Подарки судьбы

      Всю оставшуюся смену мы при каждом удобном случае проводили вместе. Выйдя как-то вечером из своего домика перед ужином, я взглянул на небо. Там я этой красоте небесной выси летели птицы. Я невольно задумался о том, что скоро и я улечу домой обратно в Италию всего через каких-то жалких две недели. Всего две недели оставалось до конца моей счастливой жизни здесь. Это пугало меня и не на шутку расстраивало.       Вернувшись с ужина, я обнаружил аккуратно сложенную выстиранную голубую рубашку Оливера под своей подушкой. Он не мог так легко оставить ее на кровати при всех, поэтому спрятал. Поднеся ее к лицу, я зарылся лицом в нее, вдыхая аромат. Запах свежего порошка, не больше. Было бы глупым надеяться, что там остался его запах. Хоть мимолетная часть его.       Эти последние минуты, проведенные вместе, я мечтал растянуть как можно дольше. Так всегда бывает: ты чего-то очень сильно ждешь, получаешь это, тебе кажется, что оно будет длится бесконечно, однако, всему когда-нибудь приходит конец. И нашей смене в лагере тоже приходил конец, что ужасно расстраивало меня.       Я вспомнил, как отчаянно сопротивлялся уговорам родителей ехать сюда. Как по-детски вредничая говорил, что не поеду ни под каким предлогом. Как они только уговорили меня, не понимаю до сих пор. Но тем не менее я был им бесконечно за это благодарен. Ведь если бы не они, я бы не приехал сюда. Не встретил бы его, и не влюбился бы. Впервые в своей жизни. По-настоящему, по-взрослому.       Оливер в последние дни тоже был грустен, не меньше, чем я. Как-то за занятиями я придвинулся к нему ближе всех и долго наблюдал, как он что-то аккуратно выводил в блокноте. Заметив, что я наблюдаю за ним, он робко улыбнулся мне.       - Ты – один из моих лучших учеников, Элио. – сказал он сквозь улыбку. – Я очень надеюсь, что тебе понравилась эта смена.       Рядом сидели и другие ребята, и я не мог вымолвить и трети того, что в действительности хотел ответить ему тогда. Если бы он только знал, как сильно я не хотел уезжать. Только если уехать к нему в Штаты. Только если с ним. Но оставаться один на один со своими мыслями я не мог. Это было бы невыносимо.       Помню, как спустя пару дней после этого разговора я дождался, что в бассейне, где мы купались, никого не останется, я набрался смелости и подошел к нему. Он был несколько удивлен этому. Приблизившись к его губам, я уверенно коснулся их, постепенно углубляя поцелуй, стараясь запомнить его вкус как можно лучше.       Оставаться вот так было опасно, и мне пришлось быстро оставить его в покое.       - Элио, - прошептал он в ответ, и я заметил в его красивых голубых глазах неподдельное разочарование от того, что времени у нас остаётся все меньше и меньше. Боже, как же мало времени у нас осталось!       И все-таки мы старались каждый вечер по возможности проводить вместе.       Дожидаясь темноты, он тихо уводил меня к реке за пределы лагеря, где, лежа на песке, мы долго целовались. Шум прибоя, запах листвы и горячий зной уходящего лета сводили меня с ума бесконечно. Но все это было ерундой по сравнению с тем, какое впечатление на меня производил Оливер. Я жадно вкушал его губы, пытаясь запомнить этот вкус как можно лучше, чтобы вспоминать его потом, когда я вернусь домой, опустошенный и в полном одиночестве.       - Я не хочу уезжать! – пробормотал я сквозь слезы. – Я не хочу расставаться с тобой.       - Я тоже, Элио.       - Зови меня своим именем. – попросил я.       И он звал. Глядя мне в глаза, ласково гладя мои щеки, трепетно целуя в самый уголок губ, затем в мои мокрые от слез глаза, затем снова в губы, он называл меня своим именем.       - Оливер…. – сладко и томно шептал он.       - Элио. – вырвалось из меня в ответ.       Я хотел, чтобы мое тело запомнило его именно таким, каким он был. Несмотря на наличие некого дискомфорта, я отчаянно умолял его двигаться внутри меня как можно чаще и не сдерживаться. Мне хотелось полностью раствориться в ощущениях, которые он дарил мне. Я знал, что потом мне будет больнее, однако жаждал запомнить каждый толчок, каждое прикосновение ко мне, каждый поцелуй….       - Я люблю тебя, - шептал я, словно в бреду. – Я люблю тебя, Элио. Люблю…       Мне было все равно, что говорить. Я просто боялся, что, если не выскажу ему еще раз о своих чувствах, он забудет о них.       - Я. Тебя. Люблю. – шептал я, ощущая каждый новый толчок внутри своего тела, смотря ему прямо в глаза и умоляя не останавливаться.       Одну ночь мы провели с ним прямо под открытым небом. Будут нас искать или нет, мне было ровным счетом все равно. Плевать. Я хотел насладиться последними нашими ночами вместе. Его горячие уверенные поцелуи сводили меня с ума. Я ликовал под ним, прижимая его к себе за широкие мускулистые плечи. Сжав зубы, я еле сдерживался, чтобы не закричать на всю округу о том, как мне больно и хорошо одновременно, когда мои анальные мышцы сжимают внутри его крепкий плотный член. И как мне кайфово от того, что я влюблен.       - Ты удивительный человек, Элио. – признался мне Оливер, поглаживая мою щеку и не отрывая взгляда. – Я до сих пор поражаюсь тебе.       Притянув его за подбородок к себе, я впился в его сладкие любимые мною губы и целовал его бесконечно долго.       Мне нравилось заниматься с ним любовью до изнеможения, лежа под ним на песке у реки, под огромным звёздным небом. Звезды на небе будто бы благословляли нам эту любовь, с которой я никак не хотел расставаться.       Я мечтал запомнить каждое движение, каждое слово, каждый миг, проведённый вместе.       - Почему ты не подал мне знак? – спросил я как-то Оливера, когда мы сидели в его пустом домике на его кровати.       - Я подал.       - Нет!       - Да! – уверял он.       - Когда?       - Когда застал тебя на речке за интересным занятием. Я тогда заметил, что ты куда-то уходишь рано утром. И пошел следом. – он улыбнулся, вспоминая тот случай – И заметя твою реакцию, я все про тебя понял. А потом, когда мы шли к лагерю, дотронулся до твоих губ.       Я понимающе кивнул, потому что помнил тоже об этом случае. Я тогда не на шутку перепугался, что он может понять меня неправильно.       - Ничего. Я тогда решил, что может и к лучшему держаться на расстоянии. – добавил Оливер. – А потом мы играли в волейбол, и ты отреагировал так, будто бы я домогался тебя.       - Прости, - я взял его за руку, притянув ее к губам, поцеловав пальцы.        - Ничего страшного. Все в порядке.       Я приблизился к нему и вновь поцеловал его в манящие губы.

***

      Помню, как он спросил меня, чем же он так привлек меня. Я ответил, что и сам не знаю. А ведь и правда? Мои первые впечатления о нем оказались неправильными? Я помню, как он выводил меня своим «Давай», сказанном при каждом удобном случае.       Именно это его пренебрежительное отношение и стало основой основ. Но кто бы мог подумать, что вся его надменность и холодность была не более чем показательным выступлением?       Я и раньше не особо умел разбираться в людях. Возможно ввиду моей неопытности я и не заметил подвоха сразу. В любом случае, для меня это было уже не важно.       Вспоминая прошлое лето, я отчетливо понимал – я боготворил Оливера. Не больше, не меньше. Он напоминал где греческого Бога, спустившегося с небес и воплотившегося в виде столь привлекательного мужчины, чей один только взгляд способен пленить, если не на всю жизнь, то уже точно на долгое время.       Я сам добровольно сдался в плен его прекрасных голубых глаз. Он сводил меня с ума, я все время думал о нем.       Мне хотелось навсегда запечатлеть в памяти его образ: высокий рост, широкие плечи, светло-русые волосы, голубые глаза… Такие глубокие и прекрасные. Я впадал в них, словно в океаны. Они сводили меня с ума, заставляли думать о нем не переставая.       Думая о том, что мне не следовало началу притворяться, что я плохо знаю английский, я и ругаю себя за свою детскую боязнь и хвалю одновременно. Я отчетливо понимал, что меньше чем через неделю, когда я сяду в этот автобус, он увезет меня обратно в аэропорт, а оттуда уже я улечу в Италию, и больше не увижу Оливера.       Я слышал, как он говорил кому-то, что преподает в Колумбийском университете на факультете филологии. В какой-то момент во мне родилась крохотная надежда на то, что возможно, наши пути еще пересекутся вновь, когда я поеду в Штаты сдавать вступительные экзамены. В глубине души я надеялся на это.       