Проклятый вечностью

Зима приходит резко и неожиданно, несмотря на морозный воздух, сковавший Хогвартс и окружающую его природу. В одну ночь снега выпадает столько, что первокурсники, позабыв про домашние задания и учёбу, бросаются на задний дворик школы, с весёлым визгом перебрасываясь снежками. Гарри внимательно наблюдает за ними, устроившись на подоконнике своей башни с книгой на коленях, и самую малость завидует. Хотелось бы так же беззаботно кинуться в снег, вырисовывая своей фигурой снежного ангела, или слепить снеговика. Да хотя бы просто сделать что-то бесполезное и глупое, почувствовав обычный человеческий восторг. Но снег давно не приносит радости, а бросить в кого-то снежок и попасть, радуясь маленькой победе, для бессмертного существа сродни удивиться тому, что он умеет ходить или думать. Скучно. Серо. Бесполезно… Вместо этого Гарри, захлопнув книгу и отложив её в сторону, собирается в Хогсмид. Сменить обстановку, развеяться, выгнав мрачные мысли из головы, а заодно забежать к знакомому «семьи», прикупив парочку ингредиентов для зелий. Накинув на плечи зимнюю мантию, он неспешным шагом спускается вниз, намеренно обходя чужое веселье и восторг. В отличии от других школьников, Гарри всегда выбирается в Хогсмид один. Просто потому что не нуждается в компании и лишних ушах. А сегодня особенно хочется тишины и спокойствия. Поэтому внезапно выпавший снег, привлёкший к себе столько внимания, немного, но радует тем, что вряд ли кто-то встретится ему на пути. И всё как обычно идёт на перекосяк. Гарри уже выходит за ворота школы, как слышит стремительно приближающиеся шаги за своей спиной. Он делает вид, что не замечает их, пока кто-то не равняется с ним, лишая возможности притворяться слепым и глухим. Не обязательно быть бессмертным с отменным слухом и зрением, чтобы услышать жалобный скрип потревоженного сапогами снега. Поэтому всё же приходится поднять голову и замереть. — Привет, Гарольд. О, ему следовало догадаться сразу, кто бы это мог быть… Похититель его мыслей и спокойствия. Том Марволо Реддл собственной персоной. Гарри мельком улыбается, кивая в знак приветствия. Что ж, если бы пришлось выбирать, с кем идти до Хогсмида, он явно предпочёл бы компанию Реддла. Его выбор очевиден, чего явно не скажешь о Томе. — Где твои друзья? — ненавязчиво интересуется Гарри. Он наблюдал за ним достаточно времени, чтобы точно знать, когда и с кем тот ходит в Хогсмид. А Том не изменял своим привычкам. Только, если, конечно, это не было ему на руку. Вопрос Гарри кажется ему забавным. Он, не скрывая усмешки, изящно приподнимает бровь, и наигранно удивлённо интересуется: — По-твоему я всегда хожу в Хогсмид с Эйвери и Лестрейнджем? Ты подозрительно наблюдателен. — Как и ты, — парирует Гарри, кидая на Тома быстрый взгляд. На фоне заснеженной природы тот смотрится тёмным пятном. Весьма выразительным и очаровательным тёмным пятном, стоит заметить. Уголки его губ едва заметно дёргаются в намёке на улыбку. Гарри думает, что может быть найти подход к Реддлу не так уж и сложно. Достаточно просто не идти на поводу. — Всего лишь хотел пойти с тобой, — легко отвечает Том, не пытаясь увильнуть от ответа или огрызнуться. Это удивляет… Гарри игнорирует странное копошение внутри себя, когда до мозга наконец доходит: Реддл выделяет его среди остальных. Предпочитает его компанию другим… Ищет встречи? Считает особенным? Гарри приятно. И это вполне нормально, потому что значит, что шаг к доверию Тома сделан. По крайней мере, так говорит Поттер сам себе, продолжая шагать рядом с Реддлом с едва уловимой улыбкой. Болтать с Томом о чём-то помимо грязнокровок и зелий очень увлекательно. Именно болтать, а не спорить. Хотя в их спорах несомненно был свой шарм. После их внезапно искреннего диалога в день дуэли, отношения несколько меняются в положительную сторону. Гарри не может утверждать наверняка, что это не очередное затишье перед бурей или не хитрый план Реддла, потому что от слизеринца можно ожидать чего угодно. Но пока тот не дёргает его по пустякам каждый час, хотя бы спрашивая не будет ли у Гарри свободного времени сварить очередное зелье, и не командует, вообразив себя господином мира и всесильным волшебником, Поттер спокоен. К тому же Том начинает нормально отвечать на вопросы о себе. Всё ещё нехотя и очень уклончиво, но очевидно более сговорчиво и искренне. Особенно, Гарри интересно слушать его размышления о чём-либо. Иногда Реддл мог забыться, быть может не слишком очевидно для простых людей, но вполне понятно для Поттера показывая свою позицию. Том отвергал обыденный уклад жизни. Посредственность и предсказуемость, что вела бы его к креслу в Министерстве магии и спокойной, но скучной, размеренной жизни. Он мечтал, стремился и отчаянно желал великой судьбы, знал, что со своим потенциалом может многого достигнуть, и не собирался останавливаться. Гарри невольно видел в нём отражение себя в начале своего пути. Сколько он себя помнил, стремился к чему-то достойному, что смогло бы изменить мир, раз ему была дана такая сила. Разумеется, пока окончательно не устал и не сдался, поняв, что мир не нуждается в его помощи, прекрасно уничтожая себя сам. Они замечают, что дошли до Хогсмида лишь тогда, когда в их размеренную, увлечённую беседу врывается шум окружающего мира. Гарри хочется стереть деревушку с лица земли, потому что спокойная, доверительная атмосфера между ними тут же рассеивается, уступая место холодно-отстранённому Тому. Он успокаивает себя тем, что это не последний их разговор, и собирается отправиться по своим делам, коротко кивая в знак прощания, как Реддл останавливает его: — Куда ты собираешься? Гарри честно говоря не ожидает этого вопроса, привыкнув к тому, что Том, как правило, не задаёт лишних вопросов. И потому опять просчитывается в отношении слизеринца, в который раз удивляясь его непредсказуемости. — По делам, — просто отвечает он, считая, что это должно очевидно показать его намерение остаться одному, но Реддл, заинтересованно выгнув бровь, выбирает самую интересную тактику. — В «Три метлы» вероятно? И Гарри бы, наверное, ответить, что да, именно туда он и собирается. Или соврать, просто наугад назвав любой магазин Хогсмида, но он зачем-то мягко улыбается в ответ, качая головой, настойчиво повторяя: — Нет. По своим личным делам. — Отлично, я с тобой, — как ни в чём не бывало заявляет Том, копируя его улыбку, в которой без труда угадывается победная усмешка. Реддл считает, что Гарри не найдёт причин просто отказать ему? Чего добивается? Что за мысли опять роятся в этой тёмной, сумасбродной голове? Гарри снова ловит себя на странной мысли и необъяснимом ощущении внутри. В этот раз его будоражит не выражение лица, а само поведение и слова Тома. Словно такие очевидные, но в то же время загадочные и непостижимые. Это почти подкупает, но нет… Позволить Реддлу слишком многое сейчас не самое разумное решение. — Я ведь не хожу за тобой туда, где ты читаешь книги из запретной секции библиотеки, Том, — понизив голос, напоминает Гарри с явным намёком, что вдруг веселит слизеринца ещё больше. — Хочешь — ходи. Мы ведь союзники, а значит должны знать друг о друге больше. Гарри внезапно понимает затею Реддла, позволяя себе несдержанно отпрянуть. Тому впервые удаётся увидеть на его лице искреннюю растерянность и удивление. Тёмные глаза впиваются в него взглядом, словно фотографируя этот момент, от чего становится ещё более неловко и странно. Они играют в опасную, необъяснимую игру. И рядом с каким-то мальчишкой Гарри внезапно чувствует себя уязвимым и обнажённым. Впервые за долгие столетия он боится того, что не может предугадать чужие действия и мысли. И эта эмоция настолько яркая, настолько сладкая на фоне бесконечной горечи и скуки, что Гарри, пожав плечами, только и говорит: — Раз так… Больше всего удивляет то, как Реддл умудряется в одном предложении смешать правду и скрытую угрозу. Он действительно стремится узнать Гарри лучше, вместе с тем открыто заявляя, что намерен докопаться до истины, разгадав его тайны, взамен предлагая свои собственные. Том поражает, шокирует, выбивает из колеи… И, конечно, не собирается играть по правилам. Они оба раскроют друг другу ровно столько, сколько сами позволят. И оба это понимают. И оба на это подписываются… Гарри не понимает его. Это раздражает и притягивает одновременно. Это завязывают внутри какой-то напряжённый узел, не позволяя расслабиться ни на секунду рядом с ним. Потому что Гарри всегда знает, что умнее других, сильнее других, осторожнее других… Что его тайна всегда будет с ним. Но когда рядом Том… Он чувствует будто ходит по тонкому льду, каждую секунду способный показать слишком много, сказать слишком много, раскрыть себя. И это чувство опасности странно пьянит. Гарри решает сыграть в собственную игру, основанную на своей выгоде и простом развлечении. Как далеко сможет зайти Реддл? Как много понять? И как быстро разгадать его тайну? Они уходят с оживлённых улиц, петляя по узким проулкам меж домов, и наконец останавливаются у одного из них. Гарри коротко стучит в простую, ничем непримечательную деревянную дверь, чувствуя на своей спине чужой, внимательный взгляд. Хозяин дома появляется на пороге почти сразу же, привычно кряхтя и недовольно ворча себе под нос, но пропуская внезапных гостей в дом. — А… Гарольд, снова ты. Не стой на пороге, давай-давай, — пожилой морщинистый мужчина несмотря на немощный внешний вид очень резво подгоняет их. Симон на памяти Гарри был одной из самых ярких обманчивых личностей. Сухонький старичок умело пользовался своим беспомощным видом, нередко попрошайничая в Косом Переулке, потому что всю жизнь ленился добывать деньги честным трудом. Гарри помнил его ещё молодым, когда Симон был обычным разбойником. Довольно смышлёным, а потому всё ещё свободным, доживающим свои дни в нищете, но неизменных приключениях. Порох всё ещё был в пороховницах, и при желании Симон мог в любой момент снова отправиться разбойничать, став достойным соперником самым молодым и проворным магам. Гарри повезло, что мужчина оказался очень падок на деньги. Он не знал, как тот доставал редкие ингредиенты, и знать не желал, но за золото тот охотно поставлял всё необходимое и на удивление честно хранил молчание. По мнению Симона, семья Поттеров являлась его самым преданным покупателем, плюс ко всему ещё и довольно щедрым. Когда-то он продавал ингредиенты молодому состоятельному парню, затем его сыну, внуку… И, конечно, не догадывался, что всё это был один и тот же человек. Да и зачем? Если платили исправно и всегда с надбавкой. — Вот список, — Гарри протягивает Симону исписанный пергамент, и тот, порывисто выхватив его из рук, принимается сосредоточенно читать, щурясь и делая вид, что чего-то не видит. — Так-так, — приговаривая себе под нос, старик медлительно поднимается на второй этаж, вскоре возвращаясь с несколькими тканевыми мешочками, протягивая их Поттеру. — Тебе повезло, что у меня всё нашлось. Что это за загадочный юноша сегодня с тобой? Как бы невзначай спрашивает Симон, скользя скучающим взглядом по Реддлу, но Гарри уже попадался на эту выходку старика, задумчиво принимаясь открывать мешочки и изучать содержимое, на ходу объясняя: — Мой друг. Он не болтлив и помогает мне кое в чём. Где армотенция? — уже более серьёзно интересуется Гарри, поднимая на прохвоста недовольный взгляд. — Армотенция? — переспрашивает Симон, рассеянно поглаживая подбородок. — Какая? — Из списка. Я даже просил приготовить её для меня в прошлый раз, — терпеливо повторяет Гарри, для достоверности подсовывая под нос старика пергамент, ловко указывая на название на бумаге. — Совсем запамятовал, старый стал, — в очередной раз состроив дурачка, расстроенно качает головой Симон, принимая виноватый вид. — Так закончилась она. Нет ещё. — Отец рассказывал, что у тебя можно найти, что угодно… — мгновенно подхватив игру, разочарованно вздыхает Гарри, пряча пергамент в свою мантию, и Симон тут же подскакивает с места, принимаясь оживлённо скакать по комнате. — Может завалялась ещё где-то в закромах. Подожди, не торопись ты так! Гарри терпеливо ждёт, со скукой наблюдая за метаниями старика. На его плохо придуманную ложь всегда находился один и тот же способ усмирения. Возможно, Симон и впрямь постарел, потеряв хватку, а возможно только обленился с возрастом. Но как бы то ни было терять ценного покупателя в лице Поттера всё ещё боялся. Том за его спиной тихо усмехается, легко разгадывая план Гарри. А Гарри меньшего от него и не ждал. Вскоре Симон всё же находит армотенцию, выдавая всё чётко по спику, и, получив щедрую оплату, довольно провожает гостей, громко захлопывая за ними дверь. Гарри спешно прячет всё добытое под мантию и с интересом смотрит на Реддла. Нет сомнений в том, что тот непременно захочет поделиться своими наблюдениями. — Неочевидный выбор торговца, — только и комментирует он, сохраняя на губах заинтересованную ухмылку. — Он стар, смешон, и, кажется, глуп, раз думает, что кто-то поведётся на его уловки. — Зато молчит, достаёт всё в срок и на протяжении долгих лет поставляет ингредиенты моей семье, — отвечает Гарри, задумчиво хмыкая. — К тому же далеко не глуп. Просто не умеет определять среди других глупых или смышлёных. — Это ли не глупость? — Это упущение. Они почти выходят из переулка, как Гарри вдруг чувствует несильный удар в спину, резко удивлённо оборачиваясь. — А это? Тоже упущение? Сердце Гарри снова пропускает удар. Потому что Том, замерев посреди переулка со снежком в руках, смотрит новым для него взглядом и усмехается. Гарри понимает, что снова был не прав. Потому что это лицо, лишённое злости и масок, искренне озорное, прекраснее и интереснее всего, что он видел за последние пару столетий, а может быть даже за всю жизнь… — А это… Это глупость, — с улыбкой отвечает Гарри, резко присаживаясь и захватывая ладонью снег, чтобы бросить в Реддла снежком. Тот ловко уходит от удара, но их мини-дуэль на этом не заканчивается. Вдали от чужих глаз, в нелюдимом переулке, они, отрицающие обыденность и скуку, бросаются в друг друга снегом, позволяя себе маленькую слабость. Гарри смеётся. Искренне и по-настоящему. Потому что такую глупость он не совершал никогда. И вопреки всему вдруг чувствует себя донельзя счастливым и свободным. Той же ночью приходит вдруг странное понимание… Реддл заинтересовал его больше положенного. Как заинтересовала когда-то Элизабет. И это чувство несомненно было приятным и тёплым, заставляя почувствовать всё ещё бьющееся под рёбрами сердце. Жаль, что слишком кратковременным, как и всё в его жизни кроме одиночества и вечности…

