Начиная с поезда и далее по списку

      — Так, здесь направо, — тихо скомандовала Гермиона и завернула за угол, таща за собой неохотно передвигавшего ногами парня.       Драко не сопротивлялся, позволяя волочь себя в неизвестном направлении.       — Только бы Филча не встретить, так ведь? — волшебница замедлилась и обернулась к своему напарнику. Тот лишь безразлично кивнул в ответ и, отвернувшись, уставился на проносящиеся мимо портреты.       «И так всю дорогу, — сокрушённо отметила Гермиона. — Неужели он собирается молчать весь вечер?» Как будто бы услышав её мысли, парень неожиданно спросил:       — Ты расстроилась из-за Вислого и этой, как её…       — Лаванды, — эхом отозвалась волшебница и крепко задумалась. В теле поднялись вспыхнувшие тогда раздражение и презрение, но не обида. Гермиона удивлённо проговорила:       — Честно говоря, нет, не расстроилась. Чувств к нему у меня давно уже нет.       Даже через ткань рубашки Гермиона почувствовала, как сжимаемая ей рука расслабилась, мягко и доверительно повиснув в её ладони. Девушка сосредоточилась на дороге. Коридор, по которому шли старосты, казался ей одновременно знакомым и совершенно чужим, точно таким же, как и все остальные каменные артерии Хогвартса. Наконец впереди блеснуло что-то серебристое. Гриффиндорка ускорилась, нетерпеливо поторапливая идущего позади парня. Вскоре они добрались до поблёскивавшего в темноте портрета.       С него на старост школы взирал астроном в серебряной мантии, расшитой золотыми звёздами. Его глубоко посаженные синие глаза поначалу впились в незнакомого юношу, после метнулись к лицу стоявшей рядом с ним гриффиндорки. Тонкие сухие губы старца растянулись в ниточку улыбки. Гермиона почтительно поклонилась.       —  Добрый вечер, профессор Арктур.       Астроном одобрительно закивал, старая звёздная карта, расположившаяся на его коленях, с шуршанием затряслась.       — Здравствуй, дитя. Давно тебя не было видно, — он кивнул в сторону слизеринца. — Идёшь посвящать в тайны астрономии очередного несмышлёного?       Гермиона почувствовала, как на последних словах старика рука Драко дёрнулась. Девушка уважительно проговорила:       — Да, так и есть. Мы немного заплутали, но вы вывели нас на истинный путь своим сиянием, путеводная звезда.       Профессор причмокнул от удовольствия.       — Ох и красиво ты говоришь, девочка. Ладно, ступайте, не буду мучить вас загадками.       Гермиона поклонилась на прощание и двинулась дальше по коридору, утаскивая за собой не в меру замороженного Малфоя. Волшебница по привычке отсчитала пятнадцать шагов от портрета и развернулась налево. Прямо перед ней предстала крепкая дубовая дверь, украшенная картой звёздного неба. Древний рисунок посверкивал серебром в лучах лунного света, льющегося из окошка у самого потолка. Гермиона дёрнула за ручку — дверь оказалась не заперта. Старосты стали медленно подниматься по винтовой лестнице Астрономической башни.       Тяжело топая по нескончаемым ступеням, волшебница то и дело посматривала в узкие окошки бойниц. Виды стремительно сменяли друг друга — казалось, что весь волшебный мир крутится вокруг одной единственной башни.       Взобравшись на самый верх — открытую смотровую площадку — Гермиона наконец отпустила руку плетущегося следом напарника, быстрым шагом проследовала к стоящим в дальнем углу коробкам и, недолго покопавшись в инвентаре астрономического клуба, вытащила оттуда плед гриффиндорской расцветки. Драко неприязненно скривился.       — Смотрю, ты тут не в первый раз.       Гермиона кивнула и, выбрав наилучшую обзорную точку, расстелила плед. С первого раза сделать всё как надо не получилось: взметнувшаяся в воздух ткань тут же была сбита в комок порывом холодного ветра. Пришлось расстилать по-другому, елозя пледом по земле и прижимая его уголки камнями.       — Даже знать не хочу, — раздражённо проговорил Драко, — чем ты занималась на этой тряпке с Вислым или другими… как там сказал тот старик?.. «несмышлёными»?       «Так вот почему он стал таким угрюмым после разговора с профессором Арктуром», — Гермиона улыбнулась и, предварительно оставив место своему напарнику, поудобнее уселась на пледе.       — Астрономией. Мы занимались астрономией, — море воспоминаний всколыхнула копошащаяся в нём ностальгия. — Пару лет назад я вела астрономический клуб. Длилось это недолго, да и было как будто в прошлой жизни, поэтому упоминаю об этом редко. Помню, мне действительно нравилось этим заниматься.       