Путь домой

Коротаю дни Ждать не хочется Я спасаюсь от Одиночества

Я жду твой взгляд так искренне Который занят письмами

Снова сам себе жалуюсь на ум Денег нет нигде

А я купил парфюм Назло красивым облакам Тебя приманит запахом

Эм Калинин (cover Иван Дорн) - Ненавижу

      Первым в зале появился Какаши. Он легко улыбнулся и отсалютовал своей команде, настраивая всех на дружественный лад. Никакого напряжения, всё пройдёт хорошо и спокойно, это будет просто дружеская разминка и ничего более. Какаши успокаивал себя. Однако с каждой минутой идея теряла свою привлекательность и обретала более расплывчатый и отталкивающий образ. Внешне безмятежный, он лихорадочно прогонял в голове сценарии, при которых он не навредит Акане и сможет незаметно подставиться так, чтобы пропустить хотя бы пару ее ударов — дать ей выпустить пар. В общем-то, это было просто, однако вся сложность заключалась в том, что он вовсе не считал её слабым соперником, он понимал, что она легко почувствует подвох и может воспринять это как оскорбление. Тогда дела в команде пойдут ещё хуже. Но и по-настоящему нападать на неё он не собирался.       Какаши не заметил, как его правая ступня принялась гулять вверх-вниз и отбивать глухую дробь по татами, выпуская напряжение усердной работы мысли. В тишине пустого зала даже этот слабый стук звучал как бой гонга. Югао, Тензо и Ко многозначительно переглянулись.       Когда Сакура показалась в дверях, стук прекратился. Какаши выпрямился, зрители на лавке оживились. Тензо заулыбался, ожидая, что сокомандница глянет в их сторону, и представил, как его улыбка приободрит её. Но девушка даже не посмотрела. Все её внимание захватил капитан.       Сакура, не спуская с Какаши глаз, медленно прошла в противоположную зону и без инструкций остановилась ровно там, где и должна была. Теперь оппоненты были на своих местах. Одинаковая униформа — плотно облегающие поджарые тела безрукавки, широкие, не сковыващие движения брюки. Справа — Сакура. С привычно собранными в низкий короткий хвост чёрными волосами и чёлкой, обрамляющей светлые зелёные глаза. Они смотрели внимательно, намертво впились в глаза напротив. Какаши вдруг стало неуютно под этим взглядом, он на мгновение почувствовал себя воробьём с подбитым крылом, сидящим в луже пыли под прицелом кошачьих глаз. Мысль о том, что он уже проиграл ей, забралась прохладной рукой под его майку и сжала невидимыми пальцами вздрогнувшее сердце. А глаза напротив все так же оставались намертво прикованными к нему.             Собравшись, Какаши, словно зеркало, повторил позу девушки и спросил:       — Готова?       Девушка ответила легким кивком.       — Тогда начинаем.       Как только он договорил, Сакура сорвалась с места, бросившись ему навстречу, но затем также внезапно поменяла траекторию, и, остановившись в паре метров, отскочила обратно. Прыжки и взмахи, не подпитываемые чакрой, поначалу казались ей нелепыми и слабыми, будто все происходило под давлением толщи воды, но они практиковали тренировки тайцзюцу без чакры, она уже разобралась, что её телу требовалось некоторое время перед тем, как оно перестроится на режим минимального расхода энергии. Удивительно было то, что для многих тайцзюцу без чакры было самой сложной частью тренировки из-за того, что приходилось постоянно контролировать, чтобы чакра не тратилась на движения. Было похоже на тренировки с утяжелителями. Но с ними было проще — вся работа ложилась на них. А здесь немалая часть усилий уходила на то, чтобы не позволять себе тратить чакру на движения. Для шиноби это было равносильно пыткам. Сакуре, как ни странно, пришлось по душе это упражнение. Ей не составляло труда перенаправлять требовавшую выхода чакру в печать Силы сотни. Благодаря этой печати она не думала, как бы сдержать разгорающееся внутри пламя — она только слегка меняла поток чакры, что было куда проще, чем вовсе останавливать её выход. Поэтому, привыкнув за пару выпадов к движениям в новом формате, она стабилизировалась и заняла выжидательную позицию.       