Сюжет №2 Часть 2

Обманывать других – плохо,

обманывать ещё и себя – опасно

      Это снова повторяется.       Дмитрий ощущает это, но не физически, а каким-то пятым чувством: его похитили. Конечно же, как и десять лет назад, он совершенно ничего не видит, ведь на глазах уже привычная плотная чёрная повязка. Он сидит на коленях, неудобно упираясь пятками в задницу, а носками туфлей в пол машины; плечи постепенно затекают из-за связанных в запястьях рук за спиной. Рыжеволосый готов поклясться, что рядом валяется его дипломат с важными документами, но как будто сейчас совсем не до них. Есть и более насущные проблемы. Например, понять, как свалить.       Мужчина знал, что вырываться и кричать не стоит, это он ещё с прошлого раза усвоил. На удивление, естественный для ситуации страх притупился, словно в рот всыпали горсть успокоительных.       Он вымученно вздохнул.       — Скажите, что вам нужно и отпустите.       Голос показался сиплым, что не играло на руку. Перед похитителями нужно показывать спокойную, граничащую с глупостью, смелость и идти навстречу.       Чужое дыхание чувствовалось почти перед лицом. Похититель молчал, вероятно не желая выдавать свою личность, но стоило только ладони коснуться веснушчатого лица Дмитрия, тот сразу заподозрил неладное. На контрасте с тёплой рукой, резанул холодок чего-то, что будто лежало в руке похитителя. Или не лежало?       Похищенный сосредоточил все ощущения на щеке, пытаясь разобраться с тем, что это за предмет. Понадобилось некоторое время для простого осознания: это обручальное кольцо. Страшная догадка пожирала мысли в голове, не давая протиснуться резонным замечаниям. Мало ли кто обручальные кольца носит! В конце концов это не что-то особенное. И, может, знакомый рельеф шрамика от ожога на большом пальце – не такой уж и знакомый?       Похититель, кажется, заметил, как его жертва мелко задрожала, словно загнанный в клетку зверёк. Неизвестный сам задумался о том, как стоит поступить, но рука оказалась красноречивей. Неожиданно для Дмитрия, она медленно двинулась выше ко лбу. Большой палец поддел повязку и стянул её с глаз.       Наверное, можно было услышать, как сердце камнем рухнуло вниз, утягивая за собой несчастного хозяина.       Широко распахнутые глаза с нервно подрагивающими ресницами, приоткрытый, словно у дохлой рыбы, рот и прерывистое дыхание безошибочно выдавали шок.       Мужчина перед ним хорош собой, можно сказать, красив. Аристократические черты лица, нос с небольшой горбинкой, уложенные назад тёмные каштановые волосы с лёгкими проблесками седины на висках, и те самые, ни с чем не сравнимые янтарные глаза. Они смотрели очень внимательно, даже изучающе, но вместе с тем искрили опасным нарастающим огоньком злости.       — Надеялся, что мы не встретимся при таких обстоятельствах, дорогой.       О, этот спокойный, ровный голос, бархатный, обволакивающий, как тёплая чистая вода. Дмитрий знал его слишком хорошо. Это его и беспокоило.       — Женя...       Кажется, осознание плачевности ситуации медленно доходило до едва соображающего Димы. Его похитил собственный муж!       — Женя, я не понимаю. Давай поговорим? Обсудим всё.       Его супруг, до этого сидящий на корточках, поднялся и устало потёр переносицу большим и указательным пальцами. Он отвернулся, будто демонстрируя нежелание разговаривать.       Недолгое молчание прервалось коротким смешком, скрашенным чем-то зловещим.       — Поговорим? О чём, Дима?! — резко развернулся Евгений. Он взбешён, хотя внешне старается это скрыть. — О чём нам разговаривать?!       — Я не знаю! — в сердцах выкрикнул Дмитрий. — Почему это происходит?       Его муж поправил рукава своего пиджака. Он выдохнул, словно сбросил с плеч тяжеленный груз и уже более спокойно, но с прежней досадой произнёс:       — Я предупреждал об этом. Весь тот год, каждый день говорил, что проводить расследование – большой риск. Но ты меня не слушал. И какой итог?       Дмитрий виновато опустил голову. Он не мог ничего на это возразить. Вообще-то Евгений прав и спорить нет никакого смысла, остаётся только согласно кивать своей неразумной головой.       События десятилетней давности навсегда отпечатались в памяти. Дмитрий прекрасно помнил, что в начале своей карьеры журналиста покусился на запретное – расследование нашумевшего терракта, так называемого "Красного инцидента", произошедшего в США. В самом деле, случилось непоправимое. Стоило ему сунуться в это, как на целый год полностью погрузился в море лжи. Итогом стала огромная статья, рассказывающая правду о Красном инциденте. Правда оказалась достаточно тривиальной, но то, с какой наглостью её покрыли уму не постижимо. Однако, к несчастью Дмитрия, статья так опубликована и не была. Евгений Разумовский, его муж, и вместе с тем юрист их издательства, запретил публикацию и настаивал на том, чтобы безвозвратно уничтожить готовые материалы. Хотя парочка этого и не сделала, но потрудилась, чтобы всё надёжно спрятать. Несмотря на жёсткие меры предосторожности, какая-то группировка заметила процесс расследования дерзкого журналиста и явилась по его душу. Да, случилось такое же похищение, прямо как сейчас.       