Луна сегодня красива, не правда ли

Он вернулся спустя три дня. – Появился все-таки. А я так надеялась, что тебя растерзали дикие звери, – пробурчала Слепышка. – А-Цин! – взволнованно отозвался Сяо Синчэнь. Он спешно поднялся с места, как только услышал приближающиеся шаги, и теперь взволнованно вглядывался в лицо Сюэ Яна своими невидящими глазами. – Не переживай Слепышка, я не доставлю тебе такого удовольствия. А-Цин обиженно фыркнула. Сюэ Ян подошел к костру, вокруг которого они сидели до этого. По пути он слегка потрепал А-Цин по голове. Ее волосы походили на грубую бечёвку. Девочка отбросила его руку и стала ругаться. Сяо Синчэнь немного постоял, а потом вернулся к плетению корзины. Они молчали какое-то время. А-Цин, кутаясь в одеяло, поглядывала на танцующие искорки огня и игриво покачивалась. Сюэ Ян, закрыв глаза, засыпал, чувствуя тепло костра на коже. Наконец А-Цин заскучала и начала канючить. Она докучала Сяо Синчэню просьбами рассказать сказку. – Хватит шуметь. Я завяжу твой язык в узел, если не перестанешь галдеть, – не выдержал Сюэ Ян. А-Цин не предала никакого значения его словам и потребовала: – Даоцзан, я хочу сказку! Сяо Синчэнь смущенно улыбнулся. – В детстве никто не рассказывал мне сказок. Я даже не знаю, как это делается. А-Цин продолжала просить и уже собиралась было кататься по полу. Сюэ Ян приоткрыл глаза, наблюдая за их дурачествами. Наконец Сяо Синчэнь согласился: – Ладно. Я поведаю тебе предание про одну гору. И он начал рассказывать легенду про гору бессмертных и учеников Баошань Саньжэнь. «Он рассказывает про свой дом», – подумал Сюэ Ян. Он уже множество раз слышал эти истории, поэтому вскоре его мозг перестал следить за переплетениями событий и сконцентрировался на тихом голосе Сяо Синчэня. Его мягкий тембр, а также потрескивание огня навевали дремоту. Сюэ Ян вспомнил, как когда-то, скитаясь по улицам, видел, что матери успокаивают своих детей поглаживаниями по голове. Он ненавидел это. Ненавидел чужие прикосновения. Ненавидел жалость. Но в этот момент ему казалось, что, если бы Сяо Синчэнь погладил его по голове, это было бы не так уж и плохо. Он до крови прокусил себе губу, за такие мысли. Тем временем история Сяо Синчэня подошла к концу и, видимо, не снискала расположение А-Цин. – Ну и ерунда! Мало того, что она выбрала слугу, так еще и умерла с ним в один день! Все, не надо мне больше таких преданий! – возмущалась она. Сяо Синчэнь беспомощно вздохнул. – Вот поэтому я и говорил, что не умею рассказывать сказки. А-Цин предложила: – Даоцзан, у тебя ведь наверняка есть куча историй с прошлых ночных охот, да? Такое я бы с радостью послушала! Поведай, с какими чудищами ты сражался? – Их слишком много, – ответил Сяо Синчэнь, мягко улыбнувшись. «А ты всегда охотился в одиночестве?», – прозвучало в голове Сюэ Яна. «Даоцзан, но где же тогда этот твой друг сейчас? Почему он не пришел к тебе, когда ты в подобном состоянии?», – настаивал его собственный голос. Сюэ Ян поморщился. Какой коварный удар в спину. Он потряс головой, отгоняя лишние мысли. – Не докучай ему, Слепышка. Ты же не хочешь слушать рассказы о том, как правильно держать меч и под каким углом нужно резать тварей. Хочешь, я расскажу тебе сказку? А-Цин радостно затараторила: – Хочу, хочу. Рассказывай. Сяо Синчэнь тоже прислушался, слегка склонив голову. – Жил-был один ребенок…, – начал он и рассказал историю своего детства, историю из своей прошлой жизни. Хотя этот рассказ с трудом можно было назвать сказкой, А-Цин быстро увлеклась и слушала, навострив уши. Сюэ Ян же следил за реакцией Сяо Синчэня. Его руки продолжали усердно плести корзину, но его голова склонилась немного ниже, из-за чего волосы закрыли лицо. – Это же был ты, да? Ребенок любил сладости – это точно про тебя! И почему ты так вел себя в детстве! Вот я бы на твоем месте – тьфу, тьфу, тьфу! – наплевала бы ему в рис и чай, а потом бы как ударила – раз, раз, и