Какаши держался спокойно. Он сразу догадался, зачем были нужны эти хаотичные выпады и наблюдал, оставаясь на прежнем месте. Он похвалил её про себя за правильное начало, пусть ему самому такого уже не требовалось — Какаши давно привык, что чакру приходилось экономить, чтобы хватило на проедающий все запасы шаринган.       Сакура снова рванулась вперёд — стремительный, чёткий бросок. Какаши с лёгкостью уклонился, отведя корпус на несколько градусов, и тут же ответил контратакой: резкий удар ребром ладони пришёлся в плечо девушки. Она рефлекторно схватилась за место удара.       — Внимательнее, — бросил Какаши, сохраняя ровный тон, и сделал пару шагов назад.       Сакура не ответила. Она, удивлённая, выпрямилась на месте. Рука на мгновение сжала плечо, а затем безвольно повисла в воздухе — он только притворился, что ударил её. Сакура нахмурилась. Серия быстрых ударов один за другим посыпались на парня, испытывая скорость его реакции. Какаши, постепенно отступая к стене, отражал их все, чувствуя, как разогреваются мышцы. Его натренированные годами движения оставались экономными, но точными: блок, уклон, уклон, блок.       Зрители внимательно следили за каждым выпадом. У всех на лицах были разные выражения, но каждый понимал, что капитан не отвечает девушке в полную силу.       Ко снисходительно хмыкнул:       — Он даёт ей расслабиться, чтобы она потеряла бдительность. Капитан хитёр.       — А я думаю, что капитан просто не хочет всерьёз драться с Акане-сан, — шёпотом возразила Югао. — Я считаю, что он поступает правильно, она ничего плохого не сделала.       Тензо молча сжал челюсти. Зная Акане, он представлял, как она себя может чувствовать в этот момент, он знал, что ей не нужна игра в поддавки, и всё же надеялся, что капитан не намерен всерьез ей поддаться и в душе впервые желал, чтобы Ко оказался прав.       Когда серия ударов прекратилась, Какаши спокойно выпрямился, изучая Сакуру взглядом. Она осталась в боевой стойке, дыхание сбилось, грудь под обтягивающей чёрной тканью предательски ходила вверх-вниз. Не медля больше ни секунды, Сакура перешла в наступление с новой силой, надеясь застать прижатого к стене капитана врасплох. Она занесла ногу для атаки и в то же время выбросила вперёд правое предплечье, предупреждая уклонение. В этот раз её кулак просвистел в сантиметре от его лица, ударившись об стену — Какаши отклонился влево, но не успел уйти от следующего удара: её колено попало по его рёбрам, отчего воздух рывком вышел из лёгких. Изображение перед единственным глазом слегка поплыло, в боку болезненно заныло, но он всё равно успел увидеть, как вспыхнуло пламя азарта в глазах напротив — она вдруг ухватилась ладонью за его шею и прижалась почти вплотную к его телу. Какаши замер, его не скрытый под протектором серый глаз широко распахнулся, в том месте, где её бедро коснулось его ноги, он почувствовал, будто под кожей пробежала вереница муравьёв — вверх по животу, сжимая его странным щекочущим спазмом. На пару секунд они застыли в такой позе, вцепившись друг другу в глаза. Щëки девушки вспыхнули, она облизнула пересохшие губы, но не отступила от первоначального замысла. Воспользовавшись замешательством капитана, Сакура тут же зацепила его лодыжку своей ступней и потянула на себя, в то время как жëсткая ладонь неумолимо клонила его влево. Какаши сообразил, чего она добивается, перенёс для устойчивости вес на другую ногу и ловко вынырнул из-под её руки. Оказавшись сзади, он скользнул пальцами по её ключицам и поймал в удушающий захват.       Сакура вздрогнула, её глаза мгновенно потяжелели и будто стали ей малы, руки сами ухватились за жёсткое предплечье, замком повисшее на её груди. Остатки воздуха вышли из неё тихим хриплым стоном — Какаши сдавил слишком сильно.       