Манифестация

Она очнулась в окружении медицинской аппаратуры. Писк приборов только способствовал ее головной боли, пока она пыталась сообразить, какому помещению принадлежит этот потолок. Когда она наконец дошла до общего интерьера помещения Юми с удивлением узнала медблок агентства. Голову пронзила еще более резкая боль, пока воспоминания медленно возвращались к ней. Вот она читает новости. Подходит Тошинори. Внутри что-то взрывается, перемещая девушку в знакомое пространство с на этот раз с полностью белыми экранами, закрывая ее в импровизированной клетке. Ей холодно и жарко одновременно. Она засыпает в том пространстве, а просыпается уже здесь. Что. Произошло?! Она на ощупь ищет кнопку вызова персонала - куча трубок в ее теле не дают свободно двигаться. Она не рискнет вырывать их вместе с сосудами, нанося еще больше повреждений. Кнопка наконец поддается ослабевшим пальцам, тихо пискнув. В медблоке хорошо с шумоизоляцией: внутри палат не слышно ничего снаружи, чтобы не тревожить раненых, а за частую и страдающими посттравматическим расстройством героев. А вот снаружи были слышны, нет, не шорохи, но все еще больше, чем из обычной соседней комнаты. Дверь открылась, в палату зашла одна из многих медсестер здесь. Последовали типичные вопросы о ее самочувствии, но на вопросы самой Тодороки женщина ничего не смогла ответить, объяснив ее положение причудливым истощением, а его - сильным эмоциональным выбросом. Она не знала, что чувствовать: чувство вины, благодарность за помощь, или же нормально в ее ситуации не чувствовать вообще ничего? Дверь снова открылась, впуская Энджи. Видимо, Тойя был либо занят, либо его не пустили. Как обычно в таких обстоятельствах на комнату опустилось молчание, пока со стороны отца не последовал вздох. Она не могла взглянуть в его глаза - голова была опущена, пока он сидел в кресле у стены. - Что я делаю не так? - Юми удивлено приподняла бровь, не зная, что ответить на это. Она мало что знала в последнее время. Тем временем мужчина поморщился. - Рей с детьми и старшими Химура отправлены в Америку. Юми все еще молчала, впечатленная мерами. - А Тойя? - Здесь, как и ты, - на нее наконец подняли глаза. - Мне жаль тебя разочаровывать, но у нас завал. И у тебя тоже. Конечно, все в порядке, мир не рухнул - Тодороки Энджи почти сразу заговорил о работе. Впрочем, пока не было сказано ни слова о ее срыве и о том, что это вообще блять было. Значит, все не так плохо.

Ты заморозила целый парк. Конечно-конечно.

Ее рука дернулась на голос, который ей слышался раньше. В голове все всегда одной громкости, но этот на уровне подсознания звучал как-то тише. Мысль исчезла в ту же секунду, как появилась. У нее была работа. - Когда меня выпишут? - она может влезть в базу агентства и посмотреть выписки из своей медкарты позже. Если было бы что-то срочное уже бы сказали. - Сегодня побудешь под наблюдением, завтра вернешься в комнату. - Хорошо, - мужчина все еще не уходил, продолжая сидеть в палате дочери. Наконец, то ли ему надоела тишина спустя почти двадцать минут Энджи вышел, оставляя Юми на растерзание медсестрам с супом. Почему-то пресным. Ах да, она успела забыть о больничной диете.

***

Она открыла дверь в свою комнату, чтобы моментально закрыть ее, лишь бы не оказаться погребенной под стопками бумаг.

***

Серьезно, это современный мир, здесь есть компьютеры, почему нужно вести документацию на бумажных носителях, если это ТАК не удобно? Она за бумагу, если нужно сформулировать свои мысли, но документы.... Попросив Тойю сжечь бумаги ее поразило открытие: Ведение документации на бумажных носителей было обязательно только для определенных категорий документов. Шутка судьбы. Ее крики слышал даже Всемогущий, отдыхающий на крыше.