***

Рождественские каникулы наступают как-то слишком внезапно, и Хогвартс начинает стремительно пустеть. Гарри тоже принимает решение уехать домой. У него остаются незаконченные дела, а ограничения его магии и образ простого ученика душат и неприятными чувствами оседают внутри. Ему необходим отдых от притворства и людей, выпустить скопившуюся внутри энергию и навести порядок в поместье. К тому же Реддл в последнее время где-то постоянно пропадает, нарушая их маленькую традицию, внезапно сложившуюся за две недели — читать книги из Запретной секции в укромном месте, где никто их не достанет. А потому причин задерживаться в Хогвартсе практически не остаётся. Гарри уже знает, что у Тома прошло День Рождения, и пусть для него этот день давно ничего не значил, люди, кажется, всё ещё считали его особенным. Сам он, честно говоря, уже и не помнил, когда родился. Поэтому каждый раз, меняя внешность и имя, придумывал новую дату, выбирая её совершенно случайно. Так как поздравить Реддла лично не получается, Гарри собирается найти для него какой-нибудь особый подарок. И долго разглядывая скопленные за века безделушки, не представляет, что может действительно понравится или пригодится Тому. Хочется выбрать что-то по-настоящему необычное и стоящее, чтобы увидеть его улыбку или хотя бы интерес, пока в собственной душе ещё теплится нежное чувство, разгоняя по венам кровь. Испытать эмоции снова, хотя бы пару месяцев наслаждаясь теплым ощущением, разливающимся внутри. Гарри долго смотрит на ониксовый амулет, внезапно вспоминая глаза Реддла, и задумчиво проводит пальцем по тёмному камню. Артефакт, скрывающий от чужих глаз… Тому определённо должно понравиться. Больше за рождественские каникулы не происходит ничего особо выдающегося. Одинокое поместье быстро наскучивает, когда все дела оказываются улажены, и Гарри с нетерпением ждёт возвращения в Хогвартс.

