Последнее слово

Глава 46. Ярослава впервые так сильно разбилась. Ей кажется, что она обожглась горячим чаем, потому что чуть выше желудка все горит огнём, словно ожог. В её голове проигрывается вчерашняя сцена. Она не скучает по матери, не жалеет о драке с Ульяной, только без Ильяса больно. Она зависима и это сложно принять, но она смогла. Собственные мысли снова пугают, когда кричат, что хотят назад, в то тёплое гнездышко и в те самые руки. Он прикасался ими так нежно, будто боялся оставить следы на бледноватой коже. Он целовал, обнимал, давал чувство тепла. — Это всë враньё. — Шепчет она, смотря за окно, где ночь украшает небо звёздами. Чуть больше месяца назад они были ярче. Когда она впервые почувствовала поцелуй на губах так ярко, как только возможно, звезды были ярче. Когда она впервые ночевала не дома и курила одну сигарету на двоих, звезды были ярче. Рядом с Ильясом всë было ярче, даже она, не то, что звезды. Он оставил внутри неё ожог, который покрывается волдырями и щиплет от каждого движения. Женя тихо заходит в квартиру и смотрит в спину Ярославы. Она перенимает её боль на себя, зная, что внутри сейчас полный хаос. И знает не понаслышке, а по себе самой. Тихо проходит на кухню и садится рядом, хватая чужую руку в свою, словно давая знак, что она рядом. — Когда я уехала из дома сюда, мне было так херово, что я думала повеситься. — Луговая шмыгает носом, вспоминая то опустошение, что чувствовала в первый день в этой квартире. — Сначала ты винишь его, что он не смог принять твою любовь. Потом себя, что недостаточно хороша. А уже после всего этого тихо принимаешь тот факт, что у вас никогда ничего не получится. Вы просто разные. Как бы ты не старалась подходить под его стандарты, он всë равно не выберет тебя. Ты будешь унижаться, плакать, намекать ему, но он не поймет. Не потому, что он глупый, а потому, что он тебя не видит как девушку. И это необходимо понять и принять. Да, уйдет время и силы, но ты станешь в тысячу раз сильнее. Ты будешь жить так, как хочешь ты. По началу это может пугать, но как только на языке будет этот сладкий привкус свободы, ты втянешься в это. Ты будешь самой счастливой. Ты достойна такой жизни, девочка. Ты сможешь, я верю. — Я слабая. — Фомина улыбается, пока по щекам стремительно катятся солёные ручьи, собираясь на подбородке в одну каплю. — Я не смогу. Ты смогла, а я не смогу. — И я не смогла. Ярослава округляет глаза и уже забывает о своих проблемах. Эта сильная девочка, которая с лёгкостью отталкивает того, кто разбил ей сердце, на самом деле, до сих пор не отпустила его. И она не плачет сейчас. Она не смотрит на него с любовью или нежностью. Она скрывает в себе всю эту боль, бережно храня чувства под замком. — Надеялась, что отпущу. — Женя вздыхает и достаёт из пачки сигарету, подкуривая её прямо тут, в центре кухни. — Когда вижу его — сердце в пятки, ладошки потеют. В голове всегда проскакивает мысль, что у нас что-то может получиться. У меня были отношения до него, но они все кажутся просто тратой времени. Я никогда не чувствовала пустоту вокруг, когда находилась в компаниях. Но без него мне все казалось поверхностным или даже дискомфортным. Стоило появиться ему и сразу всë вставало на свои места. Будто весь мир пазл, а он та самая деталька, которая я потеряла при покупке игрушки. Я всегда думала, что знаю, что такое любовь, пока не встретила Гаязова. Мне хватило одного его взгляда. Один е̶б̶а̶н̶ы̶й̶ взгляд его красивых глаз и жизнь разделилась на «до» и «после». — Жень… — Ярослава снова заливается слезами, но уже не своими, а Женькиными, которые та держит внутри. — Сошлась с бывшим, как переехала. Думала, что Тимур — влюбленность, а моя любовь — он. Луговая делает глубокий вдох и по красным щекам начинают течь слезы. Она выпустила их наружу. — Ты плакала когда-нибудь, после