Она знала, как выбраться, знала, что делать дальше. Однако её кожа, там, где его горячее частое дыхание проникало сквозь волосы, сопротивлялась освобождению каждой клеточкой. Её пальцы крепко сжимали его руку, но не в панике, а в мольбе — не отпускай, держи крепче, сожми сильнее, ещё сильнее. Её тело — спина и задняя поверхность бёдер — застыли под его весом, взбунтовавшись против импульсов разума. Голова закружилась, ноги подкосились. Левая рука девушки повисла вдоль тела и нащупала сквозь тонкую ткань его теплый и слегка влажный торс, прижимающийся к её пояснице, — может быть только для вида, что пытается что-то сделать, она невесомо сдавила его пальцами.       Какаши почувствовал.       Он ослабил хватку и медленно потянул девушку на себя, опуская всё ниже и ниже, словно танцевал нежное танго. Какаши аккуратно поддерживал её за плечи, и, когда её лопатки почти коснулись разогретого татами, она открыла глаза.       Поначалу у неё было серьёзное намерение вот так сдаться ему, пустить всё на самотёк, но каждое движение Какаши было настолько медленным и осторожным, говорило на своём языке, просило её продолжить.       Выбросив руку, девушка рывком поднялась, легко высвободившись из его рук, и, обняв ладонями его плечи, поменяла их местами, нависла над ним — выбившаяся прядь черных волос упала ему на лицо и скатилась по щеке — и с силой навалилась всем телом, пытаясь лишить равновесия.       Грубый, почти что ребяческий ход.       Какаши усмехнулся, однако едва не упал. У него чудом получилось изменить положение, но, поднимаясь, он незаметно подтянул за собой и Сакуру.       Теперь Какаши уже не хотел поддаваться, он постепенно вошёл во вкус, и собирался всеми способами продлить этот спарринг. Его настрой передался и ей: ещё около двадцати минут они почти не наносили удары друг другу, только, как дети на снежной куче, пытались опрокинуть оппонента на татами. В ход шла как хитрость, так и грубая сила. Были моменты, когда каждый из них находился на волоске от победы, однако в последнее мгновение давал слабину, оставлял лазейку, чтобы другой смог стабилизироваться и вернуться в спарринг. Со стороны их сплетённые тела напоминали нечто среднее между возней щенков и бесстыдными сценами из постели влюблённых.       Ко таращился на них со смесью разочарования и изумления — на его памяти спарринг впервые выглядел подобным образом, обычно Какаши был весьма жëстким и, не затягивая бой, сразу же преподавал оппоненту жестокий урок без права на слабость, а здесь же словно превратился в игривого котёнка.       Тензо то и дело отводил глаза в сторону, сидел весь пунцовый и не знал, куда деть руки — то клал их на колени, потирая штанины ладонями, то скрещивал на груди. Югао же хитро сощурилась и с удовольствием следила за каждым их движением. Окинув взглядом смущенное лицо соседа слева и сморщенное в негодовании — соседа справа, она тихонько хихикнула.       Тем временем на татами снова разыгралась напряженная сцена: Сакура с прыжка попыталась нанести удар ногой в грудь, но тот не достиг цели — Какаши перехватил её ступню в воздухе. Тогда Сакура решила оттолкнуться второй ногой от его груди, однако вопреки её ожиданиям Какаши захватил другой рукой и эту ногу. Сакура едва не полетела вниз, и ей с заблокированными ногами оставалось только перевернуться лицом к полу и юркнуть между ног капитана, а после крепко ухватиться за его торс сзади.       — Неплохой ход, — усмехнувшись, похвалил Какаши.       Тензо хлопнул себя по лбу и прикрыл глаза ладонью, не в силах смотреть на это.       — Да чем они там занимаются?! — недовольно проворчал Ко, но негромко, так, чтобы капитан не услышал.       Югао шикнула, навалившись на него плечом, и он перестал возмущаться.       В этот момент с середины зала раздался глухой шлепок — два сплетённых тела обрушились на татами. Какаши увалился на спину, а у него между ног, спиной к нему — Сакура.       