Эта смена в лагере была моей самой любимой. Да, я ранее не был в лагерях и тем более языковых, однако те впечатления, что я получил здесь, забыть их, думаю что не смог бы никогда.       Иногда я думаю о том, что если бы я не поддался своим желаниям, мучавшими меня столько времени? Что было бы тогда? Мы могли бы стать с ним просто друзьями? Приятелями или просто вожатый с отдыхающим? Возможно я все также томился бы от переполняющих меня желаний, не дающих покоя во всей этой знойной обстановке. Из всех наших вожатых, Оливер был самый интересный, самый особенный. Мне нравилось наблюдать за ним, понимая, что не так уж мы с ним и отличаемся друг от друга. Он такой же человек, как и я, довольно простой в общении, наедине раскрывающийся передо мной лучше, чем в общей компании. Я боялся окончания смены, как бояться наступления чего-то страшного, что неминуемо идет за тобой по пятам и вот-вот уже наступает на пятки.       В нашу с ним последнюю поездку в город я сам затащил его за угол того самого здания заброшенной билетной кассы, где мы в один из наших жарких дней занимались любовью, и впился в его губы настойчивым поцелуем. Он обнял меня крепче, и углубив поцелуй, прижал меня к уже знакомой нам холодной стене, его горячие руки забрались под мою футболку, старательно исследуя тело. Я готов был стоять возле этой самой стены вечно. Мне не хотелось, чтобы наши губы разъеденились. Я мечтал лишь об одном – запомнить его вкус на своих губах, чтобы воспоминание об этом поцелуе навсегда отпечаталось у меня на подкорке, как воспоминание о лучших днях в моей жизни.       Он был и остался моим безумием. Я подумал о том, что никого еще так сильно не любил, как его. Это ли не прекрасно? Столь прекрасна и нежна моя первая любовь, ставшая для меня роковой. И именно воспоминания об этой любви будут согревать меня всю мою жизнь, позволяя моим мыслям утекать в эту лагерную смену недалеко Американского городка, и раскинувшейся здесь знойной жаре самого желанного лета моей жизни.       В последний день смены я был на редкость спокойным. День прошел тихо. Занятий не было. Все потихоньку собирали вещи.       Сидя у себя в домике на кровати, я держал прижатым к груди свой рюкзак с лежащей в нем рубашкой Оливера, и думал о том, что уже завтра буду лететь в самолете обратно домой. Я вновь почувствовал уже знакомую мне боль в груди, которую я испытывал когда мучался от сомнений: объясниться с Оливером либо оставить все как есть.       Он зашел в мой домик не слышно. Я был совсем один, когда он присел рядом со мной и коснулся моей руки, переплетая вместе наши пальцы. - Элио, - позвал он и я посмотрел на него.       Слова застряли у меня в горле. Я не мог вымолвить ни слова. Пустота, постепенно образующаяся внутри меня, сжигала меня медленно и верно. Как бы я не готовил себя к этому последнему дню, как бы не старался его отсрочить, стоило ему наступить, я почувствовал себя опустошенным и несчастливым.       - Скоро будем выезжать в аэропорт. – напомнил мне Оливер.       Я кивнул в ответ.       Губы мои дрожали. Я изо всех сил старался сдержаться, чтобы не разреветься перед ним вот так. Получалось плохо и я сильнее вжался пальцами в рюкзак.       Он приблизился ко мне.       - Элио, - его горячее дыхание приятно обожгло кожу лица и едва его губы коснулись моих, я отбросил разделяющие нас рюкзак в сторону, и поцеловал его более уверенно и требовательно.       - Не плачь. – попросил он, заметив, как соленые дорожки потекли по моим щекам.       Всхлипнув, я неуверенно закивал, шмыгая носом.       Мне не хотелось, чтобы он видел меня в таком состоянии, с красными от слез глазами и распухшим носом. Но ничего с собой поделать я не мог.       Наконец сделав глубокий вдох, я с шумом выдохнул, кивнув ему в знак того, что я начинаю успокаиваться.       В автобусе мы не проронили ни слова. Прежде чем отпустить меня на посадку в самолет, он еще раз поцеловал меня в туалете аэропорта и обессиленно вздохнув, кивнул на прощание.       Присаживаясь в свое кресло, я не слышал ничего вокруг. Мне хотелось забыться спокойным сном, поскорее закрыть глаза и не просыпаться, чтобы не осознать в какой-то момент, что нахожусь уже далеко за пределами Америки.

