Луна сегодня красива, не правда ли

Теперь они спали вместе каждую ночь. А-Цин, если и заметила эту перемену, ничего не сказала. Сяо Синчэнь оставался по-прежнему сдержан, разве что с каждым разом ему требовалось все меньше времени на то, чтобы лечь рядом и расслабиться. Сюэ Ян проводил долгие часы, рассматривая чужое лицо. В какой-то момент перед тем, как уснуть, он сжал пальцами кончик белого рукава, и после делал это каждую ночь. И лишь единожды, когда луна скрылась за плотными облаками, он позволил себе коснуться губами чужого лба. Однажды, когда снег засыпал похоронный дом чуть ли не по самую крышу, и метель бушевала слишком сильно, чтобы отправляться на ночную охоту, они грелись вокруг старой печки. Слепышка дремала на коленях Сяо Синчэня, а он вырезал что-то из дерева. Сюэ Ян натирал лезвие Цзян Цзай до блеска, периодически отправляя в рот конфеты. Он бросил взгляд на спокойное лицо Сяо Синчэня и решил попробовать. Тихо поднявшись, он принес из другой комнаты белый сосуд и поставил его возле ног Сяо Синчэня. Тот отвлекся от своей работы и немного склонил голову, показывая, что слушает. – Слушай, даоцзан, – прошептал Сюэ Ян, – ты когда-нибудь пил вино? Сяо Синчэнь обвел пальцами сосуд из фарфора. – Да. Я когда-то пил со своим старым другом. Сюэ Ян проигнорировал мысли о том, что этим другом, должно быть, был Сун Лань. Он игриво улыбнулся. – Тогда не хочешь составить мне компанию? Так мы немного согреемся. Сяо Синчэнь ласково улыбнулся и кивнул головой в знак согласия. – Здорово, – обрадовался он слишком громко. Разбуженная А-Цин приподнялась и начала сонно хлопать глазами. Сюэ Ян подвинул к ногам Сяо Синчэня небольшой столик и расставил на нем две пиалы. Вытащив из одежды все оставшиеся конфеты, он сгрузил их перед А-Цин, и затем аккуратно разлил вино. Вложив пиалу в руки Сяо Синчэня, он стал ждать, пока тот отведает первым. Сяо Синчэнь благодарно улыбнувшись, повернул голову вбок и немного выпил. – Очень хорошее вино. Спасибо за угощение. Сюэ Ян довольно улыбнулся и подлил ему еще немного. Вкус вина и правда был очень тонкий, но Сюэ Яну напиток казался слишком сладким, почти приторным. Как обычно, говорил почти один Сюэ Ян. Сяо Синчэнь слушал, склонив голову и безуспешно пытался сдерживать смех. Даже Слепышка в этот вечер почти не вредничала. Она заливисто смеялась и шутливо спорила с Сюэ Яном. Слушая их, Сяо Синчэнь улыбался так тепло, что, видя это, они начинали дурачиться еще сильнее, лишь бы снова развеселить его. Оказалось, что идеальный во всем Сяо Синчэнь плохо переносит алкоголь. Он не терял голову от выпивки, однако стал более разговорчивым. Глубокой ночью, когда Сюэ Ян осторожно вытирал его веки, заклинатель тихо рассказывал что-то про свое обучение у Баошань Саньжэнь. Его худое лицо чуть окрасил розоватый румянец. Истории Сяо Синчэня путались и прерывались, поэтому Сюэ Ян не мог уследить за нитью повествования. Он вслушивался в переливы нежного голоса и, чуть придерживая голову, вытирал красновато-синие веки. Улыбка не сходила с лица Сюэ Яна. В какой-то момент Сяо Синчэнь запнулся на слове и, не сумев исправиться спустя три попытки, неловко засмеялся. Уголки губ поползли вверх, обнажая белые зубы. Сюэ Ян замер с тряпкой в руках. Он слышал тихий смех, и удары сердца звенели в ушах. Когда Сяо Синчэнь затих, Сюэ Ян трепетно убрал мягкие волосы с чужого лица и, склонившись вперед, бережно поцеловал чуть влажные веки. Сяо Синчэнь громко выдохнул. Его руки немного дрожали. Сюэ Ян отстранился и с беспокойством ожидал реакции. Наконец Сяо Синчэнь поднял голову. Его белые рукава вспорхнули в воздух. Холодные пальцы коснулись щеки Сюэ Яна. Тот застыл, вглядываясь в лицо заклинателя. Сяо Синчэнь осторожно исследовал лоб, провел подушечками пальцев по векам, очертил линию носа. Сюэ Ян боялся дышать. Он знал, что будет дальше. Он потерял бдительность и сам стал причиной такого развития событий. Он уже видел, как узнавание озаряет лицо Сяо Синчэня, как его губы искривляются в испуге и неверии. Мозг отчаянно работал, пытаясь найти хоть какой-нибудь выход. Однако лицо Сяо Синчэня оставалось спокойным. Только румянец сошел с его щек. Тонкие пальцы коснулись губ, и тело Сюэ Яна невольно