Пересекая черту / Crossing the Line

Спазм скрутил желудок Джордан, как будто тот был детским научным проектом о вулкане на грани великого извержения. Отказавшись от кофе, она села за свой стол, кинула в стакан с водой два шипучих антацида и сделала большой глоток. - Какого черта я продолжаю делать это с собой? - Она застонала, прижимая пальцы к пульсирующему виску. Женщина старалась не перебарщивать, но, очевидно, теперь всё, что превышало пару бокалов вина, вело к приступам гастрита. Джордан с грустью вспомнила те далёкие, безрассудные дни, когда она ела пиццу и пила апельсиновый сок, ни о чем не заботясь. Когда дискомфорт немного отступил, Джордан попыталась приступить к работе. Выдающийся подвиг, при том, что ее снедали сожаление и стыд. Ей никогда не следовало снова идти в "Черри бомб". Голос Карен звучал у нее в голове, вызывая новую волну боли и тошноты. Ты поперлась туда, как щенок, отчаянно нуждающийся в ее внимании... Тебе нравится выставлять себя дурой. Посмотри на себя... Тебе сорок четыре, а ты такая же жалкая, как и тогда, двадцать лет назад, когда мы встретились. Светлые волоски на руке Джордан встали дыбом, а к горлу подступила желчь. Выполняя дыхательные упражнения, Джордан отвечала на колкости в своей голове фактами. Она не была жалкой, когда познакомилась с Карен на первом курсе юридического факультета, просто была довольно замкнутой и наивной. У нее не было достаточно опыта, чтобы распознать контроль в поведении относительно того, чем он был... инструментом для постепенной подготовки ее к последующему психологическому насилию, что тогда не казалось ненормальным. Джордан не была виновата в том, что была открытой и доверчивой, а вот Карен, напротив, была неправа в том, что злоупотребляла этим. Джордан только устроилась поудобнее и заставила свой мозг вернуться к работе, когда раздался стук в дверь. Быстро выбросив стаканчик с остатками лекарства в корзину для бумаг под столом, Джордан откашлялась. - Войдите. При виде начальницы в дверях с серьезным выражением лица сердце Джордан остановилось. Комната закружилась вокруг нее, пока она изо всех сил старалась сдержать тошноту. Вот и все, поняла она, когда её позвоночник похолодел сверху до низу, словно паника высосала все тепло из ее тела. Кто-то видел меня прошлой ночью... или Сьерра пошла к Хэлу, чтобы просить о смене места, и тот каким-то образом догадался обо всём. И без того тяжелая голова Джордан пошла кругом. Она не могла поверить, что все закончится вот так после стольких лет напряженной работы. Налаживания нужных связей. Все пошло прахом, потому что она не смогла держаться подальше от Сьерры. - Судья Блейк, я надеюсь, что не побеспокоила вас, - сказала судья Фейн, закрывая за собой дверь. Учащенный пульс отдавался в быстро растущем коме в горле женщины. Она не была уверена, что сможет издать хоть какой-нибудь звук, если попытается ответить. - Конечно, нет, - в конце концов пискнула она. - Пожалуйста, присаживайтесь, - добавила она без необходимости, поскольку ее начальница уже скользила в кресло напротив стола. - Я здесь, чтобы поговорить кое о чём…деликатном, - начала судья Фейн таким мрачным и неторопливым тоном, что Джордан была уверена, что несколько помощников шерифа уже ждут за дверью, чтобы вывести ее из здания и лишить полномочий. Сначала у Джордан задрожали руки, но понадобилось всего пару секунд для того, чтобы дрожь передалась и ее ногам. Казалось, ее мышцы превратились в желе, и она была бессильна контролировать свои движения. - Хотела бы я сказать, что всё, чем вы занимаетесь в свое свободное время, - это ваше личное дело. - Судья Фейн говорила так, словно каждый слог весил сто фунтов. Как если бы внутри нее шла настоящая борьба за то, чтобы вытащить их из себя. Ты не заплачешь, и тебя не стошнит. Ты не заплачешь, и тебя не стошнит. Ты не заплачешь, и тебя не стошнит. - К