***

Эти ребята на вид были как из мема: Много энергии, хаотичная энергия, нет энергии, агрессивная энергия. Сэтору, Кинэ, Юкичи, Юми. Четверо ублюдков устроили пожар. И, нет, так их окрестил Старатель, когда понял, что это на его территории. В ответ он нарвался на фразу, что это его проблема, что Юми не его дочь. Энджи завис, отвис и возгорание повторилось. О том, что местные пожарные бригады проклинают Старателя мы умолчим - серьезно, они не со зла, Старатель обеспечивает их работой. - У тебя точно нет проблем с контролем причуды? - Тошинори тихо поинтересовался у уже успокоившегося героя. - Я знаю хорошего специалиста... - Нет у меня проблем, только вон, один белый (на дым пришел Тойя, начав орать на сестру, что его не позвали), другая рыжая (Юми начала орать в ответ, что в прошлый раз он поджег дом, теперь ее очередь). - А... - в сторону тушащегося пожара посмотрели оба, пока Старатель вздохнул. - В стране нехватка рабочих мест, если ты не в курсе, - снова пауза, пока Тодороки давал шанс самому догадаться о его намерениях. - Я создаю для них рабочие места. - А... - на этот раз Яги полу-смущенно-уважительно посмотрел на товарища, как опять замер - Погоди, но пожарным платит государство... На лице Энджи заиграла хитрая улыбка. Он редко позволял себе улыбаться на публике - обычно получался либо оскал, либо прохожие вспоминали о какой-то похабщине. - Ах ты, мошенник! - будь у Всемогущего силы тот бы не пожалел набить морду этому наглому похитителю налоговых отчислений. - Работу он видите ли обеспечивает... За счет честных налогоплательщиков... Всемогущий хрипел, пока Энджи, не имея ничего подобного за душой, не смог сдержать язык: - Проблемы налогоплательщиков это проблемы налогоплательщиков. Мир замер для почти откровенно ржущего Тодороки и кашляющего кровью Яги на почти признание в налоговом мошенничестве. Никто не удивился, что наследующий день в новостной ленте висела новость. О ржущем над больным человеком героем №2. Пятеро подростков сидевших в столовой, читали новости за завтраком. Брат и сестра Тодороки синхронно подняли лица от телефонов и посмотрели друг на друга абсолютно мертвым взглядом. Очередная ночь недосыпа не прошла бесследно. Кинэ подняла макушку, совершенно не обращая внимания на неловкое молчание и переглядывания Тодороки, спросила: - Юми, ты говорила, что встречалась с Таками, о чем вы говорили? - Обо всем и ни о чем одновременно, - Юми устало подперла голову руками. - Сначала начал говорить о мечте о свободе, потом предупредил о нападении на дом в деревне, а на вопрос зачем он говорит мне об этом сказал, что я ему понравилась. На краткий пересказ того шоу, что они устроили Тойя поперхнулся каким-то новым бабл-ти, неожиданно ему полюбившихся по возвращении, а у остальной мужской части компании взгляд стал мертвым, как у Юми при чтении новостей несколько минут назад. Взгляд Кинэ внушал опасения. - Ну, так может это действительно так? - едва ли Тойя с расцветающим комплексом старшего брата успокоился, как закашлялся с новой силой. - О, нет-нет, Кинэ, может сначала узнаем кто он? А уже потом будем делать предположения? - Юкичи говорил вкрадчивым голосом разума, со стороны казалось, что парень едва ли не самый здравомыслящий в компании. Поправочка: могло бы показаться, если дело происходило бы не в агентстве, которое этот паренек активно поджигал со своими товарищами. - А может просто - закопаем? - слова Сэтору почти не имели юмористического контекста. Замстаросты прекрасно осознавал, СКОЛЬКО у Юми работы, и что у нее абсолютно нет времени на отношения. В какой-то мере ему было жаль подругу, но если у той появится парень, то ее бумаги по иерархи перепадут и ему. А ему абсолютно и категорически лень. Впрочем, хорошо бы вообще увести ребят с этой темы. - Кстати, кто куда после школы? - Мы вроде уже обсуждали? - Юми лениво ложь потягивала кофе из нового стаканчика. - Я в Юэй, Кинэ и Юкичи в колледж по юридическому профилю. Ты вроде собрался в Шикецу к Таро. Ребята кивнули и попытались вернуться к еде, когда в одном из самых храняемых здании Токио возникла крыса. - Приветики, дети! Юми поперхнулась. Что на этот раз случилось?

***

Как оказалось, вопроса было два: во-первых, Юкичи был прав, и ей сказали полазить в прошлом Кейго. Во-вторых, Сэтору начали уговаривать идти в Юэй. Кинэ чуть не обидилась, но Недзу предложил и им двоим. Кто бы знал, что они откажутся? - Простите, ребят, но я хочу работать после колледжа, паралеллньно с университетом, поэтому нет, директор, спасибо, но нет. Будто Недзу пытался их уговорить. А по первому вопросу обнаружилось много интересно, на столько интересного, что закаленную документами агентства Юми и разными фото с мест происшествий определенного характера понесло в уборную. Насилие в семье, выкуп ребенка за ящик пива, операции, нужные чтобы исправить нечеловеческие черты, оставляя только самую яркую - крылья. Планы тренировок, снова насилие, в подробностях, видео записи, отчеты... Две ночи канули в небытье, пока Юми не посмотрела все. Наконец, прикрывая опять слезящиеся от компа глаза, она пытается отдохнуть. Всего минутку перед тем как звонить директору, отцу, дяде Тошинори, Шидзуко, кому блять угодно, чтобы Кейго Таками был в безопасности, а Комиссия исчезла с лица земли. Была ли это провокация Недзу, или он просто скнул часть своей работы на нее, но кое-чего он добился. Юми Тодороки в ярости. Но на этот раз она не будет замораживать парк. Она сожжет все дотла.