***

      Родители встретили меня в аэропорту. Увидев мое бледное лицо, мама забеспокоилась, в чем дело. Я сослался на трудный перелет и усталость после него.       Она погладила меня по голове, ласково потрепав кудряшки.       - Тебе понравилось в лагере? – спросила она.       - Да, - кивнул я.       - Тогда в чем дело? Ты такой грустный? – ее ласковый голос успокаивал убаюкивал меня.       - Я очень устал, мама. – прошептал я.       Она понимающе кивнула. Едва мы сели в машину, я откинулся головой на сидение и закрыл глаза. Все осталось позади: лагерь, смена, и Оливер.       Дыра в моем сердце пустовала. Я отчетливо ее ощущал. Просто дыру. Ни боли, ни страха за свое дальнейшее будущее. Ничего. Просто пустующую дыру. Когда она затянется теперь и затянется ли вообще? Я не знал. Как долго я буду скорбить над проведенным в Америке временем? Сколько вообще способно вынести человеческое сердце? Какие еще испытания выпадут на долю влюбленному семнадцатилетнему юноше? Ответа на этот вопрос не было.       Дома все было таким же, как и прежде. Отец улыбнулся, порадовавшись моему возвращению, Мафальда и ее муж Анкизе также были рады моему возвращению. Они долго пытались добиться от меня подробного отчета от том, как я провел время в лагере, однако я в очередной раз сослался на усталость после перелета и попросился удалиться в свою комнату.       Едва моя голова коснулась мягкой подушки, я тут же провалился в глубокий сон. Чем чаще я думал о том, что поступление в университет уже не за горами, тем чаще мои мысли возвращались к тем жарким денькам, проведенным в Америке в летнем лагере.       Я дал себе несколько дней отдыха по приезду, после чего стал готовиться к экзаменам. Времени на расслабление особо не было, да и загруженность учебой отвлекла бы меня от печальных мыслей и болезненных воспоминаний.       Мама несколько раз пыталась завести со мной разговор о том, что же меня гложет. Она определённо видела и понимала, что что-то не так. Я не хотел откровенничать. Не потому что ей не доверял. Мои родители были прекрасными людьми, и я всегда делился с ними самым сокровенным. Однако, рассказать им о том, что я влюбился в мужчину и тем более своего вожатого, я не мог. Боялся. А может быть боялся не сдержаться во время рассказа и дать волю эмоциям.       - Элио, ты всегда можешь поговорить с нами, - сказал однажды отец за вечерним ужином.       Я кивнул, но чувствовал, что говорить еще не готов. Возможно, позже, но не сейчас.       Книги и учеба помогли мне отвлечься от Оливера и моей смены в лагере. Меньше, чем через две недели мне предстояло вновь лететь в Америку сдавать экзамены. На этот раз родители изъявили желание лететь со мной. Достаточно было присутствие одного из них, и общим мнением, они решили, что это будет мама.       Здание университета было огромным. Я сделал глубокий вдох, войдя в него и позже еще один не менее глубокий, когда передо мной был положен экзаменационный листок абитуриента.       Все прошло как в тумане. Я старался погрузиться в экзамен полностью и без остатка.       Результаты обещали прислать почтой не ранее, чем через три недели. А пока мне предстояло отдохнуть и набраться сил перед началом моей студенческой жизни.       Лежа по ночам в своей кровати, я часто думал об Оливере. Как он живет своей жизнью в Америке? Как проводит свой досуг и самое главное, думает ли обо мне? Часто ворочаясь по ночам, я видел Оливера во сне. В тех самых снах, которые одолевали меня в самом начале моей смены в лагере. Те же трепетные взгляды, те же будоражащие меня прикосновения, те же ласковые сочные поцелуи, от которых я сходил с ума - теперь все это было со мной в моих снах.       Проснувшись однажды ночью после очередного эротического сна, не заметив, как кончил во мне, я действительно испугался по-настоящему. А что если мне теперь только это и остается? Бредить им во сне, как и раньше? Мучиться, представлять, как было бы хорошо, окажись он сейчас рядом со мной. Закрыв глаза, я вплел собственные пальцы в волосы и тихонько начал всхлипывать. Я не хотел этого. Я боялся. Неужели это и есть те последствия нашего сближения о которых говорил мне Оливер после нашей первой ночи?       Я так молод, мне нет еще и восемнадцати, а я боюсь, что больше никогда не испытаю хотя бы малую долю тех ощущений, что дарили мне его ласковые умелые руки и губы.       Семнадцать лет – самый расцвет юношеской жизни! Становление во взрослую жизнь. Осенью мне стукнет восемнадцать, а я уже отчаянно боюсь больше никогда не познать такой же сильной и трепетной любви, как с Оливером? Что же ждет меня дальше? Мысли об этом меня растрогали до глубины души, и я не выдержав, расплакался, как ребенок.       Оливер, что же ты со мной сделал? Как я теперь смогу выбросить тебя из своих мыслей, своих воспоминаний? Дыра, которую я ощущал в груди не думала затягиваться. Сколько она будет затягиваться? Ответа на этот вопрос мне не мог дать никто, в том числе и я сам. И эта рвущая на куски душу боль грызла меня изнутри, подобно могильному червю.       Возможно, мне станет легче со временем. Я поступлю в университет, встречу новую любовь и мое сердце вновь запоет от любви. В конце концов, мне всего семнадцать! У меня вся жизнь впереди, как бы банально это не звучало. Вытерев слезы клочком одеяла, я закрыл глаза и спустя некоторое время уснул.