Драко неуверенно присел на краешек пледа.       — Тогда почему перестала?       Гермиона пожала плечами.       — Много учебных проектов тогда навалилось. Не справилась с нагрузкой и слегла. Неделю провалялась в больничном крыле. А потом уж было не до этого.       Драко поудобнее примостился на пледе.       — Звучит… печально, — через несколько мгновений отозвался он.       Гермиона обернулась. Светившая особенно ярко этой ночью луна серебрила и без того удивительный профиль сидевшего рядом парня. Брови, ресницы, волосы, пушок на щеках — всё светилось как будто бы изнутри, отчего лицо слизеринца казалось нереальным, принадлежащим как минимум загадочному, никем не виданному эльфу. Мягкими прикосновениями своих лучей луна вылепливала нежный рельеф, опуская в тень едва заметные при дневном освещении впадины щёк, подчёркивая мягкой полутенью скулы и нижнюю челюсть, обводя чётким контуром света жёсткие губы и аристократический прямой нос.       Девушка завороженно наблюдала за тем, как на каждом вдохе расширяются тонкие ноздри, на выдохе приоткрываются губы, опускаются и поднимаются при мигании длинные ресницы, и сам факт того, что эта фантастическая картинка была живой и дышащей реальностью, никак не укладывался у неё в голове. В ушах зазвенели недавно брошенные ей вслед слова Гарри. «Не увлекайся… Да, тут есть чем увлечься», — подумала Гермиона и, не ожидая от себя подобной мысли, испуганно округлила глаза.       Драко обернулся, окинул девушку быстрым взглядом и стал поспешно стягивать свою мантию.       — Извини, что не заметил раньше, — тихо произнёс он и прежде, чем гриффиндорка успела что-то ответить, накинул тёплую ткань ей на плечи.       Тёмно-синяя накидка заискрилась атласными волокнами в лунном свете. Гермиона прошептала слова благодарности и поплотнее укуталась в одолженную ей мантию. От неё пахло цитрусовой свежестью, табаком и дождём. Девушку тут же окутало ощущение безопасности. Она расслабленно выдохнула и подтянула к себе колени. В бедро упёрся кругляш плеера. Спохватившись, волшебница достала из-под мантии принесённую с собой аппаратуру и принялась распутывать проводные наушники. Драко внимательно наблюдал за её приготовлениями.       — Что это такое? — с напускным равнодушием спросил он.       Распустив последний узел, Гермиона победно улыбнулась.       — Мы будем слушать музыку!       Драко скептически оглядел пластиковый кругляш и, оставшись совершенно не впечатлённым увиденным, презрительно уточнил:       — С помощью этой штуковины, что ли?       Гермиона серьёзно кивнула.       — Да. Воспроизводимая этой коробочкой музыка будет поступать по проводам наушников — вот этих пластиковых капельках на концах — прямо к тебе в уши. Только нужно будет вставить их вот так.       Девушка демонстративно медленно засунула вкладыши себе в уши, после чего вытащила их и протянула слизеринцу. Парень ещё раз осмотрел магловское изобретение, недовольно фыркнул, скрестил руки на груди и наконец спросил:       — Если я вставлю это себе в уши, моя голова взорвётся?       Гермиона фыркнула от смеха.       — Хотелось бы, но нет.       Драко нахмурился.       — Давай тогда слушать музыку вместе.       Волшебница удивлённо вскинула брови.       — Один наушник мне, другой — тебе?       Парень важно задрал подбородок.       — Да, иначе я отказываюсь участвовать в этой сомнительной авантюре.       Гермиона закатила глаза, пододвинулась чуть ближе и протянула парню наушник, после чего засунула второй вкладыш себе в ухо. У её напарника дела шли из рук вон плохо: он просто прикладывал вкладыш к ушному проходу, и когда тот выпадал, недоумённо ругался.       — Дай я.       Девушка забрала вкладыш и, аккуратно нащупав в темноте ухо напарника, вставила вкладыш под небольшим углом. Слизеринец застыл. Нежная кожа ушной раковины загорелась под пальцами гриффиндорки. Волшебница отдёрнула руку и уткнулась в свой плеер. Драко краем глаза заметил, как на нём загорелось маленькое окошечко, на котором высветилось: «The Moody Blues». Это название ему ни о чём не говорило.       — Готов? — спросила Гермиона.       Драко кивнул. Девушка ткнула пальцем в одну из кнопок на пластиковом кругляше. Послышался громкий щелчок.       