того, как тебя т̶р̶а̶х̶н̶у̶л̶и̶? Я всю ночь в ванной рыдала. Я чувствовала, что он мне чужой, что не должен был прикасаться. Чувствовала себя предателем. Мерзко было от самой себя. Дала себе месяц, чтоб привыкнуть и успокоиться, но не смогла. Разошлась с бывшим и обрубила все связи с прошлой жизнью. Сидела одна дома, пила дешманское вино из пакета, курила е̶б̶у̶ч̶и̶й̶ «парламент» и рыдала. Я так хотела вернуться и остаться хотя бы его другом. Хотя бы видеть его. Потом вроде отпускать начало, как график забила, потому что времени на эмоции не было. Наколотила самой себе татуировок, когда становилось уже невыносимо больно. Глушила моральную боль физической. И мне все равно больно. Каждый чертов день больно, потому что он не выходит из моей головы. Это уже зависимость. Это лечить надо. — Зачем? — Фомина радостно хватает Женю за руки и разворачивает к себе. — Он же чувствует к тебе что-то! — Что? Соскучился по жилетке, которая все его проблемы выслушивает? — Жень, прошу тебя, поговори с ним! Пожалуйста. Если бы было ему плевать, разве он бы со слезами на глазах говорил о тебе спустя год? Прошу, дай ему шанс сказать. — Ясь, ты обманула меня. — Что? В чем? — Сказала, что слабая, а сама сейчас забиваешь на свою боль и пытаешься унять чужую. — Ты не чужая. Ты спасла меня, когда я осталась одна. Ты назвала меня тряпкой, вместо того, чтоб жалеть. Ты спасла меня, а я хочу спасти тебя. Прошу, дай Тимуру сказать. Всего один честный разговор и всë встанет на свои места. Ты же ничего не боишься, Жень! Давай? Я напишу ему? — Пиявка ты мелкая. Пиши, но так, что не я этого захотела. — Спасибо! — Фомина крепко обнимает Женю так, что она почти задыхается в её руках. — Эй, ты то за что благодаришь? — Я спасаю двух самых близких мне людей, которые были на моей стороне, когда весь мир шёл против. Все, я пойду напишу Тимуру, а ты подумай, что скажешь ему завтра. Ярослава будто в миг забывает обо всем, что произошло с ней. Она с детской радостью пишет Тимуру, что у него есть шанс поговорить с Женей завтра. Парень просит назвать время и место, но Луговая будет свободна к вечеру, когда у братьев концерт на одном из местных стадионов. И Фомина снова хватается за нить, которую только что завязала на слабый узел между двумя людьми. — Мы пойдем на концерт и после него поговорите! — Блондинка подпрыгивает на полу и широко улыбается, будто придумала самый гениальный ход в истории человечества. — Может мне еще фан-аккаунт про него создать? — Рыжеволосая стягивает с волос резинку и качает головой. — Если не получается, то не судьба значит. — Ты уже пообещала! — Сама то как на Ильяса смотреть будешь? — Как подруга его младшего брата. Обо мне потом. Всë, я попрошу Тима скинуть нам билеты. — Я не оставлю тебя одну после встречи с Ильясом. — Клим меня заберет. — По моим стопам не иди. Больнее ещё будет. — Спокойной ночи. — И тебе, пиявка. Тимур пересылает два вип-билета Ярославе и убирает телефон в карман. Он поворачивается к брату и хочет его обрадовать встречей с Женей, но понимает, что сейчас его радость не к месту. — Зачем ты кольца выбросил? — Младший вздыхает и забирает у брата свою пачку сигарет. — Она с катушек слетела и бросила меня без причины. — Ильяс все-таки вытягивает одну сигарету и закуривает прямо за столом. — Мне бегать за ней? — Она за тобой бегала. Я поверил, что вы двое любите друг друга, а у вас херня какая-то происходит. — Мне кажется, что она все-таки Клима любит. Если бы косяк был за мной, она бы сказала. Почему молчит, если я виноват? Не логично. — Так надо было взять её, увезти и поговорить в тишине. В офисе ей точно было не до этого. Хорошо чернявой досталось. — Яся будто с цепи сорвалась. Ладно, уволила её и стаканом запустила. Хорошо, за статью выхватила. Но… — Откуда ты знаешь, что за статью? Об этом нам никто не