Lockout

      Съемки клипа, как оказалось, занятие довольно утомительное. Тэхёну не нравилось, что вокруг Чонгука крутилось просто огромное количество людей, которых лично он видел впервые: съёмочная команда, специалисты по свету, гримеры и даже художники по костюмам — постоянно подходили переговорить с ним, то и дело касались, объясняя, что именно тот должен делать, да и в целом небольшой павильон напоминал растревоженный пчелиный улей.       Нервозности добавлял тот факт, что клип по итогу должен был быть на бандитско-криминальную тематику, а потому среди реквизита можно было найти как ножи, причем, не все из них бутафорские, так и пистолеты, к счастью, ненастоящие. Но это ничуть не помогало примириться с действительностью, количество колюще-режущих предметов рядом с его подопечным заставляло Тэхёна отслеживать каждое, самое малейшее движение, а еще неотрывно наблюдать за мимикой всех, кто находился в поле зрения. Обычно люди, которые собираются совершить что-то противозаконное, редко могут удержать на лице маску безразличия и выдают себя: повышенной нервозностью, слишком поспешной походкой, резкими, ломаными движениями. Да, рядом с ним закладка псионика не сработала бы, однако ничего не мешало тому просто подкупить человека или же, как в доме Квана в тот раз, подготовить что-то заранее.       В общем, Тэхён был напряжен и сосредоточен всю первую половину дня и уже слегка ощущал, как концентрация внимания начинает ослабевать — что просто неизбежно, даже при всем его профессионализме. К тому же, он был единственным телохранителем Чонгука, что логично, учитывая обстоятельства, и это в какой-то степени способствовало утомлению.       — Немного осталось, — заметил Чонгук, терпеливо ожидая, пока гримеры приведут его в порядок.       — Меня так легко прочитать? — поинтересовался Тэхён.       — Другим — нет. С виду ты — сама невозмутимость, — тот хохотнул. А Тэхён в который раз поразился, как эти ребята умудряются делать свою работу, при том, что Чонгук то и дело вертится, разговаривает, смеется… Или уже привыкли? Как и он сам перестал возмущаться на недвусмысленные намеки Чонгука и уже не удивлялся тому, что чужие эмоции постоянно скачут — от неприкрытой печали до брызгающего во все стороны счастья. Он смирился. Принял тот факт, что его подопечный стал важным, необходимым для него человеком, как и то, что Чонгука любят миллионы. — Но я слишком наловчился читать чужие лица, пока искал искренние эмоции. Так что меня не проведешь.       — Тебе надо было идти в психологию. Или криминалистику — это был бы успех.       — Ну да, психолог, которого все обожают, да я бы деньги греб лопатой, — на лицо Чонгука накладывали слои грима, и Тэхён, наблюдающий за этим, все больше хмурился. — Ну как тебе? — когда гримеры закончили, Чонгук повертел головой из стороны в сторону, демонстрируя ему. — Как настоящие, правда?       Тэхён медленно кивнул, ощущая, что сердце все быстрее бьется о грудную клетку, а кончики пальцев леденеют. Ему не нравилось то, что он видел. Сценарий Тэхён не читал, и какую сцену будут сейчас снимать, не имел ни малейшего представления. Но догадаться не составило труда: видимо, что-то такое, где Чонгука ранили. Или убили. На его лице красовались нарисованные, но будто бы настоящие порезы, еще была рана на горле, а из реквизита он заприметил что-то, очень напоминающее человеческое сердце. И, черт, он за свою жизнь видел множество смертей и увечий, однако то, как выглядел сейчас Чонгук, действительно напугало его. Головой он понимал, что это всего лишь грим, только вот глаза выцепляли порезы на любимом лице, и Тэхёна начало мелко потряхивать.       Как же невовремя, черт!       Кажется, Юнги прав, и ему стоило возобновить походы к психиатру.       