***

Хогвартс встречает необъяснимой тревогой и плохим предчувствием. Гарри не может объяснить собственные ощущения, но воздух над школой будто сгущается, придавливая к земле повисшим в нём напряжением. При чём заметных изменений не происходит. Реддл продолжает где-то пропадать, но Гарри всё же удаётся выловить его после общего урока зельеварения. Тот выглядит ещё более бледным, чем обычно, словно не отдыхал всё это время, а не смыкал ночами глаз. Это беспокоит, но Гарри не подаёт виду, потому что что-что, а истинные чувства за столько лет научился скрывать отлично. — Пройдемся? — как бы невзначай интересуется он, и Том, к его удивлению, даже не сопротивляется, как-то устало кивая в ответ. Они выходят за территорию школы, бесцельно бредя по тропинке в неизвестном обоим направлении, и молчат. Гарри не знает, как подарить свой подарок, Том… Кто ж знает, почему молчит Том?.. — Напряженные каникулы выдались? Даже не удалось попрощаться, не успел тебя поймать. — Не страшно, — только и отвечает Реддл как-то рассеянно, то ли намеренно игнорируя вопрос про каникулы, то ли вовсе не слыша. Гарри задумчиво хмыкает, не собираясь наседать. Достав из-под мантии аккуратно упакованный свёрток, он протягивает его Реддлу, решая, что тот вряд ли ждёт от него чего-то необычного. — С Днем Рождения. Том тут же замирает посреди дороги, странным взглядом буравя свёрток в чужих руках. И Гарри, вопреки своим ожиданиям, не видит на его лице ни удивления, ни радости. — Не стоило, — наконец отвечает он, но всё же тянется к подарку, и Гарри замечает в его глазах искру интереса. Улыбнувшись, он наблюдает за тем, как Реддл нетерпеливо разворачивает свёрток, долго и внимательно разглядывая ониксовый амулет. Гарри снова не может понять его реакцию, но по тому, как слизеринец задумчиво проводит пальцем по камню, он догадывается, что тот по меньшей мере заинтересован. — Что это? — наконец спрашивает Том, поднимая на Гарри сосредоточенный взгляд. — Амулет, скрывающий от чужих глаз. Не позволит вычислить твоё местонахождение и может на недолгое время сделать невидимым. На этот раз на лице Реддла мелькает очевидное удивление. Всего на миг, но этого достаточно, чтобы в груди разлилось приятное тепло. Уголки губ Тома дёргаются в намёке на улыбку, но он, будто сдерживая себя, просто кивает в ответ. — Спасибо. Это будет полезным. Гарри прикрывает глаза от странного коктейля чувств внутри себя. Только Реддл может в каждой мелочи искать выгоду. Так реагировать на подарки… Будь Гарри обычным человеком, мог бы положить к ногам Тома все артефакты мира, чтобы просто снова почувствовать этот трепет в груди. Но он бессмертный, зависимый от чего-то интересного и необычного, может перебиваться только крохами эмоций, временами вспыхивающих внутри. Люди, подобные Реддлу и Элизабет, встречались ему хорошо если раз в столетие. — Пользуйся на здоровье, — Гарри не думает, когда выпаливает глупое предложение. — Прогуляемся до Хогсмида на этих выходных? Том удивлённо приподнимает свою бровь и, спрятав амулет в складках своей мантии, медленно качает головой, переключаясь на привычную холодную отстранённость. — Не входило в мои планы. Может быть на следующих. До встречи, Гарольд. — До встречи, — проглатывая горькое разочарование, равнодушно кивает Гарри, провожая спину удаляющегося Реддла взглядом. Как только он остаётся один, позволяет себе выплеснуть внезапно нахлынувший гнев всплеском магии, раздражённо выругиваясь: — Чёрт! Столп встревоженного снега подобно вихрю закручивается вокруг него, тут же оседая на землю. Реддл был невыносим, а он глуп и не осторожен. Наслаждаться новообретённым чувством можно, но с умом и не забывая об истинной цели. Том то подпускал к себе, откровеничая до удивления, то отстранялся, без причины и предупреждения. Он не просил Гарри сварить зелья, не просил рассказать, где тот пропадает. Просто… Просто не обращал на него внимания. Будто Гарри допустил какую-то ошибку. Но какую? Он всё еще слишком хорошо помнил взгляд Реддла тогда в переулке. Ну уж нет… Гарри получит воскрешающий камень любой ценой. Он по праву принадлежит ему. А значит Гарри во что бы то ни стало докажет старой костлявой карге, что может избавиться от её проклятья. Её бесценного дара, испортившего ему жизнь.

***

Том продолжает игнорировать Гарри. Гарри продолжает свои бесполезные поиски, в перерывах между ними наблюдая за Реддлом. Тот становится на удивление тих и скрытен. Даже его дружки не высовывают носа. А между тем ощущение чего-то древнего и опасного только усиливается. Гарри не может этого объяснить, но может почувствовать. Малейшее почти незаметное, явственно повисшее в воздухе. Первые звоночки дают о себе знать, когда Гарри ненароком слышит чужой разговор: — Клянусь, я видел его! Огромный хвост, чешуя. Он был похож на змею-переростка. — Какой же ты сказочник, Джордж! Нечего шастать ночью по коридорам в поисках озарения. Лучше бы ты искал способ стать умнее. Окружающая Джорджа толпа взрывается диким хохотом, привлекая внимание Гарри ещё больше. Он кидает на паренька быстрый взгляд, замечая, как тот краснеет. То ли от злости, то ли от стыда… Огромное чудовище в Хогвартсе? Это место не перестаёт его удивлять. Была ли это разыгравшаяся фантазия мальчишки или правда? Гарри не знал, но был не прочь выяснить. Второй звоночек сотрясает Хогвартс ужасной новостью. Одного из учеников просто парализует… Школа бушует на протяжении пары недель. Учителя кидают все силы на поиски виновника, но ничего не находят. Гарри, пробравшись в больничное крыло, задумчиво смотрит на застывшего паренька: тот, кто пытался всех предупредить, конечно же, должен был пасть первым. Но больше всего интриговало другое — Джордж был грязнокровкой. Кому же могло помешать его существование? Гарри слишком хорошо знал ответ на этот вопрос. Как и то, что могло стать причиной внезапного окаменения. Василиск… Опаснейшее из всевозможных волшебных существ. Но что оно делало в Хогвартсе? И почему его целью стал грязнокровка? И как в этой истории мог быть замешан Том? Гарри закусывает губу, разглядывая застывшее в ужасе лицо Джорджа. Мог ли Реддл знать что-то, чего не знает он сам? О да… Реддл определённо мог. Но так глупо расходовать блестящий потенциал, чтобы изводить грязнокровок? Картина в его голове всё ещё не желала складываться в идеальный пазл. Том был выше этого. Или Гарри думал о нём слишком хорошо?..

