Верх нахальства

Аккуратные пальчики тянутся за лежащим рядом телефоном. Глаза, как обычно, чуть опухли с утра, из-за чего угол обзора меньше. На часах 11:20, а это значит, что ему пора ускакивать домой. — Мм, ты куда?.. — сонно и очень низко спрашивает Чонгук. Чимину приходится приложить много усилий, чтобы к его утреннему стояку не прибавилось возбуждение от голоса младшего. — Домой, а потом на работу. — равнодушно отвечает Чимин, наклоняясь за джинсами. Спина и ноет, а пятая точка не просто ноет, а рыдает. Чонгук снова хорошенько постарался, чтобы утром было тяжело даже передвигаться. — Неееет, вернись, — тянет, как раненый кот Чон, все ещё не поднявшись с постели, когда как Чимин уже надевает последний элемент одежды. — Не веди себя как ребенок, ты знаешь, что я не могу не идти, — Чимина порой сильно злит безответственность младшего. В начале их тайных отношений он ощущал себя самым счастливым человеком, но потом все это изменилось. Чонгук, как и обещал, давно расстался с Чаной, но она все ещё не знает, на кого он её променял. Чимин привык выслушивать о какой-то «шлюхе», ради которой её бросили, потому что эта шлюха — он сам. Перед сестрой стыдно, но что он поделает, если они с Чонгуком влюблены? Последнее время Чонгук бесит своим ребячеством. У Чимина учёба и работа, а у него летний отдых до поступления в колледж, вот и страдает фигней. Пак каждый день задумывается о будущем, а Чона совершенно не смущает их положение: подумаешь, Чимин обманывает сестру и родителей, говоря, что ночует у друга, а сам тут спит с бывшим своей сестры. — Ты чего такой злобный? — Чону всё же приходится подняться и поспешить за убегающим в сторону двери Паком. — Как повзрослеешь, позвони, — Чимин дергает ручку и собирается уходить, но цепкие руки хватают его за талию и пригвождают к полу. Чонгук крепко обнимает вырывающегося парня, пока тот не успокаивается. — А теперь объясни нормально, — говорит Чонгук, когда старший отпускает ручку и сильнее кутается в объятиях любимого тела. — Мне надоело так жить. Надоело скрывать свои чувства, надоел твои пофигизм, — тянет Чимин, вдыхая аромат кожи брюнета. Всю жизнь он получал мало тепла от родителей, видимо, поэтому так зависим от заботы и нежности со стороны Чонгука. — Тогда давай признаемся им. — абсолютно серьезно отвечает Чон. До этого он не придавал такого смысла раскрытию их отношений, но когда Чимин стал более апатичным и молчаливым, желание сознаться всему миру очень сильно возросло. Блондину надоело бояться, так что теперь он и глазом не моргнет, когда будет говорить о них с Чонгуком, по крайней мере, он обещает это себе. Отныне он будет думать о себе, а не о чувствах сестры, потому что никто и никогда не изменит его любви к Чонгуку.