А может, все дело в том, что это Чонгук? Тэхён спрятал руки в карманы, чтобы его состояние не было заметно, хотя, кажется, частое и поверхностное дыхание от проницательного взгляда своего подопечного скрыть не удалось.       — Ты точно в порядке? — тихонько поинтересовался тот, подойдя ближе и озабоченно вглядываясь в его лицо. — Хочешь, мы все закончим на сегодня и просто поедем домой?       — Нет, — Тэхён отрицательно мотнул головой. — Все хорошо, правда. Просто… — он поднял было руку, желая провести по лицу Чонгука, но вовремя вспомнил, что нельзя — размажет же. — Я сейчас осознал, что не готов видеть тебя… таким. Обещаю, что смогу защитить тебя, Чонгук.       — Таким?.. — не понял тот. А потом метнул взгляд на зеркало сбоку, и на лице проступило понимание. — Черт, прости. Это лишь грим, не более. Я знаю, что ты не допустишь, чтобы меня ранили.       — Не допущу, — в груди щемило от наплыва нежности, он снова испытывал желание укутать Чонгука, спрятав того ото всех бед. Возможно, это неправильно, и их отношения не совсем здоровые, только вот… они и сами не в порядке. Оба. Быть может, поэтому так быстро и сошлись, влюбившись?       — Чонгук! — позвал режиссер, размахивая руками. — Нам надо начинать, если хотим уложиться в срок.       — Да, иду, — ответил тот и снова повернулся к Тэхёну. — Мы быстро закончим. А потом поедем домой и вместе искупаемся в моей огромной ванне, хорошо?       Тэхён кивнул и чуть подтолкнул Чонгука в сторону площадки, где все уже было готово для съемок. И на самом деле, с последней сценой управились быстро, только вот отправиться сразу домой не получилось. Пришлось ехать сначала в агентство — там еще оставались дела.       — Ваши люди все еще проверяют на способности? — поинтересовался Чонгук, когда они прошли мимо коридора, где столпился народ.       Для аппаратуры им требовалось довольно большое помещение, которое руководство Чонгука охотно выделило. Сотрудников вызывали постепенно, по выданному им списку, да и каждая проверка занимала от десяти минут до получаса, а оттого в коридоре часто собиралась очередь. Люди были не слишком-то довольны, но большинство, если и ворчали, то тихо или про себя. К сожалению, каких-то результатов это не давало, но Тэхён не сказать, что особенно рассчитывал. Псионик не такой дурак, чтобы так нелепо попасться, наверняка бы что-то сообразил. Оставалась надежда на скрытые камеры, установленные в помещении — если тот захочет наложить воздействие на проверяющих, чтобы исказить результаты, то они об этом узнают.       — У вас работает чертова прорва народу, — проворчал Тэхён. — Юнги считает, что потребуется еще несколько дней, чтобы проверить всех.       — Кстати, — тот аж затормозил, а глаза так и сверкали любопытством. — А если будут проверять тебя, то что выявят? Какой дар? Локаута или… Как называется?       — Свайпер, тот, кто может украсть чужой дар. Но проверка показала бы локаута, — ответил он уверенно. — Если бы я забрал несколько способностей, тогда показала бы ту, которая в данный момент активна.       — А ты… ну, можешь просто отключать одну и включать другую?       — Да, — он кивнул. — Я бы мог, будь их несколько. Но однажды решив, что больше ничьей способности не заберу, я придерживаюсь этого решения.       Улыбка Чонгука тут же угасла. Тэхён не хотел расстраивать этого ребенка, только вот и скрывать больше ничего не планировал. Чонгук нуждался в искренности, и он собирался ему ее дать.       — Ты же ненавидишь свой дар, — вновь зашагав по коридору и не глядя на него, заметил Чонгук. — Почему не откажешься от него? Почему не заберешь какую-нибудь дурацкую способность и не заменишь ею локаута?       — Считай это моим искуплением, — как можно легкомысленнее ответил Тэхён. — Моя способность должна работать, приносить пользу. Иначе, выходит, что я зря лишил человека дара.       — А если бы человек сам хотел… — начал было Чонгук, но не успел договорить, навстречу выскочил Сокджин.       — Чонгук-и, ты был великолепен! — тот подлетел и ухватил Чонгука за запястье. — Режиссер вопит, что это будет шедевр. Они уже обработали небольшую часть материала, и ты просто обязан на это посмотреть!       Тот потянул Чонгука за собой, и Тэхёну не оставалось ничего иного, как последовать за ними. Несмотря на то, что самое первое покушение произошло буквально здесь, он все же считал это место наиболее безопасным. Именно поэтому даже решился выйти ненадолго, чтобы взять в машине обезболивающее — голова болела уже просто невыносимо. В виски будто огромные иглы вогнали и медленно двигали их из стороны в сторону. Такая реакция, помимо усталости, могла быть спровоцирована тем, что его дару приходилось часто работать. Тэхён не прилагал каких-то усилий, чтобы включать свою способность, она работала сама по себе, однако если он встречал слишком много одаренных в короткий промежуток времени, то неосознанно гася их умения, мог чувствовать утомление. А это значило, что либо псионик активизировался и обрабатывает всех подряд, натравливая их на Чонгука, однако это просто не срабатывает, либо из-за проверок, устроенных Юнги, на этаже постоянно крутится большое количество тех, чей дар Тэхён заглушает.       Он достал таблетки и, запив водой из бутылки сразу две, собрался было захлопнуть машину, как сзади раздалось звонкое:       — Эй! А я уже освободился. Ну… почти, — Чонгук состроил умилительную мордашку.       — Какого черта ты вышел один? — Тэхён разозлился. Как можно быть настолько неосторожным?!       — Ну я ж к тебе шел, — тот пожал плечами. — И ни за что бы без тебя не уехал. Так что не ворчи, ладно? Просто не видел смысла сидеть и ждать, пока ты вернешься, да и зачем тебе туда-сюда бегать? Тем более, что ты устал.       Тэхён поджал губы и сделал себе мысленную пометку еще раз обсудить с Чонгуком правила. Хотя на этот раз он сам их нарушил, позволив себе оставить подопечного, пускай и всего на несколько минут. Ладно. На этот раз все обошлось, а поговорить можно и тогда, когда он не будет чувствовать себя настолько разбитым и раздраженным. Чонгук не сделал ничего плохого, а Тэхён просто не хотел сорваться и наговорить лишнего.       — Ты закончил? Можем ехать домой?       — Почти, — тот поднял пакет, демонстрируя его Тэхёну. — Сокджин попросил меня заехать к Ичи.       — Почему именно тебя? — обойдя машину и усаживаясь на водительское сиденье — водителя Чонгука они уже отпустили домой.       — Ну… — тот плюхнулся рядом с ним на пассажирское и, пристегнувшись, пристроил пакет на коленях. — Ичи все же из-за меня пришел в агентство, а я его гоняю всю дорогу. Да и досталось парню в последние дни, Сокджин сказал, что тот был бледным до синевы и весь трясся, когда он видел его в последний раз. Твои ребята — просто звери.       — Он чуть не прикончил тебя ножницами, так что повод для жесткого допроса был веский.       — Он страдает от того, что псионик выбрал именно его, — как бы невзначай заметил Чонгук, глядя в окно со своей стороны. — Я ненавидел всех вокруг, думал, что и Ичи носится со мной из-за того, что я сирена. Но он ведь и после… ну, даже когда ты появился, Ичи не стал относиться ко мне хуже, понимаешь?       — Чувствуешь себя виноватым за то, каким был? — сразу ухватил суть Тэхён.       — Немного. Но, да. Мне не сложно закинуть ему пакет с фруктами и все такое, а парню будет приятно.       Тэхён хмыкнул.       — Надо же, каким ты внимательным стал, Чонгук-и.       — Ой, иди ты к черту, — тот несильно ударил его кулаком по плечу. — Даже слушать ничего не хочу. Завезем презент и поедем домой, ясно?       Тэхён вбил в навигатор нужный адрес и тронулся с места.       Район, где жил Ичи, нельзя было назвать особенно благополучным: окраина, вытянутые в небо многоэтажки, где, как муравьи, селились люди. Узкие дворики, минимум камер у подъездов, да местами неработающие фонари — понятно, отчего уровень преступности в этом месте назвать низким было никак нельзя. Снять здесь жилье стоило довольно дешево, поэтому подобные места часто предпочитали эмигранты и люди, чей достаток не дотягивал даже до среднего. Что вдвойне удивительно — помощник менеджера в таком крупном агентстве должен был неплохо зарабатывать. Отчего Ичи не переедет отсюда?       Пока ждали лифт, Тэхён успел оглядеть подъезд, и тот выглядел до неприличия обшарпанным. А еще с верхних этажей доносились чьи-то голоса, разобрать, что именно говорили, было невозможно, но слышимость жуткая. Да уж.       В лифте Тэхёну стало еще хуже, таблетки не помогали и голова болела уже просто до тошноты. Радовало, что до того момента, как они окажутся дома, оставалось всего-ничего, ему просто нужно немного отдохнуть, чтобы прийти в себя.       — Чонгук-щи! — открывший им дверь Ичи, сложил ладошки в жесте умиления. — Господи, Сокджин-хён сказал мне, что вы приедете, но я и мечтать не смел… — тараторил тот, — Ох! Что это я вас на пороге держу? Входите! — и отступил в прихожую, шире открывая двери.       Они вошли, и Тэхёна совсем накрыло: голова закружилась, перед глазами встала мутная пелена, а слова доносились, словно через слой ваты. Это точно переутомление от частого использования дара, но откуда бы ему взяться сейчас? Здесь? Тэхён пытался проанализировать ситуацию, но уже в следующую секунду осознал, что больше не может сдерживать тошноту.       — Могу я… — выдавил он, чувствуя, как по вискам течет пот, а рубашка липнет к спине, — воспользоваться уборной?       В висках продолжало долбить, Тэхён хмурился, пытаясь вслушиваться в окружающее пространство, однако в ушах так сильно шумела кровь, что он практически ничего не воспринимал.       — Конечно, — Ичи выглядел испуганным, тот непонимающе хлопал глазами, нервно облизывая губы. — По коридору и сразу налево.       — В квартире есть еще кто-то? — с трудом совладав со своим голосом, спросил Тэхён. А стоило Ичи отрицательно замотать головой, как он приказал: — Запри дверь.       — Ты в порядке? — Чонгук явно переживал, стараясь не показывать своих чувств перед посторонним.       — Сейчас буду, дай мне пять минут. И не вздумай выходить отсюда, ясно?       — Да.       — Мы пока выпьем чего-нибудь, да, Чонгук-щи? Пойдем на кухню.       Тэхён убедился, что дверь заперта и, пошатываясь, двинулся в указанном Ичи направлении. Ванная была довольно чистой, что не могло не радовать, и Тэхён, который просто больше не мог удерживать содержимое своего желудка, наклонился над унитазом. Черт возьми! Давно его так сильно не крыло… Подобное могло происходить в тюрьмах, где содержали одаренных заключенных, бывало во время военных операций во Вьетнаме. Но Корея? Мало того, Корея, так Сеул?       Тошнота утихла, Тэхён сплюнул желчь, что осталась во рту, и, включив воду, умылся, да хорошенько прополоскал рот. Уперся руками в края раковины, давая себе несколько секунд отдышаться, а затем поднял взгляд, желая убедиться, что выглядит так же паршиво, как и чувствует себя.       И замер.       В голове быстро-быстро завертелись шестеренки, он внимательно смотрел на кафель, на котором выделялся прямоугольник чуть более светлого цвета. Очевидно, что здесь когда-то висело зеркало.       Которого сейчас не было.