Пара банальностей

      Жизнь в новом качестве начинается не с Объятий, а гораздо раньше, в ту минуту, когда тебя, ещё смертного, примечает твой будущий Создатель — или Сир, как у них принято говорить. Эта минута поменяет вскоре всё, к чему ты привык, и это гораздо больнее и страшнее, чем расхожая напыщенная фраза — и то, насколько ты к этим переменам готов, определит, останешься ли ты осквернять мир собой изменённым или же взглянешь на рассветные лучи солнца.       Это была не случайная связь, и познакомились мы не за пару дней до моего становления. Она долго ходила вокруг да около, иногда заставляя меня думать о ней чёрт знает что — только недавно я начала понимать, почему она так поступала.       Законы этой новой жизни просты: будь осторожен, не будь должен, умей заработать себе на кусок… хлеба? Всё остальное — детали, вписывающиеся в эти три пункта, и если с первым у меня точно не было проблем, то со вторыми двумя я разбиралась не столь успешно.       Я ни с кем не могу толком поговорить. У каинитов нет детсадов, знаете ли, для новообращённых. Если Сир не счёл нужным просветить своё дитя, то бейся во все стены своим лбом, и благо, если не влипнешь в историю с каким-нибудь вампиром постарше. Не могу поговорить ни с кем, кроме Сира, и по другой причине: рано или поздно ты обнаружишь свою слабость, и тогда точно пиши пропало, этим будут пользоваться все.       Всё это я открыла не сама — с создателем мне повезло, она поделилась многим, чему научилась сама: Эва лишилась Сира в первую же ночь после Объятий и по неопытности угодила во множество не слишком хитроумных ловушек интриганов Лос-Анджелеса. Она знала, что её Сира уничтожили не потому, что он не испросил позволения князя — он был по-тореадорски дерзок и слишком любил красивые жесты, только вот князь этого не оценил.       Когда всё сложилось в единый узор и месть Эвы идеально вписалась в планы всей верхушки ЛА, будь то Камарилья или Анархи, мой Сир с огромным удовольствием избавилась от князя — и, как она сама говорила, столкнулась с остатками человечного в себе. После затяжного периода служения князю, когда она едва ли могла остаться со своими мыслями наедине, вынужденная постоянно распутывать макраме гнусных замыслов, Эва обнаружила своё одиночество. Среди соклановцев она сама ещё считалась неонатом, и могу себе представить, какое уныние охватывало её, когда она понимала, что абсолютно всё, пережитое ею, не составит и капли по сравнению с опытом других.       Кроме того, даже одобряемые обществом убийцы высокопоставленных лиц остаются на виду и пользуются сомнительной репутацией. Памятников им не ставят, относятся с настороженностью, заметной даже на фоне типично вампирского общения (читай: крючкотворства), и иметь в своих рядах таких каинитов рады разве что Анархи.       Только вот Эва, хоть и симпатизировала вечным солдатам революции, радости их не разделяла, а мне только предстояло разобраться в нюансах её отношения к ним. ***       Мне уже страшно хотелось спать. Глаза закрывались, мне даже снилось, как я плетусь к выходу, задевая все перегородки в баре — и тут я просыпалась, обнаруживая себя в уголке на прежнем месте. Эва смотрела мимо меня, прижав почти пустой бокал к щеке — от неё же почему-то было нелегко отвести взгляд, и было ли дело только в её привлекательности?       Ещё один вопрос, ответ на который пришёл намного позже. — Поеду домой, — сунув пару купюр под тарелку, я подвинулась на сидении, чтобы выйти. — Опять буду смотреть чепуху во снах и не высплюсь.       Взгляд Эвы прояснился. — Что снилось на этот раз? — Чушь, как и всегда. Я прыгаю по столам в какой-то лаборатории, за мной пытается угнаться мужчина. Только он будто заторможенный, — ответила я со смешком. Про то, что я знаю, что намерения этого незнакомца пропитаны похотью, я не говорю, не хочу говорить опять о мужиках — досада из-за недавнего расставания ещё не отпустила меня. — Что потом?       Я пожимаю плечами: — Проснулась.       Проснулась будто из-за резкого порыва ветра, выдернувшего меня из сновидения — такое тоже неудивительно. Я после таких снов чувствовала себя уставшей весь день, а Эву эти видения почему-то очень интересовали. — Да, идём, мне с тобой сегодня по пути, нужно заглянуть к одному знакомому, — она поднялась, будто не пила совсем.       Мы бредём потихоньку по улице, а, может, мне это уже снится, и я даже похрапываю, пока мы едем в такси. Я думала, что меня ждёт очередной яркий и сумасшедший сон — но мне не снится ничего. Ничего, что я бы помнила.