Обратный отсчёт

На море был полный штиль. Поверхность воды блестела как отполированное стекло и была такой же неподвижной. В лунном свете его лицо казалось высеченным из мрамора — такое же холодное, жёсткое, неподвижное. Резкие тени придавали ему совершенно неживой вид. Чаннаронг хмурился, понимая, что этот штиль — лишь затишье перед бурей. Он даже не мог заснуть от висящего в воздухе напряжённого ожидания чего-то страшного. Казалось, вот-вот произойдёт что-то невообразимо ужасное, что перевернёт мир с ног на голову. Уже рассвело, а он всё ещё бродил по краю плато, в унынии, с тягостными мыслями, не находя себе места. Туманная серая дымка наползала с края на горный хребет, искажая и без того изменившийся после бомбёжки ландшафт. В этой дымке растворялись белоснежные облака, она скрывала очертания гор, прятала в себе покорёженные национальные парки, как будто сама природа старалась скрыть себя от вездесущих глаз людей. С плато Корат был хорошо виден Сиамский залив. Восходящее солнце осветило своими тëплыми ласковыми лучами неподвижную морскую гладь. Бирюза и золото отразились в глазах Сомчая Чаннаронга. — Как же красиво.. — успел подумать он. Прямо на его глазах только что спокойное море вдруг закипело. Вода взметнулась вверх — начали взрываться глубинные бомбы, залив мгновенно превратился в бурлящий ведьмин котёл. Скалистые берега под собственной тяжестью обрушивались вниз, в бушующее море. От звуковых волн, хоть и смягчённых толщей воды, заложило уши, а глаза просто отказывались верить тому, что видят. — Это ад… — Чаннаронг на собственной шкуре осознал выражение «сердце кровью обливается» — именно это он и чувствовал сейчас, глядя с высоты на разрушение родного Таиланда. …Это позже станет известно, что это была давно и тщательно готовящаяся диверсия — береговые линии многих стран и городов подверглись атаке. Тайно заложенные мины практически одновременно взорвал дистанционным сигналом искусственный интеллект — новейшая секретная разработка японцев. Конечно, маленькое островное государство не могло само организовать всё это, но нашлись спонсоры разработок, производители оружия, люди, целая нация людей, возжелавщих мирового господства и стремящихся получить его любой ценой. В гонку вооружений вкладывались невообразимо огромные деньги под негласным лозунгом «цель оправдывает средства». Построенные по всему миру секретные лаборатории, оборудованные по последнему слову техники, работали без остановок на пределе сил сотрудников. Талантливейшие учёные вместо созидательного труда придумали и создали оружие, способное уничтожить мир. Манхеттенский проект по созданию атомной бомбы — просто мелочь по сравнению с изобретёнными новыми видами оружия. Сотворённый гением учёных искусственный интеллект не знал жалости, это свойство просто не было в него заложено. Разработанная с его помощью мезонная бомба была пока в единственном экземпляре, но работа не останавливалась ни на миг. Но учёные создавали не только разнообразные бомбы и баллистические ракеты. Пыльные бури, невыносимая жара, жуткие смерчи и грозы, проливные дожди и засуха — про всему миру происходили небывалые аномалии. И это были не просто погодные изменения. Нет, это было воздействие климатического оружия, которое очень быстро превратило половину мира в непригодное для проживания место. США хотели мирового господства, не понимая, что могут добиться этого только путём полного уничтожения других стран. Теперь их первичная цель была достигнута — в половине мира началась паника и хаос, спровоцированные взрывами торпед извержения подводных вулканов и вызванные ими цунами уничтожали целые города подчистую. Именно сейчас США намеревались захватить власть