***

Гарри плевать на жизни других учеников, но не плевать на судьбу Хогвартса. А слухи ходят один краше другого. Если жертв внезапной напасти станет больше, закроют ли школу? Директор Диппет бегает и суетится, изо всех сил пытаясь спасти собственную репутацию. Гарри снова как сторонний наблюдатель просто стоит в стороне, наблюдая за забавным людским переполохом. Пропадать из комнаты по ночам становится всё сложнее, учителя дежурят круглые сутки, но Гарри всё же удаётся. Теперь он, пробираясь в Запретную секцию библиотеки, даже не покидает её, не снимая мантии-невидимки. Сосредоточиться на книгах полностью не получается, мысли Поттера неизменно возвращаются ко всему происходящему и Реддлу, который с каждым днём беспокоит всё больше и больше. Где тот пропадает? Почему прекратил свою деятельность? Гарри раздражает тот факт, что он снова на шаг позади. Но чтобы хоть как-то скоротать своё время и не бесцельно слоняться по Хогвартсу, продолжает упорно вчитываться в бесполезные текста. Рано или поздно знания школы исчерпают себя, к тому же, он уже сомневается, что сможет вообще отыскать здесь хоть что-нибудь. Гораздо больше его волнует возможность обрести воскрешающий камень. И радикальные методы решения вопроса всё чаще посещают его мысли. Залезть в голову Реддла, отыскать необходимое, стереть память. Просто, легко и… Скучно. Возможно, даже подло. Собственные размышления на этот счёт злят ещё больше. С чего бы совести Гарри вдруг проснуться за столько-то лет? Снова глупое желание почувствовать себя живым и в чём-то заинтересованным? Попытка продлить общение с хоть кем-то стоящим? Прекрасно… Гарри ведь подросток, а не бессмертный, переживший несколько эпох. Вестись на эмоции очень по-взрослому. В одну из таких ночей, когда Гарри злится, ругает сам себя и упорно продолжает вчитываться в текст книги, он слышит тихий шелестящий шёпот, замирая с зажатой в руках волшебной палочкой. Разобрать слов не получается, потому что голос доносится будто сквозь толщи стен, приглушённый и искажённый расстоянием. Привычный азарт теплом растекается внутри. Он обожал моменты, когда ради разгадки той или иной тайны стоило просто оказаться в нужном месте в нужный час. Шёпот становится всё громче, отчётливей, и Гарри, стараясь не шуметь, скидывает с себя мантию-невидимку, убирая книгу обратно на полку. В Запретной секции темно так, что хоть глаз выколи, но Поттер, тренировавший себя столетиями, прекрасно ориентируется в любых условиях, пробегаясь по помещению взглядом. Никого… Хотя шёпот нарастает до такой степени, что Гарри наконец разбирает слова: «Нет, не он… Его трогать нельзя. Его и не получитс-с-ся…» Окатывает холодной водой. Не от страха перед чем-то мощным и опасным, нет. А от какого-то горького привкуса разочарования и отчаянья, что заставляет прислониться к стене, медленно сползая вниз. Гарри обнимает свои колени, вдруг осознавая, что шёпот стих. Хочется рассмеяться, громко и безумно. Потому что даже самые страшные чудовища этого мира не хотят встречаться с ним… На следующий день Хогвартс сотрясает очередная ужасная новость. Миртл Уоррен была найдена мёртвой. О СОВ больше не думал никто, потому что возможно сдавать их уже и не было смысла.

***

Гарри идёт куда-то как в тумане, повторяя в голове лишь одно имя. Миртл Уоррен. Миртл Уоррен… Почему она? Как так вышло? Что делать, если и впрямь закроют Хогвартс? Нет, даже не так… Когда закроют Хогвартс? Гарри потеряет практически единственную ценную зацепку, способную привести его к долгожданной разгадке. Реддла. Возможно, пора было вступить в игру. Гарри не часто лез в судьбу этого мира, добровольно выбирая роль простого наблюдателя, но сейчас… Сейчас на кону стояло слишком многое. За этими мыслями он не замечает, как ноги приносят его к своему излюбленному уединённому месту. Особенно теперь, когда ученики и вовсе боятся выйти из комнаты. К его немалому удивлению, кто-то всё же имеет смелость покидать территорию школы. В тени деревьев Гарри замечает чью-то фигуру, и замирает. В последнее время, судьба завела правило подкидывать ему приятные и не очень сюрпризы. В особенности именно тогда, когда он собирается что-то обдумать и побыть наедине собой. Или это было его вторым персональным проклятьем под видом не очень обычного шестнадцатилетнего слизеринца? Гарри опускается на траву рядом с Реддлом, специально обходя того со спины, и замечает, как тот едва уловимо вздрагивает, оборачиваясь на неожиданного компаньона. Том выглядит, мягко говоря, не очень. Бледный, с залёгшими под глазами синяками, словно не спал пару дней, и со странно блестящим взглядом. Гарри видит, как на его лбу блестят капельки пота, хотя начало июня отнюдь не радует жарой… — Привет, — тихо здоровается он, и Том, уперевшись головой в дерево, также тихо отвечает ему. — Привет. Гарри о многом хочется спросить, но он уже не уверен, что Реддл ответит. Они не общались нормально пару месяцев, и общая напряжённая атмосфера в Хогвартсе теперь уже точно не располагала к откровенным беседам. Поттер тянется под мантию, нащупывая пару склянок, что носит с собой достаточно давно, и протягивает их Тому. Тот удивлённо моргает, разглядывая их перед собой, от чего Гарри приходится объясниться: — Зелье бодрости и зелье от бессонницы. Неважно выглядишь в последнее время. Гарри никогда не признается Тому, что сварил их специально для него, месяцами украдкой наблюдая за усталостью слизеринца. Ещё теплящимся внутри чувствам от такого проявления заботы было легко и радостно, логической же составляющей его мозга спокойно, потому что важная ниточка к разгадке хотя бы не умрёт на его глазах. Реддл странно усмехается, забирая из рук Гарри склянки, и коротко кивает, даже расщедриваясь на комментарий: — Лучший комплимент от тебя. Гарри отворачивает голову, чтобы позволить себе улыбку. Если бы он хотел сделать Реддлу комплимент, явно начал бы не с этого. — Переживаешь из-за СОВ? — осторожно интересуется Поттер, слыша, как Том неоднозначно хмыкает, коротко, нехотя отвечая. — Нет. — Из-за закрытия школы? — предпринимает вторую попытку Гарри, и на этот раз Реддл тяжело вздыхает, переводя на него привычно раздражённый взгляд. — По твоему это не стоит переживаний? — Если не можешь этого исправить — нет. Реддл ничего не отвечает, не выдавая никаких эмоций, и продолжает буравить Гарри странным тяжёлым взглядом. — Что будешь делать, если школу всё же закроют? Том вдруг неприязненно морщится, и Гарри очень хочется дотронуться до складок меж его бровей, стирая с лица это выражение. Реддл не должен хмурится или морщится, он создан совершенно для другого. Гарри замирает от собственной мысли. Для чего же создан Том? Для убийств и надменности? Он уже не ждёт, что тот ответит, как Реддл, пожав плечами, всё же произносит бесцветным голосом: — Я сирота. Мама умерла вскоре после моего рождения. Отец-магл вряд ли знает о моём существовании. Отправлюсь обратно в приют, как и каждый год до этого. Гарри не знает, что сказать, опять не в силах прочитать эмоции Реддла. Жалость Тому точно не нужна. Слова о том, что всё будет хорошо? Ничего глупее и придумать нельзя. Откровение слизеринца удивляет в который раз и пожалуй, даже немного шокирует, вместе с тем уже привычным теплом разливаясь внутри. Значит ли это что Том ему доверяет? Рассказывал ли он об этом кому-то ещё? Гарри останавливает себя, понимая, что думает не о том, и выдаёт единственное, что кажется более или менее нейтральным: — Я не знал… Из-за этого ты так ненавидишь грязнокровок? Из-за отца магла? Том поднимает на него странный взгляд, словно решая отвечать ли на вопрос, и усмехается, медленно качая головой. — Существует много причин. Это всего лишь одна из многих. — Не думаю, что простая ненависть может толкнуть тебя на убийство. Ты умнее этого. Гарри идёт ва-банк, наблюдая за тем, как в глазах Реддла мелькает странная вспышка. Злости? Удивления? Страха? Гарри не может разобрать, как и прочитать мысли Тома, в очередной раз раздражаясь от собственной слабости перед ним. Хогвартс закроют, если не найти виновного. Они оба это понимают, и оба хотят этому помешать. А значит, для начала нужно хотя бы убедиться в том, что догадки Гарри были верны. — Считаешь, я убил Миртл? — приподняв бровь, вкрадчиво уточняет Реддл. — И как же? В этот раз Гарри не настроен играть в игры и осторожно подбираться к сути. К тому же, Том достаточно умён, чтобы не купиться на его трюки. — Миртл убил Василиск, — уверенно отвечает Гарри, и Реддл с интересом склоняет голову набок, внимательно слушая его предположения. — Вопрос только в том, как тебе удалось его приручить? — Это серьёзное обвинение, — наконец хмыкает Том, и Поттер, улыбнувшись, спешит его огорчить. — Это не обвинение. Это факт. Школу закроют, если не найдут виноватого. — Ну так пойди и расскажи учителям, о том, что по Хогвартсу ползает Василиск и убивает учеников. Интересно, кого отправят в больницу святого Мунго лечиться от безумия? — Я не стукач. Они замолкают, начиная с того, с чего начали, и внимательно смотрят в глаза друг другу. Холодная сталь и тёмный агат. Усталость и амбиции. Уже изведанная безграничная сила и стремление обрести своё величие. Само их общение было опасной ошибкой с самой первой минуты… Том вдруг улыбается чему-то своему, что опять недоступно Гарри, и поднимается на ноги, протягивая ему руку. — Пойдём. Гарри не задаёт вопросов. Куда бы не завёл его Реддл, это маленькая своеобразная победа. Он касается холодной руки, игнорируя разряд тока, прошедший по всему телу, и улыбается в ответ. — Пойдём.