С его губ слетел короткий смешок, который он тут же подавил:       — Ты проиграла.       Девушка приподняла голову, обернулась и встретилась с ним глазами, неловко улыбаясь:       — Я знаю. Вы тоже.       Какаши не удержался, распрямил локти, упал лопатками на татами и рассмеялся. Расслабившись, Сакура вновь опустилась затылком на его трясущийся торс и засмеялась вместе с ним.       — Вообще что-ли… — пробубнил себе под нос Ко и покачал головой. — Черти-что, ей богу.       Тензо, сжав кулаки, молча поднялся и, не глядя в их сторону, стремительно вышел из зала. Югао спихнула Ко с лавки, быстро поднялась и потянула его за плечо вслед за собой, чтобы тот не стоял столбом.       Дверь с глухим хлопком закрылась, шаги стихли, Какаши и Сакура остались в зале одни. Встрепенувшись от резкого звука, Сакура вдруг поняла, как это всё могло выглядеть со стороны, жутко смутилась и отпрянула от его тела, однако вставать не спешила, только немного увеличила расстояние между ними.       Какаши приподнялся на локтях:       — Ничья, получается.       — Гм, — Сакура запустила пальцы в растрепавшиеся волосы и опустила глаза.       Ещё на мгновение задержав взгляд на её лице, влажно поблескивающем в мягком свете ламп, Какаши заставил себя отвернуться, прочистил горло и нехотя поднялся на ноги.       Сакура вложила свою ладонь в протянутую ей руку.       — Полегчало? — спросил Какаши, помогая ей встать с пола.       — Наверное… а вам?       — Мне?       — Не делайте вид, что вы тут ни при чём. Зачем было изначально отстранять меня от заданий?       — А, это… — Какаши виновато улыбнулся, закинув руку на затылок, — понимаешь, в госпитале очень просили… да и там твои навыки нужнее, наши ирьёнины в тебе души не чают.       — Чушь! — раздражëнно бросила Сакура. — Я только и делаю, что копаюсь в больничных бумажках. Это в госпитале-то меня попросили? Да они меня терпеть не могут! Всё думают, что я шпион. Я знаю, что это вы их уговорили! И не думайте больше дурить меня. Только скажите, зачем?       Какаши тяжело вздохнул и потëр переносицу.       — Ладно. Я их просил взять тебя. Но я не думал, что они продолжат артачиться, узнав, на что ты способна. Идиоты.       — Капитан! — почти обиженно воскликнула девушка. — Вы опять уходите от ответа.       Какаши отвёл взгляд, понизил голос и тихо заговорил.       — Я испугался. После того, что случилось… Я виноват перед тобой. Не хочу, чтобы… чтобы с тобой опять случилось подобное, — каждое предложение давалось ему с трудом, он отступил на шаг назад.       Глаза Сакуры широко распахнулись. Не сводя взгляда с Какаши, она шагнула ему навстречу, снова сократив расстояние между ними.       — Глупости! Вы же сами хотели, чтобы я была в команде! Ну скажите мне уже наконец, что же… что же тогда я должна сделать? Чего ещё вы от меня хотите? Ведёте себя, как ребёнок, делаете вид, что меня не существует, и даже свои ранения от меня прячете... — голос Сакуры дрогнул, на глаза выступили слëзы. Она закрыла лицо руками. — Простите…       Конечно, Какаши не мог понять, что она имела ввиду, или понял это как-то по-своему — её слова всё же были адресованы вовсе не ему.       Устыдившись и почувствовав себя ещё более виноватым, Какаши притянул её к себе и аккуратно прижал к груди.       — Я так устала, — её тёплый шепот забрался мурашками вверх по его шее и проник под кожу, вызывая странную, незнакомую дрожь.       Пальцы легли на его грудь и сжали тонкую ткань безрукавки, слегка оцарапав его.       Какаши прерывисто вздохнул.       — Хорошо, больше никакого госпиталя. Послушай, я не делал вид, будто тебя нет, я лишь хотел огородить тебя от неприятностей. Думал, так тебе будет проще.       Сакура подняла на него мокрый удивлённый взгляд.       — Я правда не думал, что тебе так плохо, — его рука легла на макушку и провела вниз по чёрным волосам. — Это я должен просить прощения. Прости меня, ладно?       