Проклятый вечностью

После летних каникул Гарри возвращается в Хогвартс на удивление отдохнувшим, чувствуя лёгкий трепет перед новым учебным годом. Впервые за много лет у него появляется хоть какая-то достижимая цель, пусть он и понимает, что завоевать доверие такого как Реддл — задача не из лёгких. Просто притвориться его единомышленником будет не достаточно, придётся практически им стать. К тому же в силу своего возраста и многовекового опыта, Гарри мечтал редко и был реалистом, отдавая себе отчёт в том, что, даже завоевав доверие слизеринца, получить нужные ему знания может быть непросто. Вероятно, даже невозможно. Реддл был непредсказуем. Готовый поделиться секретом бессмертия ради собственной выгоды, он крайне неохотно рассказывал что-либо про самого себя. Гарри не соврал бы, сказав, что Том оказался одним из самых интересных и интригующих персонажей в его жизни. Он не был похожих на остальных. Ни во взглядах, ни в поведении, ни в мыслях. Для Гарри, привыкшего к обыденности и человеческой глупости, Реддл в каком-то смысле стал глотком свежего воздуха. Их взаимоотношения в принципе выглядели достаточно странно. Игнорируя друг друга в коридорах Хогвартса, они могли спокойно беседовать в пустых классах вдали от чужих глаз. То обсуждая какие-нибудь школьные мелочи, то горячо споря о полезности заклинаний, чуть ли не испепеляя друг другу взглядами. Упрямцы, каких ещё поискать. Но даже эти мгновения воспринимались Гарри как что-то удивительно необходимое в бесконечном полотне серых будней. Ведь Реддл мог быть осторожен в мельчайших деталях, но из-за впечатляющей самоуверенности и гордости, невнимателен к очевидным моментам. — Что ты собираешься делать с этим зельем? — лениво интересуется Гарри, передавая слизеринцу колбу с полупрозрачной жидкостью. Их пальцы соприкасаются всего на секунду, но этого достаточно, чтобы почувствовать как всегда холодную кожу Тома. Иногда Поттеру кажется, что под личиной отстранённого слизеринца прячется такой же бессмертный, как он сам. Слишком странным был Реддл на фоне сверстников, слишком спокойным. Однако неуёмная тяга к знаниям, что бессмертный счёл бы скучными и бесполезными, в каком-то смысле успокаивала. Как бы то ни было, Том был всего лишь интригующим. — Тебя правда это волнует? — нахмурившись, настороженно спрашивает Реддл, изящно приподнимая бровь. Гарри успевает заметить, что это один из его любимых жестов. И, если смотреть правде в глаза, иногда он специально провоцирует Тома на это выражение лица, украдкой любуюсь странной красотой. — Меня волнует моя безопасность, — спокойно отвечает Гарри, пряча улыбку. — Галлюциногенное зелье крайне просто вычислить. Применяй его с умом. Реддл смотрит на него всё ещё недоверчиво, даже надменно, но и эту повадку Гарри успевает разгадать. Всё же не сдержав улыбки, он наигранно вздыхает, тихо замечая: — Ты не знал. Выводить из себя Реддла превращается в своего вида развлечение. Тот вспыхивает подобно спичке, норовя сказать что-то колкое и задеть побольнее, но с привычным раздражением ограничивается уничтожающим взглядом. Справедливости ради, ему действительно идёт подобное выражение холодной злости и надменности. Возможно, это в нём от Салазара. Гарри не знал наверняка. Благо создателей Хогвартса он не застал. — В следующий раз, прося приготовить зелье, просто спроси меня о его свойствах. — Непременно, Гарольд. Непременно, — скрипя зубами, холодно соглашается Том, спеша покинуть кабинет. Гарри снова улыбается. Как бы не злился Реддл, он всегда возвращается. Ведь ему нужна помощь Поттера, а Поттеру нужно чтобы в нём нуждались. Дабы положить фундамент их «дружбе». Он прекрасно понимает, что Том использует его знания в своих не самых гуманных целях. Рецепт галлюциногенного зелья не вычитать в учебниках, не приготовить на занятиях. У Гарри, конечно, свои хитрости. И что действительно радует — Реддл о них и не спрашивает. Возможно, заранее понимает, что бесполезно. Возможно, они просто негласно устанавливают границы между тем, куда можно сунуть свой нос, а куда — нет. Тем не менее нынешнее положение дел Гарри более чем устраивает. Реддл подозрителен и недоверчив, но, поняв, на что на самом деле способен Поттер — придёт к нему сам, сделав, что угодно, чтобы тот оказался на его стороне. На какое-то время Гарри даже забывает о запретной секции и привычных поисках неизвестного. Общение с Реддлом удивительным образом увлекает его настолько, что