Его похитили поздним вечером, небрежно кинули в машину (Дима бы сравнил её с маршруткой) и связали по рукам и ногам, разрешив только говорить. Его спрашивали про то злосчастное расследование, а в конечном счёте отпустили на условии, что Дмитрий не будет лгать в последующих статьях. Разумовский, прилично говоря, испугался и впредь сам следил за публикуемыми материалами от имени своего издательства. Какие действительно мотивы были у похитителей – неизвестно, ясно только то, что они хотели найти ту статью.       — Дима, это не просто досадная мелочь! Да, мы спрятали все материалы, но если та группировка дошла до похищения, то и статью они тоже найдут. — Евгений вздохнул, — Есть вещи, о которых лучше помалкивать, и Красный инцидент – одна из таких.       Он понимал, что отчасти это и его вина тоже, потому что не смог устоять перед уговорами любимого мужа. Дима согласился не публиковать, но от полного уничтожения статьи наотрез отказался тоже.       В сущности, была только одна проблема: Государственная Секретная Служба Информационной Безопасности(далее – СИБ) послала к ним шпиона, и потому публикация расследования могла спровоцировать решительные действия, ведь правительству нежелательно внимание к Красному инциденту. Возможно и те похитители как раз сотрудники СИБ. Кто знает?       Только вот Разумовские друг другу кое-что недоговаривают. Евгений не рассказывает о существовании спецслужбы, хотя сам знает, а Дмитрий – о том, что его похищали. Последняя правда внезапно вскрылась и теперь его муж в ужасе.       — Нам нужно спрятать всё заново. Возможно, они ещё нич... — бормотал Дима и поднял взгляд.       И встретился с пистолетом, наставленным в лоб!       — Ж-ЖЕНЯ?!       Евгений уверенно держал оружие, а на лице лишь маска пугающего абсолютного безразличия.       — Дмитрий, я понял кое-что, — задумчиво сказал он, — Проблему можно решить... твоей смертью. За обожаемую тобой правду ты заплатишь сам. Ни я, ни сотрудники нашего издательства не хотят пострадать из-за тебя.       — Подожди!       Палец нажал на курок.

...

      — А?! — вдохнул Дмитрий, едва не подскочив на кровати.       Он резко открыл глаза и в них тут же ударил ранний ленивый солнечный свет из окна, наполняя спальню приятным мягким светом. Комната, хоть и небольшая, но очень уютная, утопала в пастельных тонах. Прекрасная атмосфера, чтобы после работы прийти и свалиться спать.       Тут было довольно пусто, что можно сказать и обо всём доме в целом. Разумовские понимали, что заставлять всё предметами мало смысла, ведь они бывают здесь только чтобы ночевать.       В себя Диму привёл только неожиданный холодок бегущий по коже. Оказывается, в порыве паники он скинул с себя одеяло, и со временем лёгкая испарина по всему телу стала неприятно холодить. Потихоньку успокоив дыхание, мужчина сел на край кровати и слабо потер глаза.       Сзади слышалось тихое дыхание того самого человека, что во сне ему в голову стрелял. Чистейшее безумие! Евгений никогда бы так не поступил. Они замужем уже как десять лет и знают друг друга слишком хорошо. Их мнение сходится во многих вещах. Однако, когда дело касается работы – жди беды.       Например, ещё до основания "Американской правды" они обсуждали отличительную черту их компании за ужином. Женя отнёсся к озвученной идее с заметным беспокойством, но Дмитрий жёстко настоял на своём и Евгений просто сдался. Как раз выбранный в самом начале карьеры предложенный путь развития помог их издательству охватить огромную разношерстную аудиторию.       "Смотри, Жень. У нас будут журналисты различных возрастов и взглядов: только выпустившиеся студенты журналистики, профессионалы с десятилетиями стажа, республиканцы или демократы – не важно. Всё, что нужно будет делать это писать статьи по одной теме, но с разных точек зрения. Знаешь, это как заглядывать в комментарии под спорным постом. Там в любом случае ты найдёшь хотя бы одного человека, с которым будешь больше всего согласен. Таким образом вся наша команда журналистов будет такими комментариями. Обычно у издательства есть своя политическая направленность, а у нас её не будет. Суть в том, чтобы разрешать всем свободно высказываться. Тогда мы соберём вокруг себя разных читателей. А в будущем, возможно, у каждого нашего журналиста своеобразная фанбаза соберётся. Но это совсем уж в идеальном случае", — сказал тогда Разумовский.       