Lockout

      Чонгук кутался в огромный махровый халат, сидя в кресле, а рядом стояла открытая бутылка вина. Слегка взъерошенный, с еще влажными волосами, тот напоминал угрюмого воробушка. И смотрел на вошедшего Тэхёна так выжидательно, что у него не было другого выбора, кроме как произнести:       — Мне нужно хотя бы пять минут на душ, а потом я весь твой.       — Ты и так уже весь мой, — парировал тот. — Даже потный и грязный. — Что ж, раз шутит и язвит, значит, вполне пришел в себя — уже замечательно. — Но пять минут я тебе так и быть дам.       Тэхён шутливо отдал честь и принялся быстро раздеваться, прекрасно понимая, что близость с ним — это именно то, что нужно сейчас Чонгуку. Секс сам по себе прекрасный антидепрессант, а уж после того, как Ичи посмел коснуться Чонгука, слава всем богам, лишь немного, тому наверняка хотелось стереть с себя фантомные следы чужих рук. И Тэхён охотно готов был в этом помочь.       Голову пришлось тоже мыть гелем для душа, чтобы не терять времени, а значит, волосы, как высохнут, будут похожи на патлы, но это последнее, что сейчас волновало Тэхёна. Он торопился, проходясь мочалкой по телу и смывая пену, чтобы скорее вернуться к Чонгуку. Успокоить. Укутать собой. Позволить забыться, выбрасывая из головы все ужасы прошедшего дня. А еще — чтобы извиниться. Потому что, как бы Тэхён не презирал Квана, тот был прав — он упустил своего подопечного.       Когда Тэхён вышел из душа, одетый в одни лишь штаны, Чонгук все еще сидел в том же кресле, прижав колени к груди, а вина в бутылке заметно убыло. Алкоголь не совсем идеальный вариант, конечно, но тоже подойдет, чтобы расслабиться.       — Замерз? — он подошел ближе и опустился на колени, запуская теплые после душа ладони под мягкую ткань халата. Нежно погладил ноги Чонгука, легонько ведя по коже пальцами.       — Угу, — признался тот. — Никак не могу согреться. Будто изнутри холодно…       — Я согрею, — он наклонился, чтобы оставить на щиколотке Чонгука почти невесомый поцелуй, а затем пружинисто поднялся на ноги. — Иди ко мне.       Тот послушно опустил ноги на пол, а стоило Тэхёну рывком поднять его на руки, как Чонгук обхватил его талию и крепко вцепился в плечи. Халат, что до этого держался на одном лишь поясе, от их телодвижений распахнулся и теперь висел, подобно плащу, практически не скрывая обнаженного тела.       — Мне кажется, или ты похудел на пару килограмм? — усмехнулся Тэхён, почти касаясь чужих губ своими.       — Зато на диете сидеть не придется, — хмыкнул Чонгук и поцеловал его. Жадно поцеловал, грубо сминая губы и ныряя в рот языком. Тэхён не противился, охотно позволяя тому брать все, что нужно, ласкал в ответ, продолжая удерживать на весу, и буквально каждой клеточкой своего организма ощущал чужое нетерпение. Чувствуя вкус вина, собирал его языком, а Чонгук не сопротивлялся, скорее наоборот — принимал, молчаливо просил перехватить инициативу. — Хочу тебя, — прошептал, стоило Тэхёну разорвать поцелуй. — Везде хочу, хён, — от этого обращения внизу живота полыхнуло, а запертый в тонкие домашние штаны член дернулся от прилива крови и начал твердеть.       — Ты получишь, — он развернулся и шагнул в сторону кровати, удерживая свою драгоценную ношу. — Все, что захочешь, Чонгук-и.       Уложив того на кровать, так и не удосужившись снять халат, Тэхён поставил колено между его разведенных ног и навис сверху, любуясь. Скулы Чонгука раскраснелись, губы полыхали алым, а глаза сияли желанием, и его — вот такого открытого, на все готового, — хотелось заласкать, зацеловать каждый сантиметр совершенного тела. Довести до того состояния, чтобы Чонгук извивался на постели и умолял уже себя оттрахать. И Тэхён был уверен, что у него получится.

