Начиная с поезда и далее по списку

      На несколько секунд Гермиона потерялась в неожиданном поцелуе. Волнение мешало сосредоточиться на чём-то одном: губы, руки, ноги, тело — поцелуи, поглаживания, объятия — всё кружилось внутри диким вихрем ощущений. Низ живота требовательно заныл. Резко приведённая этим в чувство, волшебница распахнула глаза и подалась назад, стараясь отстраниться от слизеринца. Тот не дал её этого сделать, твёрдо придержав девушку за заднюю часть шеи, после чего углубил поцелуй и трогательно нежным движением закопал пальцы в мягкие волосы загривка.       Сверху вниз, от места соприкосновения большой мужской ладони с шеей до живота, пробежалась отдающая теплом дрожь. Девушка осознала, что не может отстраниться от напарника, не издав при этом лишнего шума. Это обстоятельство, на удивление, не вызвало ни злости, ни страха. Объятия слизеринца странным образом казались самым безопасным местом в мире. Стараясь не думать об ожидавших её последствиях, девушка развернула корпус к парню и положила ладони ему на грудь.       Сотрясая грудную клетку, в пальцы девушки гулко ударило чужое сердце, рвущееся наружу. Через тонкую ткань рубашки ладони жгла необычайно горячая кожа. Драко вздрогнул и отстранился. Его частое и тяжёлое дыхание обожгло кожу щеки. В темноте ничего не было видно. Гермиона наклонилась вперёд, наощупь возобновляя прерванный поцелуй. В голове вспыхнул вопрос: «Какое у него сейчас выражение лица?» Стало до жути любопытно, хоть Люмос зажигай.       Первые и оттого пытливые, любопытные поцелуи с каждой секундой всё больше распаляли старост. Необходимость вести себя тихо поддавала жару в огонь. Гермиона с томящим усилием подавляла зарождавшиеся в груди стоны, каждый раз ощущая новую волну возбуждения и придвигаясь всё ближе к своему напарнику. Когда это произошло в очередной раз, её рука соскользнула на шею Драко. Парень тихо застонал. Гермиона закатила глаза от удовольствия, но тут же спохватилась и испуганно зажала партнёру рот. Тот нежно поцеловал прижатую к его губам ладонь и, когда девушка отдёрнула её, прохрипел:       — Пивз давно улетел.       Слова прозвучали громом среди ясного неба. Гермиона огляделась по сторонам. Пустая смотровая площадка была окутана непроницаемой тишиной. Девушка вспыхнула и, несколько раз ударившись головой о стол, пулей выскочила из-под стола. Драко свою напарницу удерживать не стал, но и из убежища вылезать не торопился. Волшебница неловко оправила юбку, отряхнула чужую мантию, накинутую на плечи, и сцепила перед собой руки в замок. Старосты молчали. Пауза казалась странно растерянной, от неё разило неизвестностью. Ветер упрямо теребил девушку за накидку, требуя сказать хоть что-то. Наконец она произнесла:       — Это неправильно.       Драко лениво, как будто бы нехотя вылез из-под стола и отряхнул брюки. Луна очертила его вытянутую, стройную фигуру.       — Что — неправильно? Целоваться со своим парнем? — хрипло ответил слизеринец.       Девушка сжала пальцы в замке до побеления. Горло сдавило, но она всё же произнесла:       — Встречаться нам с тобой неправильно.       Драко будто окаменел. Его лицо казалось совершенно неживым, взгляд — холодным. Он ответил коротко:       — Понял. Пойдём.       После чего направился к выходу из башни.       В свои комнаты старосты возвращались молча. Гермиона пребывала в тягостной задумчивости. Она бесконечно прокручивала события последних дней в голове, каждый раз приходя к выводу, что после этого треклятого поцелуя не могла поступить иначе. «Хватит этих игр, — думала она, отбивая чёткий ритм резиновыми подошвами кед. — Ни с его чувствами не буду играться, ни со своими. Просто верну воспоминания — без разницы, обнаружат ли их Пожиратели — а дальше будь, что будет». Возникающие в ответ на это решение сомнения и протесты девушка жёстко подавляла усилием воли. Единственное, от чего избавиться никак не получалось, так это от звенящей где-то глубоко тоски. О её природе волшебница не задумывалась, однако предполагала, что та как-то связана хоть и с треклятым, но всё-таки желанным поцелуем.       