сказал. Ты точно ничего не скрываешь? — Но не могла же она из-за этого бросить меня? — Да, б̶л̶я̶т̶ь̶, скажи уже, что произошло?! Что ты скрываешь, Ильяс?! Тимур впервые так сильно волнуется перед концертом. Он просит команду добавить с чек-лист трек «Ищи другого», потому что до сих пор хранит видео, где Женя бежала по его улице и кричала припев во все горло. Тогда он даже подумать не мог, что песня напрямую относится к ней, а точнее — она её принимает на себя. С братом они переигрывают ситуацию. Старший против исполнения трека, потому что вряд ли Женя захочет вспоминать те времена, где Тимур её использовал как друга. Решают вместе поставить «Не ради радио». Ильяс ещё даже не знает, что Ярослава будет здесь через час. Пусть. Если хоть один из них действительно любит, то не отпустит так просто. А младший видит, что глаза брата наполнены больной любовью. Луговая еле тянется за Ярославой, которая приметила лучшее место. Погода сегодня прекрасная, солнышко балует, словно в августе, хоть и ветер прохладный. Да даже если бы сейчас был ливень и грозы, Фомина бы и с места не сдвинулась, только бы Тимур и Женя наконец-то поговорили. Она готова даже терпеть присутствие Ильяса, который по всем пунктам разнес её сердце. И она чувствует, что ей будет сложно, но она сможет, потому что у неё: щенячьи глаза Тимура и яркий рыжий хвост — мотивация забыть о себе на пару часов. К середине концерта подходит Клим и присаживается рядом с девушками. Парень оглядывается вокруг и не понимает, почему одна смотрит в экран телефона, скрывая лицо за рыжими волосами, а вторая даже кепку надела и солнцезащитные очки. Брюнет аккуратно стучит пальцами по плечу Ярославы и та сразу довольно улыбается, снимая все аксессуары. Ильяс сталкивается со знакомыми глазами на небольшой площадке, где расположены лучшие вип-места. Прямо перед ним. И давно она там сидит? Пришла показать, что ей без него хорошо? Что с Климом лучше? Гаязов понимает, что запнулся на треке и пытается попасть в слова снова. Смотрит с какой-то обидой или даже жалостью прямо в лицо блондинки. «… И мне вроде бы не жаль, и мне вроде бы не жить, Без того, что не моё, но по сути всё равно. Но теперь после тебя моё сердце — холодок.» Тимур с самого начала заметил Женю. Он её из миллиарда заметит. Она старается сделать вид, будто ей не интересно это мероприятие, но он видит, что серые глаза частенько смотрят в его сторону, а губы незаметно подпевают ему. «Не ради радио пел тебе все эти песни. Мокрые лужи говорили, что нам не быть вместе. Не ради радио таяли, таяли люди, Говорили, что нас с тобой никогда не будет.» Ярослава встает с места вперёд Жени, хотя обещала держать её, если та попытается сбежать. — Тимур сейчас подойдет и заберет тебя. — Фомина оглядывается вокруг, ожидая белую повязку в чёрных волосах, но он будто не торопится. — Ясь, я подожду в машине. — Клим кивает девушке и спускается с площадки, а впереди него идет Ильяс. — Тимур уже идет. — Оповещает Гаязов старший и останавливается у невысокой лестницы. — Ясь, поговорим? — А ты вчера все сказал. — Блондинка надевает солнцезащитные очки и толкает Луговую к лестнице, потому что в паре метров останавливается Тимур и смотрит на неё. — Давай. Звони мне, если что-то нужно будет. — Ясь, мне нужна минута. Буквально пару слов. И внутри Фоминой снова разгорается пожар и она садится обратно. Так ей легче. Так она чувствует себя все еще на плаву, когда смотрит на него сверху. Будто гордости набирается снова. — Говори. — Девушка скрещивает руки на груди для большей важности. — Восстанови Ульяну на должности. — Заявляет Ильяс и поднимается на площадку, оставаясь на расстоянии. — Либо уволь по собственному. Это всë, чего я прошу напоследок. Мир рухнул окончательно. Третья трещина на сердце разбивает его окончательно. Это точка. Он разбил её.