***

Тела сливаются в одно целое, по всей комнате разносятся шлепки, получаемые от быстрого соприкосновения ягодиц старшего и яичек младшего. Они привыкли заниматься любовью быстро, потому что все время куда-то кому-то надо (обычно Чимину). Честно говоря, в отношениях друг с другом они стали самой раскрепощенной версией себя. Если бы кто-то сказал Чимину, что он с удовольствием позволит кому-то размазать сперму по своему лицу — он бы хорошенько ударил этого человека. Если бы Чонгуку сказали, что он, чавкая, вылизал задницу какому-нибудь мужчине — этот человек не ушел бы от него на своих двух. Имеем, что имеем. Чимин быстро обтирает живот, измазанный их смешанной семенной жидкостью, салфетками для интимной гигиены протирает промежность и уже натягивает трусы. Ему нужно бежать домой на ужин в честь победы Чаны в конкурсе абстрактного рисования. Серьезно, эта девушка идеальна во всём: рисование, учёба, работа, поведение, манеры. Лишь одно Чимин забрал себе: её парня, и как бы это ужасно не звучало, он безумно рад, что хоть в этом он победил сестру. — Я точно сегодня же поговорю с Чаной. — вздыхает Чонгук, наблюдая как блондин собирается. Он крайне ненавидит сразу же разбегаться, не успев что-то доделать, будь то секс, ужин, разговор или что-либо ещё. Чувствуется ненавидимая незавершенность, неприятно оседающая где-то внутри. — Я хочу поговорить с ней уже больше недели, но боюсь, так что, наверное, лучше ты… Чимин чуть опускает плечи, забивается в самокопаниях, но все сразу же исчезает, как только теплые руки сзади обнимают за живот. — Всё нормально, хён, я все сделаю, — Чонгук нежно целует любимого за ушком, и тому становится невероятно стыдно за то, что он злился на такого ангела, как Чонгук. — Люблю тебя. — И я тебя, — Чимин крепче прижимается к теплой груди, чувствуя невероятную нежность по всему телу. Чонгук кардинально изменил его жизнь и несмотря на чувство вины и стыда перед сестрой, Чон подарил ему массу эмоций. Они встречаются больше месяца и уже успели многое: сходили в парк развлечений, где два раза катались на огромном колесе обозрения, слушая крики Чимина: «Чонгук, мы падаем, я же вижу, мы падаем!», катались на водном аттракционе, после которого Чимин держал пакетик, для более удобного выворачивания желудка Чона, оказалось, что у него морская болезнь, и все события в их отношениях сопровождались далеким отъездом от дома и ложью по отношению к близким, зато было весело убегать, когда в близи виделся какой-то знакомый. Одно они знают оба: их связь вовсе не секс без обязательств, каким казался изначально, это настоящие чувства, подкрепленные ответственностью и принятием недостатков друг друга. Сегодня Чимин понял, что стоило всего лишь поговорить с Чонгуком и спасти свои потрепанные неделями нервы, а мог дуться такое долгое время. Да, Чонгук определенно ведет себя как ребенок, но ведь он и в правду только окончил школу, чего ещё ждать? В общем, злиться — удел тех, кто не хочет бороться, умный научится прощать того, кто тянется всем сердцем.

***

Чимин сидит тихо, как, в прочем, и всегда на семейных ужинах. Раньше не было никаких семейных сборищ, но сейчас это происходит часто, тогда, когда Чана что-то выиграет или куда-то поступит. Родители никогда к нему так тепло не относились, как к сестре, скорее всего потому, что он никогда не был активистом или же супер умным среди одноклассников. Нет, он просто Чимин. — Чана, ты так и не сказала, куда делся тот парень в кожаной куртке, — тихо говорит мать, щуря глаза. Они с Чаной очень похожи, когда как Чимин больше походит на отца. — Ох, мам, я не хочу о нем говорить, — недовольно хмурится студентка, но ей будто не больно, скорее она злится на Чона, который «посмел» бросить такую богиню, как она. Вообще, честно говоря, Чимин может себе придумывать, но она вовсе не страдала по Чонгуку, все время лишь жаловалась и называла его твердолобым идиотом, который ещё пожалеет. Кстати, Чимин еле сдержался, чтобы не защитить честь своего любимого. — Вы расстались? — отец откладывает палочки. Все это выглядит невероятно напускным и нереалистичным, словно в рекламе завтрака в американской семье. — Он сказал, что остыл, но я почти уверена, что увязался за какой-то юбкой. Он совершенно несерьезный, — закатывает глаза Чана, хрустя кимчи. — Наверняка одна из чирлидерш, я видела, как он облизывал их глазами на той игре по его футболу, где мы были, — цокает мать, манерно отпивая вино из бокала. Они вроде не семья графов, но поведение уровня, как минимум, Карницких. Чимин держит лицо уверенно, хотя уже хочет взорваться. Помимо всего, ему теперь надо думать ещё и о «взглядах» Чонгука на чирлидерш. Обычно он пропускал его летние соревнования, но теперь что-то подсказывает, что он не может не идти в следующий раз.