вытесняет из головы все другие мысли, делая жизнь немного ярче. Но только на какое-то время. Потому что уже через пару месяцев Реддл начинает доставлять немало хлопот, то ли испытывая нервную систему Поттера, то ли правда поверив, что может дёргать его по-любому поводу. Гарри стоически выдерживает все его полупросьбы-полуприказы, проглатывая язвительные комментарии и напоминая себе, что дерзкий мальчишка ему всё ещё нужен. Если многовековая цель требует колоссального терпения, Гарри сможет потерпеть… Сократить время сна, потому что Реддлу срочно нужно кого-то припугнуть очередным зельем. Пожертвовать идеально выполненным домашним заданием, потому что Тому вдруг понадобилось проследить за грязнокровкой, а Поттеру, пробравшемуся в запретную секцию, это как раз плюнуть. Подчистить за этим самым Реддлом, когда его разношёрстная шайка то ли сильно поверила в себя, то ли обнаглела в край, зажимая какого-то гриффиндорца в коридоре Хогвартса почти на глазах у других. Гарри наблюдает за действиями Реддла со скукой и сомнением. Были ли слухи правдой? И не ошибся ли он сам? Неужели наследник Салазара мог быть так глуп и умён одновременно… Чем больше Гарри следил за Реддлом, тем больше не складывался пазл в его голове. Прилежный ученик и старательный староста на виду у всех, а вместе с тем жестокий борец за чистоту крови, окруживший себя наистраннейшей компанией, которая его беспрекословно слушалась. Поттер не собирался верить в то, что главной целью Тома было извести всех грязнокровок Хогвартса. Он очевидно добивался чего-то другого, пропадая с книгами из запретной секции там, где его не мог найти даже Гарри. Великие знания тёмной магии? И к чему тогда весь этот цирк с грязнокровками? Реддл определённо был либо слишком умён, либо слишком глуп. И эта невыясненная тайна манила Гарри не хуже секрета избавления от своего проклятья. Поэтому он покрепче сжимает зубы, мило улыбается и варит очередное зелье, буравя взглядом странного парня, назвавшего себя потомком Салазара. Ведь на каждого Реддла найдётся своя управа. Вопрос времени… А его у Гарри, пожалуй, в избытке.

***

Гарри ненавидит сочинения, которые их заставляют писать. Он мог бы многое рассказать о контрзаклинаниях, только дело в том, что, пожалуй, слишком многое… Думать, как подросток? Писать, как подросток? Если честно, Гарри и предположить не мог, что когда-нибудь ему понадобится притворяться глупым. Поэтому он злится, закусывает кончик пера и раздражённо хмурится, разглядывая пустой лист пергамента перед собой. Проще было стать преподавателем, чем каждый раз возвращаться в Хогвартс в обличии ученика. Другое дело, что от простого ребёнка никто не ожидает чего-то необычного. Идеальное прикрытие. И куча проблем. Гарри лениво выводит на пергаменте первое предложение, уговаривая себя начать хотя бы с чего-то обыденного и общеизвестного. А что может знать студент на пятом курсе, интересуясь предметом чуть больше положенного? Проклятье! Гарри нервно дёргает рукой, с раздражённым шипением наблюдая, как чернильная клякса уродливым пятном расходится по бумаге, отражая его настрой. В конце концов, можно просто взять кого-то под контроль… Детки Хогвартса не умеют защитить себя, и чья тут вина? Гарри готов согласиться с собственной идеей, когда кто-то почти врывается в пустую библиотеку, громко хлопая дверью. Он кидает удивлённый взгляд на часы. Полчаса до отбоя. Не часто ему встречаются желающие почитать книгу перед сном в такое время. Нервные быстрые шаги стремительно приближаются, так что приходится отвлечься от бесполезного созерцания испорченного пергамента и с любопытством повернуться на звук. Нарушитель покоя не заставляет себя долго ждать, с шумом опускаясь на ближайший стул. Разумеется, цель его визита далека от простого чтения книг. — Пойдём. Нужна твоя помощь, — игнорируя наличие приветствия в обычных просьбах о помощи, с ходу начинает Том, даже не сомневаясь в том, что Гарри согласится. Поттер вдруг закипает, с силой сжимая перо в пальцах, пока то не начинает трещать, норовя сломаться пополам. До чёртиков хочется поставить Реддла на место и послать куда подальше. Мальчишка заигрался в господина, и впрямь решив, что может вертеть Поттером как ему заблагорассудится. Гарри помог ему достаточно, хотя до сих пор ни черта не получил взамен! Возможно, стоит один раз показать слизеринцу, как на самом деле обстоят дела, и кто из них действительно друг в друге нуждается? Его