки не повесила, Рональд Уизли! — пригрозила миссис Уизли и ласково продолжила. — Садись за стол, Гарри, милый. Завтрак скоро будет готов.       У Майрона дрогнули губы. Так вот зачем вчера взбалмошные братья угоняли отцовский автомобиль. В мире есть только один Гарри, из-за которого Ронни постоянно влипал в неприятности. Что ж, неудивительно. Но решётки на окнах это действительно страшно-о.       — Чего улыбаешься? — нахмурился Перси, который не слышал диалога, произошедшего внизу.       — Да так, сегодня должны письмо из Хогвартса принести. Ты же помнишь, отец говорил. Интересно, кому в этом году из нашего факультета достанется значок старосты?       — Спорим, это будет Маркус Флинт. Он в разы умнее тебя, — фыркнул Перси, выходя из комнаты.       — Ах ты… — Майрон запустил в брата подушкой, но она угодила в закрытую дверь.       В какой-то мере Перси был прав. После прошлогоднего инцидента с философским камнем Дамблдор ни за что не сделает Майрона старостой. Это, конечно, не смертельно, но повлияет на тот идеальный образ, который сформировался у людей, окружавших его.       Саурон некоторое время смотрел на подушку, валявшуюся в дверях, и боролся с собой. Её нужно было поднять для порядка. С другой стороны, в комнату мог войти Перси, споткнуться об подушку, упасть и, возможно, расшибить себе голову. Может быть так поймет, что за собой нужно убирать.       В итоге заядлый внутренний перфекционист взял вверх. Майрон не только убрал подушку, но и отправил грязные вещи в стирку, заправил обе постели, свою и Перси, подмел пол и протер пыль со всех поверхностей. При этом постоянно причитая, что в прислуги он не нанимался.       Только удостоверившись, что нигде нет ни соринки, ни складки, отправился на завтрак. За столом уже собралась вся семья, включая мистера Уизли, вернувшегося с ночной смены.       — Всем доброе утро, — поздоровался Майрон, падая на свободный стул и умело притворяясь умирающим от недосыпа существом. — Письма из Хогвартса ещё не приходили?       — Приходили. Держи, дорогой. — Миссис Уизли передала конверт Майрону. Несмотря на привычную жизнерадостную улыбку, она выглядела обеспокоенной. И Майрон понял, в чем дело, как только прочитал список учебников.       — Серьёзно? Какой дебил будет обучать людей по книгам Локонса? — возмущенно воскликнул Майрон. — Это же недоразвитый… — Мистер Уизли предупреждающе кашлянул и указал взглядом на грозно нахмурившуюся миссис Уизли. Она просто обожала Локонса. — Гений с неописуемым талантом к магии. — Исправился Майрон.       Гарри прыснул от смеха, но замолк. Никто за столом не спешил веселиться, и дело было вовсе не в ужасающем гневе миссис Уизли.       — Книги этого «гения» стоят таких же неописуемых денег, — озвучил общую мысль Фред.       — Ничего страшного, — миссис Уизли грустно вздохнула. — Раньше справлялись и сейчас справимся.       Майрон нахмурился. Ему было неприятно, что семье, в которой он жил, приходилось обделять себя чем-то. Несмотря на всестороннюю поддержку от гоблинов, ему все еще приходилось подрабатывать, чтобы не вызывать лишних подозрений. Он не мог ничего поделать, разве что… А почему нет? Можно же написать гоблинами, они все могут урегулировать. Как и всегда. Пусть, скажем, добавят несколько десятков галеонов в банк семьи Уизли. Мало ли… забыли когда-то давно забрать.       Майрон хотел скомкать конверт из Хогвартса и выбросить в огонь, когда что-то неприятно впилось в ладонь. Он нахмурился и вытряхнул содержимое. На стол, звякнув, вывалился серебряный значок старосты.       — О, Майрон, мой дорогой! — радостно закричала миссис Уизли. — Староста! А я знала. Знала, что ты тоже будешь старостой. О, какое чудо! Просто праздник!       Майрон с вызовом посмотрел на Фреда и Джорджа в ожидании их фирменных шуточек, которых не последовало:       — Не, братишка, над тобой шутить не будем, — покачал головой Джордж.       — Мы жить хотим, — подтвердил Фред.       — Не несите чушь. Что Майрон вам сделает? — одернула их миссис Уизли. — Ну что хочет наш новый староста в честь такого события? Мы постараемся сделать все.       — Прям все? — на губах Майрона мелькнула хитрая улыбка, а глаза лукаво блеснули.       — Ну все в рамках разумного, — стушевалась миссис Уизли.       — Если не в этом месяце, то в следующем, — поддержал её мистер Уизли.       Майрон хмыкнул. Он впервые видел людей, готовых отдать почти все, что у них есть, ради него. И они ведь прекрасно знали, что он им не родной, однако обращались как с родным и даже больше. Они заботились о нем и помогали. Наверное, это была неожиданно вспыхнувшая слабость, но в тот момент Майрон вдохновился на добро.       — Ну, если вы действительно готовы сделать всё, тогда возьмите у меня деньги на покупку школьных принадлежностей. — Он знал, что в обычных условиях семья Уизли отказалась бы, и действительно, они сразу же начали отнекиваться.        — Но вы обещали сделать все, — надавил на них Майрон, строя оскорбленный и обиженный вид. Это подействовало.