во всём мире… По запылённым щекам Чаннаронга пролегли дорожки от слёз, которые он даже не замечал. — Как же так… Неужели, всё вот так и кончится?! Так глупо и бессмысленно?! Как же моя Дао? Как же наши мечты?.. Сердце сжалось от боли, почти физически ощутимо впившейся в него когтями, лицо скривилось в мучительной гримасе… Чаннаронг вернулся в часть, застав солдат в панике. — Мы всё равно все сдохнем тут! — у Денга началась истерика. Он тщетно старался сдержать всхлипывания, незаметно, как ему казалось, утирая слёзы рукавом. — Ты столько рыдаешь, что Мировой океан может переполниться и всех утопить, — Чаннаронг дружески потрепал его по спине. — Не ссы, солдат, прорвёмся. Он совсем не был в этом уверен, но хотел подбодрить своих подчинённых, пусть даже не особо успешно. Их оборонная способность оказалась настолько слаба перед мощью нового оружия, что офицеры впали в отчаяние. Совершенно ничего нельзя было сделать, кроме как ждать конца разгула стихий и пытаться в меру сил противостоять ему. Противоракетная оборона сбивала некоторые ракеты, но большая часть прорывалась через линию фронта и взрывала всё подряд. Со всех сторон солдат атаковала стихия и творения рук человеческих, и никуда нельзя было спрятаться. Начался дождь. Он становился всё сильнее, словно стараясь смыть с лица Земли всю грязь, умыть её перед смертью. Струи воды хлестали людей плетьми, словно нашкодивших детей. Чаннаронг был в отчаянии. Хаос вокруг только усиливался. Было ещё хуже и страшнее, чем при первой атаке. Только что на его глазах погибли несколько солдат, угодив прямиком под взрыв. Не в силах более сдерживаться, он заорал во весь голос, бессознательно пытаясь хоть как-то облегчить душевную боль. — Он и орать умеет? — пробормотал Денг себе под нос дрожащими губами. В самом деле, увидеть всегда невозмутимо спокойного офицера Чаннаронга в полном ахуе дорогого стоило. Но ему и самому было не по себе, и это ещё слабо сказано. На самом деле солдат Раттана был просто в паническом ужасе. Если даже Чаннаронга так проняло, то что делать им, простым солдатам? — Вот сейчас мы все погибнем в жутких мучениях.. Проливной дождь гасил пожары, но очаги возгорания были настолько сильны, что пробивались сквозь воду. Горели леса, заволакивая всё вокруг едким чёрным дымом. И эта военная часть была практически уничтожена, на этот раз с бóльшими потерями. Звуковые волны разбегались от мест взрывов, с безжалостной лёгкостью швыряя технику, людей и обломки зданий в разные стороны. — Люблю, блять, людей, — сквозь зубы прошипел Чаннаронг, отряхиваясь. К счастью (или нет?) он пока что не получил сильных ранений. Денг случайно встретился с ним взглядами. И вздрогнул — в чёрных глазах Чаннаронга было по пулемёту, того и гляди — разнесут очередью на кусочки… — Побольше бы таких людей, глядишь, и мир был бы другим, — снова всплыла в голове давняя мысль. …Он не мог понять, когда же всё кончилось и наступила тишина. Яркое солнце равнодушно освещало горы Санкампхенг — то, что от них осталось. Ошеломлённые люди вяло передвигались, оценивая степень разрушения. Ясно было, что блокпост снова перенесут в другое место. Люди получили передышку и шанс одуматься. Но будет ли этот шанс использован?.. — Вряд ли, — думал Чаннаронг. — Сильные мира сего ни за что не отступятся от своих грандиозных планов. Люди в подавляющем большинстве своём злобные и агрессивные, с манией величия, уверенные в собственной значимости. В жажде наживы угробили собственную планету. В своём безумии создали поистине смертоносное оружие. Так что… всё логично. Мир обречён на гибель. В его душе снова была мерзкая горечь. Шанс иметь семью, детей, безвозвратно утерян по прихоти обезумевших