***

Гарри понимает к чему всё идёт почти сразу же. Азарт, небольшое волнение, так не свойственное ему, и сотня мыслей в голове. Том добровольно открывает ему свою тайну, или планирует убить? С ним снова ничего не понятно. Приходится показать свою мантию-невидимку, когда Реддл, коснувшись, подаренного Гарри амулета, хитро усмехается: — Самое время воспользоваться твоим неуловимым способом пробираться в запретную секцию. Если не хочешь быть пойманным, конечно. Гарри в ответ только копирует его ухмылку, накидывая на себя вечную спутницу. Они пробираются в тот самый туалет, где накануне было совершенно убийство, и Гарри хоть и повидал на своём веку множество необычного, не может сдержать искреннего удивления, когда Реддл, открывая тайный проход, заставляет его скатиться по трубе вниз. Вспоминая всё, что знает о Хогвартсе, Поттер медленно, но догадывается, что это за место, и как оно связанно с Реддлом. Особенно, когда тот, шепнув что-то на парселтанге, заставляет мощные двери, изображающие змей, открыться. Тайная комната Салазара Слизерина, что считалась простой легендой для запугивания… И Том сумел в неё попасть. Что ещё доступно простому мальчишке? Гарри впервые испытывает чувство обиды. Потому что какой-то шестнадцатилетний слизеринец знает намного больше него. Он не отличался тщеславием, но в силу солидного возраста и многовековых знаний мог уверенно сказать, что был умнее и хитрее других. Но, конечно, же не с Реддлом. — Это тайная комната Салазара Слизерина, — деловито поясняет Том, пока его голос и шаги эхом отражаются от каменных стен. — Я догадался, — сдержанно отвечает Гарри, послушно следуя за ним. — Ты всё же признаёшься, что стоишь за смертью Миртл? — К чему отрицать? Ты и так уже об этом знаешь. Моё личное признание не изменит ровным счётом ничего, — с каким-то весёлым злорадством парирует Реддл, вдруг замирая у статуи Слизерина. Гарри подходит ближе, чтобы видеть его лицо. Том почти что с восхищением смотрит на своего предка, и Гарри вполне может понять его восторг. Выросший в приюте мальчик, узнавший, что он потомок известного, уважаемого волшебника. Вскружило ли это его голову? Или просто придало уверенности в собственных действиях? Наверняка и без чистой родословной, Том прекрасно знал, на что способен. — Теперь я могу привести сюда учителей, — предупреждает Гарри, хотя они оба знают, что он этого не сделает. — Попробуй, — со странной улыбкой заявляет Том, и Гарри воспринимает это как угрозу, слыша за своей спиной скольжение мощного тела по каменному полу. Возможно, он ошибся снова. С Реддлом это очень даже вероятно. И не было никакого доверия, или интереса к нему. Пока Том не мог расправляться с грязнокровками, управляя Василиском, помощь Гарри была очень даже кстати. Но теперь… Нужда в глупых зельях отпадает сама собой. Плевать даже на его способности. Гарри слишком умён и станет только помехой. Пусть он и не сдаст его учителям, но этого не значит, что не станет давить, используя, как рычаг давления открытую тайну Реддла. Убить его — самый лёгкий способ. Он сам сказал об этом Тому, когда спасал несчастного от сумасшествия. И вот откуда те страшные видения. Реддл знал, Реддл изучал. И мастерски достиг своей цели. Гарри улыбается, восхищаясь Томом лишь сильнее. Ему просто повезло встретить его на своём пути. Придётся всё же пойти самым лёгким и неинтересным путём, пробравшись в голову Реддла, но пережитое стоило того. Гарри чувствует, как бешено бьётся внутри сердце. Не от страха, но от странных чувств к мальчишке, что собирался его убить. Услышав, как Том шипит что-то на парселтанге, он выныривает из собственных мыслей. Мощный хвост проходится совсем рядом с его ногой, в то время, как Реддл внимательно наблюдает за Гарри, надеясь насладиться его страхом. Поттер в ответ решает насладиться его удивлением, раз терять уже всё равно нечего. Бесстрашно обернувшись к огромной змее, что кольцами свивается вокруг него, он слышит странный вздох Реддла рядом с собой. — Оставь нас, ужас Слизерина Василиск замирает, заинтересованно поднимая голову на заговорившего на его языке, но не собираясь заглядывать в глаза и причинять вреда. Приблизившись вплотную, огромная змея обнюхивает Гарри с головы до ног, издавая странное шипение. И Гарри вдруг понимает, что слышит голос Василиска в своей голове. — Она говорила, что тебя не с-с-стоит трогать. Но он прос-с-сил за тебя, не зная, что ты такое… — Кто она? — взволнованно спрашивает Гарри вслух, но Василиск не отвечает, отстраняясь и спешно уползая в недра своего убежища. Вопросов слишком много, а ответов снова нет… Остаётся лишь покрепче сжать кулаки от досады и перевести свой взгляд на Тома. Тот замирает каменной статуей, словно сам взглянул в глаза Василиска, упёршись взглядом в одну точку на полу, и, медленно моргнув, вдруг взрывается, резко подлетая к Гарри и встряхивая того за плечи: — Что всё это значит?! Как такое возможно?! Откуда ты знаешь парселтанг? И сейчас бы самое время пробраться в его мозг, выуживая нужную ему информацию, но Гарри медлит, разглядывая красивое разгневанное лицо перед собой. Придётся заставить Реддла забыть себя… А если тот ничего не знает о воскрешающем камне? Если ещё не добрался до этой тайны семьи? Гарри быстро моргает, возвращаясь в реальность, где Том по-прежнему бушует, тряся его за плечи. — Остановись, — с большим усилием воли мягко просит Поттер, и к его удивлению, Реддл слушается, прекращая трясти его, но не убирая своих рук. Ощущать пальцы Тома на своих плечах… Необычно. Видеть его так близко рядом с собой… Волнительно. Особенно волнительно понимать, что можно этого лишиться за секунду. Гарри пора прекращать вестись на эмоции… — Поттеры ведут своё начало от древнего рода Певереллов, — начинает он, и Реддл тут же раздражённо перебивает его. — Я знаю, кто такие Певереллы. Они породнились с Салазаром, образовав и мою семью тоже. Но разговаривать со змеями мог только Слизерин! — Нет, — тихо возражает Поттер. — Певереллы тоже знали древний язык змей, передавая его из поколения в поколение. Просто не демонстрировали этого открыто… И по сути врёт Гарри лишь в том, что всё это время, только он передавал эти знания своим потомкам. Но это и не важно. Потому что Реддла всё равно не устраивает эта правда. Он резко отпускает его плечи, порывисто отстраняясь, и раздражённо выпаливает: — Мерлин! Сейчас. Пора. Гарри делает шаг ближе, заглядывая в глаза Тома. Но вместо того, чтобы проникнуть в его разум, вкрадчиво спрашивает: — Собирался меня убить? Глаза Реддла широко распахиваются от удивления, и это не похоже на какую-то очередную игру. Гарри снова в растерянности перед ним… — Что? — глупо переспрашивает Том, в следующую же секунду краснея от злости и слишком эмоционально взмахивая руками. — Я собирался тебя удивить! Но ты как всегда умудрился меня переиграть. Просто немыслимо! Реддл принимается раздражённо вышагивать взад-вперёд, что-то бурча себе под нос, в то время как Гарри просто замирает. Удивить?.. Том пытался его удивить? И сейчас злится от того, что ему не удалось? Не удалось удивить Гарри?! Он не просто удивил его, а шокировал. И продолжает это делать. Каждый день, каждую секунду. Своей непредсказуемостью и странным поведением. И, если уж кому-то из них злиться, то явно Гарри, потому что какой-то мальчишка обходит его, бессмертного, во всём. Эта мысль вдруг кажется до ужаса смешной. И Поттер, не в силах себя сдержать, от души начинает хохотать, заставляя Реддла замереть, с подозрением глядя на него. Смех, отражаясь от стен, долетает до них, как очередная насмешка судьбы. Это просто что-то с чем-то… Думает Гарри, вытирая выступившие от смеха слёзы. К чёрту всё! Правда в том, что даже, если Поттер захочет, не сумеет залезть в голову Реддла. Слишком он интриговал его и вызывал интерес. И как бы то ни было, Гарри был человеком, падким на всё необычное и выбивающееся из общепринятого. Том идеально подходил под это описание. Поттер не мог запретить своему сердцу замирать рядом с ним и подбивать на глупые поступки. А потому, может ему просто стоило насладиться этим, пока ещё можно было? — Тебе не нужно меня удивлять. Ты сделал это с самого первого дня, — Гарри не знает, зачем это говорит, но это и не важно. Том отворачивается от него, пряча своё лицо. И пару минут они стоят в полной тишине, пока Реддл, раздражённо дёрнув плечом, не разворачивается к выходу. — Пойдём отсюда. — Почему Миртл Уоррен? — пока ещё есть шанс, внезапно спрашивает Гарри, поддаваясь любопытству. Том отвечает ему усталым вздохом: — Случайное совпадение. Во всём. Гарри догадывается, о чём он говорит, и глупо улыбается. Тому определённо удаётся его удивить. И пусть он не говорит об этом в открытую, лишь намекая, Гарри приятно думать о том, что Реддл убил кого-то ради него. Будь Поттер обычным человеком эта мысль ужасала бы. Но у него свои понятия о жизни, и он вполне имел на них право. — Мне понадобится твоя помощь, — нарушив тишину, признаётся вдруг Реддл, когда они уже почти покидают подземелье. — Диппету нужен козёл отпущения, и я собираюсь его предоставить. — Никто не поверит, что это сделал обычный ученик, — возражает Гарри, но Том кидает на него странный взгляд, будто говоря: «Какого же ты обо мне мнения, раз думаешь, что всё так просто?». — Не только я решил завести в Хогвартсе опасную зверушку, Поттер. Хагрид притащил в школу акромантула, думая, что это самое безобидное существо в мире. Нужно просто обратить на это внимание учителей. — И где он прячет своего акромантула? — Пока не знаю, — нехотя отвечает Реддл, тут же добавляя. — Но скоро выясню. — Оставь это мне, — зачем-то говорит Гарри, секундой позже ругая себя всеми известными словами. Больше всего удивляет то, что Том вдруг соглашается, просто кивая в ответ: — Ладно. Он кидает на Гарри очередной странный взгляд. Смесь доверия и сомнения одновременно. Казалось бы, то, что соединить нельзя. Но Тому удаётся. И Гарри смотрит в его тёмные глаза напротив, понимая, что пропал…

