Последнее слово

Глава 44. Ильяс пишет сообщение Ярославе и обещает себе больше не пытаться, если она снова проигнорирует. Её нет уже три дня. Дома действительно странно пахнет и Ильяс называет это «пустота». Раньше здесь был сладкий аромат дорогого парфюма, но его носительница ушла и даже проветрила за собой. Будто хотела основательно стереть себя с этой квартиры. Три дня назад это был их дом. Уютный уголок, который защищал от всех проблем снаружи. Тут они смотрели фильмы, смеялись, крепко обнимались, ели, спали и любили. Он любил так впервые. Она словно прилетела с другой планеты, чтоб доказать ему, что он совсем не каменный. Показала, как любить и быть любимым. Они вместе поняли, что такое на самом деле любовь. Почувствовали все аспекты этого чувства. И расставание тоже. Ужасающая боль, на самом деле. «Музыка на всю катушку, грязные бокалы, Замученные струны верной гитары. Детали, которых нет, мои воспоминания. Ночью мне показалось, что ты обнимала меня. Наш дом стал бетонной коробкой в срок короткий. Ты начинаешь новую жизнь, а я — проклят.» За эти три дня впервые не хочется плакать и бить стены. Видимо, стадия принятия пришла быстро и освобождает от чувства вины. Но надолго ли это? Ярослава убирается каждый день, чтоб отвлечь себя от мыслей. Музыкальный центр Жени хорошо справляется со своей работой и заглушает даже мысли. « Эта любовь не дожила до утра. И до зимы она не дожила. И намотав немалый километраж, Она ушла искать другой рай. Эта любовь не дожила до семьи. И до детей она не дожила. До волосков не дожила седых, Зато дождем холодным пролилась.» Фомина устало смотрит на список диалогов. Отвечает только маме и Климу, чтоб тот не рассказал её примерное местоположение. Снова хочется плакать, смотря на несколько десятков сообщений от Ильяса. Она не читает, чтоб не расклеиться окончательно. Она скучает безумно и хочет домой, но дома больше нет. Нет тепла от родных рук. Нет слов о любви. Ничего больше нет. Он и был её домом, пока правда не вскрылась наружу. Ярослава была из тех, кто может простить всë, кроме измены. Для неё это хуже убийства. Но сейчас в голову лезут странные мысли, которые кричат, что несмотря ни на что, она хочет быть с Ильясом. Эти мысли его оправдывают. Все её мысли на его стороне и это страшно. Она настолько зависима, что готова пойти против моральных устоев, которых придерживалась всю свою жизнь. Наплевать на себя и быть с ним. Все-таки он сказал очень правильную вещь. Любовь равна зависимости. Нет в этом чувстве прекрасного, всë ложь. Фомина снова смотрит на диалог с Ильясом и неосознанно читает последнее сообщение. «Я знаю, кто выложил статью.» Девушка открывает переписку и бьет сама себя по лбу, ведь этого она делать точно не хотела. Если просто проигнорировать, то он поймет, что ей плохо. А вдруг он вообще у Ульяны? Той точно не стоит знать, что она смогла добить Ярославу. Именно поэтому приходится ответить. «Я тоже.» Ильяс ударяет ладонями о стол и слышит звук уведомления. Он быстро хватает телефон и улыбается, ведь она наконец-то ответила. Пусть грубо, но ответила. Значит она точно в порядке и все еще помнит его номер. Ильяс: «Ясь, объясни, что происходит?» (17:55) Ярослава: «Попробуй догадаться.» (17:58) Ильяс: «Как я могу? Ты и слова не сказала, когда ушла из дома. Если есть моя вина, то просто скажи, что я сделал не так?» (17:58) Ярослава: «Ты не виноват в том, что не умеешь любить.» (18:10) Ильяс: «Да ты можешь объяснить нормально?! Я всего себя