У входа в свою комнату девушка затормозила и, стянув чужую накидку, протянула её напарнику. Когда он остановился и потянулся за своей вещью, Гермиона попросила:       — Можешь подождать тут минутку? Мне надо вернуть тебе кое-что важное.       Парень поднял глаза и посмотрел на девушку одновременно холодно и отчего-то тоскливо.       — В другой раз, — устало ответил он и, подхватив свою мантию, направился в спальню.       Гермиона зашла к себе, тихо прикрыла дверь и устало привалилась к ней спиной, откинув голову назад. Некоторое время спустя она отлепилась от прохладной деревянной поверхности и, вяло передвигая ногами, прошла к шкафу, распахнула скрипучие дверцы и застыла, глядя в его недра. Чуть погодя она медленно — как будто бы нехотя — подалась вперёд и выудила откуда-то из его темнеющих глубин маленький свёрток. Нежно, невесомо касаясь материи, Гермиона распустила узелок и развернула носовой платок. Её ладони залило мягкое свечение, исходящее от тонких магических нитей в миниатюрной стеклянной баночке. Несколько минут она смотрела на свою находку молча, как будто высматривая что-то в хитросплетении чужих воспоминаний.       — Завтра, — тихо проговорила волшебница. — Верну ему воспоминания завтра.       Но и «завтра» осуществить задуманное не вышло. Сколько бы Гермиона ни ждала своего напарника в общей гостиной, из своей комнаты он так и не вышел. Время завтрака подходило к концу. Пустой желудок дал о себе знать, громко заурчав. Девушка сжала заветный бутылёк в кармане мантии, бросила последний взгляд на дверь в спальню Драко и, убедившись, что в этот самый момент её ручка не проворачивается, направилась в Большой зал.       Не успела гриффиндорка присесть на своё место, как очутившийся рядом Рон не приветствуя приказал идти за ним. Гермиона закатила глаза, но послушно направилась следом.       Чуть отойдя от центрального входа в Большой зал, ребята очутились в безлюдном коридоре. Волшебница скрестила руки на груди и в нетерпении вздёрнула бровь.       — Ты хотел что-то сказать?       Рон тщательно огляделся по сторонам, сделал шаг к девушке и, нависая над ней, прошипел:       — Ты ничего тупее не могла придумать?       Гермиона поморщилась.       — Не подходи так близко.       Совершенно проигнорировав её слова и наклонившись ещё ближе, он продолжил:       — Как ты додумалась начать встречаться с Малфоем? Даже если и не по-настоящему? Ты хоть подумала своей тупой головой, к чему это может привести?       От парня веяло угрозой. Перед глазами вспыхнули картинки прошлого — тёмный коридор, другой гриффиндорец. К горлу подкатил ком. Девушка невольно сделала шаг назад. Парень тут же сократил возникшую между ними дистанцию.       — Может он сам использует тебя, что раздобыть информацию, не думала об этом? Ладно, не думаешь о своей безопасности — Мерлин с тобой, ну а о нас с Гарри не хочешь подумать? О нашей борьбе?       Внутри закипали страх и злость. Нервозность сводила пальцы. Девушка сделала ещё один шаг назад.       — Надеюсь, у тебя всё?       Глаза Рона раздражённо сверкнули. Он шагнул к подруге вплотную.       — Ну уж нет. Я буду говорить, пока ты не одумаешься.       — Ясно, — коротко ответила Гермиона, развернулась и двинулась обратно на завтрак.       Не успела она сделать и нескольких шагов, как Рон подался за ней и, грубо схватив её за руку, дёрнул на себя. От такого резкого выпада гриффиндорка чуть было не повалилась на землю, однако в последний момент удержалась на ногах. От происходящего накатило ощущение беспомощности. Девушка растерянно обернулась к своему другу. Его глаза горели злой решимостью.       — Я же для тебя стараюсь, — процедил он сквозь зубы.       Волшебница замерла, парализованная страхом. Весь мир сжался до одного единственного враждебного лица. Гермиона не слышала и не видела, что происходило вокруг. Время замедлилось. Вдруг хватка чужой руки на запястье ослабла, а затем и вовсе исчезла. Лицо обидчика исказило недоумение и теперь уже нескрываемая злость. Гермиона проморгалась и огляделась, чтобы найти причину этих перемен. Кожу на шее Рона натягивал острый кончик знакомой волшебной палочки. На периферии зрения мелькнула блондинистая шевелюра. Твёрдым движением вытянутой руки Драко пригвоздил Рона к стене. Гермиона видела, как раздуваются тонкие ноздри, как напрягаются мышцы вытянутой руки, как бегают по щекам красные пятна. Слизеринец был в ярости.       — Ещё раз, — прошипел он, — ещё раз тронешь её…       — И что ты мне сделаешь? — прохрипел всё так же прижатый к стене Рон и зло сверкнул глазами.       Драко прижал палочку к его горлу ещё сильнее, заставляя гриффиндорца подняться на цыпочки, после чего наклонился ближе и очень тихо, на границе слышимого, произнёс:       — Ты же знаешь, кто я? Пущу тебе Круцио промеж рёбер, не сомневаясь и долю секунды.       Повисла жуткая, длящаяся бесконечно долго пауза. Гермиона наблюдала за происходящим со стороны, не решаясь вмешаться. Вдруг она заметила, как рука Рона дёрнулась и пропала в складках мантии. Прежде, чем она успела сказать хоть слово, из его кармана выглянула волшебная палочка.       — Экспеллиармус!       Едва взятая в руку палочка Рона сразу же отлетела в сторону. Драко и не собирался опускать свою палочку, как будто бы наслаждаясь беспомощностью противника. Лицо гриффиндорца покраснело, и без того широкие ноздри стали раздуваться как кузнечные мехи. Он сжал ладони в кулаки. «Сейчас будет драка», — пронеслось в голове у волшебницы. Она бросилась вперёд, однако её остановил сердитый голос, прозвучавший из-за её спины:       — Мистер Малфой! Мистер Уизли! Что здесь происходит?       Гермиона обернулась. По коридору к ним неслась раздражённая профессор Макгонагалл. Драко неспеша убрал руки в карманы и сделал несколько шагов в сторону от своего оппонента. Рон бросился подбирать свою палочку, зло зыркая на в миг успокоившегося слизеринца. Декан остановилась перед студентами и, нервно поправив очки, повторила свой вопрос:       — Что здесь происходит?       Парни упрямо молчали. Профессор вздохнула.       — Что ж, не хотите говорить — пожалуйста. Выходные проведёте за исправительными работами.       В голове Гермионы неожиданно созрел план. Она обернулась к декану и жалобно заговорила:       — Профессор, прошу вас, не наказывайте Рона. Малфой напал на него первым, а я растерялась и не оказала вовремя должную помощь, хоть и должна была — как староста школы. Накажите лучше нас, обоих старост. Это будет справедливо.       Женщина удивлённо вздёрнула бровь. Гермиона бросила быстрый взгляд на лица парней. Рон самодовольно ухмыльнулся, Драко с подозрением сощурился.       — Что ж, раз вы так считаете, — профессор Макгонагалл раздражённо повела плечом. — Тогда приходите вдвоём с мистером Малфоем в мой кабинет завтра утром. И чтобы я больше подобных сцен не видела.       Декан прошла мимо студентов и своим торопливым шагом проследовала в сторону Большого зала. Гермиона двинулась за ней, рассчитывая всё-таки отведать утренней каши. Она обернулась и бросила взгляд на застывшего посреди коридора слизеринца. Тот задумчиво глядел ей вслед. «Теперь точно не отвертишься! Я верну воспоминания, даже если ты собрался избегать меня!» — Гермиона победно улыбнулась, заходя в Большой зал.