***

      Ответ об успешной сдаче экзаменов не заставил себя ждать. Как и предполагалось, я справился. Родители ликовали. Я тоже был счастлив, хотя и немного волновался. Теперь мне предстоял переезд в Америку на время учебы. Жизнь студента со всеми вытекающими, включая шумные вечеринки и проживание в общежитии.       Заселение в общежитие прошло без проблем, и я послушно ждал начало учебного года.       Должен сказать, что я ранее никогда не верил в судьбу. Не придавал этому значение и не относился столь серьезно. Однако, когда среди университетских коридоров я заметил высокого светловолосого мужчину, сердце мое испуганно замерло. Мне показалось или нет? Неужели у меня галлюцинации?       Воспользовавшись моментом, что меня никто не видит, я встал неподалеку от двери аудитории, где мне, как я был уверен, почудился Оливер.       «Если это обман зрения, пусть будет так», - подумал я. Но нет, мне не показалось. Это был и правда он. Он без сомнения также был удивлен увидеть меня здесь, как и я его.       Встретившись с ним взглядом, я судорожно пытался вспомнить, говорил ли я ему, что собираюсь поступать в тот же университет, где он преподавал. Вроде говорил об этом на одном из наших занятий.       Тем не менее его реакция была вполне ожидаема.       Выйдя на улицу, я столкнулся с ним уже на территории университета. Заметив меня, он первым делом испугался. Я заметил его сомнения, меня ли он видит.       Да, Оливер, это я собственной персоной. У тебя не видение и не галлюцинации. Это именно я. Сейчас здесь с тобой.       Он кивнул мне подав знак, чтобы я следовал за ним. Мы отошли на приличное расстояние от университета, прежде чем, он наконец обернулся, и я ощутил на себе тепло уже знакомой мне солнечной улыбки, согревающей меня несколькими неделями моего пребывания в смене в лагере.       - Элио, - он обнял меня, выпустив из объятий довольно быстро. – Поверить не могу своим глазам! Сколько мы не виделись?       - Месяца три точно. – ответил я, не сводя с него взгляда.       Он был по прежнему прекрасен. Взгляд отвести было невозможно. Я любовался им, словно бы неведомым божеством в лучах солнечного света, спустившегося с небес и представшего предо мной.       - Твоя учеба уже началась? – спросил он.       Я кивнул.       - Да, не так давно.       Мы пошли вперед по направлению к какому-то парку. Оливер говорил о себе, о том, как прошло возвращение домой, как готовился к предстоящим занятиям.       - Я видел тебя в день, когда ты сдавал вступительные экзамены. – признался он.       – Еще тогда думал, что мне показалось, однако потом вспомнил, что ты собирался поступать сюда и убедился, что это был ты.       Я кивнул.       Да, определенно после этого стоит верить в судьбу. Иначе я не могу дать иного объяснения, почему я оказался здесь.       Я спросил его, что он думает обо мне и о нас. Он улыбнулся.       - Честно говоря даже не знаю. – я напрягся от его ответа. – Мне нужно все хорошенько обдумать, прежде, чем принимать поспешные решения.       - О чем ты? – не понимающе спросил я.- Ты о том, что было между нами?       - Да. – кивнул он. – Помнишь, я говорил тебе, что рано или поздно мне придется расплатиться за то, что я сделал с тобой? Похоже, что этот момент настал.       Я совсем не понимал, что он имеет ввиду, однако мне хотелось его убедить в том, что несмотря ни на что ему ничего не угрожает. Если бы я знал, что все так сложится, я бы не стал поступать сюда и вообще ехать в Америку. Черт бы ее побрал, если в ней нет места для меня и моего Оливера!       Я хотел было сказать, что проблем у него по-прежнему не будет, как он опередил меня.       - Если я приму какое-либо судьбоносное решение, то непременно сообщу тебе о нем, Элио.       Я кивнул в знак согласия, все еще не понимая, о чем он.       