Начиная с поезда и далее по списку

      Через пыльные стёкла огромных окон лился тусклый холодный свет. Погода в это воскресенье выдалась хмурой и безрадостной из-за сбежавшихся туч. Ветер нетерпеливо ударил по стёклам, отчего Выручай-комната задрожала, как пошедшая рябью картинка. Гермиона прищурилась и всмотрелась в обстановку: её всё время удивляло то, как предметы могут быть абсолютно материальными, но при этом зыбкими и нереалистичными. Вот и сейчас ковры, по которым она ходила, да зеркала, в которые смотрелась, как будто бы подмигивали ей из глубины своей физической оболочки.       Девушка отёрла пот со лба и присела рядом со своими друзьями. Ладони заколол густой ворс ковра. Гермиона оглядела ребят: те хоть и вспотели во время тренировки, однако не казались уставшими — скорее, посвежевшими. «Конечно, они же в команде по квиддичу. Что для них такие плёвые нагрузки», — думала волшебница, переводя дух. Ей пришлось гораздо сложнее, чем им.       Допив воду из стакана и грубо отерев рот рукавом, Гарри наконец заговорил:       — Хорошо потренировались. Ещё и нескольких новеньких втянули, красота.       Рон откинулся назад и опёрся на локти.       — Надо бы регулярно такое устраивать. Хорошая же традиция — студенты должны уметь постоять за себя.       Гермиона обессиленно кивнула. После смерти Дамблдора ребята решили возобновить тренировки отряда — в его память. Сегодня к занятию присоединились несколько новеньких гриффиндорцев, и вернулась пара «стареньких», в их числе Кэти Белл. Девушка так энергично сражалась с воображаемым оппонентом, что Гермиона не могла этому нарадоваться: значит, гриффиндорка всё-таки успешно оправилась от наложенного на неё проклятия.       Улыбнувшись своим мыслям, девушка потянулась за стаканом. Когда она наклонилась вперёд, из кармана её джемпера вывалился тонкий золотой браслет. Гарри удивлённо вздёрнул бровь:       — Что это?       Гермиона подняла браслет с пола и передала его своим друзьям.       — Помните, я рассказывала вам про шпиона? Ну тот, который предупредил Пожирателей об эвакуации? Недавно наткнулась на него снова, он потерял этот браслет. Посмотрите внимательнее, может, узнаете.       Рон глянул на цепочку мельком и покачал головой.       — Я такие побрякушки вообще не запоминаю, уж извини.       Браслет перекочевал в руки Гарри. Он внимательно изучил его, прежде чем вернуть Гермионе.       — Кажется знакомым, но я не могу вспомнить, на ком его видел, — парень нахмурился. — Вот, что я подумал: может, шпион — это не он, а она? Браслет-то женский. Гермиона уставилась на тонкую полоску золота у себя в руках и чуть не хлопнула себя по лбу: как она не заметила этого раньше!       — Ты прав, — задумчиво произнесла она, пряча браслет обратно в карман. — Если услышите, что кто-то ищет украшение — дайте знать.       Парни синхронно кивнули в ответ. Девушка вскинулась и полезла в свою сумку:       — Чуть не забыла, я вам хотела ещё кое-что показать. Сейчас…       Покопавшись в своей бездонной сумке добрых пять минут, волшебница наконец выудила из неё нужную книгу. Мягко стирая ладонью невидимые соринки с обложки, она заговорила фирменным нравоучительным тоном:       — О каких крестражах нам уже известно? Первые два — кольцо Марволо Гонта и дневник Тома Реддла — имели для него личную ценность. Третье же — медальон Слизерина — это реликвия, принадлежавшая основателю Хогвартса. Тут у меня возникло предположение: а что, если Воландеморт нацелился на все четыре реликвии, когда создавал крестражи? Я решила это проверить. В общем, ткнула пальцем в небо, и это оправдало себя. Смотрите, — Гермиона раскрыла старую