Чижик

      Кому-то из двоих всегда нужно больше секса. Последние пару лет этот кто-то — недотраханный я. У тебя бизнес, встречи, проекты, планы, командировки. Ты устаёшь, у тебя нет на меня ни сил, ни времени. Сначала у нас были совместные ужины на пообщаться и выходные на потрахаться. Потом ты стал приходить после двенадцати, работать по субботам и отсыпаться по воскресеньям. На поболтать остались завтраки, а я сова, как ни крути. Я ставил два будильника, сдирал себя с кровати усилием воли, умывался холодной водой и варил нам кофе. Мы мило общались пятнадцать минут, за которые ты успевал несколько раз проверить мессенджеры или написать кому-то письмо. Ты слушал меня вполуха, а я обычно не знал, что тебе рассказывать. Так, светский треп о погоде и новостях, если только что-то интересное у однокурсников или клиентов. Каждый раз, когда ты уходил в 7:45, я опять ложился в кровать, крутился, пытался уснуть и клялся, что завтра я высплюсь, никаких завтраков и будильников. Засыпал я обычно к десяти, и всё это к чертям ломало мой и без того нестабильный график.       А ещё я постоянно хотел тебя, вспоминал наши секс-марафоны и просто слюной захлёбывался. Последние месяцы секса было катастрофически мало, я срывался, буквально домогался тебя, уговаривал и тискал по углам в те редкие моменты, когда ты бывал дома. Ещё год назад ты всегда соглашался на прямые предложения, но с Нового года всё чаще отказывал: очень мягко, вежливо и под благовидными предлогами. «Гешенька, я так устал. Мне нужно выспаться. Завтра уже пятница, отожжём на выходных». Ты всегда был таким нежным после того, как отказал, ерошил волосы, целовал, просил не обижаться, обещал компенсировать. Это, блин, только дополнительно заводило. Я уходил к себе, дрочил на наше прошлое и ненавидел себя. Наш секс всё ещё был хорош, только очень предсказуем. Будто мы выучили пару танцев и решили всю жизнь танцевать только так. Мне известен наизусть перечень твоих предпочтений и табу, любая импровизация просто делает путь к оргазму длиннее. На то, чтобы попробовать разные фишки, у нас было шесть лет. Время экспериментов прошло, и теперь я не рисковал делать что-то, что тебе не понравится. Я старался, чтобы секс был для тебя максимально комфортным и приятным, думал, что тогда ты будешь спать со мной чаще. Я приходил к тебе уже готовым, растянутым и жаждущим, я дрочил под тобой, потому что не хотел тебя отвлекать своими потребностями. Я заглатывал твой член, стоя перед тобой на коленях, и чуть не плакал от счастья, что ты сейчас полностью сосредоточен только на мне. Я так хотел, чтобы ты меня любил.       Теперь, когда я знаю, почему ты меня так редко хочешь, меня тянет блевать от этих воспоминаний. То, что раньше я считал проявлениями любви и искренности, сейчас кажется унижением. Не спать с тобой означает разговор, к которому я пока не готов. Поэтому я даю себе совсем простое обещание — я больше не попрошу. Лучше дрочить, спасибо, Кости. Впрочем, у меня и с этим проблема. Это смешно, но я не помню, когда в последний раз ласкал себя, не думая о тебе. Да и вообще мне как-то не приходило в голову разделять тебя и секс, зачем заниматься этим с самим собой, если есть ты?       В первый раз я пробую через три дня после. Представлять нас с тобой в постели слишком больно, себя с кем-то мерзко, тебя с кем-то ещё гаже. У меня ничего не выходит, я только психую, ухожу под холодный душ и занимаю себя работой. Во второй раз я пробую где-то через неделю, перебираю в голове старые фантазии, знакомых и незнакомых, ну мне же нравились всякие красавцы до тебя. Твои Женька и Макс тоже ничего такие, их откровенные фото из анкет всплывают перед глазами. Простите, парни, если что. Потрахайтесь для меня, вы же оба такие лапочки. Так, ещё немного, ого какие вы, оказывается, затейники. Кручу картинку в голове снова и снова. Ещё, ещё… кажется, получилось. Я вытаскиваю пальцы из задницы