Евгений на самом деле одобрял такой подход, но в то же время осознавал, насколько ужасные последствия такая политика издательства может за собой повлечь. Даже думать страшно. Именно поэтому другие СМИ не стремились к настолько большому охвату. Честность и разные мнения это, безусловно, здорово, но некоторые резкие сомнительные высказывания могут испортить репутацию, не говоря уже о шумихе, которая последует после.       Конечно, сомнения несколько развеялись, когда в руки Разумовских потекли крупные деньги. Ставка Дмитрия сработала именно так, как и предполагалось, однако их стратегия – это всё ещё палка о двух концах. Евгению, будучи юристом "Американской правды", пришлось очень, действительно ОЧЕНЬ много работать, потому что такой шум поднялся после выборов в 2023 году, словами не описать. Тогда журналисты уже раскрученной "Американской правды" разоблачили двух главных кандидатов в президенты, и в итоге победил третий, потому что у тех вскрылись нелицеприятные детали из жизни. Настолько захватывающее представление ещё поискать надо. Не стоит упоминать о том, с какой доскональностью журналисты "Американской правды" рылись в "грязном белье" некоторых политиков и знаменитостей, а после – весьма категорично высказывались по этому поводу.       Благодаря "свободной"(так её назвал Дима) стратегии работы, издательство Разумовских уже в первые три года существования заняло первое место среди молодых компаний по количеству судебных разбирательств. Сомнительное достижение, конечно, но сотрудников издательства это только больше раззадорило.       Сейчас всё более менее устаканилось, да и Евгений обзавёлся командой, а крупные скандалы стали обходить их стороной. Это вселяло некую уверенность в спокойное будущее итак уже процветающей компании.       Хотелось бы верить.       Мужчина нехотя поднялся с кровати и подошёл к зеркалу расчёсывать свою рыжую шевелюру и в очередной раз рассматривать синяки под глазами. Кошмары являлись до ненормального часто, а от этого страдал спокойный сон.       На часах 6:49, ещё рано вставать и идти на работу, но Дмитрий не нашёл другого выхода. Возможное продолжение сна фантомно отдавалось болью в голове. Стоит закрыть глаза, как появляется вкус крови на языке, хотя ей там неоткуда взяться, потому что он бы вряд ли вообще что-то почувствовал, пусти ему кто пулю в лоб.       — Дима? — неожиданно промычал человек на кровати. Макушка тёмных растрёпанных волос повернулась в сторону собирающегося уходить Дмитрия. — На работу? Так рано? — сонные прищуренные янтарные глаза лениво глянули на часы.       Хорошо, что рыжеволосый стоял спиной и не было видно того ужаса, который застыл на его лице. Осадок после кошмара всё ещё ощущался где-то в глубине смертельно перепуганного сердца, и с таким контекстом слышать в любимом голосе милую непринуждённость казалось чёртовой издевкой.       — Я не могу обратно уснуть, так что да. Поеду работать, — ответил Дима.       Евгений вздохнул и, убрав одеяло, сел на кровать.       — Опять плохой сон? — печально поинтересовался он, смотря на Диму, неловко натягивающему на себя зелёные брюки.       — Да, но я не помню, о чём он был. Не переживай, я выспался, — стараясь успокоить взволнованного Женю, протараторил Дмитрий. Он забросил пиджак и футболку на плечи, — Спи.       Евгений тяжело вздохнул и поднялся с кровати, чтобы подойти и обнять Диму со спины.       — Отоспись сегодня хотя бы на работе. И позавтракать тоже не забудь, — тихо сказал тёмноволосый и мягко коснулся губами веснушчатой щеки.       По шее Димы пробежали мурашки и он коротко усмехнулся. Кажется, ужасные мысли после кошмара наконец отошли на второй план.       — Хорошо, обещаю, — мягко ответил Дмитрий и развернулся к мужу лицом, быстро поцеловав в губы, — Если завтраком можно считать кофе, конечно.       — Дима, нет, поешь нормально. Ещё один твой голодный обморок не выдержу уже я(!)       Женя выпустил супруга из объятий.       — Ха, нет уж, больше я тебе не буду неприятностей доставлять. Ла-а-адно, побежал я, — зевнул Дмитрий и почти выскочил из комнаты, прикрыв за собой дверь и оставив Евгения стоять в гордом одиночестве.       До этого слегка приподнятые уголки рта медленно сползли вниз. Странное поганое чувство не покидало его с самого пробуждения, болезненно вспарывая шрамы неприятных воспоминаний и старых обид. Разумовские старались не зацикливаться на моментах, когда эмоции брали верх над логикой и рациональностью, особенно по вопросам бизнеса. Дмитрий всегда будто смотрел в небо, Женя же старался иногда напоминать ему о том, что существует земля. Только благодаря такому, хоть и шаткому, балансу, им удавалось сохранять отношения: личные и рабочие.       Но баланс на то и шаткий, чтобы его мог нарушить крупный конфликт.

