Последнее слово

Глава 45. — Ильяс, все будет хорошо. — Ульяна проводит пальцами по руке парня и смотрит надменным взглядом за его спину, где стоит Ярослава. Фомина взрывается. Настолько сильно она никогда агрессию не ощущала. Желание бить лицо бывшей подруги о стену — бешеное. Бить так, чтоб кровь стекала по нежно-розовой краске. Бить так, чтоб она никогда больше так не смотрела. Сломать руку и каждый палец, который касался её человека. Как бы эгоистично это не звучало. Злость за пределами возможного. Ярослава предупреждала, что нельзя попадаться ей на глаза, но Ульяна почувствовала себя выше. Придется спустить на землю силой. Фомина ловко обходит Ильяса и хватает руками чёрные волосы, запуская в них свои пальцы. Она рывком подтягивает Ульяну к себе и с небольшого размаха бьет её головой о стену. Женя открывает рот от удивления, но вмешиваться даже не думает, как и Ильяс. Они вдвоем просто наблюдают как в руках Ярославы слабеет тело Нурмановой. Та брыкается в разные стороны, старается ухватить блондинку, но все без толку. Та ударяет её головой о стену уже второй раз, слушая стон боли. Хоть на бледных руках и остаются царапины от ногтей жертвы, но она этого сейчас не ощущает. Она только сдерживает в себе эту агрессию, чтоб не навредить видимо, ведь зная брюнетку, та сразу побежит в полицию или к матери. — Яся! — Тимур хватает одной рукой волосы Ульяны, а второй пытается убрать от них руку подруги. — Отпусти! — Чушка. — Кидает напоследок Ярослава и разжимает пальцы левой руки. — Эй, ты в норме? — Младший Гаязов присаживается на корточки и рассматривает лицо Ульяны. — Слышишь? — Как разбудишь, передай, что её ждут в отделе кадров. — Луговая с ненавистью смотрит на парня и убегает за Ярославой. — Я подпишу и поеду, у меня дела. — Фомина тянет руку матери, чтоб получить договор, но женщина только с подозрением смотрит на неё. — Мам, прием! — Где мальчишки? — Татьяна собирает со стола документы и идёт к выходу. — Уже у тебя? — Дайте подписать договор. Не чужие люди, чтоб устраивать всë это шоу. — У тебя в кабинете и подпишем. — Марина строго смотрит на дочь и хватает её за руку. — Ты на работе, а не дома. Ярослава опускает голову и послушно идёт за женщинами. Женя грозит Гаязовым пальцем, чтоб молчали о ситуации с Ульяной. Все проходят в кабинет и садятся по местам. Фомина только сейчас понимает, что произошло. Она дала волю эмоциям, которые старалась заглушить. Она подралась прямо в центре этажа и все из-за ревности. До чего её довели эти чувства? — Ярослава Павловна, вы вообще согласны на условия договора? — Ильяс со злостью смотрит на блондинку во главе стола и она замирает. — Вы хоть прочли его? — Если издатель подписывает договор, то главный редактор тоже. — Девушка сжимает кулаки и растягивает губы в улыбку. — Я думал, что вы принимаете решения самостоятельно, даже если это касается не вас одну. — Если меня не устраивают условия, то я самостоятельно принимаю решение и разрываю договор. — Интересно, а какие условия вы считаете…? — Может подпишем уже? — Прерывает Тимур и косится на Женю, что тихо сидит на диванчике напротив. — У нас тоже дел по горло. — Я еще дома подписал. — Зачем тогда ехал через весь город? — Тихо усмехается Ярослава и мамы переглядываются. — Не хотел пропустить важный для мамы день. — А где ваши кольца? — Марина смотрит на руки пары и открывает рот от удивления. — Что происходит? Ильяс стискивает зубы и опускает взгляд. А что он может ответить? Ярослава оставила эти кольца ему, но так и не объяснила причину. А они спокойно лежат в его кармане и ждут момента, когда снова будут связывать этих двоих. Ярослава слышит звон в ушах и аккуратно закрывает их подушечками указательных пальцев. Давление? Страх? Стыд? Вина? Все вместе и одновременно. В кабинете появляется Ульяна. Тушь растеклась по лицу, глаза красные, волосы растрепаны и в руках смятый листок. Брюнетка кладёт его на стол и Марина сразу же читает его. — Уволила? — Женщина удивленно смотрит на дочь, которая делает глоток воды и сжимает рукой стакан. — Что…? Вы поругались что-ли? Ярослава, это не правильно. — Разве сотрудник может оставаться сотрудником, если распространяет личную информацию начальства в другую редакцию? — Встревает Женя и теперь все