и иду в душ смывать сперму. Нужно заказать смазку и вибратор или пробку. Когда-то мы экспериментировали с игрушками, но я даже не помню, забрали мы их из съёмной квартиры или нет. О, ещё меня в универе порнуха возбуждала. Ты не любишь смотреть вместе, говоришь, что не в восторге, когда я пялюсь на чужие члены. А я в своё время смотрел, чтобы чему-нибудь научиться или ради новых идей для секса, да и просто для подрочить. Захожу с нового телефона на сайт секс-шопа и офигеваю от многообразия. Покупаю подписку на Порнохаб. Мне кажется, что я отвоевал ещё чуть-чуть личного пространства. Может, моя зацикленность на тебе была следствием банального недотраха? По крайней мере, теперь я вполне могу не вспоминать о тебе то время, которое ежевечерне провожу в ванной с игрушками и порно. Я всё ещё не фантазирую о сексе с другими, но чужих членов за эти несколько дней я определенно вижу больше, чем за всю предыдущую жизнь.       Сегодня ты пришёл с работы вовремя, раскритиковал приготовленный мной ужин, грызёшь помидор и что-то рассказываешь о работе. А я сижу ошалелый и расслабленный от недавних оргазмов, пью травяной чай и мечтаю свалить к себе и поспать. И вдруг, когда я прохожу мимо тебя, ты берёшь меня за руку и утягиваешь в долгий поцелуй. Я вроде бы даже сопротивляюсь, говорю что у меня много заказов. Но ты умеешь быть настойчивым. Ведёшь меня в спальню, шепчешь нежности, роняешь на кровать, стягивая спортивки. О, сегодня будем лицом к лицу, ничего себе. Твоя рука ныряет между ягодиц, там полно смазки и растянутый анус, в котором сегодня побывали весьма крупные гости. Мне кажется, или это тебя дополнительно заводит? Я открываю тумбочку, протягиваю тебе презерватив. Раньше я не настаивал, скорее это был твой выбор, но теперь всё по-другому. Ты киваешь, раскатываешь латексное кольцо по члену и берёшь меня одним резким движением, забрасывая ноги на плечи. Мельком трогаешь мой член, словно проверяя, стоит или не стоит, и сразу задаёшь сумасшедший темп, буквально втрахивая меня в койку. Я разглядываю потолок и думаю, что глухого возбуждения, которое чуть колышется внизу явно будет недостаточно, чтобы кончить, а дрочить я сегодня просто не в состоянии. Вау, полегче там. Да что тебе Макс плохо сосёт что ли? Ты наконец-то кончаешь, благодарно целуешь меня в висок и отправляешься в душ. Произошедшее как-то не тянет на отличный секс, и я решаю быстренько слинять, чтобы не тратить время на обнимашки. Внутренний календарь всё ещё работает. Последний секс у нас был в воскресенье, десятого, а сегодня двадцать седьмое. Семнадцать дней, такого перерыва у нас ещё не было. Так это подарок был, да, дорогой. Поэтому в моей любимой позе «глаза в глаза», правда сегодня «глаза в потолок». Я укладываюсь у себя в спальне и засыпаю, успев только натянуть простыню. Дурные мысли так и не заглянули ко мне в голову.       Проходит ещё пара дней, квартиранты съехали досрочно. Я рассчитываю за майские сделать все замеры, определиться с тем, что критически требует ремонта, и набросать смету. Ты мне не помешаешь, у тебя запланирована грандиозная маёвка на весь коллектив с первого по пятое, а потом тебе нужно съездить к родителям — папа празднует седьмого День Рождения. Ты сообщаешь мне об этом со вселенской печалью на лице, на что я говорю, что всё отлично складывается, я как раз разгребусь с заказами, и как-нибудь мы обязательно пересечёмся и побудем вдвоём. Говорю без задней мысли, но вдруг натыкаюсь на твой разъярённый взгляд, судя по всему ты посчитал это сарказмом. Субботнее утро идёт не по плану. Я захожу на кухню около двенадцати и обнаруживаю там тебя со стаканом недопитого смузи. Ты торжественно объявляешь, что послал всех на хуй и будешь дома всю субботу. И вот тут уже я обалдеваю по полной программе и начинаю готовить что-то на завтрак. Неожиданно рассказываю тебе, что квартиранты съехали, и я планирую делать ремонт, мы болтаем о