многовековое терпение разлетается в щепки рядом с этим несносным мальчишкой. — Правда? — холодно усмехнувшись, отвечает он, сосредотачивая своё внимание на одиноком предложении на пергаменте. — Если ты не успел заметить, я занят. — Это важно. Ты нужен мне сейчас. Гарри пробует его слова на вкус, оставаясь довольным. Он ему нужен. Отлично. Но поведение Реддла всё ещё остаётся до ужаса раздражающим и самоуверенным, а Поттер не нанимался в няньки. Он согласился помочь Тому знаниями, но никак не бегать по его глупым поручениям каждые пять минут. Поэтому в ответ Гарри безразлично пожимает плечами, принимаясь дорисовывать кляксе витиеватые узоры. Он считает, что молчание красноречивее любых слов, однако Реддл, как всегда, не согласен. Том требовательно касается его плеча в попытке привлечь внимание, и Гарри метает в него предупреждающий взгляд. Удивительно, но срабатывает. Почуяв чужое раздражение, Реддл даже умудряется примирительно усмехнуться, демонстративно убирая руку. — Хочешь услышать, что-нибудь из разряда «без тебя я не справлюсь»? Или просто набиваешь себе цену? Гарри издаёт тихий смешок, пытаясь понять: это шутка? — Я не могу дописать сочинение, а мне завтра его сдавать. Определённо набиваю себе цену, Реддл. Будь добр, обратись к своим дружкам. Я сегодня не в настроении с тобой препираться. — Ладно, Поттер, ладно… Это не похоже на то, что Том его понял. Напротив, звучит как угроза. Гарри даже откладывает многострадальное перо, удивлённо глядя в ответ. Что дальше? А Реддл вдруг медленно прикрывает глаза и, тяжело вздохнув, быстро выпаливает: — Пожалуйста. Мне нужна твоя помощь. Гарри на миг теряется. Том явно не из тех, кто станет перебарывать себя из-за какой-то глупости. Сказать «пожалуйста» для него сродни признанию поражения, а значит произошло что-то действительно нехорошее, с чем Реддл не может справиться сам. Дурное предчувствие, опалив внутренности, норовило подобраться к горлу. Гарри прокручивает в голове самые ужасные картинки произошедшего. Том кого-то убил? Смертельно отравил? Выпустил древнее чудовище, которое сожрало половину Хогвартса? Поттер мотает головой, прерывая глупый разыгравшийся поток мыслей, и, ругнувшись на самого себя, принимается спешно сворачивать пергамент. И почему он опять идёт на поводу, словно его помощь мигом вызовет доверие Реддла? Потому что, если мальчишку выпрут из Хогвартса, плакал его шанс добраться до воскрешающего камня. Или потому что проблема, которую не способен решить даже Реддл, несомненно интригует, а Гарри за столько лет так и не смог избавиться от губящего азарта. А может он просто дурак. Кто ж знает… — С тебя сочинение по контрзаклинаниям, — не терпящим возражений тоном, заявляет Гарри, наблюдая за тем, как Том удивлённо приподнимает бровь, но молчит, медленно, напряжённо кивая. И всё же удивительным человеком был этот Реддл. Когда он вырастет, магический мир обретёт либо могущественного врага, либо превосходного сотрудника министерства. И в какую сторону потянет Реддла с его неуёмными амбициями и уже обширными знаниями в тёмной магии оставалось только догадываться. Они чуть ли не бегут по коридорам Хогвартса, замирая рядом с мужским туалетом. Гарри не успевает удивиться, к тому же рядом с Реддлом можно и перестать поражаться чему-то подобному. Слизеринец нервно толкает деревянную дверь, кивком вынуждая Поттера зайти внутрь, и указывает на одну из закрытых кабинок. — Я не знаю бытовых заклинаний по починке унитазов, — хмуро замечает Гарри, пока Том одаривает его раздражённым взглядом. — Не смешно, — холодно отвечает он, сам подходя к кабинке и приоткрывая её дверь. Гарри осторожно подходит ближе, готовый и впрямь обнаружить там труп, но удивлённо замирает, разглядывая бьющегося в конвульсиях паренька. Раскрыв рот в немом крике ужаса, он невидящим взглядом смотрит прямо перед собой, словно самые страшные картинки сменяют друг друга у него в голове. Такое Гарри видел не часто… Осторожно присев рядом, он проводит ладонью перед его лицом, не получив никакой реакции. Что за… — Что ты сделал? — Галлюциногенное, — коротко отвечает Реддл, нервно поглядывая на дверь, будто это может служить полноценным ответом. — От галлюциногенного люди не сходят с ума, — приходится сдержанно повторить свой вопрос, хотя на деле хочется накричать на Тома и кинуть в того пару круциатусов. Сугубо для профилактики. — Я кое-что в него добавил. — Что?! — Это не важно. Просто помоги. Гарри резко