***

      В маленьком, освещённом парой запылившихся круглых люминесцентных ламп, помещении гулко отражался спокойный мужской голос. В центре – небольшой серый стол, судя по царапинам и потёртостям, повидавший некоторое дерьмо. Сама комната – кошмар клаустрофоба, тесная по периметру, но с неоправданно высоким потолком и внимательно глазеющими камерами. Со стороны столика, стоящего плотно к белой стене, выделялось прямоугольное тонированное зеркало. Или, правильно сказать, окно.       Два человека сидели друг напротив друга, наверное, уже около часа. Как любили говорить в этом полицейском отделении, они "дружески общались".       — Мне нечего больше сказать. Я подожду адвоката, — пробормотал задержанный.       Допрос шёл слишком долго и его просто-напросто утомила вся эта ситуация. Врать и обходить неудобные факты требовало чрезмерно много мозговой активности, да и следователь, сидящий напротив, вообще продыху не давал.       — Я Вас услышал, мы предоставим Вам юриста. Пока мы его ждём, можем поговорить о чём-нибудь другом.       Полицейский – в чёрном официальном костюме, серьёзный и спокойный. Он сидел перекинув ногу на ногу, выпрямив спину и сложив руки в замок. Так и сквозил уверенностью, однако чуть покрасневшие глаза и алеющие пятна, опоясывающие шею, как-то выбивались из общего образа следователя. Да и лёгкая хрипотца выдавала не лучшее состояние голоса. Явно с ним случилось что-то некоторое время назад.       — Знаешь, все люди могут оступиться однажды. Я уверен, ты не психопат, тебе просто нужны были деньги. В этом нет ничего плохого. В конце концов, кому они не нужны? — он выдержал паузу. — Я чувствовал, ты замешкался в последний момент. Это доказывает, что в тебе больше доброты, чем может показаться. Ты на самом деле не плохой человек, Бен, — следователь опустил взгляд в стол и тяжело вздохнул. — Я видел твою обеспокоенную жену недавно. Она плакала, просила пустить её к тебе. Даже дочку вашу с собой привела. У меня, к слову, тоже дочь есть. Я знаю, каково это... стараться, чтобы дети жили счастливыми. Общаться, дарить подарки, чтобы видеть их улыбку почаще. А самое главное, знать, что они здоровы, да?       На этой фразе, наёмник вздрогнул и зажмурился, как будто пытаясь прогнать ночной кошмар. Может, он в конце концов проснётся и окажется опять у себя дома в кругу семьи?       — Это тоже уже разнюхали, — он невесело ухмыльнулся и тяжело вздохнул. — Да... моя дочь тяжело больна, а мы не очень богаты, чтобы тянуть ещё кредиты, — мужчина потёр обручальное кольцо.       Вот оно что. Решил наконец поделиться наболевшим. До этого они болтали почти час и всё бессмысленно, но человеку, которого приперли к стенке оставалось только надеяться на то, чтобы быть выслушанным. Эти обстоятельства царапали душу, хотелось поделиться напоследок с кем-то своей болью.       Следователь лишь смиренно молчал, в надежде на то, что это вынудит допрашиваемого разбавить тишину. Киллер отказывался говорить сначала, но теперь, когда его подтолкнули, поддержали, подкупили простым человеческим пониманием, он решил всё последовательно рассказать.       — В последнее время её состояние ухудшилось, срочно нужны были деньги и я... хотел найти быстрый способ много заработать. Полез в Даркнет искать любые объявления, типа продажи наркотиков. Страшно было. Но потом увидел, что за Вашу смерть кто-то выставил огромный ценник! Как раз нужная для операции сумма. Тогда я и понял, что должен это сделать, — он начал нервно дышать, видимо, вспоминая свои ощущения перед тем, как совершить покушение. — Никакого опыта убийств у меня нет, но долго думать нельзя, сами понимаете. Тц, этот заказчик даже толком не рассказал ничего, кого грохнуть надо было, а это оказался полицейский, да ещё и с телохранителем! — усмехнулся он и закрыл лицо рукой. — Дальше Вы знаете. Я достал нож, горло хотел перерезать, чтоб быстрее было. Но его из рук выбили, поэтому попробовал задушить.       Да, именно поэтому на шее следователя красовались синяки. Стоит отметить, несмотря на неопытность нападавшего, он был достаточно силён и точно бы справился с поставленной задачей, если бы не телохранитель. Считанные секунды и уже расследовали убийство, а не попытку его совершить. Киллер тоже знатно пострадал: ему сломали руку, так ещё и в челюсть пару раз тяжёлым кулаком стукнули, выбив зубы, аж щека распухла. Любой человек скажет, что телохранитель слегка перестарался, да и сам полицейский тоже так считает. Стоит поговорить об этом позже.       — Спасибо, Бен, это очень ценная информация. Ты всё ещё можешь помочь нам, если подскажешь, как выглядело то объявление. И как ты держал связь с заказчиком?       Наёмник задумчиво почесал подбородок.       — Сообщениями переписывались. Кстати, у меня два телефона. Один вы изъяли, а второй с перепиской он попросил уничтожить. Но я людям не доверяю. Оставил его, чтоб шантажировать, если денег не заплатит. А объявление... В Торе вообще ничего не сохраняется. И что за ссылка была не помню уже.       Спустя столько времени, они наконец смогли дойти до сути. Эти слова, пожалуй, то, ради чего допросы и проводят. Особенно, если виновного в этом безобразии ещё не поймали.       — Наши специалисты могут вместе с тобой её найти, даже если объявление уже удалили. Главное, что ты поможешь нам поймать настоящего преступника. Он просто бессовестно воспользовался твоим положением. Именно такие люди должны сидеть за решёткой, верно?       Наёмник виновато потупил взгляд и расслабленно откинулся на спинку стула.       — Да. Но я ведь тоже?       Это скорее был риторический вопрос, оба прекрасно знали ответ, отрицать ни к чему: преступление есть преступление. Однако полицейский всё же решил добавить.       — По крайней мере, совесть мучить не будет. Срок можно отбыть, а с совестью ты на всю жизнь, — он неловко поправил воротник чёрной рубашки, пытаясь прикрыть отвратительные следы. — Если ещё что-нибудь вспомнишь, сообщи моим коллегам. Нам нужна любая информация. В любом случае, увидимся в суде, — сказал следователь и поднялся со своего стула, накинув на плечи серое пальто. Он почти вышел из допросной, как его внезапно окликнули.       — С-сэр?       Даже не обернувшись, полицейский остановился. Позади послышались тихие всхлипы.       — Ч-что будет с моей дочерью теперь?       Вот оно, снова. Со временем к этому начинаешь привыкать. Здесь смеются, плачут, бьются в истерике, кричат, проклинают. Столько эмоций и всё бестолку.       — Не знаю, — последовал короткий ответ, — Попробую что-то сделать, но ничего не обещаю.       Конечно же, ответ без обязательств, но даже так он смог успокоить переживающего отца.       — А как вас зовут? Простите, я забыл, — пробормотал преступник.       — Джеймс.       — Хорошо, я запомню. Спасибо Вам, Джеймс...       Всхлипы внезапно усилились.       Следователь ничего не ответил и покинул допросную. Лучше оставить эти сопли-слёзы в этой комнате, а не пялиться на них. Жалкое зрелище.       Естественно, за тем самым зеркалом-окном на протяжении всего "дружеского разговора" за ними наблюдали.       — Да, было хорошей идеей отравить Джеймса. Стыдно отнекиваться, когда перед тобой сидит человек, которого ты чуть не прикончил.       Соседнее к допросной помещение – обычный кабинет с компьютером и дополнительным монитором. Здесь было только два человека: сам следователь, которого в этот раз подменил Джеймс, и очень обеспокоенный телохранитель, который в отличие от первого, не мог прижать задницу на место.       — Да, но Джеймсу вообще не легче от этого...       Он был очень высоким мужчиной крепкого телосложения. Одного взгляда на него хватало понять, что в сторону его подопечного лучше даже не дышать. Несмотря на свой устрашающий вид, он достаточно мягкосердечный. Иногда даже слишком.       — Что-то Джеймс не торопится к нам идти. Чарльз, он тебе до этого ничего не говорил? — спросил следователь, расслабленно крутясь туда-сюда на стуле.       — Похоже он расстроился и пошёл курить, — печально ответил Чарльз. — Я так понимаю, мы больше не нужны?       — М? Да, езжайте. У вас итак дела есть, мы тут сами разберёмся как-нибудь. Как информации прибавится, вам отправим всё.       Чарльз кивнул и пригладил каштановые волосы.       — Окей. Надеюсь, до нескорой встречи, сэр, — нервно посмеялся он и вышел, оставив следователя в одиночестве.       Да уж, действительно. Хотелось, чтобы поводов встречаться с другими полицейскими было как можно меньше. Джеймс с Чарльзом часто гостят у полиции, хотя на самом деле к ним не относятся. Тогда встаёт вопрос: кто они такие вообще? И неужели Джеймс Гейтс – настолько важная шишка, чтобы вокруг него вечно околачивался телохранитель? Многие обыватели задавались этим вопросом, но так ответ и не находили. Оба они – загадочные личности. Несмотря на стабильно повторяющиеся покушения, об этих героях новостей мало что известно, словно их тайные дела кто-то успешно покрывает. Собственно, это недалеко от правды.       Чарльз попросил Джеймса не курить после нападения, но тот слишком перенервничал на допросе и теперь страдает от тупой боли в горле. Давится, кашляет как заядлый курильщик, но продолжает дымить. Всё тело трясёт от слабости. Следовало бы позавтракать, но утро сразу не задалось, а теперь еда вовсе в рот не лезет.       Спонтанно вернулось чувство, как жизнь медленно покидает сначала бьющиеся в конвульсиях конечности, а затем подходит к телу, и наконец к мозгу. Словно один за одним всё отмирает и сдаётся в окончательную глухую тьму. Джеймс как сейчас ощущает железную хватку на своей довольно хрупкой шее. Твёрдые пальцы, подобно штыкам, впиваются в глотку и... Бр!       В один момент он просто сдался и позволил смерти наконец забрать его из этого мира, но всё резко прекратилось. Он выжил. И это не чудо, о нет, это обыденность.       Рука с сигаретой мелко задрожала и Джей закрыл рот ладонью: одни мысли о собственном синеющем трупе вызывали тошноту. Смерть отвратительна, но так желанна. К сожалению или к счастью, осталось ещё слишком много дел. Да и не может он в конце концов пустить все старания телохранителя на ветер. Это как-то несправедливо.       Наконец он смог спокойно вдохнуть, хотя этому упорно препятствовали боли в горле. В голове – рой мыслей, но их так много, что все слились в общей какофонии – ни на чём сосредоточиться не получается.       