книгу на заложенной странице, испещрённой неразборчивым почерком, и ткнула пальцем в одну из строчек. — Эту книгу я выудила из архива. Ежегодная перепись имущества Хогвартса. Смотрите, вот тут — в 1945 году — кубок Хаффлпафф и диадема Когтевран ещё на месте. Зато здесь, — девушка нетерпеливо перелистнула несколько страниц, — в 1946 году, когда Воландеморт как раз набирал силу, их уже нет. Более того, исчезли и все их упоминания после 1946 года: эти реликвии даже не значились пропавшими, хотя обычно такие вещи отмечаются в переписи.       Гарри задумчиво поправил очки.       — Кого-то подкупили, чтобы совершенно стереть их из памяти школы.       — Или чего похуже, — буркнул Рон.       Гарри взял книгу в руки и сам пробежался по строчкам глазами, после чего спросил:       — Ты уверена, что это не просто совпадение?       Гермиона отрицательно покачала головой.       — Не уверена. Надо проверить.       Рон задумчиво поскрёб макушку.       — Но как? Найти какого-нибудь старичка-свидетеля? Да только вот, я уверен, Воландеморт убрал всех живых свидетелей, он же не дурак.       Ребята задумались, повисла пауза. Вдруг Гарри улыбнулся во все тридцать два зуба.       — Живых он, может, и убрал. А мёртвых?       Рон нахмурился.       — На призраков замка намекаешь?       Гермиона хлопнула в ладоши.       — Отличная идея! Надо поговорить с ними!       Гарри кивнул.       — Я возьмусь за это.       Рон хлопнул друга по плечу.       — А я помогу.       Гермиона удовлетворённо кивнула.       — Чудно. Я тогда продолжу свои изыскания в библиотеке.       Волшебница спрятала книгу обратно в сумку. В комнате повисло неловкое молчание. Девушка нарочито медленно отпила из своего стакана. О чём говорить дальше она не знала: вроде и пустяков не хотелось касаться, но и серьёзные темы закончились. Волшебница подумывала встать и уйти — у неё ещё были дела — как вдруг Гарри произнёс:       — Кстати, как там дела с Малфоем? Удалось что-нибудь узнать?       Рон раздражённо цокнул и отвернулся к окну. «Вообще не кстати», — подумала Гермиона и хмуро глянула на своего темноволосого друга.       — Я… в процессе, — уклончиво ответила она, а затем, вспомнив про реальные «процессы» между ней и Драко, быстро опустила взгляд на дно своего стакана.       — Смотри, чтобы этот «процесс» не затянулся, — холодно заметил Гарри.       Волшебница вскинула подбородок и также холодно ответила:       — Учту.       После чего встала и, торопливо собрав вещи, покинула Выручай-комнату, наполненную до краёв тягучим, неприятным молчанием.       Пока волшебница маршировала по узким коридорам в сторону библиотеки, в голове у неё ворочались тревожные мысли. «Добыть информацию… я уже и забыла про это. Ну разве можно построить на лжи нормальные отношения? Мне от него, вроде как, нужна информация, ему от меня…» — девушка затормозила посреди коридора. Перед глазами мелькали призрачные картинки: страстный поцелуй в астрономической башне, виноватое лицо Драко и произнесённое им «разыграли спектакль», слегка пугающий поцелуй в его спальне, дёргающий за ниточки марионеток Воландеморт… Гермиона раздражённо цокнула языком и ещё быстрее полетела к библиотеке. Она не хотела признавать, что полные искренности поцелуи и нежные, заботливые поступки как-то связаны с заданием Воландеморта — «втереться к ней в доверие». А не хотела потому, что это, наверное, разбило бы ей сердце.       Войдя в библиотеку, волшебница прошествовала на своё любимое место: оно находилось подальше от общих столов, в глубине библиотеки между книжных рядов. Здесь царили тишина и уединение. Девушка села и поглядела в окно. Тучи так и не разошлись — на небе не было видно ни единого голубого пятнышка. «Какая серость… скукотища», — подумала Гермиона и распахнула выуженный из сумки учебник. Экзамены были на носу, нужно было как следует подготовиться.       