отдал!» (18:10) Ярослава: «Кому отДАЛ, с того и спрашивай. Подумай лучше.» (18:14) Фомина довольно улыбается, пока не видит сообщение от мамы. Она сообщает, что послезавтра их журнал подписывает договор с ателье Татьяны. Девушке, как главному редактору, придется присутствовать на встрече. Но и Татьяна вряд ли без сыновей придет. — Я поеду с тобой. — Женя откусывает печенье и довольно улыбается. — Мои любимые. — Тимур тоже там будет. — Ярослава с надеждой смотрит на девушку, которая уплетает десерт за обе щеки. — У нас всë не так плохо, как у вас. Да и мне сил хватит, чтоб послать его, если будет приставать. — А может все-таки выслушаешь его? — Поедешь одна и тебя точно зажмут. Не выпендривайся. — Ладно, справедливо. А работа твоя как? — Я же только подрабатываю там. — Откуда тогда столько денег на квартиру и мелкие расходы? Медсестры теперь миллионы получают? — Месяц назад у меня была машина, но я продала её. А еще я тату-мастер, но сейчас взяла отпуск. — Зачем ты продала машину? — Хотела помочь дядь Паше, но вы успели оплатить лечение раньше. — Ильяс написал, что знает, кто слил статью. — Ты с ним общалась? — Да я случайно прочитала его сообщения, а потом выбора не осталось. — И? Он назвал то же имя, которое ты мне не говоришь? — Я не спрашивала, а ответила, что сама знаю. — Мне скажешь может уже? — Ульяна. — Адрес этой суки! Женя выбегает из-за стола, но Ярослава хватает её за руку. Луговая оказывается сильнее блондинки и тянет её за собой в коридор. Из-за скользкого линолеума рыжеволосая не удерживается на ногах и стремительно летит на пол, пока Фомина пытается остановить её. В итоге обе девушки с грохотом падают рядом друг с другом, ударяясь головой о небольшой выступ на полу. Смех и стон от боли разносится по всей квартире. — Я уволю её по статье. — Ярослава снимает носки, которые спровоцировали скольжение и тянет руку Жене. — Вряд ли хоть одно издательство примет её на работу. — И все? — Луговая чешет место удара и с недоверием смотрит на девушку. — Я понимаю, что вы с ней подружки, все дела, но… Если бы не эта статья, дядь Паше не стало бы плохо и у нас обеих было бы время попрощаться с ним по-человечески. — Я понимаю это. Если мы сейчас поедем с ней драться, то это тоже делу не поможет. А увольнение по статье подкинет ей проблем с трудоустройством. Она с детства мечтала работать журналистом, но у неё это уже вряд ли выйдет. А потом я позвоню Нелли, чтоб она помогла мне с этой задумкой. — Кто такая Нелли? — Крупная шишка в журналистике. Она сделает так, что Ульяна никогда не будет работать по специальности. Ссадины и синяки пройдут, а сломанная карьера уже не восстановится. — А ловко ты это придумал. — Женя улыбается и задумчиво смотрит в стену. — Но хотя бы словесно можно её уделать? Ну, чтоб оглядывалась ещё пару месяцев. — Если не побоится увидеться со мной. — Яся будет на встрече завтра. — Тимур присаживается на диван и осматривается по комнате. — Тут как-то… — Пусто. — Ильяс закрывает ноутбук и вздыхает. — Она ничего не ответила! Я должен догадаться, почему она вдруг решила уйти! — Косячил где-то? — Нет. — Злость Гаязова меняется на страх и он встает на ноги, закрывая лицо руками. — Б̶л̶я̶т̶ь̶, она походу узнала… Ладно, поговорим завтра. — Что узнала? — Потом поговорим. Ты дописал? — Нет, у меня в голове пусто, как и в твоем отделе мозга, где должна быть совесть и уважение к младшему братику. Я ваша личная Роза Сябитова, а ты от меня все скрываешь. — Тебе домой не пора? — Нет, я только