сожалению, общественное мнение является неотъемлемой частью нашей работы. Мы должны не только следить за тем, что мы делаем и как выглядим, но и новоизбранный судья, вроде вас, должен думать о переизбрании. Любая ваша слабость будет использована против вас. Я не хотела бы такого для вас. Я действительно думаю, что вы могли бы стать ценным приобретением на данном поприще. Джордан изо всех сил пыталась понять смысл сказанного. Если судья Фейн говорила о переизбрании, то очевидно, что она не собиралась отстранять ее от должности. Может быть, у нее не было на это полномочий, и она планировала попросить Джордан уйти в отставку? В голове у нее застучало, когда она пыталась прочесть между строк. - К сожалению, то, что мы считаем своим личным делом, на поверхности оказывается заблуждением, - объяснила она со вздохом. - Я работаю судьей двадцать три года. Мне потребовалось немало времени, чтобы привыкнуть к тому, что моя личная жизнь никак не защищена от общественности. Конечно, тогда времена были другие, сейчас же громогласное большинство больше не называет нас девиантами или дегенератами, но не обманывайтесь. Это скрытое фанатичное течение существовало всегда. Нахмурив брови, Джордан признала, что она ничего не понимала. Это всё-таки было из-за Сьерры? - Я знаю, что вы воспитывались иначе. - Взгляд судьи Фейн снова скользнул по фотографии, на которой были запечатлены она и ее мать. - Возможно, для вас нет ничего такого в том, чтобы участвовать во всем этом, потому что вам так хочется, но я настоятельно призываю вас подумать о последствиях ваших действий. - Она вздохнула и откинулась на спинку стула, положив изящные руки на стройные бедра. - Я не могу отклонить вашу просьбу выступить на конференции по защите прав меньшинств, но мне бы очень хотелось отговорить вас от этого. По крайней мере, я надеюсь, что вы немного подумаете о своем будущем, прежде чем решиться на это. Когда понимание обрушилось на нее, как грузовик на скутер, Джордан чуть не упала со стула. Меньше всего она ожидала, что ее босса будет волновать то, на какой конференции она собиралась побывать. Мысленно перестраиваясь на ходу, Джордан изо всех сил пыталась осмыслить то, что ей сказали. - Судья Фейн, я не уверена, что понимаю... - Я сейчас здесь не как твой начальник, Джордан. Я здесь как коллега и, надеюсь, друг. Зови меня Эстер. Смена тона была почти такой же ошеломляющей, как если бы ей велели запихнуть себя в чулан и поселиться там. - Я ценю вашу заботу, - осторожно начала Джордан, и ее челюсть напряглась. - Но я была активисткой в рядах ЛГБТ с самого первого дня. Я была одной из тех, кто основал ассоциацию людей, которых считали “вне закона” в колледже. - Она покачала головой. - Я принимаю ваш совет в том духе, в котором он был дан, но я никоим образом не могу воспользоваться им. Судья Фейн вздохнула. - Я боялась, что именно так ты и скажешь, - сказала она, вставая. - Ну, я должна была попытаться. Я очень надеюсь, что ты хорошенько подумаешь над моими словами, Джордан. Когда Джордан снова осталась одна, туман замешательства рассеялся, оставляя лишь растущий гнев внутри неё. Она не могла поверить, что в наши дни ей советуют скрывать то, кем она была. Джордан прокрутила в голове этот разговор. Неужели судья Фейн только что призналась ей? То, как она говорила, заставило женщину думать, что та была одной из них. Открыв ящик стола, чтобы навести себе еще антацидов, Джордан подумала, что куда более унизительно, когда человек, не являющийся натуралом, просит тебя скрывать свою ориентацию. Она должна лучше других знать, каково это. Гнев сменился жалостью. Джордан не могла представить, как ее начальница сможет спокойно жить, будучи такой настороженной и боясь быть самой собой. В своей взрослой жизни она совершила множество ошибок, но никогда не пыталась скрывать то, кем она была, и даже гордилась этим.