Ровно до тех пор, пока на плечо не легла тяжёлая ладонь.       — Чёрт, Чарльз! Боже... Ты если подкрадываешься, то хотя бы делай это шумно!       На мгновение душа в пятки ушла. Нельзя же так пугать!       Телохранитель мягко посмеялся. Такого невинного человека из себя изображает, что почти верится.       — Прости! В следующий раз за сто метров буду предупреждать, — он отшутился, — Могу себе на шею бубенчики повесить.       Чарльз чувствовал колючую ауру напряжения вокруг Джеймса и очень хотел как-то её развеять. Шутки безотказно работали, но в этот раз как будто желаемого эффекта не последовало, очень плохо. Тогда стоит с другой стороны зайти?       Рука Чарльза всё ещё лежала на чужом ссутулившемся плече, но сейчас стала осторожно поглаживать спину застывшего в оцепенении Джеймса.       — Рассказывай, как себя чувствуешь? — спросил Чарльз, наблюдая за быстро сменившимся выражением лица своего подопечного. Сначала было напряжение, теперь – спокойствие.       — Ты и сам всё видел. Как я должен себя чувствовать после этого? — вздохнул тот, прикрыв глаза. Вонючий сизый дым медленно рассеивался в воздухе. На душе настолько погано, что даже курить расхотелось.       Опять он уклоняется от нормального ответа и отвечает вопросом на вопрос, как будто предоставляя Чарльзу место для домыслов: что же чувствует Джеймс? Может он просто-напросто сам разобраться не может? Так хотелось его обнять.       — Да, и правда, — телохранитель лишь пожал плечами. — Шея всё ещё болит? Чарльз просил не курить, потому что попытка задушить отдавалась дискомфортом, а тут ещё это. Но, наверное, Джеймсу не будет легче, если начать его отчитывать как ребёнка. В конце концов, они взрослые люди, почти ровесники: сами решают, что делать, а что нет.       — Да, немного. Надо переодеться, чтобы это закрыть. Сара не обрадуется, если заметит.       Он был полностью в костюме, но рубашка не могла целиком скрыть пятна на шее.       — Давай я её со школы заберу? Тогда вы только вечером увидитесь, — предложил Чарльз.       Джей усмехнулся.       — Прячусь от собственной дочери, какой идиотизм.       — Ну-у-у, ты можешь объяснить ей всё.       — Ещё чего, — Джеймс нахмурился, — Скажешь тоже.       Чарльз посмеялся. Да, вот так его подопечный выглядел на самом деле. Недовольный, насупившийся как сова, весь из себя важный. Забавно, но это показатель хорошего настроения.       — Ты же знаешь, я много чего говорю, Джей, — улыбнулся Чарльз и убрал руку с чужого плеча, но вместо этого легонько тыкнул хмурого Джеймса в щёку, — Поехали на работу твою.       — Поехали...       Возможно это удивит, но такое беспардонное действие со стороны телохранителя совсем Джеймса не возмущало. Пройдя бок-о-бок десять лет покушений, практически не осталось мест, куда бы они не касались друг друга.       Конечно, если бы какой-то незнакомец пальцем тыкнул Джеймса, этот палец неизбежно бы оказался в заднице того самого незнакомца. Невежливо всё-таки, личные границы никто не отменял.       Оба устало завалились в машину и пристегнули ремни безопасности. Уж чего-чего, а этого им явно в жизни не хватает. Чарльз тут же включил музыку и расслабленно откинулся на спинку сидения.       — Тц, только сейчас пальцы заболели, — он встряхнул кистями рук и завёл автомобиль, — Жаль кастет достать не успел.       — Ты там совсем его убить хотел? — спросил Джей.       — А-а, да нет, конечно! Я же просто шучу, — отмахнулся телохранитель.       Нет, это не было шуткой даже наполовину. Чарльз на полном серьёзе подумал, что использовать кастет на человеке, который пытается убить другого – закономерное действие. Он плохо помнил, что происходило с его головой в тот момент, когда он заносил кулак для удара. О чём думал? Что было в мыслях, когда видел окровавленное лицо перед собой? Память будто отшибло. И ведь не первый раз такое происходит.       Если бы не музыка, так бы и сидели в неловкой тишине. Ожидаемо не получив честного ответа, Джей полез за ещё одной сигаретой, но сразу остановился, вспомнив слова телохранителя. За окном спешно пробегали машины, люди, высоченные здания. Парочка ехала в "Американскую правду" – одно из самых известных издательств в США, несмотря на это, имеющих сомнительную репутацию.       Внезапно раздался звонок.       — Чарльз, сделай музыку тише.       — М-хм, — согласно кивнул тот и сбавил громкость.       Джей принял вызов и включил громкую связь.       — Мы едем уже, к чему такая срочность?       — Джеймс, Чарльз, мне о-о-очень нужен ваш совет! Пожалуйста, едьте быстрее! Это критически важно.       Двое удивлённо переглянулись. Дмитрий звучал до смерти испуганным. Он всегда эмоциональный, но тут чувствовалось, что ситуация реально серьёзная.       — Сейчас сказать не можешь?       — Нет!       Джей вздохнул.       — Ладно, минут через десять будем.       — Очень жду, — пробормотал Разумовский и сбросил вызов.       Повисло неловкое молчание.       — Джей, есть идеи, что это может быть? — нервно усмехнулся Чарльз. Они выехали с пробки и ускорились, как и попросил Дмитрий.       — Понятия не имею, но мне это уже не нравится.