***

      Чонгук запрокинул голову и прикрыл глаза, наощупь зарываясь пальцами в волосы ласкающего его Тэхёна. Теплые руки и губы, казалось, были везде: тот покрывал поцелуями его шею, пока сжимал ладонями талию, поглаживая кожу большими пальцами; вылизывал грудь, прикусывая и катая между губ соски, вынуждая Чонгука гнуться и просяще хныкать от того, как каждое касание приятной волной прокатывалось до самого паха; гладил живот, жадно водил по бёдрам, с нажимом сдавливая — и делал все это мучительно-медленно, неторопливо, со вкусом пробуя его везде и явно получая от этого удовольствие.       — Мне нужно сильнее, — ёрзая в погоне за прикосновениями, взмолился Чонгук.       — Что именно? — лукаво поинтересовался Тэхён и, накрыв губами головку его пульсирующего члена, втянул щеки, а затем с сочным звуком выпустил ее изо рта, под сдавленный стон Чонгука. — Скажи мне, чего ты хочешь.       — Чтобы было… слишком, — он открыл глаза и приподнялся на локтях, стараясь донести свою мысль. — Я хочу, чтобы после этой ночи помнил только твои прикосновения, понимаешь? Поэтому не будь со мной нежным.       Ему хотелось так, чтобы до синяков от пальцев, сорванного голоса и искусанных губ. Чтобы он, смотря на себя в зеркало следующим утром, вспоминал этот секс по отметинам на теле. И, кажется, его прекрасно поняли, потому что Тэхён, не задавая вопросов, наклонился и втянул в рот кожу внизу живота, сильно, до будущего засоса. Чонгук удовлетворенно выдохнул — он получит то, о чем попросил, и не придется ничего объяснять.       — Тебе всегда мало, Чонгук-и, — усмехнулся тот, надавив ладонями на внутреннюю сторону бедер и вынуждая, согнув ноги в коленях, поставить их на кровать. — Маленькая ненасытная сирена.       Чужой голос вибрировал и звучал потрясающе низко, возбуждая. До слуха донесся щелчок крышки, а следом между его ягодиц прошлись влажными прикосновениями. Он сам не особенно сильно себя растягивал, а потому всхлипнул, когда внутрь ввинтились сразу два пальца — настолько безжалостно и резко, что еще чуть-чуть — и стало бы больно. Но Тэхён был внимателен, словно бы точно знал, что и как сделать, чтобы Чонгук балансировал на грани между «слишком хорошо» и «до чертиков больно», но не переступал ее.       — Глубже, — приказал. И сам подался навстречу, насаживаясь.       Но Тэхён не позволил своевольничать, сильно надавил ладонью на живот, прижав к кровати.       — Будь хорошим мальчиком, — обернув ладонь свободной руки вокруг члена и по кругу лаская головку большим пальцем, — и лежи смирно.       — Да-а… — согласно выстонал Чонгук, чувствуя, как Тэхён продолжает толкаться внутрь, каждым движением целенаправленно ударяя по простате. — Я буду…       Ну кого он обманывает, а? Лежать спокойно, когда подушечки пальцев часто-часто проезжаются по простате, а ладонь надрачивает член в такт толчкам, практически нереально. Он вскидывал бедра, не понимая, подставиться под ласку пытается, или уйти от нее. Ощущения были такими яркими. Тэхён не стал терять время на разогрев, не старался начать плавно, нет. Тот делал ровно так, как просил Чонгук — резко и сильно, до легкой боли и затуманенного от похоти рассудка. А он сам открыто отзывался: ёрзал, крутил задом и всхлипывал, звуча до смущения отчаянно, вскрикивал, комкая пальцами одеяло и ткань халата под собой.       — Кончу… Тэ! — Чонгук попытался вывернуться, чтобы сдержать стремительный, слишком быстрый оргазм, но не смог.       — Давай, — судя по азарту и довольству, что звучали в голосе, Тэхён этого и добивался. — Я сегодня выжму тебя досуха, Чонгук-и, — добавил, подтверждая его мысли.       И, продолжая изводить его быстрыми, резкими ласками с двух сторон, коснулся губами яичек, втянул в рот, мягко натирая языком, что лишь ярче ощущалось на контрасте с практически болезненными движениями рук. Чонгук извивался, сам насаживался на долбящие его пальцы и чувствовал, как мышцы ног подрагивают от стремительно скапливающегося напряжения.       — Ум-м, — протянул на выдохе и закатил глаза, содрогаясь в оргазме. Обильно кончал, пачкая каплями спермы собственный живот. И, наконец, расслабленно рухнув на кровать, жадно глотнул ртом воздух, силясь отдышаться. — Черт, — хрипло, — так быстро. Прости.       — О, тебе не за что извиняться, — Тэхён поднялся на ноги и теперь смотрел на него сверху вниз. — Мы ляжем спать только тогда, когда ты будешь валиться с ног и скулить от усталости.       — Блять, — он усмехнулся, — ты решил меня уничтожить?       — Нет, просто хочу проверить твою хваленую выносливость, — и взгляд такой обжигающий, что у Чонгука вдоль позвоночника прокатился жар, который только сильнее полыхнул, когда тот, продемонстрировав свои, выпачканные спермой пальцы, приказал: — Прибери за собой, Чонгук.       Он выдохнул. Прикрыл глаза на мгновенье, справляясь с нахлынувшим по новой возбуждением, а затем сглотнул вязкую слюну. Медленно перевернулся, не отрывая взгляда от лица Тэхёна, неловко стянул с плеч мешающий халат и подполз к краю кровати. Разомкнул губы и, впустив пальцы в рот, провел по коже языком, собирая сперму.       — Твою мать… — выругался Тэхён, пожирая его глазами. — Ты бы себя видел. С ума сводишь.       Чонгук хмыкнул сдавленно из-за того, что рот был занят, и, мысленно посмеиваясь над реакцией Тэхёна, взялся сосать еще старательнее. Сдавил губами, задвигал головой, вбирая пальцы полностью и тут же соскальзывая обратно, до самых кончиков. Не жалея слюны, размазывал ее по коже, чтобы удобнее было скользить, позволял ей стекать по подбородку. И смотрел. Не отводил взгляда от лица Тэхёна, с упоением наблюдая, как того откровенно вело от происходящего и с наслаждением впитывал чужие эмоции. Видеть настолько сильное, а самое главное — искреннее желание, было слишком охренительно, чтобы он мог от этого отказаться.       — Провоцируешь? — сквозь шумный выдох произнес Тэхён, стоило Чонгуку с хлюпаньем выпустить изо рта пальцы.       — Еще даже не начинал, — многообещающе ответил он и, упираясь на руки, ткнулся лицом в выпирающий сквозь штаны член Тэхёна. Потерся, слыша сверху сдавленное шипение сквозь зубы, а затем уцепился рукой за резинку на поясе и издевательски-медленно потянул вниз. Белья на Тэхёне не было, и выпущенный из одежды член шлепнулся о живот, на котором остался прозрачный мазок естественной смазки. — А вот теперь, пожалуй, начну.       Он прошелся языком по низу живота, самым кончиком собрав смазку, царапнул кожу зубами, подметив, что Тэхёна начало мелко потряхивать. Окольцевав член пальцами, взялся вылизывать ствол, снизу-вверх, старательно смачивая слюной.       — Возьми по-хорошему, — приказал Тэхён и сжал его волосы на затылке в кулак. Чонгук не сдержал стона, уплывая от того, как болезненно-приятно натянулись пряди и от властных интонаций, сквозивших в голосе. — Давай, Чонгук-и, — добавил, уже мягче.       И сам взявшись под головкой, поводил ею по приоткрытым губам Чонгука, мазнул по щеке, размазывая слюну и смазку, и толкнул в рот, сразу качнув бедрами вперед. Он прижал язык, чувствуя приятную заполненность и охотно впуская Тэхёна глубже, до самого горла. Подчиняясь давлению на затылок, задвигал головой и прикрыл глаза, постанывая от удовольствия. И, честное слово, в эту самую секунду, Чонгук жалел, что не догадался поставить в спальню хотя бы какое-нибудь несчастное зеркало — так сильно хотелось посмотреть, как они выглядели со стороны. Он стоял на четвереньках, упираясь в кровать подрагивающими конечностями, а Тэхён, крепко удерживая его за волосы, все глубже и глубже толкал в рот член. Его собственный стремительно наливался кровью, даже невзирая на то, что Чонгук совсем недавно кончил.       — Проглотить сможешь?       Чонгук застонал. А потом замычал согласно и сам подался вперед, желая скорее получить этот член полностью. И, ожидаемо, подавился…       — Ну и куда спешишь, м?       — Хочу, — сглотнув обильную слюну.       И открыв рот, насадился на член, взяв сразу наполовину. Когда головка ударила в горло, Чонгук снова подавился, но смог удержаться и не отпрянуть. Потому что хотелось пиздец как. Так, чтобы распирало глотку, чтобы давило на язык и перекрывало дыхание. И он смог, игнорируя стекающие по лицу слезы, все же сумел взять полностью. Уперся губами в колючий лобок и вскинул взгляд, желая запечатлеть в памяти то, как разламывало Тэхёна. Тот закусил губу, гладил его ладонью по лицу и смотрел на него почерневшими от похоти глазами.       — Какой ты молодец, — пальцы скользнули ниже, и Чонгук ощутил прикосновение к своей шее. — Я чувствую себя здесь. — И качнулся, проезжаясь членом по стенкам горла. — Как же мне хочется оттрахать тебя в рот, ты не представляешь. — Чонгук заскулил на члене — грубый, властный Тэхён занимал отдельное место в списке его кинков. Обычно такой серьезный и сдержанный, во время секса тот становился потрясающе развязным, превращая Чонгука в послушное жаждущее нечто. — Но сегодня у нас другие планы, да, мой сладкий?..