Поначалу не было слышно ничего, наушник упрямо молчал. Потом постепенно проявилось гудение, становившееся всё громче с каждой секундой и в конце концов заставившее непривычного к подобному Драко скукожиться. А после, с каким-то рьяным неистовством, полилась музыка, чем-то похожая на ту, что он слышал раньше на светских приёмах, но более живая, как будто бы говорившая с ним не используя слов. Всё это было странно, непривычно: оглушающая мелодия, звучащая только в одном ухе, крупная вязка гриффиндорского пледа, утыкающаяся в чувствительную кожу ладоней, тепло чужого тела справа, едва ощутимое и скорее воображаемое, и исходящий оттуда же аромат мягкого мыла, хлопка и гречишного мёда.       — Это, наверное, мой самый любимый альбом, — вдруг заговорила Гермиона. — Называется «Days of Future Passed». Мне когда-то давно дал его послушать отец, вот тогда и началась моя любовь к музыке.       Перед глазами Драко тут же предстал кудрявый сутулый мужчина в квадратных очках. Слизеринец нахмурился, ведь он точно знал, что никогда раньше не видел отца Гермионы.       Музыка переливалась и звенела, постепенно сходя на нет. Вдруг в самой глубине её зародилось странное, неприятное завывание. Драко поморщился и обернулся к мурлыкавшей себе под нос гриффиндорке.       — Этот вой? Так и должно быть?       Девушка прислушалась и в ужасе распахнула глаза.       — Это Пивз! — в отчаянии прошептала она и вскочила на ноги. — Бегом, прячься под стол!       Драко стянул в охапку всё, до чего смог дотянуться — плед и плеер — и опрометью бросился к дубовому столу, стоящему в самом дальнем и тёмном углу смотровой площадки. Не успел он усесться поудобнее, как следом за ним забралась гриффиндорка и, развернувшись к парню спиной, примостилась между его ног. Не ожидавший подобного Драко попятился назад, однако девушка крепко придержала его рукой за бедро и, обернувшись, приложила палец к губам, приказывая таким образом вести себя тихо. Место прикосновения маленькой ладошки к ноге запульсировало и заныло, но парень замер, не подавая виду.       Вскоре дверь, ведущая на смотровую площадку башни, распахнулась, после чего вой и мерзкие хохотки, раздававшиеся до того на лестнице, перекочевали под открытое небо.       — Вот так вот, оказывается, ходят людишки своими ногами, — раздался совсем рядом визгливый голос широкоротого приведения. — Скучно, больше не буду.       Произнеся это, полтергейст оторвался от земли и, судя по звону бубенчиков, свисающих с его шутовской шапки, закружил по площадке. Гермиона пододвинулась ближе к своему напарнику. Мягкие кудри щекотнули нос, её копчик прижался к его паху. Волна возбуждения разлилась по телу, дыхание сбилось. Маленькая девичья рука, всё ещё лежащая на его бедре, совершила несколько неосознанных, неловких движений, сделав твёрже набухавший в штанах напарника стояк.       Пивз сделал ещё несколько кругов вокруг площадки и, в очередной раз пролетая мимо стола, под которым прятались старосты, резко остановился. На уровне их глаз зависли кончики его грязных протёртых туфель. Полтергейст вдруг мерзко захихикал.       — Где же они спрятались, а? Найду-у-у! Ох найду-у-у!       Гермиона ещё плотнее прижалась к своему напарнику. Одним быстрым и бесшумным движением Драко просунул между ними плед в попытках скрыть от девушки эрекцию. Ни страх быть обнаруженным, ни отталкивающие образы, нарочно призываемые им себе на помощь, ни данные себе обещания или строго предъявленные запреты — ничто не помогало унять бушующее возбуждение. Каждое маломальское движение напарницы напоминало о близости её красивого, тёплого тела, и отвлечься от этих мыслей — как бы Драко ни старался — не получалось.       Пивз между тем принялся рыться в коробках, стоящих на столе. В поле зрения ребят то и дело попадали раскидываемые им по полу вещи.       — Ох и разыграю! Найду — и всех разыграю!       Полтергейст в очередной раз мерзко хихикнул и стал насвистывать себе под нос какой-то рваный мотивчик. Через некоторое время Пивз смачно выругался: судя по всему, вещи на столе закончились.       — А что? Может здесь?       Продолжив прерванную мелодию, полтергейст стал копаться в коробках, стоящих рядом со столом. Перед глазами ребят мелькали теперь не только его ноги, но и руки: наклонись он чуть сильнее, тут же обнаружил бы прижавшихся друг к другу старост. Гермиона испуганно обернулась к Драко. В темноте сверкнули её широко распахнутые глаза, слегка влажные губы. Нос заполнил нежный запах мыла, исходящий от её кожи. Сердце заколотилось как бешеное. Слизеринец весь обернулся одним сплошным мучительным дрожанием. «Поймают — да и чёрт бы с ним», — пронеслось у него в голове, после чего парень рывком подался вперёд и, грубо притянув напарницу к себе, порывисто поцеловал её в губы.