Обычно учёба помогала отвлечься, но сегодня дела шли из рук вон плохо. Гермиона никак не могла сосредоточиться — в голову всё время наведывались тревожные мысли. Девушка вздохнула, потёрла переносицу и, отложив книгу, обернулась к окну. Тучи всё так же покрывали небо плотной пеленой. Волшебница со скучающим видом подпёрла подбородок рукой, но взгляд от окна не отвела.       Вдруг со стороны общих столов послышался невнятный галдёж, прерываемый злобным шиканьем мадам Пинс. Гул голосов подбирался всё ближе к Гермионе: по библиотеке катилась волна удивлённых вздохов и междометий. Девичий голос в соседней секции удивлённо воскликнул:       — Смотри, за окном!       Заинтригованная волшебница с любопытством изучала серую тряпку неба, пытаясь высмотреть на ней хоть что-то интересное. Вдруг откуда-то сбоку — со стороны шиканий и галдежа — вынырнула тёмная фигура волшебника на метле. Он пристально всматривался в окна, как будто ища кого-то. Его изумрудно-зелёная мантия развевалась на ветру, платиновые волосы торчали во все стороны из-под задранных на макушку защитных очков. От неожиданности Гермиона вскочила со своего место. Заметив какое-то движение, Драко наконец посмотрел в её сторону. Заметив её, он широко улыбнулся и потряс в воздухе рукой с зажатым в ней золотистым шариком.       «Поймал снитч и решил разделить со мной победу? Как мило», — губы невольно растянула счастливая улыбка. На мгновение мир опустел — в нём осталось только двое улыбающихся друг другу старост. Гермиона вспомнила, что когда-то в прошлом произошло что-то похожее, однако существовала огромная разница между ролью стороннего наблюдателя и непосредственного участника чужого счастья. Наконец Драко махнул рукой на прощание и, прижавшись к метле, камнем рухнул вниз, спеша на поле для квиддича. Ещё какое-то время Гермиона глупо улыбалась серой тряпке неба. Тревожные мысли о неискренности напарника больше не смели побеспокоить её — уж больно трогательной и настоящей была эта сцена в библиотеке.       Пару часов спустя, с горем пополам проведя их за учебниками, волшебница вернулась в свою комнату. До ужина оставалось чуть больше часа, поэтому Гермиона решила погреться у камина с каким-нибудь лёгким чтивом в руках. Остановив свой выбор на справочнике по нумерологии, девушка с лёгкостью подхватила тонкую книженцию и вышла из спальни. Резко распахнутая дверь чуть не впечаталась в проходящего мимо слизеринца. Тот лишь удивлённо ойкнул. Гермиона хихикнула.       — Прости.       — Да ладно, — махнул рукой парень.       На нём до сих пор была надета форма ловца, делавшая его фигуру ещё крупнее на вид. Кожаные поножи и наручи придавали его виду толику опасности и подчёркивали худобу вытянутых конечностей. Белые леггинсы плотно облепляли спортивные ноги, так что казалось, что через них заметно любое движение мышц. Со светлым низом резко контрастировал изумрудно-зелёный верх. «Красиво», — подумала Гермиона: не то о цветовом сочетании, не то об образе в целом.       Девушка вдруг обратила внимание на то, что они до сих пор стоят на площадке перед спальнями и, не двигаясь с места, пристально рассматривают друг друга. От этого осознания стало неловко. Гермиона прочистила горло и спросила:       — Я так понимаю, тренировка прошла удачно?       Драко ухмыльнулся.       — Ты ведь сама всё видела.       Девушка хохотнула.       — Да уж, ты устроил такой переполох в библиотеке! Мадам Пинс «отлучала от церкви» направо и налево — куче студентов запретила вход в библиотеку на целый день.       Слизеринец пожал плечами.       — А нечего было шуметь. Что бы не происходило за окном, правила никто не отменял.       Гермиона сощурилась.       — С каких пор ты говоришь моими фразами?       Парень вальяжно облокотился на баллюстраду.       — С тех пор, как мы начали встречаться. Для правильной Грейнджер правильный Малфой, разве плохо?       Волшебница отвела взгляд на мгновение и постаралась как можно быстрее перевести тему.       — Знаешь, что про твою выходку на обеде говорили?       — И что же? — парень шутливо сощурился.       Гермиона встала рядом с ним и опёрлась о баллюстраду спиной.       — Парвати всем растрепала, что ты настолько хотел мне насолить, что аж к окнам библиотеки полетел хвастаться своей победой. Кажется, в её версии событий моё лицо перекосило от злости.       Парень слегка откинул голову назад и заливисто рассмеялся, обнажая белые жемчужинки зубов. Гермиона хихикнула.       — Оказывается, ты очень забавно смеёшься.       — Объяснитесь, мисс Грейнджер, — парень показушно нахмурился.       — Я ни разу не видела человека, который смеялся бы так театрально. Вот так: «Ха. Ха. Ха. Ха», — девушка состроила жутко снобское лицо, пока передразнивала смех слизеринца. — В тебе говорит твоё аристократическое происхождение?       Парень медленно отлепился от баллюстрады и развернулся к девушке.       — Давай проверим, какой у тебя смех, Грейнджер.       — Ну, я не могу засмеяться по щелчку пальцев, — девушка гордо вскинула подбородок.       Слизеринец медленно придвигался ближе. Его хищно сощуренные глаза и опасные на вид повадки вызывали в Гермионе азартный трепет.       — Щекотки боишься, Грейнджер? — тихо сказал он.       Девушка удивлённо распахнула глаза.       — Я? Да… то есть, нет. А-а-а-а!       Раньше, чем она успела договорить, слизеринец накинулся на неё и забравшись руками под мантию, пробежался пальцами по рёбрам к подмышкам. Девушка скрючилась от приступа непроизвольного смеха: она уже и забыла, что так сильно боится щекотки. Любые попытки оттолкнуть слизеринца заканчивались провалом. Тогда волшебница выбрала тактику контрнаступления и полезла щекотать его в ответ. План провалился сразу же — девушка забыла, что на нём была спортивная защита. К глазам уже подступали слёзы. Гермиона предприняла последнюю попытку оттолкнуть парня, но споткнулась и проскользила прямиком в его объятия. На мгновение старосты застыли. Драко крепко прижал девушку к себе и зарылся носом в её волосы. Гермиона уткнулась в его грудь, стараясь отдышаться.       Когда дыхание успокоилось, девушка принюхалась. От одежды Драко пахло дождевой сыростью, табаком и чем-то освежающим — вроде бы цитрусовым. Через все эти ароматы просачивался лёгкий запах пота — он не казался отталкивающим, наоборот — притягательным. Гермиона подняла руки и нежно обхватила парня за спину. Некоторое время напарники не шевелились. Наконец волшебница подняла голову и заглянула парню в лицо.       — От тебя вкусно пахнет, — тихо сказала она.       — Не дури, я же после тренировки, — пробурчал в ответ он.       На его лице появились и тут же скрылись красные пятна. «Так они возникают не только когда он злится», — девушка улыбнулась своему маленькому открытию.       Парень немного отстранился и наклонился ниже. Их губы оказались совсем близко. Сердце забилось быстрее. Гермиона зажмурилась в ожидании поцелуя.       Кожу обожгло горячее дыхание слизеринца, однако до того, как их губы соприкоснулись, пол задрожал, а ещё через мгновение раздался оглушительный грохот.