***

      Чонгук натурально захныкал и потянулся вслед за членом, стоило Тэхёну выйти из горячего рта. Тот абсолютно не скрывал своих желаний, не сдерживал эмоций, такой открытый и готовый буквально на все, что мог предложить ему Тэхён… Это пиздец как рвало крышу. И срывало тормоза. И, блять, Тэхён жаждал вновь смотреть на то, как красивые, пухлые губы Чонгука растягиваются на его члене, однако он собирался затрахать эту ненасытную сирену, и нет — далеко не в рот.       — У нас вся ночь впереди, поверь, я еще успею накормить тебя своей спермой. Но позже… А пока, развернись, Чонгук-и.       Тот выглядел совершенно невменяемым, тянулся за каждой лаской, стонал и всхлипывал от любого прикосновения. Такой голодный. И такой послушный. Чонгук даже не попытался спорить или настаивать на своем, просто сделал так, как он велел. Тэхён помнил, что должен перебить ощущения чужих — нежеланных — касаний, добиться того, чтобы Чонгук помнил лишь о ночи, проведенной с ним. Чтобы наутро его сирена был настолько затраханным, насколько это будет в его силах.       — Смотри-ка, как тебе хочется, — он провел пальцами по раскрытому, пульсирующему анусу. — Ты буквально умоляешь тебя трахнуть, Чонгук-и. Даже здесь, — он толкнулся внутрь, совсем слегка, по первые фаланги, а Чонгук уже застонал, несдержанно подаваясь назад. — Знали бы твои фанаты, какой ты развратный, — надавливая ладонью на поясницу, тем самым вынуждая оставаться на месте. — Видели бы, как ты стоишь на четвереньках, умоляя о члене. Что бы они сказали, м, Гук-и?       — Думаю… они бы охуели, — уткнувшись лицом в свои руки, невнятно ответил Чонгук. — А потом захейтили бы тебя за то, что заставляешь меня ждать.       Тэхён усмехнулся.       — Это давление и манипуляция, — он замахнулся и отвесил по ягодице звонкий шлепок, от которого Чонгук вскрикнул и замычал сломленно. — Но не могу же я расстроить твоих фанатов, да? — еще один, по другой ягодице, наслаждаясь тем, как приятно обожгло от удара кожу. Восхищаясь видом, он смял пальцами обе половинки, надавил, сходя с ума от того, какие они мягкие и крепкие одновременно — идеальные. Да весь Чонгук идеален — просто живое воплощение слова «секс», им хочется любоваться ровно в той же степени, что и оттрахать.       Опустившись на колени, он сходу присосался губами к манящей дырке, сильно втянул нежную кожицу, слыша, как Чонгук заскулил от этого действия.       — Черт, Тэ… Пожалуйста…       — М-м? — протянул в ответ, издеваясь.       — Я хочу… бля-ять… — голос Чонгука сорвался, когда Тэхён нырнул внутрь языком, кружа по влажному от слюны и смазки колечку, при этом ладонями разводя ягодицы в стороны, чтобы иметь больше доступа. — Я… — сквозь стоны и судорожные выдохи, — мне…       Чонгук никак не мог закончить предложение, дрожа и извиваясь в его руках, а Тэхён, как следует вылизав вкусную дырочку, со смачным хлюпающим звуком отлепился от нее. И тут же укусил за аппетитную ягодицу, втянул в рот кожу, оставляя засос и, опустившись чуть ниже, прошелся поцелуями-укусами по задней стороне бедер, рассыпая свои метки.       Поднявшись на ноги, он сбросил штаны, отпихнув их в сторону и позволил себе несколько секунд насладиться видом разбитого Чонгука. Тот продолжал стоять на четвереньках, согнув руки в локтях, уронил на них голову. Гнулся в пояснице, выпячивая зад, крепкая спина поблескивала от пота, под кожей перекатывались мышцы, от каждого несдержанного покачивания навстречу, а малиновые волосы растрепались от того, как крепко недавно Тэхён за них держал.       — Пожалуйста, пожалуйста… — кажется, не особо отдавая себе отчет в том, что именно говорит, без конца шептал Чонгук.       — Сейчас, Гук-и, потерпи еще секунду, — его самого уже трясло. Член стоял так давно и так крепко, что головка уже просто пульсировала от прилившей к ней крови, а яйца тянуло, настолько заполненными они казались. Щедро налив в ладонь смазки, Тэхён размазал ее по своей длине, а остатками мазнул по анусу Чонгука, слегка заталкивая вязкую жидкость внутрь. — Иди сюда, — позвал, но реакции не дождался. А потому сам потянул Чонгука за плечи, заставляя подогнуть под себя ноги, чуть ли не складываясь пополам. Надавил на спину, прижимая к кровати, и, приставив головку ко входу, медленно толкнулся внутрь.