заказчиках и проектах. Ты вдруг предлагаешь сделать дизайн-проект для небольшого офисного здания. Это совсем не моё, но теперь я беру все заказы, поэтому охотно соглашаюсь. Мы болтаем и смеёмся, и это совершенно не похоже на то, что с нами происходило последние два года во время наших завтраков. Когда я накладываю тебе твою порцию яичницы, ты брезгливо смотришь на неё, допиваешь смузи и шепчешь мне на ухо: «Хочу тебя». «Мне нужно в душ», — говорю я почему-то испуганно. «Ага», — бросаешь ты и идёшь мыть посуду. И я ретируюсь в гостевую душевую, она ближе всего к столовой.       Успеваю только раздеться и зайти в кабинку, как дверь открывается. Ты сбрасываешь халат, делаешь шаг, а я уже задыхаюсь от желания. Душ офигенный, тёплая вода из гигантской лейки хлещет на нас с высоты двух метров. Кажется, это называется тропический ливень. Капли гладят мою разгорячённую кожу тысячами пальцев. Ты вжимаешь меня лицом в стену, щедро льёшь гель для душа на мочалку, трёшь мне спину, грудь, ноги, обхватываешь мои ягодицы. Я заведён так, что, кажется, готов кончить просто от пальца легонько трогающего мой анус. Неожиданно ты разворачиваешь меня и требовательно жмёшь на плечи. Окей, я тоже хочу твой член в своё горло. Ещё рывок, и я стою на коленях, ощущая ребристую и шершавую поверхность плитки с антискользящим покрытием. Я беру в рот и понимаю, что в нос попадает вода, стекающая с твоего тела. Я никогда не делал минет под душем и теперь ощущаю, что это плохая идея. Вот только твой член уже хозяйничает в моем горле, ты размашисто трахаешь меня в рот, крепко ухватив за волосы. Я пытаюсь расслабиться и найти положение, при котором вода не будет затекать мне в запрокинутый нос. Ты выходишь, позволяя мне сделать пару судорожных вздохов, опустив голову, чтобы не задохнуться в этом грёбаном водопаде. Тут же снова требовательно запрокидываешь голову и врываешься. Судорожно вспоминаю все фишки, которые ты любишь в минете. Нужно что-то сделать, чтобы ты кончил как можно быстрее. Но эта мысль сгорает в пожаре начавшейся паники. Болезненный спазм сжимает мою грудь, выбивая из неё остатки воздуха. Я начинаю вырываться, дергаюсь, не обращая внимания на боль от натянутых волос. Но ты сильнее и не намерен отпускать меня просто так. Достаточно быстро перестаю сопротивляться, делай, что хочешь. Сдохну так сдохну. Мне кажется, что этот ад длится вечность, хотя, наверное, ты управился в несколько минут. В тот момент, когда ты изливаешься мне в глотку, я окончательно захлёбываюсь. Захожусь в кашле, меня выворачивает: сперма, ошмётки яичницы и много воды. Я пытаюсь вдохнуть, выползти из-под душа, глотнуть воздуха. Освобождённое горло саднит, как после сильной ангины. Я вижу розоватые разводы на бежевом и понимаю, что кожа на коленях нахрен стесана о плитку. И только теперь чувствую, как щиплют ссадины. Ты уже вышел из кабинки и надел халат. Ты ведь понимаешь, что ты сделал? Не можешь не понимать. Я поднимаюсь, беру мочалку и хорошенько намыливаюсь. Слышу хлопок двери, окей, теперь можно. Я бросаю мочалку и сажусь на пол. Ноги не держат, я плачу и стараюсь не всхлипывать. Выхожу где-то через полчаса, ты подходишь, обнимаешь, шепчешь что-то примиряющее и успокоительное. Даже чай мне наливаешь. В этот раз беседа не клеится, хотя ты честно стараешься. Чай допит, ты берёшь меня за руку и говоришь: — Пошли в спальню. — Зачем? — Ну ты же не кончил. — Я устал. — Ну я же говорю, увлекся, блин. Я не хотел, Геша, не заметил, что там такая плитка. Ты серьёзно обиделся? Давай. Я хочу, чтобы тебе было хорошо.       