пришёл. Накормить то хоть сможешь меня? — Сам себя накорми, у меня нет еды дома. — Конечно, ты три дня только ноешь и пьешь. Позорище. — Договорился. — Ильяс снимает тапочек и он стремительно летит прямо в лицо Тимура. — Сука, мне же больно! — Младший выбегает из комнаты и закрывает за собой дверь. — И стыда у тебя тоже нет! С утра Женя и Ярослава собираются на встречу. Марина написала, что все пройдет в кабинете главного редактора. Фоминой впервые страшно идти в свой же кабинет. От грядущей встречи с Ильясом трясутся руки и мысли снова приходят в беспорядок. — Не нервничай. — Луговая хлопает подругу по плечу и с улыбкой выходит из машины. — Встреча через час, так что займусь Ульяной. — Ярослава выдыхает и идёт в офис. — Идем в отдел кадров, а потом ко мне поднимемся. — Ты сегодня какой-то странный. — Тимур с подозрением смотрит на брата, который взгляд от дороги не отводит. — Я злюсь. — Гаязов сбавляет скорость перед светофором и опускает глаза, сжимая руль со всей силой. — Очень сильно злюсь. — Все, что я понял, так это то, что ты скрыл что-то от Яси. Думаешь, что это не повод для её обиды? — Для обиды — да, но не для расставания. — А может мне свой секрет расскажешь? Я тебя оправдать смогу, если вы ругаться будете. — Не планирую с ней ругаться, там будут мамы, которые ничего не знают. — Но поговорить то нужно. Я отвлеку мам, а ты заберешь свою принцессу. Но ты все мне расскажешь. — Посмотрим по ситуации. Ярослава и Евгения выходят с отдела кадров и ударяют друг другу «пять». Девушки довольно идут по лестнице на второй этаж, где находится кабинет главного редактора. Ярослава снимает пальто и вешает его на вешалку в углу. Она уже успела заскучать по этому кабинету и ежедневной работе здесь. Ильяс и Тимур останавливаются у кабинета Марины, но старшего подзывает Ульяна. Нурманова аккуратно интересуется отношениями между Ярославой и парнем, словно сочувствует ему в таком предательстве. — Вот сука! — Женя открывает дверь кабинета и смотрит за разговором Гаязова с девушкой. — Ярик, глянь! — Не зови ты меня так. — Раздражённо говорит Фомина и подходит к двери. — Вот сука. — Ей ещё не сказали, что она вылетает отсюда? Можно я скажу? Я очень хочу! — Скажи, что её в отдел кадров вызывают. Можешь добавить что-то от себя, но про увольнение ни слова. — Эй, черныш! — Луговая скрещивает руки на груди и идёт к Ульяне, поднимая голову настолько гордо, насколько это возможно. — Ты чë тут делаешь, сумасшедшая? — Нурманова напрягается, смотря на злой взгляд бывшей подруги у входа в кабинет. — Видимо, нужно охрану менять, раз пускают кого попало. — Ты права, тут почему-то находятся те, кто не должен. Хотела бы я тебя прямо с лестницы проводить, но держусь по просьбе подруги. — Ах, вы уже подруги? Ярослава такая непостоянная. — Зато ты… И зимой, и летом — одним словом на шипящую букву. Тебя в отдел кадров вызывают. Шевелись. — Ильяс, все будет хорошо. — Ульяна проводит пальцами по руке парня и смотрит надменным взглядом за его спину, где стоит Ярослава. Фомина взрывается. Настолько сильно она никогда агрессию не ощущала. Желание бить лицо бывшей подруги о стену — бешеное. Бить так, чтоб кровь стекала по нежно-розовой краске. Бить так, чтоб она никогда больше так не смотрела. Сломать руку и каждый палец, который касался её человека. Как бы эгоистично это не звучало. Злость за пределами возможного. Ярослава предупреждала, что нельзя попадаться ей на глаза, но Ульяна почувствовала себя выше. Придется спустить на землю силой.