поднимается на ноги, оказываясь прямо перед Реддлом, и упирается недовольным взглядом в его лицо. Том быстро учиться, умело скрывая свои мысли с поверхности сознания, чтобы не дать Поттеру их считать. Сейчас это не восхищает, а раздражает до дрожи в пальцах. Удушить бы паршивца голыми руками… Ведь Гарри предупреждал, но Реддл слишком горд, чтобы послушать кого-то, кроме собственного раздутого эго. — Важно то, что сейчас мы можем вылететь из Хогвартса. И хорошо, если просто вылететь. А могут быть куда более плачевные последствия. И знаешь, почему?! — Ты теряешь время. А ты ведь не хочешь вылететь из Хогвартса вместе со мной, не так ли, Гарольд? Гарри хищно оскаливается, приближаясь к Тому почти вплотную, но тот, конечно, не вздрагивает и не отстраняется, спокойно наблюдая за ним, словно происходящее совсем его не волнует. Забавно. Ведь у Поттера будет ещё шанс, пусть и с большими трудностями, а вот у Реддла — нет. Вылетя из школы, он поставит крест на своём блестящем будущем, но будто ничуть этого не боится. Неужели настолько самоуверен, думая, что всё сойдёт ему с рук? Или так верит в силы Гарри, что готов доверить ему их будущее? Они либо оба выиграют, либо оба проиграют, сидя в одном котле. Очень по-Салазарски. — А ты не глуп…. Очень не глуп, — наконец улыбается Гарри, решив что-то для себя. Пытай Реддла, не пытай, натуры его не изменить. А воскресающий камень по-прежнему нужен. Поэтому Гарри возвращается к бедолаге на полу и, обхватив его голову ладонями, фиксирует в таком положении. Терять время и впрямь не стоит. — Выйди в коридор. Если кто-то пойдёт — сообщи, — серьёзно заявляет Поттер, надеясь разве что на чудо, чем на послушание упрямца. — Ещё чего. Меня заметят и точно зайдут сюда, — хмыкает Реддл, всё же подходя поближе к двери и внимательно вслушиваясь в звуки коридора. — Не тяни время, Поттер! У нас десять минут до комендантского часа. — Чёрт! — выругавшись, вздыхает Гарри. — Заткнись хотя бы. Удивительно, что Том слушается хотя бы в этом, ограничиваясь раздражённым хмыканьем. Несмотря на всю внешнюю непоколебимость, он тоже нервничает, хотя, разумеется, никогда в этом не признается. Применять магию при Реддле последнее чего хочет Гарри. Но и вылететь из школы сейчас будет просто верхом его глупых поступков за всю жизнь. В крайнем случае с длинным языком слизеринца он сумеет совладать, если не словами, то уж силой точно. Наплевав на всё, Гарри ныряет в сознание парня, тут же увязая в чужом, повреждённом разуме. Он искренне ненавидит находиться в разрушенном сознании. Липкие, колючие мысли ощущаются уродливыми и неправильными, облепляя со всех сторон. Это как если бы его ударили по голове и попытались утопить, напоив прежде чем-то горьким и тошнотворным. Но делать нечего. Преодолевая брезгливость и отвращение, Гарри пробирается сквозь разум дальше, без особого труда отыскивая причину внезапного помутнения. Едва сдержав рвотный позыв, он пытается ухватиться за него, превращая во что-то мягкое и безобидное. Картинка, что подарил бедолаге Реддл, выглядит и впрямь до ужаса мерзко. Будь он на месте неокрепшего подростка, возможно тоже сошёл бы с ума. Склеить воедино поломанные кусочки сознания немного сложнее, чем стереть из памяти неприятный эпизод жизни, но у Гарри было много времени на тренировки, а потому он с некоторым усилием, но приводит разум парня в порядок. Когда он моргает, возвращаясь обратно в полутьму злосчастного туалета, чувствует, как из носа течёт тёплая кровь. Игры с разумом никогда не давались бесследно. Стерев кровь рукавом мантии, Гарри вдыхает полной грудью и осторожно поднимается на ноги. Придушить Реддла хочется всё сильнее. — Больше никому не показывай эту мерзость. От такого любой с ума сойдёт. Не желаю знать, как ты вообще умудрился это провернуть. Но имей ввиду, я не всегда смогу так сделать. Гарри устало приваливается к стене кабинки, всё ещё зажимая нос рукавом, и недовольно смотрит на Реддла. Тот выглядит… Ошарашенным? Наверное, это можно описать так, потому что он даже пропускает мимо ушей слова Гарри, глядя на него другими глазами. Будто всё ещё не до конца верит, что ему действительно удалось… Врачи в больнице святого Мунго могли годами лечить кого-то, а какой-то пятнадцатилетний мальчишка за две минуты… — Спасибо, Поттер, — тихо отвечает он, и Гарри понимает, каких трудов ему это стоит, но злиться от этого не перестаёт. — Я серьёзно, Реддл. Если ты правда хочешь чего-то