Какаши сказал это так просто и искренне, с таким глубоким раскаянием, что сердце Сакуры дрогнуло и сжалось. Ей пришлось удержать себя, чтобы не обвить его лицо руками и уверить, что теперь всё в порядке, и он не так уж виноват.       Какаши заговорил, прервав поток мыслей в её голове:       — Но у меня есть одно условие… — он чуть наклонил голову, ещё глубже заглядывая в её глаза, и тихо произнёс тоном, не терпящим возражений:       — Держись рядом со мной и не делай больше глупостей. Если с тобой снова что-нибудь случится, я себя не прощу.       У Сакуры перехватило дыхание. Она растерянно кивнула, и Какаши, удовлетворённый, отстранился.       — Капитан! — опомнившись, окликнула Сакура по дороге из зала.       — М? — Какаши остановился и слегка развернулся к ней.       — Тогда вы тоже мне кое-что пообещаеете.       — Слушаю.       — Не скрывайте от меня свои ранения.       Немного подумав, Какаши ответил:       — Хорошо. Это всё?       Они медленно зашагали по коридору.       — И… не разбрасывайтесь своей жизнью!       — Я не разбрасываюсь своей жизнью, — возмущённо усмехнулся Какаши.       — Нет, разбрасываетесь!       — Хорошо, я понял. Не разбрасываться жизнью, — сдался Какаши. — Еще требования будут?       — Спите побольше и хорошо питайтесь, не налегайте на пилюли, вовремя отдыхайте.       — А вот это точно нет, — рассмеялся Какаши, — можно что-то попроще?       — Тогда… хочу снова побывать на экскурсии по Конохе в вашем исполнении, — Сакура прищурила один глаз и приподняла брови, гадая, откажется капитан или согласится.       — Это можно! А что, я был так хорош в роли гида? — Какаши остановился около двери в мужскую раздевалку.       — Ну… в целом, лучше, чем Тензо, — Сакура улыбнулась и опустила ладонь на ручку двери в женскую раздевалку.       — Вот как… — слегка разочарованно произнёс Какаши. — Тогда я, может быть, ещё подумаю. Зачем тебе мои посредственные экскурсии?       В этот момент дверь в мужскую раздевалку открылась, и молодой парень едва не врезался в Какаши.       — Капитан! — он немного растерялся, но потом вытянулся в струнку, пропуская Какаши вперёд.       Тот в последний раз бросил на Сакуру многозначительный взгляд и исчез за дверью.       — Нет! — хватилась девушка, вспомнив, на чем они остановились.       Она бросилась к двери и бесцеремонно ввалилась в мужскую раздевалку.       — Вы, гхм! — она густо покраснела и прикрыла глаза рукой: мало того, что Какаши уже снял безрукавку, так в раздевалке ещё и стоял другой парень в одних трусах.       — Я не говорила, что экскурсии Тензо посредственные!       Какаши и парень в трусах переглянулись.       — Тогда, может быть, с ним и пойдёшь? Эм… на экскурсию.       Какаши, совершенно не смущаясь, продолжил переодеваться. Теперь и он остался без брюк.       — Да причём тут вообще Тензо?! И что вы делаете, оденьтесь, п-пожалуйста! Это неприлично! — Сакура с хлопком накрыла глаза второй ладонью.       — Ты сама начала. А ещё — это мужская раздевалка, неприличная здесь только ты.       Едва не взвизгнув от негодования, красная с головы до пят, Сакура повернулась к ним спиной и всплеснула руками от беспомощности.       — Всё, забыли! Приходите как-нибудь ко мне, а там всё решим!       Какаши снова бросил хмурый взгляд на бедного парня, ставшего невольным свидетелем этого странного диалога.       — Эм… ладно.       Сакура вдруг обернулась, поняв, как это прозвучало, снова увидела двоих парней в одних трусах и страдальчески застонала, низко опустив голову:       — Я имела в виду…       — Я всё понял, — с мягким нажимом произнес Какаши, — экскурсия по Конохе. Иди, пожалуйста, — сдерживая улыбку, устало проговорил он и вздохнул, когда дверь за девушкой наконец закрылась.       Бросив на парня ледяной взгляд, послуживший своеобразным предупреждением, Какаши сходил принять душ и в приподнятом настроении направился к выходу из казарм Анбу.       