взгляды достаются ей. — А тебя не спрашивали. — Рычит Ульяна и сжимает челюсть от злости. — А тебе с ней говорить не разрешали. — Тимур встает со стула и Ильяс тут же поднимается за ним. — Что тут происходит?! — Кричит Марина, вставая с места и ударяет кулаком о стол. — Причина увольнения? Ярослава! — ТК РФ, статья восемьдесят один, часть семь, пункт один. — Фомина ещё сильнее сжимает рукой прозрачный стакан. От шума вокруг трещит голова. Она чувствует отвращение к Ульяне, к Ильясу, к себе, в конце концов. Нурманова даже сейчас, когда только отошла от ударов головой, а вокруг до сих пор конфликт, ведёт себя высокомерно и взгляда от Ильяса не отрывает. От злости у Ярославы, кажется, лопаются капилляры, создавая глазным яблокам ужасающий вид. Она хочет тишины, но все только громе и громче орут. Буквально неделю назад она была безумно счастлива. Рядом были друзья, отношения с мамой наладились, любимый человек держал за руку. И больше всего обидно за него. Он в прах растер всё, что они так аккуратно строили. Без зазрения совести сейчас грубит ей, словно её вина есть в его предательстве. Собственные мысли пугают Ярославу. Она пытается заткнуть голоса в голове, но те кричат еще громче, чем люди вокруг. Назойливые голоса — её собственный, но с разным тоном. Один требует еще пару раз пройтись лицом Ульяны о стену. Второй просит выпрыгнуть в окно, чтоб больше не чувствовать ничего. Третий хочет перемирия и тепла. Все настолько спутанно, что черепная коробка расходится на несколько частей. Ярослава кричит. Истошно. Не писк, а настоящий крик с хрипотцой, что сразу же отдаёт болью в горле. Тишина. Она затыкает всех в кабинете и даже себя внутреннюю. Стакан, что так сильно пытался впитать в себя боль, летит в стену напротив, где входная дверь и ругаются трое. Осколки глухо рассыпаются по паркету. На фоне светлого кабинета виднеется красный цвет. Насыщенный красный, почти бордовый. Кровь. Чья? Все то и дело, что головами мотают в стороны, пытаясь осознать произошедшее. Ярослава стоит неподвижно, разглядывая ручьи тёмно-красные, что струятся по чуть смуглой коже и впитываются частично в золотые часики, а потом сразу же продолжают путь по тонким пальчикам. Ильяс хватает свой же пиджак и бежит на помощь Ульяне. Зажимает тканью открытые раны и просит кого-то вызвать врача. Из кабинета выбегает Тимур, а остальные припадают к брюнетке. Кроме Жени. Та сразу же подходит к Ярославе, тормошит за плечи и в глаза яркие заглядывает, интересуясь, все ли в порядке и слышит ли она её вообще. — Эй, она в ступоре! — Кричит Женя, в попытках, что ей хоть кто-то поможет, пока Ярослава неподвижно стоит и смотрит на всю суматоху, а по щекам бегут слезы. — Ясь! — Вечером, чтоб дома была, вместе со своим женихом. — Грозит пальцем Марина, когда медсестра уводит Ульяну с помощью Ильяса. — Молись, чтоб ничего серьёзного! — Плевать. — Грубым голосом говорит Фомина и выходит из-за стола, а слезы все еще льются и разъедают собой пудру, что хорошо скрывала синяки под глазами. — Ярослава! Что с тобой вообще происходит?! Ты не соображаешь, что делаешь! Гены отца взяли верх?! Блондинка на пару секунд замирает от услышанного и выдыхает остаток воздуха из лёгких. Ей будто проще жить стало с этой секунды. Вот и все её оправдание. Этих слов она боялась больше всего в жизни, но стоило их услышать и сразу отпустило. Страх был необоснованным, на самом деле. — Если бы я вышла замуж за Клима, то точно была бы такой, как отец. Ярослава выходит с кабинета и Женя скорее спешит за ней. Девушки быстрым шагов покидают офис, пока все сотрудники тихо шепчутся, ведь скандал было слышно на все три этажа. — Стой. — Ильяс выбегает на крыльцо и смотрит вслед девушкам. Фомина оборачивается назад и чувствует, что вся смелость отступает от одного взгляда. Холодный, словно не было между ними ничего живого. Идет уверенно и даже не моргает, напоминая того самого Ильяса, который в мае месяце зашел в её дом. — Принимать решение одной — глупо. — Парень останавливается в метре и достаёт с кармана два кольца. И тут Ярослава понимает, что полностью принадлежит ему. Она готова броситься ему на шею, зацеловать всё лицо и уехать в их квартирку. Она готова просить ему все, что произошло между ними. Готова