***

      Десять лет назад подумать было немыслимо, что на Пятой авеню появится новое издательство. Но сейчас именно тут находилось здание "Американской правды". Высокое эстетически приятное глазу белое строение, выгодно выделяется на фоне своих слегка устаревших соседей. Хотя, как таковых соседей не было: редакция стояла несколько особняком, окружённая небольшой свободной площадью. Сверху на самом высоком этаже огромными синими буквами красовалось название. Прямо по центру у стеклянных дверей, обрамлённых колоннами, гордо развевался американский флаг.       Эх, а ведь было время, когда "Американская правда" представляла из себя лишь несколько офисов дешевого бизнес-центра...       С правой стороны от входа висела табличка на английском и на русском языках: "Издательство основано Дмитрием Разумовским 19 марта в 2020 году". Сейчас уже 2030 год, десять лет активной деятельности за плечами, а обороты всё не сбавляются.       На самом деле, в "Американской правде" Джеймс с Чарльзом всегда чувствовали себя как дома. Собственно, это неудивительно. Работа обязывала почти жить здесь.       Дмитрий попросил их поторопиться, поэтому телохранитель в спешке припарковал авто почти у обочины и оба выскочили на улицу. Погода хорошая и солнце приятно греет. Хотелось ещё понежиться под ласковым тёплым ветерком, но долг зовёт.       Внутри, сразу после турникетов попадаешь в главное здание, где так и пахло новизной. Дмитрий Разумовский нанял дизайнеров помочь с внутренней отделкой и, что ж, деньги свои они отработали. Сюда заходишь будто в здание богатейших айти-компаний. Ничего лишнего, чересчур броского и вычурного, всего в меру, мебель – торжество эргономики. Но первое, что бросалось в глаза при входе – огромная рама, а за стеклом – самые памятные вещи, например журнал из самого первого тиража. Хоть сейчас в "Американской правде" работают с электронными носителями, этот экземпляр со старым дизайном обложки позволял вспоминать о робких начинаниях. А чуть в стороне висели фотографии улыбающихся журналистов, берущих интервью у знаменитостей. Одна была особо выцвевшая, на ней счастливый рыжеволосый парень и на тот момент дико популярный актёр пожимают друг другу руки. Однако и это не всё! Особо удивительно было найти вырезки из журналов других редакций, которые писали об "Американской правде". Здесь вывесили как восхищённые комментарии, так и критические. К таким вырезкам на стекле клеили стрелку и надпись: " Мы работаем над этим!" или "Мы стали лучше!". Радостно видеть с каким трепетом руководство издательства относится к своему детищу.       По зданию прохаживались сотрудники суетливые и общительные, а недалеко у входа секретарша всё та же с самого основания компании.       — О, мистер Гейтс, мистер Брукс! Добрый день! — сказала она, стоило мужчинам пройти через охрану.       Чарльз вышел вперёд и начал забалтывать женщину, пока та что-то отмечала в компьютере.       — Мисс Миллер! Отлично выглядите. Как Вам погода сегодня?       Та улыбнулась и заправила волнистые волосы за ухо.       — Ой, спасибо! Каждый день говорите такое, начинаю себя неловко чувствовать. А погода хорошая! Собаку выгулять хотела, но наш директор ни с того ни с сего примчал рано и попросил меня прийти тоже. Представляешь, никого кроме меня, его и охранников больше не было! — она клацнула компьютерной мышкой.       Чарльз и Джеймс опять многозначительно переглянулись, и тут уже не терпящий бессмысленных смол-токов Джей наклонился к окошку секретарши.       — А во сколько он приехал?       — Ой, ну, где-то в полвосьмого, может раньше. Предложила ему кофе, а он, цитата: "Если там будет снотворное, то с радостью!". Да и вообще он вялый сегодня. Если вы к нему, заставьте отоспаться! Ладно, я вас задерживаю, наверное. Ой! Мистер Гейтс, а что у вас на шее?...       Ох уж эта мисс Миллер, самый лучший источник информации – всё выдаст, если спросить. И сама лишнего спросит.       — Оке-е-ей, спасибочки! Хорошего рабочего дня! — лучезарно проворковал Чарльз и, схватив Джеймса за руку, потащил к лифту, а тот как безвольная кукла поплёлся следом. Обоих волновало только одно – срочная просьба Димы. Что такое вдруг произошло?       Ответа ждать долго не пришлось, они проехали почти все этажи в напряжённой тишине.

***

      После короткого стука, из-за двери выкрикнули:       — Проходите!       Парочка одновременно вздохнула и шагнула в офис начальника.       Рабочее помещение директора мало чем отличалось от кабинета рядового сотрудника. Всё скромно, разве что тут было намного просторнее, да и личных вещей Димы побольше: по стенам растыканы статуэтки-награды и очень важные грамоты и благодарственные письма. Позади широкого тёмного стола растянулось большое панорамное окно с видом на близстоящие небоскрёбы. С правой и левой стены стояли два бежевых кожаных диванчика и стеклянный журнальный столик. В углу несколько несуразно выделялось кресло-мешок – излюбленное место для сна. Куча техники: один компьютер, второй компьютер, телевизор на стене и очень неожиданно – мультифункциональный аппарат. Что в нём неожиданного? Так там помимо принтера и сканера был ещё и факс. Сто лет такой техникой люди не пользуются, но реальность непредсказуема. Факс бессмысленный, но самое его главное отличие – относительная безопасность. В мире правящей информации важные вещи должны обходить стороной интернет. В общем-то это то, что заставляло многих продолжать пользоваться бумагой, особенно когда дело касалось подписей и внутренней документации. Кто ж знал, что именно факс стал причиной паники Дмитрия Разумовского?       Джеймс с Чарльзом сели на один диван и готовились слушать проблему их очень взвинченного начальника.       Дима быстро стучал носком туфли о пол, роясь на столе, заваленном другими бумагами и наконец достал заветный лист.       — Вот! — он вытянул руку с бумагой. Обычный лист А4, но заполненный напечатанными чёрным текстом: "Лжец. Мы всё знаем. Лжец. Мы всё знаем. Лжец. Мы все знаем", — и так с самого верха до низа.       — По факсу пришли таких... раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь... восемь! Восемь листов с тем же содержанием. Кто мог это отправить?! — рыжеволосый был на грани срыва. Он беспокойно носился туда-сюда по кабинету.       Это действительно страшно, если подумать. Чарльз поднялся с дивана и взял два листа, один из которых передал Джеймсу. Оба по своему давнему опыту стали всматриваться в бумагу, проверяя какие-то побочные эффекты печати.       — Какой номер звонил? — спросил Джей, просвечивая лист через лампу. — Ты поднимал трубку?       — В том то и дело, что нет! Сначала звонок, номер отобразился как "неизвестный" и всё, факс сам печатает эти документы. Разве такое вообще возможно?       По общему признанию, нет. Но определённо есть люди, которым это под силу, и Чарльз с Джеймсом знают о них.       — Дже-е-ей, посмотри в правый нижний угол получше. На моём листе оттиск. Его почти не видно. У тебя есть?       Стоило Гейтсу присмотреться, он тоже заметил плохо различимые символы.       — Есть, — Джей прищурился, — Буквы и цифры.       — И... что они значат? — Дмитрий со всем вниманием ожидал вердикта Джеймса.       — Сложно сейчас сказать. Тем более плохо видно. Мы листы заберём и с Чарльзом в них поковыряемся немного.       Разумовский поправил зелёный пиджак и заметно успокоившись, свалился в кресло-мешок, обречённо закрыв лицо руками.       — Делайте с ними, что хотите. Мультифоры в серой тумбе во втором ящике слева.       Чарльз наклонился через стол, собрал остальные шесть листов и полез искать мультифору.       Всё это очень странно. Похоже, отправитель управлял процессом через человека, находящегося в издательстве или вообще дистанционно. Первый вариант и рассматривал Дмитрий, поэтому, собственно, запаниковал. А вот второй вариант рассматривали уже Джеймс с Чарльзом. Они знали, что в "Американской правде" нет шпионов или недоброжелателей. А вообще-то есть...       — Раньше такое происходило? — спросил Чарльз, аккуратно складывая бумаги.       — Нет. Ну, в соцсетях мне и не такое пишут, но чтобы так, по факсу – никогда.       — А почему ты именно нас о помощи попросил? — Джей принял папку с бумагами от своего телохранителя и убрал её в дипломат.       — Я подумал, вы с таким наверняка сталкивались, люди опытные, — объяснил Дима и наклонился вперёд, готовясь подняться с кресла. Взгляд мужчины скользнул по Джеймсу, неприлично надолго задержавшись на шее. — О, боже... На вас опять напали?       Разумовский часто видел заместителя и его телохранителя покалеченными, но едва ли мог к этому привыкнуть.       Гейтс раздражённо потёр переносицу. Чёртовы синяки привлекают слишком много внимания. Точно следует переодеться.       — Это сейчас не важно, — уклончиво произнёс Джеймс, — Ты Евгению рассказывал? Такие дела как раз по его части. Пусть просит помощи у Службы Безопасности Информации.       И тут Дмитрий будто язык проглотил, а в глазах снова сверкнул страх.       "Не рассказывал и не собирался", — поняли Джеймс с Чарльзом.       — Не хочу его беспокоить. Может эти... "послания" вообще не надо всерьёз воспринимать, — произнёс рыжеволосый и отвернулся к окну.       На самом деле он очень хотел себя обезопасить, особенно после очередного кошмара, напомнившего об ошибке совершённой десять лет назад. Может ли это всё быть связанно со статьёй по Красному инциденту, которую они так и не опубликовали? А к похищению? Почему отправитель писал "Лжец. Мы всё знаем". "Всё" – это что? У "Американской правды" всегда было много ненавистников, но как они пробрались в само издательство? Чем больше Разумовский думал об этом, тем быстрее сходил с ума.       — Дмитрий, он может помочь тебе, если произошедшее тебя колышет. Просто попроси и всё. Мы с Чарльзом только так, подумаем вместе, но действовать – не наша работа.       Джеймс поднялся с дивана и оперся о стол рядом с Чарльзом. Он показал пальцем на ухо, а потом на ничего не подозревающего Разумовского. Телохранитель согласно кивнул и обратился к директору.       — Дмитрий, нет ничего плохого в том, чтобы просить помощи у других. Мы сделаем всё возможное. — мужчина подошёл к Диме, — Давай, как в прошлый раз!       А в прошлый раз они обнялись. Это был своеобразный акт эмоциональной поддержки от Чарльза. По крайней мере, так казалось Диме. Он любил обниматься, а телохранитель всегда вселял доверие.       — Вот так, — Чарльз похлопал Дмитрия по спине, — Всё в порядке. Тебе просто нужно отдохнуть.       Телохранитель мило улыбнулся и отпустил Разумовского. Джеймс встал со стола и подхватил дипломат.       — Ну всё, хватит с ним обжиматься. Дмитрий, план на завтрашнее собрание направь, пожалуйста.       Дима спохватился.       — Да, конечно! Сегодня до обеда будет, — ответил он и сел обратно за стол, готовый дальше работать, — Хорошего дня вам, ребята.       — И тебе, — вежливо сказал Чарльз и вышел из кабинета вслед за Джеймсом.       И вот Разумовский снова один здесь с этой дьявольской машиной перед ним. Обычный факс-принтер, каких в "Американской правде" десятки. Надо как-то перестать об этом думать и продолжить работать. Всё-таки требуется доделать план собрания на завтра, чтобы его заместитель успел ознакомиться. Никакие проблемы не должны отвлечь его от самого главного – стабильной жизнедеятельности компании.       Тишину в офисе разбавлял только тяжёлые вздохи Разумовского и тихий звук шёлкающих клавиш клавиатуры.       Пока не раздался звонок.       С факса.       А следом стал вылезать свежераспечатанный лист.       "Они тебе не помогут"