my love ❤️

Я у вашей двери, надеюсь она открыта

Вы Что? У какой ещё двери, что ты несёшь

my love ❤️

Уже открываю)

Из коридора действительно слышится звук открытия двери. Вся семья удивленно переглядывается, а Чимин почти сгорает от страха. Его точно выгонят из дома. И что потом? Жить на улице из-за беспечности Чонгука? — Господин Пак, Аджумма, — Чонгук чуть кланяется родителям бывшей девушки и нынешнего парня, получая в ответ недовольные нахмуренные лица. — Ты что тут забыл? — кричит Чана. У Паков определенно есть черта, которую ты унаследуешь будучи членом этой семьи: вспыльчивость. — Чана, нам надо поговорить. — спокойно отвечает Чонгук, словно не ему сейчас предстоит быть сполна политым оскорблениями и криками. — Вам не о чем говорить. Как ты посмел без приглашения ворваться к нам в дом? — Пак старший вскидывает брови, после чего смотрит на забившегося в угол Чимина, который вообще-то должен защищать честь сестры. Старший недовольно вздыхает, махнув в сторону сына, мол, что от тебя ещё ожидать. — Один разговор и всё. — напирает Чонгук и девушка под его напором сдается. Дальше Чимин уже не слышит ни укоры родителей в его беспомощности, ни свое дыхание. Страшно до безумия. Это тот самый момент, который ты оттягиваешь, прячешься от него, а в итоге он все равно случается. Минуты длятся вечность, но по часам, которые по мнению Чимина, уж точно неправильно идут, проходит всего десять минут. Чонгук спускается первым и выглядит всё так же спокойно, но уже так, будто ситуация ухудшилась. Чана идет за ним и на ней нет лица. На той девушке, которая уверенна в себе больше, чем любой житель планеты — гримаса ужаса. В этот момент Чимин понимает, что ему пиздец. На ватных ногах встает и отвечает на разбитый взгляд сестры своим испуганным и сожалеющим. — Чана… — Ома, пойдём со мной наверх. Па, съезди за моей подругой Лиджин, это срочно. — перебивает брата. Голос девушки настолько серьезный и угнетающий, что все сразу же повинуются её воле. — Чон…гук, можете подождать на веранде? — Да. — отвечает Чон, кивает Паку, а тот еле-еле шагает за ним, смотря на спину сестры. Все безумно хуево. Чимин даже не хочет спрашивать, что было во время разговора. Очевидно одно — его убьют, возможно прямо сейчас со спины, и он не против — заслужил. Сердце колотится от понимания, что сестра сейчас же всё расскажет матери. Сердце Чаны определенно разбито. Её предал родной брат, который слушал её разговоры о Чоне и о том, что она не прочь вернуть их отношения, который в детстве обещал всегда быть рядом. — Что я наделал… — Чимин хватается за голову, чувствуя себя так, словно находится в прострации, не в реальности. Его трясет от страха и ощущения той ответственности, которую он профукал как старший брат. Пот струится по спине, дышать получается через раз. В голове только плохие мысли о том, какое он ничтожество. Это все неправильно, мерзко и эгоистично, а значит это нужно искоренить. — Мы должны прекратить это: эти отношения, встречи, сообщения, а в особенности эту распутную грязь. — по тону старшего сразу понятно о какой именно он грязи. — Чим, малыш… — Не трогай. Никогда больше не трогай, — словно в трансе кричит дрожащий юноша, держась за стенку дома. Чонгук не успевает что-то сказать: дверь резко открывается и на её пороге стоят крайне разозлённые мать Чимина и Чана. У старшей в руках большая сумка, которую Чимин ещё в школьные годы брал в поездку. — Когда я слышала странные звуки из твоей спальни, думала, что ты, наконец, нашел девушку, но ты… — голос женщины постоянно прерывается, но она не оставляет