***

      Его так потрясающе распирало, и все, на что Чонгук был способен, это постанывать от желанного чувства заполненности. Размеры Тэхёна были отнюдь не скромными, а в этой позе ощущались еще сильнее. Добивало еще и то, что он кончил не так давно, внутри все было таким чувствительным, что даже самые легкие раскачивающие движения дарили незабываемые ощущения.       — Прости, но сегодня я не буду тебя жалеть, Гук-и, — произнес Тэхён и одним толчком вошел до упора, попав прямо по простате.       Он даже не застонал, а натурально взвыл — слишком сильно. Слишком много всего. Внутри двигался член, Тэхён выходил практически полностью и снова мощно входил обратно, на спину давила крепкая рука, уверенно вжимая, вдавливая Чонгука в кровать, а собственный член, зажатый между его же животом и бедрами, терся о кожу.       Тэхён жестко брал его сзади, сквозь громкие рваные выдохи говорил Чонгуку, какой он молодец и как хорошо принимает. Все эти пошлости, сказанные божественно низким, хриплым голосом, выбивали из него дух, наравне с быстрыми толчками. По спальне разносились его всхлипывания, звуки шлепков о кожу, Чонгук жмурился, задыхался, разбиваясь от количества ощущений.       — Такой послушный, хороший мальчик…       Блять!       Чонгуку нравилось быть хорошим для Тэхёна. Нравилось слушать его властные интонации, нравилось делать так, как тот велел. И видеть, что Тэхёна срывало от этого — взрослый, опытный мужчина, тот совершенно не мог устоять перед его послушанием.       — Поднимайся, — не выходя из него, Тэхён потянул Чонгука с кровати, заставляя встать на подрагивающие ноги. — Вот так, да… — тот прижался сзади, прикусил шею, продолжая двигаться внутри, и обнял, шаря ладонями по груди. У Чонгука не было никакого упора и от каждого толчка его кидало вперед, он то и дело норовил рухнуть обратно на постель, однако Тэхён придерживал, не давая упасть. — Держись за меня.       Коротко сбито вдыхая через разомкнутые губы, выгнулся, запрокидывая руки назад и ухватился за Тэхёна. Весь мокрый от пота, он терся о чужое тело, подставляясь под ставшие еще более резкими толчки. Тэхён ударялся пахом о его ягодицы, сочно шлепаясь о кожу, щипал за соски, выкручивая их и вынуждая Чонгука извиваться от острых ощущений.       А потом тот обернул ладонь вокруг его изнывающего, сочащегося предэякулятом члена и взялся ласкать: дрочил не по всей длине, а лишь на головке, крепко сжимал ее кулаком, коротко, быстро надвигая крайнюю плоть.       — Кончишь для меня еще раз, Чонгук-и? — шепотом в самое ухо.       — Да-а…       Кончит. Столько раз, сколько Тэхён пожелает. Чонгук был уверен, что даже обессиленный и выжатый досуха, он будет все равно течь смазкой и спермой для него.       — Давай, — приказал сдавленно, — сделай это…       И совсем уж глубоко вогнав член, замер, кончая внутри — Чонгук чувствовал, как тот вибрировал в нем, заливая семенем. Ему самому потребовалось еще несколько движений теплой, мокрой от естественной смазки ладони, чтобы последовать за Тэхёном.       — Вот так, — тот продолжал придерживать его, не давая осесть, — молодец, — целуя его шею и плечи, — такой умница, так хорошо справился.       — Из нас двоих, — кое-как разлепив губы, сипло ответил Чонгук, — молодец — ты. Оттрахал так, что у меня коленки подгибаются, клянусь.       Сзади раздался смешок, а затем Тэхён медленно и осторожно вышел из него, и по ногам тут же потекла сперма.       — Нам нужно принять душ, а затем я покажу тебе, что значит «оттрахать до подгибающихся коленок».