вздрогнуло. Он мягко остановил холодную руку и, сжимая ее в своей ладони, прислонился к ней щекой. Сяо Синчэнь поглаживал его большим пальцем. Время остановилось. Ветер выл и стучался в оконные ставни. В соседней комнате слышалось потрескивание догоравшего костра. Сюэ Ян обвел взглядом чужое лицо. Закрытые веки, худые щеки, тонкие губы, которые, словно в ответ на его внимание, растянулись в ласковой улыбке. Сердце сжалось, и он сделал это. Он осторожно прислонился к чужим губам и ощутил сладкий вкус вина. Все еще сжимая холодную руку, он чуть лизнул мягкие губы и почувствовал неуверенный ответ Сяо Синчэня. Заклинатель тихо выдохнул и, отвечая на поцелуй, накрыл чужую щеку второй рукой. Сюэ Ян не знал, сколько это продолжалось. Казалось, пронеслась вечность, и одновременно не прошло и секунды. Он прислонился лбом ко лбу Сяо Синчэня и, устремив взгляд на красно-синие веки, пытался сдержать слезы. Сяо Синчэнь продолжал поглаживать его ладонь большим пальцем. Сюэ Ян помог ему лечь и расположился рядом. Впервые Сяо Синчэнь повернулся лицом к нему. Они все еще держали друг друга за руки. Сюэ Ян рассеянно касался чужих волос, скул, плеч, скользил пальцами по груди, ощущая, как бьется сердце, пока дыхание Сяо Синчэня не сбилось. Румянец вновь расцвел на его лице, шея и уши окрасились в алый. Сюэ Ян осторожно завел руку под чужую голову и придвинулся ближе, касаясь горячего тела в белых одеждах. Он прижался щекой к чужому лбу и, ведя пальцами по мягкой коже живота, прошептал: – Ничего, даоцзан. Тише… Сяо Синчэнь тяжело дышал, приоткрыв губы, сжимая в ладонях чужую руку. Почувствовав горячий шепот в районе шеи, он нахмурил лицо и сжал ноги. Пальцы Сюэ Яна скользнули под одежду. Они гуляли по груди, осторожно пересчитывали ребра, кружились у живота. Сяо Синчэнь потянулся к поясу черных одежд. Сюэ Ян мягко остановил его, укладывая тонкие запястья себе на плечи. – Тише, даоцзан. Держись за меня. Сюэ Ян чувствовал, как слезы одна за другой стекают по его щекам. Он целовал Сяо Синчэня. Целовал его губы, его веки, костяшки пальцев, сжимающих его плечи. Проходился поцелуями по его шее. Спину холодил ветер, прорывающийся через окно, а грудь горела от дыхания Сяо Синчэня. Опустив руку между чужих бедер, он заставил заклинателя вздрогнуть всем телом. Осторожно сжимая пальцы, Сюэ Ян шептал ему на ухо успокаивающие слова, касался губами спутанных волос. Сяо Синчэнь дрожал, вжимаясь лбом в чужую грудь, и пытался сдержать голос. – Ты молодец, даоцзан. Не переживай, просто позволь себе это сделать, – уговаривал Сюэ Ян, – Ты так красив. Ты представить не можешь, насколько ты красив. Движения Сюэ Яна ускорились. Он изо всех сил сжал заклинателя в своих объятьях. Единственный тихий стон вырвался из губ Сяо Синчэня, когда чужая рука у его бедер стала влажной. Сюэ Ян накрыл горячее тело Сяо Синчэня одеялом. Он ждал, пока заклинатель восстановит дыхание, бережно поглаживая его по волосам. Они лежали все так же близко. Треск огня в соседней комнате окончательно стих, и даже завывания метели прекратились. Невидящие глаза Сяо Синчэня еще некоторое время вглядывались в хлопья снега, кружащиеся за окном, пока его сознание не провалилось в сон. Сюэ Ян еще долго лежал, наслаждаясь весом чужой головы на своей руке, поглаживая пушистые волосы. Спустя пару часов он встал и разогрел воду, чтобы обтереть тело заклинателя. Мягко водя тряпкой по белой коже, он всматривался в острые черты лица. – Прости меня, даоцзан, – прохрипел он, глотая соленые слезы, – Я знаю, что не должен был это делать. Я знаю, что это нечестно, что ты возненавидишь меня, когда узнаешь. Что ты возненавидишь себя…, – он с трудом подавил очередной всхлип, – Пожалуйста. Пожалуйста, даоцзан, не злись на себя, – Сюэ Ян прижался лбом к чужому плечу, не в силах больше сдерживать слезы, – Ты столь прекрасен. Ненавидь меня. Отомсти мне. Только пожалуйста, не думай, что это ты… Он лежал какое-то время, содрогаясь от слез, пока наконец не успокоился, окутанный запахом мыла и масел. Он оставил Сяо Синчэня на рассвете, умылся, расчистил снег во дворе и пошел готовить завтрак. Теперь все должно было вернуться на круги своя. Их жизнь должна была пойти своим чередом и прийти к концу.