добиться, нужно действовать более осторожно. И более осмысленно. Изведением грязнокровок в Хогвартсе мир от них не избавишь. — Я не просил советов! — всё же огрызается Том, сбросив с себя оцепенение. — А я не просил втягивать меня в нечто подобное, — спокойно парирует Гарри, пожимая плечами. — И я не всегда говорю только, когда меня просят. Уж прости, что я не как твои дружки и не боюсь тебя. Если я тебе помогаю, будь добр прислушиваться к моим словам. Твоя гордыня не всегда уместна. — Я прислушиваюсь. Поэтому ты всё ещё говоришь. — Ты не смог бы меня заткнуть, — улыбнувшись, замечает Гарри, и Реддл раздражённо фыркает, но к удивлению на провокацию не ведётся. — Он придёт в себя через некоторое время. Подумает, что упал и ударился головой. Позови учителей, скажи, что нашёл его без сознания. Подозрений не будет. Даже, если решат проверить его сознание — ничего не найдут. — Тебе нужна помощь? — Том кивает на его руку, по-прежнему зажимающую нос, и Гарри хмыкает, качая головой. — Нет. Мне нужен покой и отсутствие вот таких сюрпризов. Он уже идёт к двери, как поравнявшись с Реддлом, замирает. Интерес берёт верх. — Почему позвал меня? — Знал, что сможешь помочь. — Не применил заклинание забвения. Хотя наверняка его знаешь. — Помогло бы? — Нет, конечно, — удивлённо, но довольно кивает Гарри. — Однако всегда есть другие способы заткнуть человека. Простая проверка почвы. Возможно, не самая осторожная, зато вполне однозначная. Том смотрит на него долгим непроницаемым взглядом, наконец выразительно приподнимая бровь. — Не понимаю, о чем ты. Его напряжённые плечи и сжатые в тонкую линию губы говорят об обратном. Реддл очень даже осведомлён о не самых добрых способах призыва к вечной тишине. Но Гарри, выдержав его взгляд, спокойно пожимает плечами. — Доброй ночи, Том. Поттер возвращается в свою комнату в странном расположении духа. Кровь наконец останавливается, но общая слабость и паршивое настроение будут преследовать ещё долго. Залезать в чужое сознание всегда неприятно, но удивительным образом захватывающе. Чужие мысли, сплетаясь со своими собственными, на пару секунд стирали грань между реальностью и вымыслом. Гарри умел их отличить, но кто-то нет, навечно оставаясь в мыслях другого человека. Древняя опасная магия не зря была запрещена, а в последствии намеренно забыта. Некоторые знания стоило принудительно уничтожать, чтобы спасти мир от тех, кто не побрезговал бы ничем в погоне за силой и властью. Тем не менее, Гарри всё ещё умел и знал, как залезть в чужой мозг. Не всегда без последствий, но всегда успешно. А потому увиденное не давало покоя. Откуда горделивый мальчишка знает, как выглядит Василиск? Откуда в юном существе такая жестокость, подбивающая посылать грязнокровке ужасные картины того, как громадное чудовище медленно пожирает его по кускам? Подобный шок способен убить… Убить так, чтобы всё выглядело, как простая случайность… Гарри резко садится в кровати. Нет, Том явно не глуп, а очень хитёр. Пожалуй, даже слишком. Сложный план включал в себя очень много «но», которые и привели в последствии к неудаче. Стоило обстоятельствам сложиться в чуть лучшую сторону, а несчастному пареньку оказаться более пугливым, Хогвартс облетела бы страшная новость. Парнишка умер бы от шока и доказать ничего не вышло бы. Но у Реддла не получилось. Поняв, что выбрал не самый верный способ, он обратился за помощью к Гарри. А на его тонкое замечание о возможности избавиться от улик отреагировал напряжённо и настороженно. Почему Том не убил его? Не хотел марать руки сам? Или смерть обязательно должна была выглядеть как несчастный случай? Что ещё выдаст Реддл прежде, чем Гарри доберётся до истины…

***

Гарри безумно любил раннюю осень. Когда тепло, ещё не покинув землю, ощущалось чем-то мягким и солнечным, обещая скоро исчезнуть до лета. На своём «веку» он застал множество смен времён года, но почему-то всё равно хранил осень, как что-то особенно волшебное и трепетное. Ему нравилось просто сидеть под раскидистым дубом, наблюдая за сменой красок. Жаль, что это чудесное состояние природы быстро сменялось мрачным унынием. Поздняя осень вгоняла Гарри в тоску. Он становился раздражителен и нередко срывался на кого-то, что в обычном его состоянии было крайне ему не свойственно. Будто чувствуя это смену настроения, Реддл предусмотрительно к нему не лез. Или избегал. Гарри так и не разобрался. После того случая они так и не поговорили. Не