желания говорить с максимальным пренебрежением, словно плюет в того позорника, что стоит перед ней. — А ты там мало того, что подставлял под мужчину, так ещё и под любимого человека своей сестры. Ты врал нам все это время, чудовище. — Ома, я… — почти плача, говорит Чимин, стараясь выглядеть «как мужчина», как его всегда учил отец, а он сопротивлялся стереотипным искажениям. Сказать нечего, да он и не успевает, Чана решает вставить свои слова. — Из всех мужчин, которые готовы были тебе присунуть, ты выбрал его. Я почти уверенна, что у вас было до нашего расставания, ты и есть та подстилка, к которой он убежал. — Чана словно хочет ударить его, но боится марать руки. Чимин ощущает себя грязью из-под ногтей, пылью, которую забыли вытереть. — В тихом омуте, да? Чимин уже откровенно льёт слезы и отталкивает Чона, который пытается взять его за руку. Сейчас это особенно неуместно. — Чан-и, я не хотел так, клянусь, мне жаль, — хнычет старший брат обиженной сестре. У него нет права сейчас говорить: «У вас не было любви», это неважно. Он ударил её в спину, родной брат. — Твои вещи мы уже собрали, уйди, пока не пришел отец и не прибил тебя. — холодно говорит мать, словно вообще не страшится разлуки с сыном. Чимин всегда думал, что он невидимка в семье: родители мало внимания ему уделяли, всегда говоря лишь о Чане, но вот сестра…она всегда была стремительной и вспыльчивой, но они с детства были неразлучны, потом, конечно, отдалились, но она все же доверяла ему свои секреты, а он позорно завидовал ей. Может, и нет никакой любви между ним и Чонгуком, и на самом деле он лишь хотел обойти Чану хоть в чем-то, заставить её страдать так, как он страдал сам? — Прости меня, я очень виноват, но… — Он не виноват, изменил тебе я и предложил отношения тоже я, — вмешивается Чонгук, больше не пытаясь дотронуться до старшего: если не может поддержать теплыми руками — поддержит словами, к тому же видно, что Чимин не справляется. — Убирайтесь оба, пока твой отец не пришел, — последнее выплевывает мать, отворачивается и уходит. Чимин загнанно смотрит на поникшую сестру, которая, видимо, уже отошла от злости и переключилась на грусть вперемешку с болью. — Я всегда буду любить тебя, сестричка, — практически шепчет Пак, и пытается отнять сумку у своего же парня. Чонгук не поддается, потому что хочет, чтобы тот не убежал от него. Чана молчит, но за нее всё говорит взгляд: она тоже не хотела бы обрывать общение с братом, но и простить его не сможет, так же, как и смотреть ему в глаза и не вспоминать о том, что он сделал. Такси приезжает слишком быстро и Чонгук, не стесняясь, проталкивает старшего в машину и садится сам. Атмосфера очень нагнетающая и неприятная. Чимин сидит весь словно на иголках, понятно почему. Он даже не знает, какие вещи ему закинули в сумку, но точно знает, что не вернётся домой, даже если паспорт и другие важные вещи остались там. Остаётся вопрос: куда он едет и где будет жить? Проехавшись по вечернему городу, юноша немного успокаивается, и как только они выходят из машины, собирается убить Чона к чертям собачим. — Зачем ты приехал? Зачем рассказал? — надрывно кричит Чимин, ошарашивая младшего. — Если бы я не сделал сейчас — позже было бы… — Это не тебе решать! Я бы расстался с тобой и не остался без сестры! — слезы предательски щиплют горло и сейчас Чимин узнает в себе сестру, которой присуща вспыльчивость и грубые слова, которые она бы никогда всерьез не сказала. Чонгук молча смотрит, остаётся молиться, чтобы он тоже не расплакался. Нет, он не плачет, он переваривает слова у себя в