ублюдков, забывших, что они сами были детьми, милыми и невинными. — Что же с ними — с нами — стало?.. *** В мире воцарился хаос. Люди только-только начали приходить в себя, как атаки продолжились. Всё новые и новые территории подвергались термоядерным ударам. Мир заволакивала тьма — пепел висел в воздухе, не пропуская солнечный свет и убивая всё живое. Спутниковая связь ещё кое-как работала, и Дао смотрела новости по телевизору вместе с другими медсёстрами — небольшая передышка в постоянных дежурствах и заботах о раненых. Глядя на очередные последствия взрывов ядерных бомб и ударов стихии, она вдруг с ужасом осознала, что это конец. — Не будет мирной жизни. Уже поздно. Мир сошёл с ума. В груди разверзлась пропасть. Навалилось просто невыносимое бессилие, от которого задрожали колени, а руки опустились и повисли как плети. Еле держась на ногах, она побрела прочь, не разбирая дороги, стремясь спрятаться, сбежать от леденящего ужаса. …Уехать самовольно она всё же не отважилась, терзаемая ответственностью за раненых, и хотела попробовать сначала по-хорошему. Дао вошла в кабинет к начальнику с уже написанным заявлением и угрюмой решимостью на лице. Она требовала отправить её в часть, в которой служил подполковник Чаннаронг. — Но ведь там сейчас идёт сражение. — Тем более, я должна быть там, где понадобится моя помощь. Но вообще, мне всё равно. Я хочу быть с любимым в последнюю минуту. И даже если не получится, я буду знать, что сделала всё, что могла. Она увидела понимание в глазах начальника. И сочувствие. Он молча подписал бумагу и протянул ей. — Поезжайте прямо сейчас, сестра Судби, пока дороги ещё целы. *** — Где же они все?.. Блокпост на плато Корат был почти пуст — только связист ещё пытался вызвать помощь, получить приказ начальства, или хотя бы узнать, что происходит в других частях. Но атаки практически не прекращались, баллистические ракеты приносили с собой всё большие и большие разрушения… Помочь простым людям спастись было уже некому. …Она вдруг увидела его. С растрёпанными волосами, в рваной грязной форме, глаза горят огнём… Он не стал спрашивать, откуда она взялась здесь, в этом аду. И так было понятно — он чувствовал то же самое. Необходимость быть рядом. Особенно сейчас, когда мир встал с ног на голову. Чаннаронг обнял девушку, прижал к себе, стремясь закрыть её своим телом, защитить от всех угроз. В её глазах стояли слёзы, вот-вот готовые пролиться, Сомчай заметил их даже под струями холодного дождя, заливавшие их потоком. — Не бойся, Дао, я с тобой, звёздочка моя… *** День клонился к вечеру. Наконец остались позади последние часы напряжённой работы и огромных усилий. Все выдохлись — и актёры, и стафф. Съёмки были окончены, все запланированные сцены сняты, и Аоф был доволен собой, хоть и чувствовал себя на последнем издыхании. Но дело того стоило. Предстоящий монтаж вызывал сладкое нервное возбуждение, пальцы чесались приступить к работе, и он даже не обижался на подначки актёров по поводу длительности ожидания выхода фильма. — Всё бы вам за пять минут делать! Ждите! — и смеялся вместе со всеми. — Подумаешь — каких-то два месяца! Потéрпите! Завтра тусовка в клубе будет, вот и отдохнём. Нанон! Ты что опять веселишься? Иди лимон сьешь, а то довольный слишком! Но Нанон сегодня был в ударе, и очередная шутка не заставила себя ждать: — А вы знаете, как довести лимон до оргазма? Пощекотать ему черенок! И снова все смеялись до коликов, одновременно собираясь в тесную кучу, чтобы сфотографироваться. Это была негласная традиция — делать общие снимки после окончания съёмок. Актёры и стафф благодарили друг друга за хорошую работу и обещали встречаться в новых проектах. — А Нанон не мыл сегодня