сказать, что Поттера это сильно расстраивало. Странная злость на Тома всё никак не желала уходить. То ли потому, что он не мог выкинуть его из головы, то ли потому, что Реддл оказался на удивление несговорчивым заносчивым мальчишкой. Гарри несомненно был терпелив, но не когда ему язвили, подставляли и звали, как собачку, выполнять чужие приказы. На секундочку, ему было за шестьсот, и потакать прихотям какого-то мальчишки Поттер не собирался. Так или иначе, Гарри знал, что Реддл придёт к нему сам, как бы то ни было. Через день, два, или месяц. Вопрос только в том, как сохранить самообладание и не высказать Тому всё, что он о нём думает. Потому что больше полагаться на своё терпение рядом с ним Гарри не мог. Против слизеринца нужно было бороться его же тактикой. На хитрость отвечать хитростью. Заинтересовать настолько, чтобы Реддл, с его жаждой ко всему неизведанному и загадочному, не смог остаться равнодушным. И по крайней мере одним Гарри точно мог его удивить. Он его не боялся, а значит и выполнять все бредовые и нелогичные поручения тоже не станет. *** Гарри делает вид, что увлечённо читает историю магии, расстелив свою мантию во внутреннем дворике Хогвартса. Ноябрьский денёк выдаётся на удивление солнечным, но в воздухе уже витает морозный привкус приближающейся зимы, и он в попытке впитать последние лучи солнца, накладывает на себя согревающие чары. Быть старостой своего факультета иногда очень полезно. В то время, как он должен был следить за порядком и ограничивать использование магии в коридорах, можно было позволить самому себе маленькие вольности. Гарри не стремился к ответственности или какой-то известности, но они находили его сами. Притворяться глупым он не умел, и в обиду себя тоже не собирался давать, а потому заслужил славу несколько отстранённого, но неизменно вежливого, старательного ученика. Учителя любили его, доверяли. О большем он и не мечтал. Перемена в обстановке замечается сразу. Кто-то закрывает собой солнце, и Гарри, недовольно нахмурившись, поднимает своё лицо, удивлённо приподнимая бровь. Реддл. Встаёт специально так, чтобы непременно привлечь к себе внимание, пока за его спиной послушными псами замирают Эйвери и Лестрейндж. Гарри их личности не внушают никакого доверия, как впрочем и всё окружение Тома. Будь он на его месте — выбрал бы себе более умных и осторожных соратников. Но если цель заключалась в слепом следовании, беспрекословном исполнении приказов и знатной фамилии, выбор Реддла до смешного очевиден. — Привет, — сдержанно кивает Гарри, закрывая книгу на своих коленях и внимательно слушая. — Пойдем. Есть дело, — деловито заявляет Том, будто Гарри ещё в прошлый раз не дал ясно понять, что не побежит по первому зову спасать чью-то задницу. Немного схлынувшая злость на Реддла вновь возвращается, и Поттер, состроив самое ангельское личико, невинно интересуется, поглядев на Эйвери и Лестрейнджа: — Твои друзья уже не справляются? — Что? — тон слизеринца сразу выдаёт его холодное раздражение, заставляя Гарри усмехнуться. Задеть его самолюбие проще простого. Дать понять, что его выходки на Гарри не влияют существенно сложнее. — Найди кого-то другого. Я занят, — коротко отвечает Поттер, собираясь вновь приступить к чтению, как тяжелая рука вдруг опускается на его плечо, привлекая внимание обратно. — Ты кажется не по… Гарри резко поднимается на ноги, сбрасывая с себя чужую ладонь, и упирается в Реддла холодным взглядом. Нагнувшись к нему так, чтобы услышал только он, Поттер предупреждающе шипит, потому что ни о каком самообладании с этим паршивцем не может быть и речи: — Я. Не позволю. Собой помыкать. Запомни раз и навсегда, — закрепляя слова лёгким похлопыванием по плечу, Гарри почти что с наслаждением замечает, как глаза напротив наливаются опасным блеском. Он отказал ему в присутствии его людей. Разумеется, Реддл в ярости. Эта картина вдруг разливается внутри странным теплом так, что Гарри хочется задержать это ощущение подольше. — Дуэль. Сейчас же, — чеканя каждое слово, рычит Том, и Гарри с обворожительной улыбкой кивает на его вспыльчивую злость. — С превеликим удовольствием. Эйвери и Лестрейндж зеркалят кровожадную ухмылку своего хозяина, пока Поттер спокойно и уверенно проходит мимо, направляясь в «дуэльный зал», который тайно организовали ученики Хогвартса в попытке разрешить свои конфликты. И на удивление, выпуская пар, действительно оставляли обиды в прошлом. Гарри сражался там