Начиная с поезда и далее по списку

      Этим воскресным утром весеннее солнце хоть и светило радостно, предвещая близящееся лето, внимание на него никто не обращал. Впрочем, кто-то, может быть, и обращал, но точно не староста девочек, тщательно готовящаяся к предстоящим исправительным работам. Подготовка состояла в отглаживании рубашки, смахивании пыли с давно не использовавшихся туфель и болезненном расчёсывании непослушных волос. Всё это происходило одновременно, находившиеся под действием заклинаний предметы шныряли по комнате. Девушка сидела на полу в эпицентре царившего в её спальне хаоса и задумчиво колупала ногтем ворс ковра.       Брови её то сходились над переносицей, то снова разъезжались. Гриффиндорка была погружена в размышления, да так глубоко, что даже вырывающая клоки волос расчёска не могла отвлечь её. Вчера вечером, когда она зашла после первого дня исправительных работ в гостиную Гриффиндора, Гарри рассказал ей о крестражах: всё, что сам знал от Дамблдора. «Летом отправимся на их поиски, — волшебница обернулась к окну; солнце светило так ярко, что пришлось сощуриться. — Это будет совсем скоро. Забавно, у родителей не придётся отпрашиваться». Осознание больно полоснуло по сердцу. «Если я умру, никто не будет обо мне плакать», — от этой мысли захотелось съёжиться и забиться в угол. Гермиона отвела взгляд от солнечного диска за окном. На глаза ей попался стакан с бумажным букетом, отбрасывающим причудливые тени на пол.       — Никто? — эхом повторила девушка и крепко сжала маленькую стеклянную баночку, которую всё это время держала в руке.       Вчера времени поговорить с Драко наедине не было: к началу работ на кухне он опоздал, в процессе же не отвлекался от мытья полов ни на секунду, а после сразу же скрылся в неизвестном направлении, и в этот день Гермиона его больше не видела. «Вроде и получилось вместе оказаться на исправительных работах, а толку-то, — волшебница поморщилась, когда расчёска в очередной раз дёрнула её за волосы. — Как же мне к нему подобраться?»       Через некоторое время приготовления были окончены. Стоя у зеркала, Гермиона сосредоточенно завязывала галстук. «Надо побыстрее с этим закончить. Не до Малфоя мне сейчас, пора готовиться к поиску крестражей», — подумала волшебница и, напоследок оправив юбку, придирчиво осмотрела себя с ног до головы. Ни разу не надетые бордовые туфли с круглым носом и маленьким устойчивым каблучком глянцево блестели на солнце. Ехидный голосок в голове прошептал: «Настолько не до него, что на встречу вырядилась как на парад». Всё ещё вертевшаяся вокруг объёмной шевелюры расчёска с сожалением упала на пол. Гермиона досадливо скривила рот и отвернулась от зеркала. Проверив заветную баночку в кармане юбки, она накинула мантию и наконец покинула комнату.       «А всё-таки странно, — думала Гермиона, жмурясь в лучах залившего коридоры солнечного света, — позавчера не пришёл на патрулирование, вчера и словом со мной не обмолвился во время наказания. До сих пор обижается из-за того, что я сказала в астрономической башне?» Девушка невесомо коснулась губ кончиками пальцев, однако заметив, куда именно завели её непослушные мысли, резко отдёрнула руку и в смущении ускорила шаг.       На этот раз наказание проходило в библиотеке под присмотром мадам Пинс. Знакомое помещение заливал яркий солнечный свет, льющийся из огромных окон. Он пронизывал насквозь извечные столбы пыли, щекотал пергаменты и подставляющиеся под его ласки корешки книг, проникал в самые отдалённые уголки библиотеки. В зале не было ни одного ученика — желающих прийти в библиотеку воскресным утром было мало. Гермиона явилась пораньше, поэтому теперь наслаждалась царящим здесь покоем в одиночестве.       Входная дверь позади неё скрипнула. Волшебница обернулась. Драко в нерешительности замер на пороге. Его светлые волосы отливали золотом на солнечном свету, белая кожа контрастировала с чёрным костюмом и чёрной же рубашкой — сегодня парень не надел форму. Гермиона отметила про себя, что ему очень шёл чёрный цвет. Когда она перевела взгляд на его лицо, то заметила, что слизеринец рассматривает её ноги. Наконец парень поднял глаза и спросил с утренней хрипотцой в голосе:       — Где мадам Пинс?       Гермиона закатила глаза.       — Во-первых, и тебе доброе утро. Во-вторых, мадам Пинс пока не приходила. Драко рассеянно кивнул и, войдя внутрь, проследовал к окну, встав как можно дальше от гриффиндорки. Он сложил руки на груди и задумчиво уставился на улицу — туда, где находилось поле для квиддича.       Гермиона хотела с ним заговорить, да никак не могла придумать, с чего начать, а когда придумала, за спиной послышался перестук каблучков, и скоро в дверях показалась мадам Пинс. Женщина пристально оглядела провинившихся, надолго остановив строгий взгляд из-под тонких нахмуренных бровей на Гермионе. Девушка стыдливо поёжилась. Драко подошёл ближе. Наконец библиотекарь заговорила:       — Вы отправитесь в дальний архив, за южной лестницей. Он… давно не приводился в порядок. Никакой магии. Только тряпка, веник и перчатки, — из-за спины мадам показался зачарованный инвентарь, парящий в воздухе. — Книги трогать только с разрешения. Ни одного испорченного пергамента, ни одной капли воды на корешках — иначе я лично зачарую вам пальцы так, что вы больше никогда не сможете переворачивать страницы.       В её голосе звучала неподдельная угроза. Драко подхватил ведёрко с водой, перчатки и веник. Гермиона, уже привыкшая общаться с придирчивым библиотекарем без слов, молча кивнула и направилась вглубь библиотеки. Драко следовал за ней: в абсолютной тишине раздавался стук подошв его туфель. «Поворот, затем ещё один…» — думала волшебница, петляя между книжных рядов. Ноги начали ныть — неразношенные туфли, как оказалось, натирали.       Чем дальше старосты продвигались по лабиринту из стеллажей, тем мрачнее становилась атмосфера. Солнечные лучи еле дотягивались до этой части помещения и лишь слегка золотили самые верхние полки стеллажей. В основном же в узких проходах царил полумрак. С приближением запретной секции стоящие на полках книги становились злее и опаснее: они так и норовили покусать проходящих мимо студентов и обязательно осуществили бы желаемое, если бы не удерживающие их цепи. Резкие выпады фолиантов, рычание и грохот цепей девушку ничуть не волновали: она частенько заходила сюда по поручениям мадам Пинс.       Пройдя запретную секцию, старосты зашли в тупик, обрывающийся закутком с узкой покосившейся дверцей. Гермиона пригляделась: на ней висела едва различимая в темноте табличка с выцарапанными на ней словами: «Дальний архив». Волшебница схватилась за ручку — по ощущениям та проржавела до основания — и потянула за неё. Дверь нехотя поддалась и со скрипом отворилась. Старосты зажгли Люмос и прошли внутрь.       Картина им открылась совершенно безрадостная. Помещение было небольшим — не больше спальни старосты девочек. Разбросанные невнятными кипами по всем доступным поверхностям свитки были покрыты пылью и паутиной. В помещении было сухо и душно. Шаги старост подняли в воздух клубы пыли, да такие густые, что ребята синхронно чихнули.       — Работы непочатый край, — тяжело выдохнула Гермиона.       Драко вопросительно изогнул бровь — кажется, не очень понял, что это значит — но промолчал.       Девушка сняла мантию, оставив её висеть на дверной ручке, и засучила рукава рубашки.       — Давай начнём с протирания пыли, потом перейдём к сортировке. Ты пока собери все свитки в одном месте, а я начну протирать пыль с верхней полки.       Драко нахмурился, но спорить не стал: вместо этого положил палочку в карман, используя её как фонарик, и стал двумя руками сгребать в охапку пыльные свитки. Волшебница запихнула палочку за пояс юбки светящимся концом наружу и, подхватив ведро с тряпкой, вскарабкалась на стоящую у дальнего стеллажа стремянку. Деревянная, сколоченная наспех лестница неустойчиво покачивалась. Гермиона поставила ведёрко на одну из полок и принялась протирать пыль.       «Итак, мы остались наедине. С чего бы начать разговор?» — девушка обернулась. Драко сосредоточенно сгружал собранные им свитки в дальний угол, опуская их на пол медленно, поштучно, чтобы не помять. «Может, просто вырубить его и насильно вернуть воспоминания? Это вообще может сработать?» — Гермиона покачала головой и снова повернулась к протираемым ей полкам. «Нет, так не пойдёт. В книгах было написано, что субъект должен находиться в сознании. Ладно, была не была…» — волшебница глянула на парня через плечо и, прочистив горло, как бы невзначай спросила:       — Как себя чувствуешь?       «Что это за вопрос такой дурацкий?» — Гермиона мысленно ударила себя по лбу.       Драко даже не обернулся.       — Нормально, — холодно ответил он.       — Слушай, — неуверенно начала Гермиона, — есть парочка воспоминаний, которые я хотела тебе показать…       Слизеринец заметно встрепенулся и тут же обернулся, пристально всматриваясь в лицо своей напарницы.       — Чьих? — вкрадчиво спросил он.       — Моих, — тихо ответила волшебница.       Одной рукой она продолжила вытирать пыль, другой — нервно теребила край юбки. «Конечно, это ложь. Хочу вернуть ему его же воспоминания. Но вдруг он на эту ложь поведётся», — Гермиона тяжело вздохнула.       — Когда и где? — спросил Драко отворачиваясь.       — Сейчас.       Парень хмыкнул.       — Носишь омут памяти в кармане мантии?       Гермиона тяжело сглотнула, готовясь в очередной раз соврать.       — Нет, я нашла способ транслировать воспоминания в голову напрямую, без дополнительных инструментов.       Закончив складировать свитки в углу, парень распрямился и по-змеиному медленно обернулся.       — Я не дам тебе копаться у себя в голове, — произнёс он, угрожающе понизив голос.       Лестница под ногами Гермионы в очередной раз пошатнулась. Девушка удержала равновесие и постаралась как можно быстрее перевести тему разговора:       — Поможешь? Я передам тебе свитки, что лежат на верхних полках.       Драко неохотно кивнул и подошёл ближе. «Вот идиотка! Надо срочно придумать что-то ещё!» — девушка лихорадочно перебирала в голове все возможные варианты, поспешно передавая Драко все свитки, которые только смогла выгрести с верхних полок. Когда с этим было покончено, и нагруженный кипой пергаментов слизеринец отошёл от стремянки, Гермиона привстала на цыпочки, чтобы дотянуться тряпкой до самых отдалённых частей полки. Стремянка зашаталась пуще прежнего. На этот раз удержать равновесие не получилось: гриффиндорка спрыгнула с неустойчивой лестницы.       Хоть она и приземлилась на ноги, приземление это вряд ли можно было назвать удачным: болючие мозоли, оставленные неразношенными туфлями, дали о себе знать. Девушка зашипела от боли. Пятка ныла нещадно — кажется, из-за прыжка задник окончательно разодрал кожу. Девушка наклонилась и, потрогав болящее место, поморщилась. Драко тут же оказался рядом, неаккуратно бросив на пол неразложенные свитки.       — Что-то болит? — нахмурившись спросил он.       Гермиона отрицательно покачала головой.       — Да так, неважно.       Слизеринец кивнул и, молча подхватив девушку за талию, усадил её на стоящую у неё за спиной лестницу. Гермиона округлила глаза в удивлении.       — Что ты де… — девушка не успела договорить: Малфой опустился на одно колено и бесцеремонно стянул с её ноги бордовую туфлю.       Волшебница замерла, задержав дыхание. Прикосновение его пальцев было холодным, освежающим. Парень поднёс палочку с зажжённым Люмосом поближе к израненной тесной обувью ступне и, нежно поворачивая её из стороны в сторону, оглядел мозоли.       — Посвети, — резко скомандовал он.       Гермиона послушно поднесла ближе свой Люмос. Контраст между холодным тоном и нежными прикосновениями заставлял ещё упорнее задерживать дыхание: то ли от страха, то ли от чего-то ещё. Драко погасил свой Люмос, чтобы приступить к залечиванию. В комнате стало неприлично темно — света от палочки Гермионы не хватало. С едва скрываемым волнением волшебница следила за тем, как постепенно смягчаются черты лица сидящего перед ней парня, как нежны и плавны движения его руки с палочкой, как аккуратно и невесомо кончики пальцев его второй руки касаются её обнажённой кожи.       Через пару минут от мозоли почти ничего не осталось. Сделав последние несколько взмахов волшебной палочкой, слизеринец приставил ногу, которую держал в руках, к другой, стоящей на ступеньке, и застыл. Он неотрывно смотрел на её ноги, водя взглядом от виднеющихся из-под слегка задравшейся юбки коленей к самым кончикам пальцев. Щёки волшебницы загорелись, однако она продолжала сидеть тихо и не шевелясь, боясь спугнуть это мгновение.       Спустя несколько долгих секунд парень сместил руки, нежно сжимавшие щиколотки, выше к икрам. По коже побежали мурашки.       — Что ты делаешь? — прошептала Гермиона, тщетно пытаясь скрыть сбившееся дыхание.       — Я… не знаю, — шёпотом ответил Драко.       Он склонил голову ещё ниже, так что теперь волшебница не видела его лица. Мужские ладони неуверенно скользили вверх и вниз по её икрам и голени. Прикосновения прохладных пальцев взрывались маленькими фейерверками под кожей: искры от них летели вверх и, сливаясь в один поток в подколенной ямке, поднимались по бедру волнами возбуждения. Дыхание гриффиндорки стало тяжёлым, горячим. Огонёк Люмоса подпрыгивал в дрожащей руке.       Голова Драко склонялась всё ниже. Наконец его руки замерли, оголённую кожу ног обожгло прерывистое горячее дыхание. Он поднял взгляд на свою напарницу. Их глаза встретились. В полумраке архива Гермионе показалось, что зрачки его серых глаз слились с радужкой, и теперь на неё смотрели две чёрные дрожащие бездны.       — Могу ли я?.. — тихо произнёс парень охрипшим от желания голосом.       Гермиона кивнула в ответ не задумываясь, при этом понятия не имея, на что соглашается. Драко приобнял ноги своей напарницы одной рукой, крепко прижимая их друг к другу, наклонился ещё ниже и робко поцеловал девушку в колено. Волшебница резко запрокинула голову и выдохнула сквозь сжатые зубы. Тесная комната давила в плечах: теперь архив казался крохотным и неуютным. К бедру чуть выше колена прикоснулось что-то прохладное. Пальцы её напарника огладили кожу у края юбки, после чего ненавязчиво приподняли её ещё на пару сантиметров. Гермиона проглотила стон, однако его отзвуки разошлись дребезжанием по комнате. Пальцы слизеринца, лежащие на бедре остановились. Второй рукой он крепче сжал ноги напарницы и уткнулся лицом в её колени.       В запретной секции за дверью раздался знакомый перестук каблучков. Звук шагов мадам Пинс быстро привёл старост в чувство — они резво шарахнулись друг от друга. Драко схватил с пола бордовую туфлю и, сунув в неё белую девичью ножку, метнулся в угол со сваленными в кучу пергаментами. Гермиона шустро взобралась по лестнице и, когда дверь в архив открылась, уже протирала тряпкой верхние полки.       — Как продвигается работа? — ледяным тоном спросила библиотекарь.       — Понемногу, мадам, — ответила девушка за двоих.       Мадам Пинс повела своей тонкой бровью и цыкнула.       — А надо помногу, — безапелляционно ответила она. — Чтобы у вас было меньше желания тратить время на пустые разговоры, я буду за дверью, в запретной секции. Услышу хоть звук — удвою наказание.       Отвернувшись от старост, она направилась к выходу. Вдруг библиотекарь бросила через плечо:       — Темно у вас здесь. Второй Люмос зажгите, что ли.       Скрытая в полумраке каморки Гермиона густо покраснела.       Оставшаяся часть исправительных работ прошла в тишине. Домыв последнюю полку, девушка глубоко выдохнула и наконец отвернулась от стеллажа. К её удивлению, в комнате никого не было. Она испуганно огляделась. Свитки были аккуратно разложены по вымытым полкам: свою часть работы Драко выполнил безупречно. «Куда он делся?» — думала Гермиона, сгребая свои вещи со стремянки и направляясь к выходу. Ноги опять начинали ныть из-за тесных туфель.       На самом пороге девушка обо что-то споткнулась. Она поморщилась и направила палочку с зажжённым Люмосом вниз. Перед ней стояли знакомые мужские туфли. Сверху лежала короткая записка: «Надень».       Через полчаса волшебница очутилась у спальни слизеринца. Напоследок она поглядела вниз, запоминая, как нелепо выглядят её ноги в больших мужских туфлях, после чего сбросила их и, натянув свою неудобную обувь, постучала в дверь. Открыли ей через время, как будто бы нехотя.       — Что? — грубо спросил появившийся на пороге Малфой.       — Хочу туфли вернуть, — девушка глазами указала на обувь, которую держала в руке.       — Раз хочешь — возвращай, — парень нетерпеливо протянул руку.       Гермиона протянула ему туфли. Холодный взгляд слизеринца с непривычки казался неправильным. Когда парень потянулся за своей обувью, волшебница продолжила:       — Я хотела поговорить о…       Драко резко выхватил туфли у неё из рук и захлопнул дверь. Гермиона раздражённо фыркнула и зло топая направилась к себе.       — Да что с ним такое? — спросила она вслух, после чего нарочито громко хлопнула дверью спальни.