***

      Чонгук лежал на спине, устроив голову на плече Тэхёна, и слушал его сердцебиение. Спустя несколько часов секс-марафона, он решил, что нужно поработать над выносливостью и увеличить количество занятий в зале, ибо сейчас даже двинуться не было сил. Его придавило к кровати, по ощущениям, как минимум, бетонной плитой. И это учитывая, что он большую часть ночи принимал чужие ласки, а не активничал, в отличие от Тэхёна. Который, кстати, был вполне бодр, хотя во время секса с него и сошло семь потов…       — Блять, — выругался Чонгук, когда попытался поменять положение — и мышцы и натруженная задница оказались явно против.       — М? — лениво поинтересовался Тэхён, поглаживая его по мокрым волосам.       — Затрахал, — буркнул Чонгук в ответ. — Серьезно, у меня анус даже не сжимается обратно, — добавил, ловя в ответ удовлетворенный смешок. — Смешно ему, — пробурчал.       — Сам просил, — Тэхён потянулся к тумбочке и, достав сигарету, подкурил ее.       — Угу, — он все же сумел лечь полубоком и закинул руку на грудь Тэхёна, обнимая. — Сколько раз я кончил? Пять?       — Шесть, — поправил тот.       — Пиздец, — он потерся носом о шею Тэхёна и невольно залюбовался тем, как эстетично смотрится сигарета в красивых тонких пальцах. — Дай мне…       — Покурить? — удивленное.       — Ну да, — и сам перехватил сигарету. Поднеся к губам, глубоко затянулся. — А что, начнешь мораль читать?       — Не начну, — ответил мягко. — Ты большой мальчик, сам решаешь, что тебе делать. Я — твой парень, а не твой родитель, чтобы тебя ограничивать.       — Это радует, — он сделал еще одну затяжку, а затем вернул сигарету. — Что дальше, Тэ?       — О чем ты?       — Ну… Ичи пойман, и я вроде как… ну, мне, конечно, нужен телохранитель, однако я не уверен, что агентство согласится оплачивать твои услуги на постоянке, а это значит, что…       — Согласятся, — уверенно перебил Тэхён. — Во-первых, они с тебя пылинки сдувают, а значит, будут плясать под дудку своей главной звезды. А, во-вторых, когда история с псиоником всплывет в прессе, а она обязательно всплывет, общественность будет требовать от них твоей безопасности, боясь повторения. Поэтому, если ты захочешь, они тебе не откажут. Только вот… Чонгук-и, мне ведь вовсе необязательно быть твоим телохранителем, чтобы встречаться с тобой, — заметил напоследок.       — Мне будет мало, — надулся Чонгук. — Тебя мало. Встречаться только по вечерам? Да я же зачахну без тебя, Тэ.       — Ну, значит, мы сделаем все, чтобы я остался твоим телохранителем.       — Будешь и дальше блокировать мои способности? — обрадовался Чонгук. — Боже, я жду не дождусь, когда смогу спеть перед фанатами, как Чон Чонгук, а не сирена.       Тэхён молчал. Затушил сигарету и теперь просто бездумно водил пальцами по его коже, вызывая приятные мурашки.       — Ты действительно так сильно хочешь избавиться от своего дара? — поинтересовался, спустя какое-то время.       — Что? — Чонгук уже засыпал, когда услышал этот вопрос. — А. Нет. Ты же научился жить со своим даром, принимать его, невзирая на некоторые сложности. И я смогу. К тому же, теперь я знаю, что далеко не все вокруг любят меня только потому, что я сирена. За то время, что ты был рядом, я понял это.       — Я, например.       — Что?.. — не понял Чонгук.       — Я, например, люблю тебя не потому, что ты сирена.       Щеки запылали, а сердце пропустило удар.       — Ты мне только что таким образом в любви признался? — в груди пузырилось счастье и, честное слово, если бы у него были силы, то он бы точно набросился на Тэхёна с обнимашками.       — Не понимаю, о чем ты, — кашлянув, ответил тот.       — Ну-ну, — хохотнул Чонгук. И снова прикрыв глаза, признался в ответ: — Я тоже. Люблю тебя не потому, что ты локаут, Тэхён.