Пара банальностей

— Я тебе не приведу точную цитату, но расскажу хотя бы то, что поняла сама, — дождавшись, пока гуль уйдёт, Эва вернулась ко мне в тесную гостиную.       Нам не требовались хоромы, хотя что-то и заставляло нас обеих с тоской окидывать взглядом обстановку в комнатах, пятна на потолке и бодренько топающую по своим ночным делам многоножку. Эва закинула ноги на подлокотник дивана и отвлеклась на свой блестящий педикюр. Я бы тоже так сделала, но она редко разрешала мне выходить на ночные улицы из-за недавней оплошности: страх повстречать одного из Носферату пересиливал желание приварить гелем к своим ногтям пару вёдер блёсток.       — В каждом клане есть старейшие вампиры, которые, возможно, находятся в торпоре, — тут Эва взглянула на меня, чтобы удостовериться, что я вообще её слушаю, а не листаю новостную ленту или не залипаю в онлайн-магазине, но сегодня я слушала её внимательно, — но им, как говорил один мой знакомый, может присниться дурной сон, и потомки это почувствуют. Их настроение и старые обиды управляют и нами. — То есть если у меня всё из рук валится, это не Меркурий ретроградит, а мой великий прапра страдает в своём мавзолее?       Эва усмехнулась, но тут же посоветовала обойтись без шуток на эту тему. — Тебе неоткуда будет узнать важные вещи — даже Носферату, я думаю, не рискуют собирать и держать какие-либо сведения о детях Каина. Другие же могут переврать — даже если сделают это без умысла, а по глупости — поскольку с бессмертием мудрость приходит далеко не всегда, как и у людей возраст не означает ум и правоту — тебе это уже нанесёт вред. Тот Носферату, которого ты видела… …и наверняка оскорбила своим вырвавшимся восклицанием… — …не самый, — Эва помолчала, подыскивая слово, — непривлекательный из их рода. Ты видела ещё слишком мало и мало понимаешь, говоришь ли это ты, Проклятие Каина или кровь Допотопного заставляет тебя воротить нос от Сородича. — Не понимаю. Ты говорила, что безумцы встречаются в другом клане… — Да, дети Малкава, — кивнула мой Сир, — но мы все, независимо от клана, разделяем своё сознание с кем-то другим. Или другими. И это совсем не смешно, — она пристально взгляделась в меня, — когда твой рот лучше бы захлопнуть, а он говорит отвратительные вещи.       Мне возразить было нечего, я и так понимала, как помешала той встрече Эвы. Правда, со своим ужасом и омерзением я также ничего не могла поделать — и вряд ли снова удержалась бы от крика при виде обезображенного Сородича. — Однажды я тоже так вляпалась, — Эва хмурилась не из-за меня, — я в первую же… ха, и в единственную встречу с одним Носферату не успела прижать свой язык. Это было глупо даже для новообращённого, — она вздохнула, — поэтому я тебя понимаю. И всё же — это не твоя война и не моя. Когда ты что-то собираешься сделать или сказать, хорошенько подумай — ты ли это делаешь? — Значит, первые Тореадоры поцапались с первыми Носферату, и теперь мы продолжаем делать то же? — я выключила звук бормотавшего телевизора и отложила смартфон. — Поцапались? — Эву позабавило слово, — наверное… я не знаю. Не уверена, что мне это интересно — я в эти ночи встречаю Носферату, и если у них голова на плечах, а не ретранслятор чьих-то мыслей, мы ладим.       Мне в тот момент подумалось, что Каиново Проклятие сидит не только в его детях: люди точно так же были склонны к уничтожению друг друга, будто во всех, и в смертных, и в подлунных тварях закладывался механизм самоуничтожения. И с моим перерождением поменялось немногое — всё это я уже видела, и, скорее всего, даже Носферату появлялись в моей жизни раньше… просто в другом виде. — Тебе нужно найти работу, — Эва поднялась с дивана, подошла к открытому окну. Городской шум немного утих, на смену ему пришёл лай бродячих собак где-то внизу в парке, развязные разговоры и гогот с балконов соседей. — С твоими преподами я договорюсь, чтобы перевели тебя на индивидуальный план, но в библиотеке тебе больше нельзя работать — ночных смен там нет. — Я поищу работу на удалёнке, — неуверенность в моём голосе заставила Эву отвернуться от окна. В этот момент я не знала, куда податься — конечно, варианты были, но сейчас на ум не приходил ни один. — Лучше всё же начать выходить из дома, чтобы соседи меньше трепались. В трёх кварталах отсюда есть небольшая закусочная, поработаешь пока там. Сначала на кухне, чтобы попривыкнуть к людям, потом в зале.       Отличное начало, да? Ну, по крайней мере, мне не дают пинка с порога, поручая бежать сию секунду в какую-нибудь жопу к Носферату. — Спустись, купи немного продуктов, — Эва протянула мне деньги.       Ритуал с маскировкой под нормальных смертных мы уже проделывали, правда, я гораздо реже — продавец мне казался куда аппетитнее ерунды на его прилавке. Я накинула куртку и спустилась вниз по лестнице, шурша пакетом и разглядывая новые надписи на стенах подъезда. Рядом с нашей квартирой на облупившейся краске раньше красовался частый вердикт, от которого вела чёткая, уверенная стрелка в сторону двери — «Блядь». Теперь кто-то добавил окончание, намекавшее, что заметили и меня — «Бляди».       Торговец, парень с длинными патлами под бейсболкой, уже собирался закрываться. — Я думал, ты заболела. — Немножко было, — я хотела улыбнуться, но клыки не втянешь и не объяснишь придурью с бодмодом — откуда у студентки деньги на лишний поход к зубному? — Мне пару пачек лапши с курицей и фруктов. — Эва всё сидит на своей диете? — он покачал головой и усмехнулся, — и нафига? Она охуенна и так.       Похвала Сиру согрела меня, и я всё-таки улыбнулась, не разжимая губ и счастливой дурочкой заглядывая продавцу в глаза. — Ты э-э… тоже… то есть ты не тоже, ты очень милая, — и остолоп насыпал мне в пакет больше необходимого, пока мы обменивались взглядами.       Вот чёрт. Теперь избавляться ещё и от этой жрачки — она в нашей квартире только портилась, приходилось выдумывать разные способы не разбудить подозрения вонью какой-нибудь тухлятины.       И этот мой опять-таки дурацкий приёмчик с милой мордашкой девочки по соседству — на кой хрен я это сделала?