лишь однажды, на втором курсе, когда какой-то не очень умный слизеринец посмел нелестно отозваться о его кислом выражении лица на фоне других благородных Поттеров, попавших на Гриффиндор. Бракованный молчун. Так его назвали тогда. И дабы не давать других поводов лезть в его жизнь и насмехаться, Гарри пришлось показать на что способен этот самый бракованный молчун. Победа принесла ему ненужную славу и упоительное спокойствие. Его больше не смели трогать и частично сторонились, что несомненно радовало. Сразиться с Реддлом сейчас было простой прихотью. Гарри не нужно было никому ничего доказывать, но Том удивительным образом считал иначе. Возможно, так даже лучше. Такие как Реддл понимали только силу, превосходящую их. Они достигают дуэльного зала достаточно быстро. Гарри подгоняет желание поскорее поставить Тома на место, Реддла подгоняет кипящая внутри злоба. Их мрачные лица привлекают небольшую кучку зевак, что несомненно нравится слизеринцам. Следуя всем заведённым правилам, Гарри и Том кланяются друг другу и расходятся по разные стороны помоста. В глазах Поттера лёгкая насмешка, в глазах Реддла холодная решительность. Бой начинается резко, как того и следовало ожидать. Гарри легко уворачивается от удара, но держит в голове тот факт, что не стоит показывать зевакам больше, чем требуется. Сдерживать себя всегда было самым сложным для него, но уже слишком привычным. Он уходит от второго заклинания, и посылает в Реддла два оглушающих сразу с разных сторон. Палочка в пальцах Гарри давно ощущается продолжением руки. Том оказывается довольно ловким, потому что не мешкает ни секунды, легко проскальзывая меж двух вспышек. И дуэль становится интересной… Гарри давно не чувствовал такого азарта. Возможно, именно поэтому, он и пропустил момент, когда перешёл за грань дозволенной силы, не оставляя Тому и шанса. Распалившись настолько, что послал в него сразу четыре заклинания. В себя привёл восторженный гул толпы и взволнованное лицо Реддла. Глядя на него, Гарри вдруг замер. Растерянность Тому ни шла от слова совсем. Красивый в гневе, прекрасный в своей надменности, не смотря на излишнюю самонадеянность и вредность, Реддл привлекал своим внутренним стержнем и потенциалом. Гарри отдавал себе отчёт в том, что дуэль между ними на самом деле несправедливое неравенство, и шёл сюда только с тем условием, что выиграет слизеринца в честном бою. Он мог бы унизить его лично, но не на глазах у его дружков, когда проигрыш означал бы потерю уважения и крах. Для Гарри победа не значила ничего. Кроме разве что вот этого потерянного лица, что не хотелось бы видеть впредь. Тома стоило поставить на место, однако не такой ценой. Гарри незаметно взмахивает левой рукой свободной от палочки, чего от него явно не ждут на пятом курсе Хогвартса, и плавно меняет траекторию двоих вспышек, уводя их подальше от Реддла. Том удивляет снова, мгновенно подстраиваясь под ситуацию, и ныряя под два оставшихся заклинания. Гарри делает вид, что пытается неуклюже увернуться, а на деле намеренно подставляет плечо под заклинание, слетая с помоста. В разы увеличившаяся толпа разражается гулом голосов. То ли восторженных, то ли разочарованных, Гарри не разбирает, потому что несильно, но прикладывается головой об пол, сосредотачиваясь только на смягчении падения. Удивительно… Какой-то юнец умудрился откинуть его дальше, чем опытные волшебники по всему миру. Пока толпа чевствует победителя, и Том, как и положено победителю, кланяется снова, Поттер поднимается на ноги, лишённый всякого внимания. Какая-то девчонка порывается ему помочь, но он мягко улыбается ей, качая головой. Собственная выходка почему-то вдруг странно веселит. Пожертвовать победой ради самовлюблённого засранца. Общение с Реддлом точно плохо на него влияет. Гарри не собирается копаться в самом себе сейчас. Может быть это станет неплохим ходом к доверию Тома, может нет. За прожитые годы, Поттер научился доверять интуиции, и уж лучше он попробует, чем пожалеет, что не попробовал. Гарри обходит шумную толпу, тихой тенью выскальзывая из зала, и бредёт обратно во внутренний дворик Хогвартса. Можно спокойно вернуться к чтению. К сожалению, солнце, спрятавшись за набежавшими тучками, лишает его возможности снова понежиться в лучах, но Гарри ничуть не расстраивается и, спрятавшись в пустынном каменном коридорчике, приваливается спиной к стене, раскрывая более интересную, чем история магии, книгу, вытянутую накануне