Начиная с поезда и далее по списку

      — «Драко»? — глаза Рона расширились в недоумении.       Девушка лишь торопливо отмахнулась от него и спросила у замершего в нерешительности блондина:       — Ты вернулся? Насовсем?       Слизеринец непонимающе нахмурился.       — Ну, вроде как, да. А должно быть как-то по-другому?       Необъяснимая радость разлилась по телу тёплой волной. Гермиона нервно улыбнулась. Стоящий напротив парень неотрывно смотрел ей в глаза. Его зрачки подёргивались, брови хмурились, он как будто искал что-то в её взгляде. Смущённая таким пристальным вниманием гриффиндорка опустила глаза, но тут же подняла их, стараясь ответить на все немые вопросы забывшего её напарника.       Стоявший у окон Рон недовольно прочистил горло. Зрительный контакт оборвался: Гермиона обернулась к другу и вопросительно изогнула бровь.       — Кажется, мы не закончили, — зло произнёс рыжеволосый парень, исподлобья глядя на возникшего из ниоткуда слизеринца.       — А, по-моему, закончили, — холодно ответила волшебница, после чего отвернулась и уверенно шагнула к Драко. — Если ты возвращаешься в комнаты старост, пойдём вместе.       Драко смерил обоих гриффиндорцев испытующим взглядом и, кивнув своим мыслям, произнёс:       — Понял. Пошли.       И, как обычно не дожидаясь своей напарницы, зашагал вперёд по коридору. Девушка бодро двинулась следом, оставляя позади растерянного гриффиндорца.       Старосты шли молча. Непостоянное солнце, долго прятавшееся за тучами, выглянуло вновь, чтобы тонкими пальцами золотых лучей пошарить по коридорам школы. Наконец оно нащупало затылок идущего впереди блондина. Неаккуратно торчащие из обычно гладкой причёски волоски засветились золотистым ореолом вокруг его головы. Девушка нахмурилась. «Всё ли с ним в порядке? Как он себя чувствует? Может быть, Пожиратели пытали его после возвращения?» — по спине пробежал холодок, волшебница нервно сглотнула.       Промучавшись несколько минут терзавшими её сознание образами, Гермиона не выдержала и, поравнявшись с идущим впереди парнем, пытливо заглянула ему в лицо.       На первый взгляд с волшебником всё было в порядке. Выглядел он сносно, только вот острые скулы ещё сильнее натягивали бледную кожу, под глазами залегли непроходящие тёмные круги. Девушка нахмурилась и покрепче сжала ручку своей сумки. Волнение отступило, но не исчезло до конца. Драко произнёс не оборачиваясь:       — Отвернись, а не то дыру во мне прожжёшь.       Гермиона пропустила его слова мимо ушей.       — Ты как?       Парень поглядел на неё искоса и нахмурился.       — Что это вообще за вопрос такой?       На мгновение Гермиона потупила взгляд.       — Просто… хочу знать, как у тебя дела, как твоё самочувствие. В общем-то, просто «как ты».       Перед старостами вырос портрет Жемчужной Дамы. Слизеринец хмыкнул и громко произнёс пароль. Когда ребята очутились внутри, он наконец ответил:       — Не твоё дело. И никогда твоим не было, разве нет?       Драко посмотрел на девушку так испытующе, что вопрос перестал быть риторическим. Гермиона замерла, не зная, что ответить. Мысли бешено скакали в голове, споря и противореча друг другу. Волшебницу разрывали разнонаправленные душевные порывы. «Нужно аккуратно вызнать, копались ли в его голове Пожиратели и будут ли ещё проверки. Или вернуть ему воспоминания прямо здесь и сейчас? — Девушка нервно сжимала и разжимала ручку своей сумки. — Какой поступок будет правильным?»       Пауза затянулась. В конце концов парень перестал сверлить девушку взглядом и со вздохом отвернулся. Внутри всё похолодело: казалось, он вот-вот снова исчезнет. Горящий камин, ковёр с платиновыми кольцами узора, продавленное слизеринцем кресло и кофейный столик, скучавший без его ног — всем этим декорациям нужно было его присутствие. Ей нужно было его присутствие. Не успев осознать свой порыв, девушка подалась вперёд и схватила уходящего слизеринца за запястье. Парень замер.       — Давай… поговорим ещё немного, — неуверенно предложила Гермиона.       Драко обернулся и смерил девушку неприязненным взглядом.       — Мне нужно разобрать вещи, Грейнджер.       И прежде, чем волшебница успела что-то ответить, выдернул руку из её некрепкой хватки. Когда он отворачивался, на его щеках вспыхнули красные пятна. «Разозлился, наверное», — подумала Гермиона, а потому не стала возражать: так и осталась стоять в одиночестве посреди гостиной.       Слизеринец быстро взбежал к себе и хлопнул дверью. Комната встретила равнодушным порядком. Не на своём месте был только громоздкий чемодан, расположившийся в центре спальни — там, где его и оставили перед эвакуацией.       Драко привалился спиной к запертой двери и тупо уставился на тучный и важный чемодан. Его чувства находились в смятении, и разобраться в их ворохе было тяжело. Парень привычным жестом потеребил бордовую резинку на предплечье, всегда скрытую под одеждой, и, слегка успокоившись, подступился к чемодану.       Вещи никак не хотели отправляться на свои места: так и норовили упасть на пол или развернуться в полёте. Концентрации Драко на это занятие не хватало — мысли волей-неволей уплывали в сторону. Парень раздосадовано швырнул очередную рубашку на кровать и, нацепив школьную мантию, пулей вылетел из комнаты. Захлопнув за собой дверь, он обратил внимание, как гаденько сочетаются его светло-серые костюмные брюки и чёрная, лоснящаяся на свету мантия, тихо выругался, но возвращаться не стал — наоборот, резво сбежал по лестнице.       Гермионы в гостиной уже не было. В памяти вспыхнули её грустные медовые глаза. Сердце ухнуло вниз, а потом с размаху ударило куда-то в район шеи. Драко нервно поправил галстук и быстрым шагом покинул комнаты старост.       — Было бы хорошо, если бы сердце вообще не билось. Вот тогда зажили бы, — тихо пробубнил он, петляя школьными коридорами.       В последнее время с этим глупым сердцем происходило что-то совсем странное: оно жило какой-то своей внутренней жизнью, разуму недоступной. Экспериментальным путём было выяснено, что какие-то совсем уж невероятные кульбиты этот орган совершает при упоминании одной конкретной гриффиндорки, только вот всё ещё было неясно, что означают эти движения. «Может, я её боюсь? — Драко скривился, однако отбрасывать в сторону эту теорию не стал. — Мне сказали, что она меня похитила, пытала, ещё и воспоминания стёрла. Вполне может быть».       За очередным углом был спуск в подземелья. Туфли слизеринца проворно застучали по каменной лестнице. Парень нахмурился. С этой теорией не вязались те образы. Драко соскользнул с последней ступеньки и несколькими шагами очутился в непроходимой темноте подземных лазов.       «Те» образы обычно преследовали его по ночам. В каждом из них — Грейнджер. Она целиком или запечатлённая по частям — глаз, нос, прыщик на левой щеке — всё это странным образом волновало слизеринца. Однако самыми навязчивыми из всех частей и «осколков» гриффиндорки были её колени. В реальности Драко видел их всего дважды, но, как оказалось, и этого вполне хватало для ночных беспокойств. Впервые в гостиной старост: она вскакивает с дивана, из-под слегка задранной юбки мелькают красные пятнышки — следы от локтей — над нежными овалами девичьих коленей, и это всё отчего-то крепко отпечатывается в памяти. Первое воспоминание обычно тут же сменялось вторым, уже в ванной комнате. Она стоит, укутавшись в полотенце, и всё, на что слизеринец тогда осмелился посмотреть — неприлично голые ноги. За реальными воспоминаниями обычно следовали фантастические видения, от которых давило низ живота и бегала дрожь по коже. Вот например…       Драко споткнулся о выступающий камень, громко чертыхнулся и зажёг Люмос. В темноте бродить не хотелось — она больше не казалась ему другом. Парень устало пригладил волосы и двинулся вглубь лабиринта.       — Может у меня этот… как это называется? Стокгольмский синдром? — слизеринец задумчиво почесал подбородок и, затормозив у неприметного выступа в стене, назвал пароль. Камни послушно разъехались по сторонам, открывая студенту проход в гостиную Слизерина.       Внутри, как всегда, было шумно. На диванах у камина сидели старшекурсники и громко разговаривали. Драко остановился в тени входной арки, прислушиваясь к их беспечной болтовне. Речь шла об уроках, нудных учителях и надоедливых студентах. С каждым новым словом и смешком друзей навязчивые образы, липнувшие к нему в темноте, всё больше отступали, растворяясь во мраке оставленного позади лабиринта. Парень сделал глубокие вдох и выдох, после чего одним широким шагом вышел на свет.       — Драко? — первой вскочила Пэнси, сидевшая лицом к выходу. Тео и Блейз нехотя обернулись, но, увидев своего друга, тут же бросились к нему. Остальные однокурсники тоже медлить не стали — на шею не кинулись, однако поднялись пожать руку.       — Наконец соизволил явиться. Мне б такие длительные каникулы! — Блейз озорливо подмигнул другу и сильно хлопнул его по плечу.       Драко поморщился, но ничего не ответил. Пэнси по-сестрински нежно обняла товарища, Тео обошёлся коротким рукопожатием.       — Ну, за такую встречу надо выпить, — выразительно щёлкнул себя по горлу Блейз и приобнял новоприбывшего слизеринца. — Запустим руки в мой тайничок?       Пэнси и Тео одобрительно закачали головой. Драко неопределённо мотнул головой: пока и сам не знал, чего хочет от этой встречи.       — Айда за мной, — Блейз махнул рукой в сторону лестниц и первым двинулся к спальням.       Посиделки длились несколько часов. Золотистая жидкость в стеклянной бутылке неумолимо подходила к концу. Драко пил мало, боясь неверно ответить на очередной неудобный вопрос. Таковых было много: слегка захмелев, Пэнси и Блейз устроили настоящий допрос, всё пытаясь разузнать, где и с кем скитался их друг. Тео — спасибо ему и на том — молчал как в рот воды набрав, что, говоря откровенно, помогало мало. Изредка Драко всё же удавалось прервать поток назойливых вопросов и узнать побольше о школьной жизни, однако рано или поздно разговор всё равно скатывался в допрос.       Первой сдалась Пэнси. Сказав скучающим тоном, что не хочет на утро проснуться отёкшей, она недовольно стрельнула глазками в своего друга и неровной походкой отправилась к себе в комнату. Блейз, перебрав с огневиски, слился вторым и звучно захрапел на первой попавшейся койке. Тео и Драко остались сидеть на сундуке у окна, синхронно качая из стороны в сторону свои полупустые стаканы.       Тишина постепенно становилась неловкой. Драко уже собирался уйти, как вдруг смотрящий куда-то вглубь комнаты Тео пьяно хохотнул и негромко произнёс:       — Тесновато тут. Ты мог бы нас и к себе позвать, у вас, старост, места побольше будет.       Рука Драко, непрестанно крутящая жидкость на дне стакана, остановилась. Он поднял полный недоумения взгляд на своего товарища.       — А Грейнджер я куда, по-твоему, дену?       Тео нахмурился.       — А её разве надо куда-то девать? Блейз и Пэнси тоже должны узнать. Когда собираешься им рассказать?       Теперь нахмурился Драко.       — Рассказать о чём? — непонимающе уточнил он.       Тео заглянул сначала в свой стакан, потом в стакан собеседника, после чего задумчиво почесал затылок.       — Я вот не понимаю, это я уже не соображаю или ты? Когда ты собираешься рассказать им, что вы с Гермионой встречаетесь?       Резко наступившая тишина была оборвана оглушающим звоном: упавший на пол стакан разлетелся вдребезги.