Всю дорогу с его губ не сползала улыбка.       Какаши и впрямь начал продумывать маршрут их новой прогулки, однако экскурсию пришлось отложить в долгий ящик. После спарринга их закружило в водовороте работы. Задания сыпались одно за другим — разведка, сопровождение, ликвидация мелких угроз.       На заданиях всем стало намного проще хотя бы потому, что теперь Какаши меньше осторожничал и легче доверял Сакуре более сложные задания, отчего их действия, как и стратегия всей команды целиком стали более открытыми и скоординированными. Однако от постоянной загруженности и нарастающего напряжения в клане Учиха, времени на отдых у капитана, как и у остальных членов команды, почти не оставалось. Какаши не нужно было, чтобы его подчинённые свалились с ног от усталости, поэтому он поочерёдно давал им возможность отдохнуть от заданий, которую Ко принимал с радостью, а Югао — под страхом получить нагоняй от Сакуры. Из всего отряда Югао пока что была слабее всех, и ей чаще нужно было восстанавливать силы.       Однако двое неизменно отказывались от отдыха: Тензо и Сакура.       Оба были слишком привязаны к капитану и не могли позволить себе отдыхать, пока он работал. Сакура, к тому же, боялась оставлять Какаши одного. Каждый день она надеялась получить какой-то ответ: почему она здесь? Тем временем в её голове уже плотно поселилась мысль о том, что она должна однажды спасти капитану жизнь, и очень боялась, что не окажется в нужный момент рядом. Но было и ещё кое-что. Здесь, в прошлом, она видела ту же тень в его глазах — тень человека, привыкшего нести груз всех бед в одиночку. Потому ей отчаянно хотелось помочь ему, как-то облегчить его жизнь и показать, что он не один.       Она находила способы быть рядом не только на миссиях: то в который раз предлагала написать за него отчёты, то помогала ему разрабатывать стратегии выполнения заданий, то дожидалась его после длительных обсуждений хода дел с высшим руководством, приносила с собой еду и уважительно отворачивалась, чтобы он мог перекусить, умирающий с голода после длительного совещания. Всякий раз с его появлением даже воздух вокруг становился легче и нежнее.       Сакуре порой казалось, что она здесь задыхается. Особенно вечерами, когда одиночество чувствовалось острее всего. А когда он был рядом, всё изменялось. Ей казалось, что она вполне способна жить здесь и дальше ради него одного. Когда вечерами она лежала в постели, ей совершенно не странно было скучать по капитану и хотеть вновь и вновь оказываться рядом. Все же он один не был для неё чужим в этом созданном им мире. С ним было хорошо и уютно. Если они вместе оставались в штабе, то почти всегда сидели в приятной тишине, каждый занимался своим делом, не нарушая покой другого. Однако девушке всегда хотелось заговорить с ним, не о чём-то конкретном, хоть о чём-нибудь. Но все их разговоры оставались в рамках рабочих задач.       К тому же Тензо не только отказывался от внеочередных выходных, он ещё и находил сотни предлогов, чтобы остаться в штабе вместе с Сакурой. Он перепроверял составленные ею и капитаном отчёты, или «дорабатывал» схемы маршрутов, или вдруг вспоминал о незавершённом личном письменном или исследовательском задании, которое оставил в штабе.       Все трое усердно работали и выглядели один не лучше другого — с синяками под глазами и со слипающимися веками. Конечно, непосредственно перед миссиями у них появлялся хотя бы один день на отдых, однако в перерывах и на самих заданиях приходилось непросто. И пусть помощь Тензо ялвяла собой скорее моральную поддержку, нежели реальную помощь, он все же продолжал настойчиво отказываться от отдыха.       