***

Гарри всё же немного зол сам на себя. Самостоятельно заработать новых проблем на голову. Отлично… Реддл и без него прекрасно справился бы, он уверен. А если и не справился, то хотя бы просто сказал, что требуется. Вычислить тайное убежище Хагрида на территории огромного замка? Проще простого… Сарказм, конечно, делу не поможет. А потому, Гарри, стиснув зубы, дожидается ночи, накидывая на плечи мантию-невидимку, и спускается под лестницу астрономической башни, куда учителя, прочёсывая коридоры, теперь практически не заглядывают. С одной стороны, Гарри ничего не стоит помочь Реддлу в поисках акромантула и раскрытия тайны Хагрида. Это нужно им обоим, чтобы остаться в Хогвартсе и не допустить его закрытия. С другой стороны, Гарри раздражает собственная покорность и вполне объяснимое, но от того не менее проблемное, желание помочь Реддлу. Во всём. В его заинтересованности всегда были, как плюсы, так и минусы. Но Элизабет хотя бы и правда нуждалась в помощи, в то время, как Том мог прекрасно справляться и без него. Гарри делает глубокий вдох, освобождая сознание от посторонних мыслей. Можно сколько угодно копаться в себе и обвинять, но дело сделано, а чувства набрали обороты. В конце концов, у него существенно меньше шансов попасться и сделать всё красиво. Взяв в руки горсть ещё влажной земли, он разбрасывает её по полу, вырисовывая причудливый знак. Гарри не собирается вслепую отыскивать энергию неизвестного ему существа. Долго, мучительно скучно и ненадёжно. Чтобы сэкономить время, нервы и силы, он решает обратиться за помощью к давнему другу. Едва ли он, конечно, будет рад, но это ничего… Должны же быть хоть какие-то плюсы в его бессмертии. На всякий случай оглядевшись и удостоверившись, что рядом никого нет, Гарри принимается нашёптывать древнее заклинание. Ещё в средневековье он случайно нашёл его в библиотеке инквизиции, когда сбегал оттуда после неудачного сожжения. Тогда хотелось в отместку за собственную боль спалить весь город, но остатки разума он ещё сохранил, ограничившись лишь самой инквизицией. Применив заклинание впервые, Гарри, честно говоря, был шокирован, даже, пожалуй, напуган, потому что и вовсе не знал, чего ждать. Но сейчас предстоящая встреча не вызывала ничего, кроме разве что веселья от скорого неизменно яркого гнева. Знак, выведенный на каменном полу, вспыхивает яркой фиолетовой вспышкой. Гарри взмахивает рукой, накладывая вокруг себя чары невидимости, ненадолго, но достаточно, чтобы его не обнаружили, и принимается ждать, пока свечение, постепенно вырисовывая фигуру, не явит ему старого друга. Материализовавшись буквально из света, маленькое фиолетовое существо, приближённо похожее на чертёнка, описываемого в магловских книгах, принимается раздражённо кряхтеть, забавно насупившись и разглядывая Гарри. — Опять ты, — пищит оно, капризно топая ногами по знаку на полу и разбрасывая землю вокруг себя. — Ну, конечно ты. Кто ж ещё, кроме тебя за последние четыреста лет додумается звать меня. И память ещё не отшибло, ты погляди. — Я тоже рад тебя видеть, Сеир, — с улыбкой отвечает Гарри, дожидаясь пока маленький дьяволёнок выплеснет свой гнев. — А я вот не рад. Двести лет тебя не видел, и ещё столько бы не видеть, — ворчит Сеир, выходя из знака и оттряхивая от прилипшей к копытцу земли лапу. — Ну-ну, полно тебе злится. Быстрее начнём — быстрее закончим. На этот раз я даже знаю чётко, что тебе нужно найти, — Гарри взмахивает рукой, заметая следы недавнего преступления, и проверяет наложенные вокруг себя чары. — Акромантулов знаешь? — Я? Да я всё знаю, глупый ты человечишка, — снова принимается причитать дьяволёнок, и Гарри предупреждающе шикает, прикладывая указательный палец к губам. — Тише. Знаешь, и отлично. Вокруг нас куча людей, и если кто заметит тебя сейчас, пирушки не увидишь. Сеир заинтересованно замирает, с плотоядной улыбочкой оглядываясь вокруг. — Много людишек говоришь? И что, могу кого угодно выбрать? — Нет, — безапелляционно заявляет Гарри, смеряя существо строгим взглядом. — Одного мальчишку трогать нельзя. Почуешь его кровь сразу. Он наследник Салазара. — Что, значит даже твоей семейкой можно поживиться? — хищно облизнувшись, насмешливо интересуется Сеир, и Поттер, подхватывая его игру, безразлично пожимает плечами. — Попробуй. Не жалуйся только потом, а то в них как-никак моя кровь. — Себе дороже, — бурчит под нос Сеир, нетерпеливо подпрыгивая на месте, но продолжает с хитрой усмешкой подглядывать на Гарри, видимо очень желая сказать что-то ещё. — Что за мальчишка? Ты даже за Элизабет так не носился, оберегая от нас. Поттер дёргается как от пощёчины, невидящим взглядом упираясь в стену перед собой. И Сеир, понимая, что задел в душе бессмертного что-то болезненное, тут же стушёвывается. Ругаться с проклятым не хотел никто… Дьяволёнок уже собирается примирительно коснуться руки Гарри, как тот, вдруг моргнув, резко поднимается на ноги. — Откуда про Элизабет узнал? — холодно спрашивает Поттер, и Сеир уже не может ослушаться под грозным взглядом призвавшего. — Посплетничали немного. Маг из Германии донёс одному из моих дружков, как одну магичку с детьми… — Ясно, — грубо прерывает его Гарри, раздражённо вздыхая. — Иди. Как найдёшь — дай знать. Жди меня и никаких глупостей, понял? — Да когда ж я… — Когда деревню всю перегрыз, хотя я послал вообще в другую сторону! — Понял я… Понял, — сдаётся Сеир, обиженно фыркая. — Мальчишку не трогать, акромантула найти, без твоего ведома не лакомиться. С годами ты всё скучнее и скучнее. — Иди, — настойчиво повторяет Гарри, наблюдая за тем, как маленькое нелепое тельце выскакивает из защитной сферы, тенью прыгая на стену. Он устало прислоняется к стене, сосредотачиваясь на чувствах внутри себя. Ни отголоска жалости к когда-то дорогому человеку… Элизабет умерла и прошло столько лет, но кроме эгоистичного чувства одиночества, он не помнит ничего. И тот, кто сейчас будоражит его сердце со временем тоже превратится в неясное, забытое пятно в сознании. Гарри вспомнит только имя. А через пару столетий забудет и его… Но пока он тут, в Хогвартсе, рядом с Реддлом. И у него есть цель, а значит надо идти дальше.