Я не хочу спорить и позволяю отвести себя в спальню. Адреналин перегорел, меня потряхивает, и я совсем не в настроении. Пытаюсь расслабиться под твоими руками. Проходит достаточно много времени, но ты лишь обнимаешь меня и гладишь поверх халата. Наконец, я не выдерживаю и первым целую тебя, словно даю отмашку. Лёгкие движения становятся более страстными, но ты всё ещё неимоверно нежен. Целуешь меня долго и ласково, гуляешь губами по шее, прикусывая чувствительные местечки. Апатия потихоньку отпускает меня, возбуждение в этот раз накатывает медленно, как волны прибоя. И вот уже у меня снова шумит в ушах, ты уложил меня на бочок, прильнув ко мне со спины. Твоя рука ласкает мой член, язык скользит по шее, бедро протиснулось между ног, прижимая промежность. Я трусь о тебя задницей, еле сдерживаясь, чтобы не умолять. Выбираюсь из твоих объятий, чтобы избавиться от болтающегося на плечах и закручивающегося на поясе халата. Бросаю его на пол и снова прижимаюсь к тебе спиной. Но тебе уже хочется большей амплитуды. И ты делаешь, как привык за последние годы. Натягиваешь презерватив, добавляешь смазки и ставишь меня в коленно-локтевую (свежие ссадины оценили махровую простыню!). Хватаешь мою руку и стискиваешь на моём члене. Намек понят. Вот только возбуждение снова на нуле. Твои размашистые движения отдаются болью в висках и коленях, к горлу снова подкатывает тошнота. Я боюсь ещё раз блевануть. То, что происходит сейчас, кажется мне насилием, хотя всего несколько минут назад я так хотел почувствовать тебя в себе. Что со мной не так? Что с нами не так? Слышу твои хриплые стоны, чувствую, что ты замедляешься, прижимаясь ещё сильнее, и вдруг неожиданно для самого себя несколько раз туго сжимаю мышцы, кричу и падаю в подушки. Это что сейчас было? Я оргазм что ли симулировал? Чижик, ты в уме ли? Чувствую твою руку, гладящую меня по затылку. И к моему первому лёгкому обету добавляется второй, практически невыполнимый. Я обещаю себе не кончать под тобой и сам офигеваю от этого обещания.

* * *

— Вы с ним трахаетесь сейчас? — Тут тоже всё сложно. — Ага… Рассказывай, прямо во всех красочных деталях. — Дрочить что ли будешь? — Лечить буду, голову твою больную.       Я вздыхаю, а Кости уходит на кухню и театрально возвращается с пластиковым стаканчиком поп-корна. — Ты издеваешься? — Ага. Правда он в тему? Увидел вчера в Пятерочке и вспомнил о тебе.       Кости опять сидит в кресле, жуёт поп-корн и чему-то улыбается. — Так секс — это весело. Давай без драм и истерик. Чего-нибудь в жанре стендапа и абсурда, как я люблю.       Да уж, я помню, как ржал в общаге до икоты, когда Кости рассказывал, как двое мудаков однажды чуть его не изнасиловали. Только я не Кости, и у меня так не выйдет, хотя абсурда в моей сексуальной жизни теперь достаточно. Честно стараюсь шутить по максимуму, рассказывая о своих приключениях в душевой. Вот только получается у меня херово. — Кости, а с эскортом так можно? — Ну так-то с эскортом много чего можно, работа такая. А это чё, обычный минет. Бросил бы мальчик полотенечко на пол под коленки, душ выключил или Борьку развернул, чтобы вода не мешала, горло расслабил и никаких страданий. Никто бы и близко не стал так над собой издеваться, как ты, Чижик. — Ты серьёзно сейчас? — Я дал плохой совет, тебе с ним нельзя больше жить. Уйди сейчас, пока не возненавидел и его, и себя. — Сейчас не получится. — Тогда пользуйся им, а не позволяй собой пользоваться. Говори ему, чего ты хочешь, а что не устраивает. Хотя бы в сексе говори. — Он не услышит. — Найди кого-нибудь, кто услышит. — Ты своему Александру Викторовичу изменяешь? — У нас изначально не было эксклюзива. Я могу спать с кем хочу, и он тоже. — Ну так изменяешь? — Чижик, ещё раз, мы не в тех отношениях. — Я не смогу, Кости. Мне тошно от самой мысли о ком-то другом. Кости смотрит на меня и долго-долго молчит. Мне хочется объяснить ему всё, но я не нахожу слов. — Это выбор без выбора, я сдохну, если уйду от него, и сдохну, если всё останется, как сейчас. А оно останется, без вариантов. — Знаешь, когда ты в прошлый раз уходил от меня, шансы, что ты останешься с Борей были девяносто против десяти. — А сейчас. — Ну, наверное, семьдесят против тридцати. И, как я погляжу, он их быстро проёбывает.