После того спарринга Тензо стал сам не свой. Ему показалось, что он заметил что-то между капитаном и Акане, и хотел опровергнуть или найти подтверждение своим догадкам. Зачем? Он сам не знал. Однако все чаще он ловил себя на том, что следит за ними: как капитан чуть задерживает взгляд на её улыбке, как, даже уставший до оцепенения, он все равно находит силы, чтобы отпустить какую-нибудь, даже самую неудачную шутку, как меняется их поведение, когда они видят друг друга.       Тензо Акане давно нравилась, ещё, наверное, с первых дней их дружбы он посматривал на неё с интересом, но никак не решался проявить инициативу. Вбил себе в голову, что она даже не посмотрит на такого, как он — во-первых, младше её, во-вторых, без особого положения в обществе. Да, он был членом элитного отряда с уникальными навыками, но все ещё оставался простой пешкой, всего лишь солдатом, живущим в казармах. На таких же птичьих правах, как и сама Акане.       — Иди отдыхай, я сменю тебя, — Тензо как-то подошёл к Сакуре, когда до конца её смены на ночном дежурстве в лагере оставалось ещё тридцать минут.       — С ума сошёл? Иди поспи, меня сменит капитан. Под утро сменишь его.       — Да мне все равно не спится, думал поменяться с ним сменой. Сакура покачала говолой: — В любом случае мне ещё полчаса дежурить, разбужу тебя, как закончу. Иди давай, — Сакура легонько толкнула его в плечо, разворачивая в сторону лагеря, — завтра будет самый сложный день миссии, а он тут выделывается.       Тензо не сдвинулся с места, только растянул в руках свой походный плед и набросил его на плечи девушки, а затем без лишних разговоров сел на построенную им тем же вечером под кронами дерева скамейку, оперевшись на спинку. Сакура сжала пальцами мягкую ткань, вздохнула и опустилась рядом, она хотела спать, но надеялась, что товарищ ещё передумает или заснёт, пока они сидят здесь. Она знала, что Тензо устаёт не меньше их, помимо миссий и дел в штабе, у Тензо было полно задач в деревне.       — Делай, как знаешь, а я все равно додежурю. Если потянет в сон, сразу беги спать, хорошо? Нам нужен бодрый Тензо, — улыбнулась ему Сакура, легонько толкнувшись в него плечом.       Прошло какое-то время, прежде чем Тензо снова заговорил.       — Акане, ты правда совсем ничего не помнишь? Из прошлого.       — Ну, как сказать, что-то помню, такое, общее. В основном про Коноху.       — А про себя?       Губы Сакуры разомкнулись, но спустя мгновение сжались в тонкую ниточку, она покачала головой.       — Ладно… Наверное, тебе очень сложно.       — Да нет, нормально. Мне нравится то, что у меня есть сейчас. Мне нравишься ты, Тензо…       Сакура запнулась, ощутив на себе пристальный взгляд чёрных глаз.       —…Мне нравится Югао, даже Ко, по-своему. Ещё у нас замечательный капитан. Я рада, что встретила вас всех. Как знать, может быть, это шанс начать новую жизнь?       — А если бы ты вдруг узнала, что в прошлой жизни любила одного человека… и он тебя? — вдруг спросил Тензо.       Сакура замерла и слегка нахмурилась:       — А что?       — Просто вдруг подумал, что такая замечательная и красивая девушка, как ты, не могла быть одна, — простодушно пожал плечами парень.       — Не знаю, — Сакура смущённо улыбнулась и немного расслабилась, — наверное, если бы этот человек пришёл ко мне и все честно рассказал, я бы дала ему шанс, а вообще, нет, я передумала — лучше ему вобще ничего не говорить, а сначала стать моим другом, ведь если между нами были чувства, вполне вероятно, что они сами вспыхнут снова.       — Звучит разумно, — кивнул парень.       Они снова замолчали и сидели так какое-то время, прислушиваясь к ночным шорохам давно пробудившегося апрельского леса. Позади, шагов через двадцать, ворочая камушки, журчал маленький проворный ручеек. Тут мышка выбралась из норки и шуршала, добывая себе червяков и всяких букашек среди молодых ростков, где-то сверху ухала сова, дожидаясь подходящего момента, чтобы схватить эту мышку и унести в свое дупло. Сакура прикрыла глаза и с наслаждением прислушивалась к каждому звуку.       — А что бы ты сделала, если бы я оказался тем самым человеком? — вдруг спросил Тензо.       Сакура подавила едва не вырвавшийся нервный смешок и решила, что Тензо шутит. На её лицо все же выплыла кривая улыбка, она даже приоткрыла рот от удивления и не нашлась, что ему на это ответить.       Тогда он наклонился и неловко ткнулся губами в её верхнюю губу.       Её рука вырвалась вперед со сжатым кулаком ещё до того, как она сама успела дать его действиям какую-либо оценку. В ту же секунду Тензо отбросило на пару десятков метров.       — Ай… — лаконично произнёс Какаши, какое-то время наблюдавший за ними из тени соседнего дерева.       — Капитан! — от неожиданности испуганно воскликнула Сакура, вскочив на ноги.       — Не хотел бы я оказаться на его месте, — Какаши покачал головой, тихонько посмеявшись. — Ложись спать, я разберусь.       — Угм, — Сакура только кивнула и быстро скрылась от глаз капитана.       Однако заснуть у неё так и не получилось. Спустя минут десять капитан навис над её спальником с озадаченным выражением во взгляде и объявил, что у Тензо сломан нос. Сакура, подавленная, выбралась из спальника и следующую пару десятков минут они пребывали в неловкой тишине: Какаши стоял поодаль, вглядываясь в тёмный горизонт, а Сакура сидела на корточках рядом с Тензо, разбираясь, что делать с его сломанным носом.       — Я сделала все, что могла, болеть не будет, но заживёт не сразу, — недовольно проговорила она, накладывая повязку. — Ты… Будь в следующий раз осторожнее.       Тяжело вздохнув, Сакура поднялась на ноги, ощущая, как усталость пытается опрокинуть её на землю. На Тензо она не злилась. Он был ей как младший брат, да и, наверное, ей самой стоило раньше понять, к чему он клонит, и изъясняться прямее. Так что в этот момент Сакура злилась только на себя.       — Извини, — гнусаво проговорил Тензо, поднимаясь вслед за ней. — Не говори Ко, ладно?       — Шутишь, что-ли? Пошёл он к черту! — улыбнулась Сакура.       Какаши покачал головой:       — Хватит болтать, идите отдыхать, оба. Тензо, сменишь меня где-то через час.       — Есть, — Тензо вытянулся и, получив одобрительный кивок от капитана, направился к своему спальному месту.       — Капитан, — Сакура понизила голос, — простите, что так вышло. С Тензо. Я не хотела его калечить.       — Подойди сюда, — вздохнув, произнес Какаши.       Сакура послушно сделала к нему несколько шагов. Какаши протянул руку, взял её ладонь и поднял на уровень своей груди.       — Это самые важные руки в нашем отряде, им можно всё, — он говорил про её руки, однако смотрел прямо в глаза. Сакура смутилась, но при этом не чувствовала в его словах ни капли лести. — И Тензо не в обиде, так что просто забудем об этом.       Какаши бережно накрыл её ладонь своею и вдруг поднёс к губам.       — Совсем холодные.       Сакура сглотнула, почувствовав, как по кончикам её пальцев заструился тёплый воздух, оседая незаметными капельками влаги на коже. Спрятав её руку в лодочке из пальцев, Какаши сделал несколько медленных выдохов, слегка касаясь губами.       Лицо Сакуры загорелось, стоило ей подумать, как все это может выглядеть со стороны, она незаметно бросила взгляд в сторону лагеря, проверяя, не смотрит ли на них Тензо. Повезло, что тот лежал спиной к ним, закутанный в спальник.       Растерев напоследок её руку своими ладонями, Какаши бережно отпустил её.       — С-спасибо, — выдавила Сакура, зачем-то перейдя на шёпот.       Вернувшись в лагерь, она завернулась в свой спальник, но легла так, чтобы, засыпая, видеть капитана. Он стоял спиной к ней, и ей было спокойнее, когда, открывая глаза, она неизменно видела его силуэт. А стоило ей сомкнуть веки, под ними снова и снова ей виделось, как он подносит к губам и окутывает облаком тёплого воздуха её правую руку.       Сакура прижала до сих пор горячую ладонь к лицу и постепенно провалилась в сон.