из Запретной секции. Едва он пробегает глазами пару строчек, как его окликают, заставляя закатить глаза: — Поттер! Гарри со вздохом захлопывается книгу, пряча под мантию, и поднимает глаза на быстрым шагом приближающегося к нему Реддла. Том, конечно, очень интригует его, но переизбыток общения с ним, явно не предел мечтаний. Он вдруг останавливается слишком близко и, взмахнув волшебной палочкой, накладывает на них полог тишины, глядя прямо в глаза. Гарри ожидает чего угодно, но не того, что Реддл вдруг спросит: — Зачем ты это сделал? — вопрос звучит не обвинительно, что удивляет, а больше заинтересованно. Искренне заинтересованно. И это подкупает. — Что именно? Гарри имеет право уточнить. Потому что вариантов может быть действительно много. Один, разумеется, очевиднее всего. И также очевидно, что Гарри хочет услышать это от Реддла. Ещё более очевидно, что Том это понимает. — Почему ты поддался? — терпеливо поясняет Реддл, хотя глаза его выдают раздражение. Гарри приходится перевести свой взгляд на стену перед ним, потому что странная мысль приходит как-то очень невовремя. До чего же у него невероятные глаза, когда он злится… Поттер усмехается. Вопросу, собственным мыслям. И серьёзно отвечает: — Ты не мог проиграть перед своими поклонниками. А мне слава ни к чему. — Это глупо! Том снова показывает свою растерянность перед ним, и Гарри ловит этот взгляд, смешанный с непониманием и злостью, удивлённо пожимая плечами. — Я поступил так, как посчитал нужным. — Ты ненормальный. Говоришь, что не позволишь собой помыкать, но проигрываешь в дуэли. Что с тобой не так? Том спрашивает это серьёзно. Так легко и просто, будто Гарри действительно сейчас возьмёт и ответит. Остаётся только улыбнуться. — Я не позволю собой помыкать, потому что, если ты и дальше рассчитываешь на моё сотрудничество, придётся считаться с моим мнением. Тебе нужна моя помощь, и я могу её оказать. Но я не твоя шайка, Том. Я не стану унижать тебя на глазах половины школы, чтобы добиться их уважения и твоего страха. Ты не можешь мной командовать. Мы на равных. И того, что ты это понял, для меня вполне достаточно. — На равных? — удивлённо приподняв брови, уточняет Реддл, видимо не ожидая от Поттера подобных слов. — Я хочу быть твоим союзником, но не слугой. — Ладно, — вдруг слишком легко соглашается Том, принимая скучающий вид. — Тогда расскажи, как тебе удалось привести в чувства грязнокровку. — Не могу, — честно отвечает Гарри, мягко качая головой. — Просто не могу объяснить. — Этому не учат в Хогвартсе. — Многому не учат в Хогвартсе… — И как много ты знаешь того, чему не учат в Хогвартсе? — Достаточно… Но не всегда. Потому что я всё ещё дорожу своим местом здесь. Уж извини. — Откуда? — Родители, — коротко поясняет Гарри, что ещё он может сказать. — Возможно, я смогу научить тебя парочке приёмов. Немного позже… У меня ведь тоже есть вопросы. Например, как ты понял, что я читал твои мысли в первую встречу? — А как ты сумел отразить легиллименцию? Гарри снова улыбается, пожимая плечами. Их упрямство снова приводит к тупику, оставляя вопросы без ответов. Ему кажется, что разговор исчерпал сам себя, когда Реддл вдруг произносит: — Тебе плевать на грязнокровок. Почему мне помогаешь? Было бы глупо считать, что Том и впрямь поверит в его притянутую за уши причину. Кто угодно, но не он. Темные глаза смотрели прямо в душу. Наследник Салазара оправдывал свою кровь. Гарри вдруг думает о том, как далеко они могут зайти в погоне за тайнами друг друга. Как много поведать о себе? И что с его помощью может сотворить Реддл?.. Это подстёгивает его на возможно самый необдуманный, но желанный сейчас, поступок в жизни. Вытолкнув на поверхность нужные мысли и ослабив защиту, Гарри позволяет Тому, царапнув себя острыми шипами, не очень осторожно скользнуть в своё сознание. Ответ яркими буквами отражается в глазах. «Потому что мне интересен ты» Том удивлённо распахивает глаза, показав за эту беседу кажется весь спектр своих эмоций. И Гарри, лишая того возможности что-то сказать, осторожно подсказывает: — Незачем так сильно давить, если собираешься остаться незамеченным, а не причинить боль. Нужные мысли чаще всего запросто можно собрать с поверхности. Реддл вдруг отстраняется и… Улыбается. По-настоящему. Искренне. А сердце Гарри пропускает удар. Он был не прав. Злость несомненно делала Тома красивым, но улыбка… Улыбка Тома будоражила кровь. Гарри совсем не нравится эта мысль.