голову, — Ом уткнулся носом в его макушку, стоя прямо за ним в толпе друзей и приобнимая за талию. Нанон спрятался в ворот футболки от внезапного смущения. — Да что это со мной?.. Мелькнула очередная вспышка фотокамеры. — Да блять!.. Но он чувствовал себя сейчас слишком счастливым, чтобы задумываться о причинах своего настроения. Он подумает об этом завтра. А сейчас… — Улыбаемся! — вот и готово новое фото на память об очередном кусочке жизни. Что бы ни было дальше, этот этап уже пройден. *** — Наконец- то съёмки закончены, я так устал от них. Мы же вместе пойдём на тусовку, да? — Ом вертелся перед зеркалом, примеряя очередную рубашку. — Может, не стóит? — промямлил Нанон. — Почему? — удивился Ом. И вдруг застыл, поняв, в чём дело. Нанон всё ещё боится публично представить его как своего парня. Ему стало горько. Он приложил столько усилий, чтобы помочь Нанону примириться с собой, но этого оказалось недостаточно. — Что ты сам делал бы перед концом света, Нанон? Ты же думал об этом? Вдруг завтра мы все умрём? Некоторые вещи надо делать вовремя, а не откладывать бесконечно из-за своих страхов. — Ты не понимаешь… — Да всё я понимаю! Ты просто трусишь. Блять. Недостаточно говорить словами через рот, потому что вторая сторона должна слушать ушами, а не задницей. Задницу нужно использовать для более приятных вещей, Нанон. Научись уже, блять, ушами слушать. Ты хороший человек! Мне с тобой очень хорошо, ясно? Я тебя люблю! И я хочу, чтобы все об этом знали и не смели приставать к тебе! Ом швырнул рубашку на кровать. — Я не требую целого мира, но мне нужно чуть больше, чем нихуя. Ты упёртый как стадо слонов! — Ом от бессилия повысил голос. И мысленно плюнув, развернулся и выскочил за дверь, задыхаясь от злости. — Почему он не понимает!.. — но остановился на крыльце. — Что я делаю? Кому нужна эта ссора? Я должен его поддерживать… Немного остыв, Ом вернулся обратно в комнату. Нанон стоял у открытого окна, опёршись руками о подоконник, и пялился в одну точку. Ом медленно приблизился, остановился, почти коснувшись его. — Нанон, прости. Тебе лучше знать, что делать со своей жизнью, — он помолчал. — Я просто очень за тебя волнуюсь. Я не хочу, чтобы мы стали чужими друг другу из-за глупой ссоры. Нанон тяжело выдохнул и прислонился к нему спиной. Ом с готовностью обнял его, опустил подбородок на его плечо, прижался щекой к его щеке. — Ты тоже меня прости. Я не всё тебе рассказывал, — Нанон снова вздохнул, собираясь с духом. Он положил свои руки поверх его рук. — Раньше всё моё окружение было гомофобным. Наверное, ты можешь себе представить, когда в компании слышишь, что люди говорят, что думают про геев, всякие гадости, не осознавая, что ты — гей. Страх быть обнаруженным заставлял меня молчать, прикидываться тем, кем я не был. Отчасти поэтому я пошёл учиться на актёра. Я хотел научиться изображать совершенно разных людей. — Пусть тебе кажется, что ты одинок и всегда сам по себе, но это не так. Я рядом. Ты можешь прийти ко мне всякий раз, когда тебе трудно. И не думай так плохо о себе. Ты хороший человек. — Да? Надо маме сказать, пусть порадуется. Но тут же Нанон погрустнел. — Она ведь до сих пор не принимает меня, в смысле, что я гей. Да и раньше в упор не видела, как мне нужна была её поддержка. А сейчас… Мы просто не общаемся. Я даже не представляю, знает ли она, где я живу и где работаю. — Ты не хочешь ей позвонить? — Нет. Хотя, наверное, должен. Но я не хочу снова нарваться на холодность и безразличие. Да и пофиг, — он тряхнул головой. — Давай одеваться, уже пора, тусовка скоро начнётся. Нанон повернулся и с улыбкой взглянул ему в лицо. — Пойдём вместе. Ом с благодарной улыбкой чмокнул его в ямочку на щеке.