***

Гарри приходит в себя, когда видит бледное, фиолетовое свечение, едва заметным лучом уводящее его в недры Хогвартса. Накинув на голову капюшон мантии-невидимки, он следует за ним, петляя по коридорам многовековой школы. Учебный год выдаётся на удивление насыщенным, и, пожалуй, впервые за много лет ему точно нужен отдых. Гарри уже ступает на очередную лестницу, как слышит за своей спиной тихие, вкрадчивые шаги. Резко обернувшись, он чувствует лёгкий толчок, нос к носу сталкиваясь с Реддлом. — Какого Мерлина?! — порывисто скинув с головы капюшон, шипит Гарри, в то время, как Том, не скрывая удивления, быстро моргает, глядя в ответ. — Почти удалось… — задумчиво выдыхает он, и Гарри едва сдерживается, чтобы не отвесить ему подзатыльник. — Удалось что?! Попасться? О, да… — Вычислить тебя под мантией-невидимкой, — спокойно отвечает Том, оглядываясь назад, и невозмутимо продолжает, подталкивая Гарри в спину. — Действие амулета закончилось. Иди дальше. — Что ты здесь забыл? Я же сказал, что всё улажу сам, — издав мучительный стон, Гарри распахивает мантию, намекая Реддлу встать ближе. Идти теперь будет существенно неудобнее, но в разы безопаснее. — Решил убедиться, что у тебя всё под контролем. В этом был весь Реддл… Не стоило и сомневаться, что тот сунет свой нос, проверив всё лично. Сомневаться не стоило, но Гарри снова просчитался. Зато в этот раз он даже не удивляется. Раздражённо вздохнув в ответ, Поттер прислушивается к хитрому голосу внутри себя: вот тебе мучения за шестьсот лет спокойной жизни. Они поднимаются по лестнице, неудобно пригибаясь, потому что мантия-невидимка явно не предназначена для двоих. Медленно, но верно приближаясь к цели. Том не может увидеть фиолетового свечения, что доступно Гарри, но этого и не нужно, потому что след вдруг обрывается, и они видят Хагрида, замершего над огромным ящиком и что-то бурчащего себе под нос. Заметив на стене мелкую тень, Гарри прикладывает палец к губам, намекая на то, чтобы Сеир не лез куда попало, дождавшись конца. Тень обиженно дёргается, но пропадает. Только теперь Поттер поворачивается к Реддлу, замечая в его глазах опасный азарт. Нужно звать учителей. Самое время… И вопреки ожиданиям, Том вдруг выскакивает из-под мантии, заставляя Гарри раздражённо зашипеть и последовать за ним. Что на этот раз задумал несносный мальчишка?! — Ты притащил в школу чудовище! — намеренно громко восклицает Том, а Гарри устало прикрывает глаза, проваливаясь к стене и решая понаблюдать за разворачивающейся картиной издалека. Реддл собирается созвать сюда половину Хогвартса? Просто прекрасно… Правда в изначальный план Гарри входило сделать всё быстро и по-тихому, но Том и изначальный план? Смешно… За плечом Поттера снова мелькает тень Сеира, вкрадчиво интересуясь: — Тот самый мальчишка? — Всё верно, — устало кивает Гарри. — План полетел к чертям? — К вам самым. — И всегда с ним так? — уже не скрывая веселья, уточняет Сеир, хихикая над ухом, пока Гарри недовольно хмыкает. — К сожалению, да. — Так может всё-таки тогда можно его… Гарри резко оборачивается, и дьяволёнок, почуяв чужой гнев, спешно растворяется в тени. Перепалка, состоящая из обвинений Реддла и оправданий Хагрида, продолжается. На лестнице внезапно раздаются шаги, и Гарри замирает, напряжённо прислушиваясь. Если их сейчас поймают учителя, влетит всем троим… И плакала его репутация безупречного мальчика. На такое он не соглашался. — Эй, — тихо зовёт он, но его, конечно же, никто не слышит, и приходится повторить настойчивей. — Том, сюда идут! Реддл вдруг оборачивается на него с предвкушающей улыбкой, и Гарри понимает: он опять попался… Зачем рассказывать ему план, когда можно просто сыграть в одного, приходя под развязку? Хитро, умно и так по-Реддловски. Шаги становятся всё отчётливей, и существо в сундуке, почуяв всеобщий напряженный настрой, вырывается наружу, стремительно кидаясь к выходу. Ровно в тот момент, когда в помещение залетает взволнованный Диппет, охая от удивления и отпрыгивая в сторону. Акромантул проносится мимо него, и директор, отдав приказ учителям позади себя поймать опасную тварь, возвращает своём внимание к ученикам, обводя всех троих строгим, не предвещающим ничего хорошего взглядом. — Что здесь происходит?! — Мы нашли виновника трагедий, профессор, — уверенно заявляет Том, в то время, как Хагрид, пытаясь справиться с рыданиями, принимается сбивчиво объясняться. Гарри наблюдает за развернувшейся картиной со скукой и усталостью, не понимая, как вообще дошёл до такого. Хочется поскорее разобраться со всем и рухнуть в кровать. Хогвартс спасён, Реддл доволен, а Сеир… Чёрт! Сеир! Гарри совсем про него забывает, только сейчас замечая прыткую тень, стремительно скользящую по стене прямо к Диппету, и пока Том и Хагрид снова начинают препираться между собой, резко вытягивает руку в попытке остановить дьяволёнка, снова не сдержавшего слова. Но не успевает… Секунда, и брызги крови ярким фонтаном окропляют каменную стену позади директора, а Гарри едва успевает их убрать прежде, чем Реддл с Хагридом возвращают своё внимание к мужчине. Судьба снова насмехается над ним, потому что из всех возможных душ Сеир выбирает именно Диппета… — Марш по комнатам! Разберемся с вами завтра, — грозно заявляет директор, секундой ранее остекленевшим взглядом пялясь в пустоту. — А вы, Гарри, задержитесь на минуточку. Том кидает на него удивленный взгляд, но не смеет ослушаться, нехотя покидая комнату, в то время, как Поттер раздражённо поправляет: — Гарольд, профессор, — как только они остаются одни, подлетая ближе и раздражённо шипя. — А ну вылезай оттуда сейчас же! — Ну уж нет. Ты сказал можно выбрать любого. — Но не директора же! — Такого ты не говорил, — с хитрым хихиканьем отвечает Сеир, в теле директора совсем не по-взрослому потирая ладоши в предвкушении веселья. — Не волнуйся, я буду осторожен. Дай же мне отдохнуть за столько-то лет. — Господи, да за что мне всё это! — с чувством восклицает Гарри, закатывая глаза, и Диппет-Сеир невинно пожимает плечами. — Спрашивай не у него, а у той, кто даровал тебе вечную жизнь. Поттер кидает него многозначительный взгляд, советуя заткнуться, и взмахивает ладонью, материализуя перед дьяволёнком зеркало с кислой улыбкой. — Хоть кровь сотри прежде, чем отсюда выходить, горе-похититель тел.