еще…, – возмущалась А-Цин, когда он закончил. Она замахала руками и ногами, едва не задев Сяо Синчэня, сидевшего подле нее. – Ну все, хватит, хватит. Сказка закончилась, а теперь пора спать, – начал раздражаться Сюэ Ян. В результате Сяо Синчэню пришлось самому нести ее в гроб, но А-Цин не сдавалась до конца, рассерженно стуча ногами и колотя себя в грудь: «Уф! Ваши сказки меня жуть, как взбесили! Одна такая тоскливая, что я чуть не померла со скуки, а вторая такая возмутительная, что я чуть не померла от досады! Этот мужчина, что заставил его доставить письмо, ужасно мерзкий, просто кошмар! Ух, как зла!». Сюэ Ян улыбнулся. Ее праведный гнев был настолько искренен, что ему на доли секунды показалось, что Слепышка обижается вместо него. В эту ночь Сяо Синчэнь пошел на ночную охоту один. Сюэ Ян лежал в кровати, безуспешно пытаясь заснуть, и слышал шуршание, доносившееся из гроба А-Цин. Ей тоже не спалось. В какой-то момент, когда мысли Сюэ Яна были совсем далеко, он услышал тусклый аромат мыла и масел. Он попробовал узнать, откуда он исходит, и понял, что так пахнет его собственная подушка. Значит, в ту ночь Сяо Синчэнь действительно спал на кровати. Сюэ Ян глубоко вдохнул. Он развернулся, уткнувшись носом в подушку, и спустя пару минут провалился в сон. Сяо Синчэнь, как обычно, вернулся ближе к рассвету. Сюэ Ян услышал его тихие шаги и, поднявшись, вышел во двор набрать воды. Вернувшись, он обратился к Сяо Синчэню: – Садись. Я сменю тебе повязку. Заклинатель застыл на несколько секунд. Его спина вытянулась. Он направился в сторону своей кучи соломы. – На кровать. Там слишком низко. Сяо Синчэнь сложил рукава, изящно присаживаясь на самый край кровати. Его пальцы, сжимающие ханьфу, побелели от напряжения. Сюэ Ян осторожно снял повязку. В этот раз его руки все еще дрожали, хотя и значительно меньше, чем тогда. Он старался размеренно дышать, чтобы сохранить спокойствие. Действовал быстро, но со всей аккуратностью. Когда он вытирал подсохшую кровь с чужих щек, Сяо Синчэнь шепотом поинтересовался: – Так что же все-таки случилось потом? Сюэ Ян поднял на него вопросительный взгляд. – Я имею в виду твою историю. Сюэ Ян долгое время молчал. – А ты угадай. Никакого «потом» не будет. Помнится, ты и сам не закончил свою историю. Уголки губ Сяо Синчэня дрогнули, но он быстро вернул привычно умиротворенное выражение лица. Он осторожно взял Сюэ Яна за запястье и мягко проговорил: – Неважно, что произошло после. Сейчас твое положение вполне благополучно, и тебе незачем жить прошлым. Сердце Сюэ Яна опять заныло. Он скосил взгляд на изящные белые пальцы, сжимающие его запястье. Как это может быть неважно? Это меняет совершенно все. Тем не менее, он ответил, наигранно дуясь: – Я и не живу прошлым. Просто Слепышка слишком увлеклась и потаскала все мои конфеты, и теперь я волей-неволей вспоминаю те дни, когда не мог позволить себе сладкого. Из соседней комнаты донесся грохот. А-Цин изо всех сил лягнула гроб и заявила: – Даоцзан, не слушай его болтовню! Не так уж много я и съела! Сяо Синчэнь тихо рассмеялся. Уже собираясь подняться с кровати, он примиряюще предложил: – Давайте отдыхать. Ласковая улыбка окрасила его лицо. Сюэ Ян схватил его за плечо. – Ложись на кровать. Я пойду прогуляюсь. Сяо Синчэнь удержал его за край одежды. – Тебе нехорошо? Сюэ Ян улыбнулся. Да. У него болело сердце. Но не той разрывающей болью, как в лагере бандитов. Оно щемило, будто желая вырваться наружу. – Не волнуйся, даоцзан. Все в порядке. Просто хочется подышать. Я вернусь утром. И уже собираясь уйти, он увидел чужие пальцы, сжимающие черный край его одежд, и наклонился к Сяо Синчэню, трепетно целуя того в лоб. Это было настоящим безумием. Он не подумал. Он не стал дожидаться реакции Сяо Синчэня и вылетел во двор. Он бежал. Долго. Давно миновав окраины города. Его сердце билось, как бешеное. И он не мог дышать. От бега. Конечно, от бега.