***

      Статус старосты накладывал на студента дополнительные нагрузки, помимо опеки над первокурсниками. Например, делать обход в определенные часы после отбоя, следить за порядком в коридорах и в гостиной. А еще смотреть, чтобы никого не грохнул наследник Слизерина.       В предверии Хэллоуина кто-то заколдовал кошку завхоза Филча и оставил послание с угрозами на стене. Ни Майрон, ни его друзья понятия не имели, кто являлся наследником Слизерина, и это злило еще сильнее. Саурон четыре года пытался найти эту проклятую комнату. Даже в бестелесном состоянии и с помощью гоблинов и их архивов у него ничего не получилось, и тут какое-то левое создание. В общем, самолюбие Майрона было глубоко задето.       Ко всему прочему, Ронни и его друзья прилипли к Майрону словно банные листья. Куда бы он ни пошел, с кем бы он ни разговаривал, они везде были рядом. Это уже не было похоже на самовнушение, потому что Пэнни рассказывала, как застукала эту троицу за варкой оборотного зелья в туалете плаксы Миртл. Девушка им ничего не сказала, и ребята её не заметили. А потом, перед Рождеством, гриффиндорцы подлили сонное зелье в их сливочное пиво. Семья Вингер специализировалась на создании артефактов, и естественно, что у их семей были украшения, предупреждающие о таких вещах. Понять, что хотели гриффиндорцы, не составило труда, но Майрон решил не мстить. Ведь они всего лишь глупые дети.       После Рождества нападений больше не было. Казалось, ситуация в школе полностью стабилизировалась. Близился очередной матч по квиддичу. Майрон не любил квиддич и редко ходил на матчи, предпочитая отсиживаться или в библиотеке, или в гостиной. В этот раз его укрытием стала библиотека. Майрон настолько очаровал мадам Пинс своей любовью в книгам, что она могла спокойно оставить его одного в библиотеке.       Майрон лениво листал учебник по тёмным зельям, когда почувствовал чужое приближение. Даже не оборачиваясь, по быстрому, легкому и уверенному шагу, Майрон смог определить, кто это.       — Гермиона, разве ты не должна быть на матче? — спросил он.       Девушка резко остановилась, словно наткнулась на невидимую стену. Майрон удивленно обернулся. В одной руке она держала небольшое зеркальце, а в другой — какую-то бумажку. Вид у девочки был такой, словно она увидела привидение.       — Ты?       — Да, это я, — улыбнулся майа. — Майрон Уизли. А ты — Гермиона Грейнджер. Еще вопросы?       — В смысле, что ты здесь делаешь? — девочка тряхнула головой, словно стремилась стряхнуть оцепенение.       — Сижу. Неужели не видно?       Гермиона медленно сделала шаг назад и выставила перед собой волшебную палочку, указывая её острием на Майрона. Его брови удивленно поползли вверх. Нет, он не испугался оружия, нацеленного на него. Ему это даже показалось забавным. Интересно? Что он такого сделал, что девчонка приняла его за врага.       — Ты же знаешь, кто это чудовище из Тайной комнаты? — тихо спросила она.       — Да. Это василиск, — послушно ответил Майрон. — Неужели это непонятно по окаменевшим ученикам, мертвым петухам и Гарри, который слышит голоса и говорит на парселтанге?       — Откуда ты знаешь, что Гарри слышит голоса? Об этом даже Дамблдор не знает.       Майрон едва не засмеялся. Чтобы Дамблдор, да не знал такого очевидного факта? О, балроги, помилуйте. Этот старик знает, куда больше, чем можно представить.       — Мне Пивз сказал. Гермиона, что вообще происходит?       — Это ты наследник Слизерина. Ты очень умен для своего возраста. Даже мне никогда не назначали дополнительные уроки. Тебя уважают слизеринцы, даже те, кто учится в более старших классах. Ты единственный из Уизли, кто попал не на Гриффиндор, а именно на Слизерин. Вполне возможно, что семья Уизли может быть дальними потомками Салазара Слизерина и в тебе… проснулись его гены.       — Гермиона, ну ладно эти два бездаря. — Майрон раздраженно покачал головой. — Но ты должна понимать, что ваши обвинения беспочвенны. Слизеринцы «уважают» меня, только потому, что я сильнее многих из них и еще староста факультета. Спустя сотни лет генофонд либо очень сильно портится, либо улучшается, и это ни коим образом не влияет на выдуманные местной аристократией чистоту крови и наследие, которые по факту являются громкими словами. К тому же, я не слышу голоса василиска, как Гарри.       — Это не Гарри, — отрезала девушка. — И я не могу знать наверняка, что ты меня не обманываешь.       Несмотря на твердый голос, в ее глазах появилось сомнение, а палочка в руках дрогнула. Наконец-то до неё дошло, что не нужно делать поспешных выводов, опираясь только на внешние признаки и отношение с людьми. Майрон хотел добавить финальный факт, что будь он наследником Слизерина, уже убил бы их тогда, когда они пытались напасть на его друзей. Ведь они могли быть потенциальной угрозой. Правда, не смог произнести и слова, услышав приближавшееся шипение.       Глаза Гермионы в ужасе распахнулись. Девочка опустила волшебную палочку и вскинула зеркальце, посмотрев на себя. Точнее на но, что находилось сзади. Майрон тоже поднял голову и встретился взглядом с горящими желтыми глазами, так похожими на его собственные. Он хотел попытаться договориться с василиском или силой заставить подчиниться себе, но понял, что ни единая мышца в теле его не слушается. Горящие желтые глаза единственное, что он видел, когда темнота заволокла сознание. Он впервые в жизни понял, что испытывали его жертвы, глядя на него. Страх, граничащий с паникой. Абсолютная беспомощность.

***

      Темницы в Мордоре делились на три типа. Первые — для не особо важных пленников. Они находились глубоко под землёй и больше напоминали место для сброса остатков жизнедеятельности. Вокруг грязь и вонь. Даже крыс не было, орки их изловили и съели или отдали заключенным на обед. Майрон почти никогда не спускался туда самостоятельно.       Вторые находись уже выше и представляли собой сухие, чистые камеры, единственным интерьером в которых были железные кандалы, свисающие со стен. Они были предназначены для ценных пленников, но зачастую не особо нужных.       И самая последняя камера находилась в покоях Саурона. В ней была кровать, письменный стол и книги. Даже небольшое окно с решеткой. Правда, толку от него почти не было. Над Мордором круглосуточно висели вулканические облака, такие густые, что солнечный свет туда даже не проникал. Только вот пленника в них удерживали магические кандалы и встроенный механизм. Пока внутри никого не было, пленник мог спокойно передвигаться по комнате. Но как только дверь открывалась, цепи натягивались и пригвождали заключённого к стене. Обычно эта камера пустовала, но сейчас там находился особый гость.       Саурон не заходил к нему ещё в их последнюю встречу. Тогда в битве у Эрегиона, когда Келебримбора взяли в плен. Еду и воду ему исправно носили слуги. Но так долго продолжаться не могло. Девять колец уже были у Саурона, но местоположение других все еще оставалось неизвестным. Саурон не хотел видеть Келебримбора, но разве что-то изменится от его бездействия?       Он потянул дверь темницы. Послышался звук механизма и наматываемой на катушку цепи. Келебримбор не издал ни звука. Словно он все это время стоял у стены, ожидая, когда цепи натянутся. Привык?       Майрон вошел в темницу, даже не взглянув на Келебримбора, медленно поднял лежащую на полу книгу. Осторожно отряхнул ее от несуществующей пыли и сделал вид, что прочитал название, хотя даже не потрудился понять, что там за буквы изображены. Нет. Это не было признаком высокомерия или психологической пыткой. Он просто оттягивал момент, когда нужно будет взглянуть на Келебримбора и поговорить с ним.       — Саурон, — голос Келебримбора был тихим и обреченным. — Что хотел?       — Говоришь так, словно я вторгся в твою комнату и творю тут беспредел.       — Ты уничтожил мой дом. Разве эта темница может причинить мне боль?       — Темница, возможно, нет. А я могу. — Саурон наконец-то взглянул на Келебримбора. На нолдо все еще были его лёгкие кожаные доспехи, но не было оружия. Запястье и лодыжки сковывали толстые браслеты. От браслетов тянулись натянутые цепи, заставляя его стоять прямо по стене с поднятыми вверх руками. Некогда сияющие черные локоны, теперь свисали грязными патлами.       Саурону стало физически больно на это смотреть. Он снова отвернулся. Его взгляд уткнулся в таз с чистой водой, которую слуги меняли ежедневно. Видимо, Келебримбор был слишком горд или глуп, чтобы им воспользоваться.       — Келебримбор, я не хочу причинять тебе боль, — вздохнул Саурон. — Просто скажи, где эти кольца.       — Нет, — кратко и емко.       — Скажи, и я отпущу тебя.       — Не отпустишь. Ты лжец. У тебя ложь в крови, так же как и у твоего хозяина. Ты просто…       — Замолкни, — устало вздохнул Саурон даже не ожидая, что Келебримбор подчинится. Но он смог удивить.       — Не смотри так. — Теперь настала очередь Келебримбора отводить взгляд. — Ты обманул меня… И привязал к себе, насколько сильно, как не смог сделать отец. Даже если ты меня отпустишь, я не смогу пойти против тебя после.       — Тогда останься со мной, — мягко предложил Саурон. — Будь моим советником.       — Я не пойду против своего народа.       — Упрямый нолдо. — Саурон не злился. Он лишь устало потер переносицу. Ему надоело, что его считали всемирным злом. Даже это единое кольцо было создано с целью привести мир к порядку и процветанию. Они привыкли, что Мелькор нес лишь разрушения. Они никогда не поверили бы, что Саурон хочет добра. Нет смысла их переубеждать. Он всегда будет для них врагом.       — Ты хочешь смерти? Я её тебе дарую. Только вот какую… выбирать тебе. Либо ты сейчас рассказываешь мне, где находятся кольца, либо нет. Если нет, то я отправлю тебя в темницы, где с тобой будут разбираться орки. И поверь, они знают толк в унижениях и пытках куда более изощренных, чем я. Ты умрешь в грязи, униженный, словно последнее ничтожество или здесь, рядом со мной. Выбирай.       Келебримбор отчаянно покачал головой и крепко зажмурился. Внутренние противоречия иногда бывают страшнее любых пыток. Келебримбор. Ненужный ни своему отцу, не своей тете. Ребенок, не получивший от самых близких людей ни ласки ни любви, обрел опору в Аннатаре. Аннатаре, который впоследствии оказался чудовищем, которым его пугали в детстве.       — Хорошо, я скажу, — выдавил из себя Келебримбор.       — Хорошо.       Саурон взмахнул рукой, закрывая дверь камеры. Цепи, потеряв натяжение, отпустили Келебримбора, и тот едва не упал на пол. Саурон подхватил его и устроился рядом с ним на кровати, мягко обнимая. В его рукаве уже был заготовлен кинжал, и если Келебримбор рыпнется и попытается убежать, ему не поздоровится. Однако Келебримбор не дергался. Он тихо заговорил. В начале слова давались ему тяжело, словно через силу, а потом его уже было не остановить. Саурон слушал внимательно, запоминая каждую деталь.       — Это все. — В итоге тихо сказал Келебримбор.       — Хочешь обмануть меня, нолдо? — Саурон легко потянул Келебримбора за волосы, вынуждая посмотреть в его глаза. — Где ещё три кольца, выкованные тобой лично?       — Не знаю. Я отдал их Галадриэль. Она сама их спрятала. Ты обещал, Аннатар.       — Обещал, — согласился Саурон.       Он осторожно взял лицо Келебримбора в руки, погладив впалые щеки. Саурон не хотел его убивать. Хотел, чтобы Келебримбор стал его союзником, хотел снова быть друзьями, хотел снова пропадать сутками в кузнице, но этого уже никогда не произойдёт. Он мог бы продолжить издеваться над Келебримбором, мог бы выяснить, где находятся эти три кольца. Он знал, что Келебримбор сказал не все, но боялся передумать. Келебримбор будет только помехой.       — Возможно, мы ещё когда-нибудь встретимся, Тьелпе, — шепнул он, и мягко, до хруста повернул чужую голову. Эльф в его руках обмяк, а голубые, некогда ясные глаза остекленели. В них Саурон видел отражение своих собственных глаз, перетекавших во взгляд василиска. Саурон такое же чудовище. Такой же монстр. Почему он должен стремиться к добру? Зачем? Он уже искажен. Он уже убийца. Его уже не исправить. Он слишком размяк в Хогвартсе. Пора возвращаться в реальность.

***

      Саурон с трудом открыл глаза, глядя в белый потолок. Он слышал, как вокруг суетилась мадам Помфри, но даже не повернул голову в её сторону. Ему было плохо, не от взгляда василиска, а от столь яркого воспоминания, переросшего в кошмар.       — Майрон, — тихий голос Гермионы пробрался в сознание словно гвоздь в стену. Резко и бесцеремонно. Майа не ответил, лишь промычал нечто невнятное. Впрочем, девочка приняла это за готовность к разговору. — Почему ты не умер? В смысле, я, конечно, не хочу чтобы ты умер, просто ты же смотрел на василика прямым взглядом.       «Я бессмертный. Вот почему», — хотел сказать Майрон, но нужно было другое:       — Я ношу линзы, Гермиона. Неужели ты думаешь, у меня от природы такие шикарные глаза?       — Дурак, — раздраженно отозвалась девочка, но в её голосе послышалась улыбка.