***

Каждый раз, когда он вмешивался в судьбу, происходило что-то из ряда вон выходящее. Гарри следовало это запомнить. С другой стороны изгнание Хагрида и вселение Сеира в Диппета на его жизни никак не отражалось, а следовательно и грустить по этому поводу, пожалуй, не стоило. СОВ остаются позади. А значит приходит пора собирать вещи и ждать отбытия из Хогвартса. Гарри надеется перекинуться с Реддлом парочкой слов перед отъездом, но тот находит его сам, появляясь в его жизни как всегда неожиданно и останавливая в пустынном коридоре. Ученики всё ещё опасливо передвигаются по школе, а потому они остаются практически одни, долго буравя друг друга взглядами. — Полагаю, я должен тебя поблагодарить, — сдержанно начинает Том, и Гарри всё ещё смешно от того, как он пытается изображать из себя кого-то другого после всего случившегося за год. — Если правда этого хочешь. — Благодаря тебе я быстрее со всем разобрался и блестяще сдал СОВ. Так что да, пожалуй, спасибо. Гарри замечает, как легче с каждым разом Реддлу даётся это слово. Ещё одно поразительное открытие — иногда Том действительно умел быть честным с собой. По собственной выгоде, конечно, но всё же. — Мне придётся закрыть тайную комнату. Иначе история повторится, — внезапно признаётся Реддл, и Гарри на автомате кивает, соглашаясь с очевидным. — Борьба с грязнокровками подождёт? — Есть дела и поважнее, — пожав плечами, сухо оповещает Том. — Ну, что ж… Хороших каникул, Гарольд. — Хороших каникул, Том, — с улыбкой отвечает Гарри, провожая спину Реддла долгим взглядом. Интересно, что ждало их в следующем году? Очередной Василиск, акромантул или конец света? С Реддлом можно было ожидать, чего угодно, но в этом и была вся прелесть общения с ним. А пока перед отъездом стоило сделать кое-что ещё…

***

Гарри спускается в подземелье Слизерина, не особо надеясь найти ответы, но не в силах проигнорировать призрачный шанс. Его встречает лишь оглушающая тишина, нарушаемая монотонным звуком капающей откуда-то воды. Гарри знает, что Василиск всё ещё здесь, и, усевшись рядом со статуей Слизерина, терпеливо принимается ждать. Проходит не меньше пяти минут, как он слышит едва уловимый шорох позади себя, победно улыбаясь. Мощный хвост угрожающе проходится рядом с ним. — Кто она? — спрашивает Гарри давно мучивший его вопрос, и Василиск за спиной насмешливо шипит. — Ты с-с-сам знаеш-ш-шь, кто она, Гарри… Зачем с-с-спраш-ш-шиваеш-ш-ь? Убедитьс-с-ся хочеш-ш-шь? Поттер резко оборачивается, надеясь встретиться с глазами Василиска, но тот намеренно уворачивается от него, пытаясь вновь переползти за спину. — Посмотри в глаза, — тихо просит Гарри, но ответом ему служит лишь шипение. — Это не поможет тебе, проклятый. Не трать ни моё, ни с-с-своё время. — Посмотри! — не выдерживает Гарри, и его требовательный крик, отражаясь от стен, тяжелым грузом обрушивается на них сверху. — Ты же знаешь, кто я такой. — О… Да… С-с-сын Игнотуса Певерелла, первого обманувш-ш-шего С-с-смерть, и ею же награждённый. Тебя знают многие… — Тогда взгляни мне в глаза, — уже спокойнее, но всё ещё требовательно, повторяет Поттер, не сомневаясь в ответе Василиска. — Не могу… Гарри резко взмахивает руками, обездвиживая змею, и порывистыми, нервными движениями подходит ближе, вставая напротив мощной головы, выше его на пару метров. Василиск снова отводит свой взгляд, но Гарри настойчив и, взмахнув рукой, воспаряет над полом, наконец заглядывая в жёлтые глаза со змеиными зрачками, дарующими смерть. Секунда, две, три… И ничего не происходит. Абсолютно ничего… — Видиш-ш-шь, я же говорил… Гарри раздосадованно опускается обратно, от души выругивается и плюхается на пол, устало устраивая голову на коленях. Огромная змея, шурша чешуей по каменному полу, скручивается вокруг него кольцами своего мощного тела в немой, в неловкой попытке успокоить. Ведь даже он не может принести ему долгожданного покоя. — Как ты с этим справляешься? — тихо спрашивает Гарри наконец, надеясь, что его поймут. — А ес-с-сть другой выход? — шипит ужас Слизерина, заинтересованно поворачивая голову в сторону Поттера. — Он закроет тайную комнату, и ты снова будешь заперт тут на веки. Я не могу просто выпустить тебя, потому что незаметно покинуть Хогвартс у тебя не выйдет. — Знаю… Но в отличии от тебя, я не бес-с-смертен. От его слов Гарри вздрагивает, поднимая свой взгляд, чтобы встретиться с глазами Василиска, что теперь открыто смотрит в ответ, и удивлённо моргает. Пусть кто-то ещё скажет, что долгая жизнь это подарок, а не проклятье, — Гарри рассмеётся им в лицо, но ничего не сможет сделать. Василиск прав. Он не бессмертен, а значит один выход у него всё-таки есть. И Гарри прекрасно понимает его намёк. — Не медли, Певерелл. Давай, — шипит огромная змея, дёргая огромной головой, словно поторапливая. Гарри медленно поднимается на ноги, всё ещё до конца не осознавая, что собирается сделать. Справедливо ли это? Не по отношению к нему, но к Василиску — да. Остаться ещё на век в сыром подземелье в ожидании чуда? У Гарри хотя бы была свобода. У огромного змея ничего, кроме древней магии и вечного одиночества… Поттер, конечно, был жесток, но не до такой степени, чтобы не откликнуться на зов страдающего веками существа. Гарри почти не думает, когда вытягивает руку, материализуя в ладони тонкий острый кинжал, и Василиск, заметив это, меняет положение, подставляя место для удара. Поттер покрепче сжимает зубы. Как бы то ни было, одно дело убивать ради самозащиты, мести или удовольствия, другое — когда тебе это позволяют. — Быстро, одним ударом, — подсказывает Василиск, и Гарри, понимающе кивнув, в последний раз заглядывает в яркие жёлтые глаза, резко всаживая кинжал в сердце огромной древней змеи. — Передай своей хозяйке, что я найду её… И заставлю за всё заплатить… Ужас Салазара инстинктивно дёргается, смотрит на Поттера немигающим странным взглядом и наконец прикрывает глаза, обрушивая мощное безжизненное тело на пол. Гарри тянет руку назад, заставляя кинжал покинуть Василиска, и долго смотрит на убитое чудовище, которому подарил покой. Найдётся ли когда-нибудь и на него тот, кто избавит от проклятья? Или его участь вечно бродить по миру, милостиво даруя другим Смерть?.. Возможно, когда-нибудь Гарри об этом узнает. Но не сегодня. Пора уходить. Том не придёт проститься с Василиском, а значит тайная комната снова станет простой легендой, что со временем выветрится из людской памяти.