простить эту измену даже, как бы сильно не било по гордости. Готова на все, только бы с ним остаться в руках теплых. — Могла сделать так? — Гаязов подбрасывает кольца вверх и они звонко прыгают по ступенькам здания. — Вот так? — Ярослава ошарашено смотрит на парня и узнаёт в нём того самого «камня». — Угу. Ильяс с тем же взглядом пробегается по лицу девушки и возвращается в офис, слушая шепот в спину от очевидцев произошедшего. Ярослава несколько раз крутится вокруг своей оси, старается найти взглядом кольца, которые для неё самая ценная вещь. Их нет. Но она ведь слышала их где-то здесь. — Ясь. — На плечо падает лёгкая рука Жени и подбадривающе сжимает пальцами кожу. — Не унижайся. — Я… Я ведь… — Блондинка глотает ком и растерянно смотрит на здание, будто кто-то ждет этот её жалобный взгляд. — Но… Будто я виновата. — Да-да, так он все и обернул. Едем домой? — Я стала такой из-за… — Первый всхлип, а после него и протяжённый тихий вой. — Из-за глупости. Я надеялась, что меня тоже кто-то полюбит. Он говорил. Он показывал. — Мы разберемся с этим, слышишь? — Луговая вытирает с лица подруги слезы и пальцем хватает её подбородок, подняв на себя бледное личико. — А слезами ты делу не поможешь, только унизишь себя. — Он второй раз разбил меня. — Будто с испугом говорит Ярослава, хватаясь за руки подруги. — Сердце мне разбил. Второй, б̶л̶я̶д̶ь̶, раз. Как я докатилась до этого? Почему не послушала маму и теть Таню? Дура. Фомина стирает остаток слез прямо под нижними ресницами и идёт к машине. Женю пугают такие резкие перепады настроения у Фоминой, но ей ничего не остаётся, поэтому она молча прыгает в белый авто. Ярослава едет привычным для себя маршрутом, который выучила ещё будучи пассажиром. Едет домой. Там подождет маму и их разговор, который никуда не приведет, как и все предыдущие. В лучшем случае, девушка просто будет соглашаться с каждой волной материнской истерики. Пусть. Сейчас даже гнев матери не так страшен, как осознание собственного ничтожества. Марина забегает домой и громко цокает каблуками. Она не снимает обувь на входе, как делала всегда, потому что сейчас её беспокоит только дочь, которая творит страшные и странные вещи. — Через десять минут я уеду. — Ярослава спускается со второго этажа с чемоданом в руках, а позади плетется Женя. — Ставишь условия? — Мать удивленно поднимает брови, будто перед ней совсем не её родная дочь. — Ульяне наложили четыре шва. — Хорошо, что успели. Это всë? — Объясни своё поведение. — Это она выложила ту статью. Пришлось немного подождать, чтоб найти айпи с которого регистрировалась эта одноразовая почта. Её поведение неприемлемо, поэтому уволила. — Зачем Ульяне это делать? Вы столько лет дружите. — Все максимально просто. Тебе это понять даже легче, чем другим. Она так на тебя похожа, будто не я, а она твоя дочь. — Да что ты несешь?! — То, что ты скрывала столько лет. Ты, а точнее, дедушка заставил отца взять тебя в жёны. Поэтому вы не могли жить вместе нормально и семья у вас получилась «никакая». Ты была помешана на отце так, что готова была на все. Затащила в постель, забеременела, пользуясь его пьяным состоянием, а потом дедушке все это вывалила. Ты знала, что он не позволит опозорить свою семью и любыми путями сведет тебя и отца. Так и вышло. Ульяна точно так же одержима Ильясом. История окончена. — Кто тебе сказал это всë? — Проверенный источник. — Ты родилась через год после свадьбы. — Верно, но это была не первая беременность. Отец хотел, чтоб свадьбу отменили и вы из-за этого крупно поссорились. Он толкнул тебя и ударил по лицу. Узнав о выкидыше, ему стало страшно и стыдно, поэтому он вернулся и попросил прощения. Ты приняла его, потому что любила, а он пришёл из жалости. И ты знала, что любит он совсем не тебя, но все равно стояла на своём. Вот, чем заканчивается одержимость. Это твоя карма. А я — карма для Ульяны. Пусть и поступок мой ужасен, но я не чувствую никакого сожаления. Она заслужила это. Мы, кстати, с Ильясом больше не вместе. Радуйся, ты снова победила. Ярослава уходит, оставляя за собой шлейф сладкого парфюма. Марина садится на ближайший стул и закрывает лицо руками. Что бы Яся не говорила, но мама понимает, что настоящая карма за её поступки — разбитое сердце дочери.