Что он собирается сделать? И как это связано со мной?       Спустя несколько недель, когда от других студентов, я узнал, что его больше нет в числе преподавателей, то не на шутку испугался. Что происходит? Что все это значит?       Несколько дней я не находил себе места. Я откровенно не понимал, где он пропадает и почему вновь избегает меня.       Его не было несколько недель, прежде чем я столкнулся с ним на улице возле здания городской библиотеки.       - Я думал, что больше не увижу тебя. – испуганно пробормотал я, бросившись к нему на встречу.       - Мне нужно было кое-что сделать, Элио.       - Что именно?       - Решить вопрос с моим переводом в другой университет.       Мои глаза округлились от удивления. Что? Не может быть!       - Зачем? – только и ахнул я.       - Чтобы мы и дальше могли встречаться с тобой, Элио. – пояснил он. – Другого выхода не было. Быть преподавателем твоего университета я никак не могу, и рано или поздно мне пришлось бы что-то решать с переводом.       Я все еще смотрел на него, как зачарованный и не мог поверить своим ушам.       - То, что было между нами, Элио, это не интрижка и не простой интерес. Это гораздо большее. Я много думал об этом по возвращению домой и когда увидел тебя в день твоих экзаменов понял это окончательно. Ты слишком мне дорог, чтобы я жил исключительно воспоминаниями о тебе.       Он бережно погладил меня по щеке. Это мимолетное прикосновение вызвало во мне приятную дрожь во всем теле.       - Я никогда не лгал тебе, говоря, что ты удивительный человек. – продолжил Оливер. – Все, что было между нами – это именно то, что люди называют любовью. И я счастлив, понимая это.       Он сделал шаг мне навстречу, и осторожно притянув за подбородок, подарил мне легкий почти невесомый поцелуй. Электрический разряд прошел по моему телу. Я мечтал вновь почувствовать его губы на своих так долго. И наконец-то это произошло.       Я был вне себя от радости.       - Оливер, я поверить не могу во все это. – сказал я сквозь улыбку. – Ты не шутишь?       Его глубокие голубые глаза искрились теплым согревающим светом, и мне хотелось смотреть в их вечно.       - Я совершенно точно не шучу, Элио. – ответил он. – Как я могу шутить с тобой об этом? Ты заслуживаешь, чтобы я был с тобой искренним.       Его пальцы коснулись моему лица и он бережно провел по моим щекам, словно я был хрупким нежным созданием. Улыбка не сходила с моих губ, а глаза сияли от переполняющего меня счастья.       - Я счастлив, Оливер. – признался я. – Я чувствую себя самым счастливым человеком на свете!       Мы стояли вот так еще несколько минут, и мне казалось, что мир вокруг нас замер.       Его рука коснулась моей, и он сплел вместе наши пальцы. Я все еще чувствовал переполняющее меня сладостное чувство эйфории.       Мне хотелось познакомить его с родителями. Мне казалось он бы мог им понравится. Они были понимающими людьми и скорее всего приняли бы тот факт, что я был влюблен в мужчину.       Я сказал ему об этом, чем вызвал еще оценку улыбку.       - Это было бы здорово, Элио. – его глаза улыбались. – Буду рад с ними познакомиться, если ты не передумаешь об этом к концу семестра.       Я покачал головой. Сомневаюсь, что я мог бы передумать. Оливер дополнял меня. Мы с ним будто бы были единым целым. Понимали друг друга, лучше, чем кто бы то ни было. Нам было вместе хорошо. И самое главное, наши чувства были взаимны. Ну а о большем я и мечтать не мог.       Во мне не осталось больше никаких сомнений, это моя судьба свела меня с ним, позволив нашим путям пересечься, и столь значимое событие в моей жизни не могло не радовать меня. Мне захотелось остаться с ним наедине при первой же возможности. Чтобы вокруг не было никого, только он и я. Только Элио и Оливер, двое любящих друг друга людей, чьи судьбы переплелись безвозвратно.