голове и уверяет себя, что это сказано со злости. Чимин в один миг потерял всех и в этом виноват Чонгук, так что, не ему сейчас стоит злиться. Он лишь подходит и крепко обнимает. Настолько крепко, чтобы сразу же забылась вся боль вряд ли получится, но он постарается. В мыслях Чимин хочет оттолкнуть и снова наорать, но на деле лишь мочит родное плечо слезами. Страшно, невероятно страшно. — Что мне теперь делать, где жить? — истерично, но тихо говорит Чимин сорванным и уставшим голосом. У Чонгука сердце кровью обливается при виде такого разбитого парня. — У меня, это даже не обсуждается, — Чон крутит на пальцах мягкие блондинистые волосы, нежно целует в висок, как бы посылая в мозг старшего: «Я рядом и никогда не брошу». — Объедать твоих родителей? Я, конечно, буду работать, но этих денег не хватит на полное обеспечение, — Чимин чуть успокаивается и шагает к подъезду за тащащим его парнем. — Ты никого не объедаешь. Ты мой любимый человек, кому как не тебе предлагать пожить у меня? — нажимает на кнопку четвертого этажа, нежно обхватывая опухшее лицо руками. Чимин вызывает в нем миллион эмоции и если изначально в основном это были похоть и эстетическое наслаждение, то сейчас — всё совсем по-другому. Чонгук словно сумасшедший готов слушать этот нежный голос вечность и при возможности выцеловывать каждый миллиметр этого небольшого красивого тела, не просто тела, а совершенства. Эти опухшие глазки и обиженно надутые губки невероятно умиляют. Чимин состоит из очаровательных мелочей. Ну вот как у взрослого мужчины-студента могут быть такие невероятно маленькие стопы? Узенькие и гладенькие от природы. А язвительность, что вырывается из сексуального рта? Это ещё что за номер? Чонгук по мнению природы железный, должен выдержать эту богему? — Мои друзья несколько дней жили у меня и родители не были против, а ты можешь жить сколько угодно, я уверен, они тебя полюбят, — Чонгук открывает входную дверь и пускает Пака в просторную квартиру. В доме Чонов очень красиво: высокий натяжной потолок, светло-коричневая мебель, новый ремонт и идеальная чистота. Чимин уже был здесь, но не рассматривал пристально, потому что в большинстве случаев они по-быстрому развлекались и убегали. Вот знакомая кухня, где они ели рамен, только приняв душ. Вот спальня Чонгука, где они провели не одну ночь. Квартира довольно привычная для него, но назвать это новым домом тяжело. — А твои родители знают, что ты… — Сплю с мужчинами? Знают, но я никогда не приводил никого домой, да и не встречался с мужчинами, сам себе запрещал, — увидев удивленный взгляд Чонгук продолжил. — Ну я признался им, а потом как-то набрал популярность в школе, и если бы начал встречаться с парнями — моя репутация пошла бы ко дну. — А, ну да. Я совсем забыл, что ты тот самый старшеклассник, который переспал с половиной девушек школы, — закатывает глаза, садясь на кровать. К Чимину возвращается его язвительность, а значит ему уже лучше. — Это не правда, — смеётся Чонгук, прыгая сверху на Пака, тот кряхтит и требует: «Убрать свои пятьсот килограмм с меня». — Кстати, как они отреагировали на твой каминг-аут? — Чимин вертит в руках излюбленную статую железного человека, часто моргает и в глазах младшего походит на львенка. — Они у меня современные. Удивились, но поддержали и сказали, что любят, — Чонгук видит в глазах Чимина доброе удивление и толику небольшой зависти. Его нельзя в этом винить: его только что выгнали из дома собственные члены семьи, выставив его ориентацию противной. Перемены даются сложно, но ведь они не всегда ведут к плохому, да?