Сигма, крысы и чуточку магии

      — Мы опаздываем!       Сигма сквозь сон почувствовал, как его тормошат. Лишь через несколько секунд его сонный мозг понял смысл этих двух слов, и мальчик тут же вскочил с кровати. Он стал лихорадочно одеваться, и только через несколько секунд до него дошёл звонкий, заливистый смех Гоголя.       — Да расслабься ты, я всего лишь пошутил.       Сигма взглянул на часы и понял, что они мало того, что никуда не опаздывают, так ещё и проснулись на десять минут раньше. Недовольно пробормотав что-то себе под нос, мальчик продолжил одеваться — у него и так уже украли его заслуженные десять минут сна, спать дальше было попросту бессмысленно.       — Николай, когда-нибудь я тебя прибью.       — Это ещё что за формальности такие? Какой ещё Николай? — Гоголь вновь расхохотался, сидя на кровати у Сигмы свесив ноги. И снова он был полностью одет и собран. И когда он только всё успевает? — Для тебя просто Коля.       — Коля, когда-нибудь я тебя прибью.       — Вот так-то лучше, — Гоголь лучезарно улыбнулся и показал Сигме большой палец. Мальчик, тяжело вздохнув, пошёл умываться. Он услышал, как Фёдор упрекнул Николая, и тот, кажется, сказал что-то язвительное в ответ. Они всё ещё препирались, но гораздо реже, чем ещё неделю тому назад. Всё же тот случай с троллем немного их сблизил. Интересно, как долго они смогут терпеть друг друга, прежде чем случится что-нибудь ещё?       Сигма постарался поскорее принять душ и умыться, чтобы не задерживать очередь, после чего вышел в общую гостиную и переоделся в школьную мантию. Оставалось ещё довольно много времени, поэтому он спустился в гостиную и прилёг на диван, скучающе вздохнув.       — Эй, Сигмочка, может, прогуляемся?       — Не называй меня так.       Гоголь хихикнул и, подойдя ближе, плюхнулся на диван рядом с Сигмой. Он несколько раз потыкал его в щеку, отчего мальчик недовольно поморщился.       — Пойдём гулять.       — Скоро уроки начнутся.       — Не скоро, — возразил клоун, тыкнув ещё раз. Сигма закрыл щеку ладонью.       — Я не хочу гулять.       — Ну пожалуйста! — взмолился Коля, тыкая пальцем в ладонь мальчика. — Мне скучно!       — Позови Фёдора.       — Он не соглашается.       — Я тоже, как видишь, не горю желанием.       На какое-то время Гоголь умолк. Он вёл себя так тихо, что Сигме даже показалось, что он ушёл. Однако мальчика резко схватили за ногу и самым наглым образом стащили с дивана.       — С ума сошёл?!       — Ну пойдём! Заодно узнаешь школу получше, а то ты только по кабинетам и ходишь, а он во-о-от такая огромная!       — …ладно, — тяжело вздохнув, Сигма поднялся с пола и на всякий случай отряхнулся. — Только не долго. И не далеко.       — Так точно!       Гоголь схватил мальчика за руку и потащил его неведомо куда. Сигма еле поспевал за ним, стараясь не упасть на лестнице, в то время как Коля каким-то чудом перепрыгивал сразу по несколько ступенек, ни разу не споткнувшись.       — Я тебе такое покажу, такое!       — Так ты, значит, ведёшь меня в какое-то конкретное место, я прав? — спросил Сигма, недоверчиво взглянув на клоуна, однако тот преспокойно проигнорировал вопрос, сделав вид, что ничего не услышал. Он часто так делал, и Сигму это начинало раздражать.       — Я обнаружил его прошлой ночью. Мне не спалось, поэтому я решил немного прогуляться, и случайно забрёл в ту комнату.       — Ты ведь понимаешь, что находиться за пределами гостиной факультета в ночное время суток строго запрещено? Ты мог нажить проблем не только себе, но и всему факультету.       — Оно такое классное, Сигмочка, оно по-любому волшебное, я уверен!       — Ты вообще меня слушал?..       Наконец Гоголь остановился, да так резко, что Сигма чуть в него не врезался. Клоун отыскал какую-то дверь и быстро уволок за собой ничего не понимающего мальчка.       — Кажется, это здесь… о, да, а вот и оно!       Сигма осмотрелся. Это было небольшое помещение, в котором совсем не было мебели, за исключением какого-то огромного предмета, накрытого старым покрывалом, которому было, по меньшей мере, несколько десятков лет. В помещении даже не было окон, да и выглядела эта комната так, словно никто не рассчитывал, что сюда кто-то зайдёт.       — Слушай, может, нам сюда нельзя?..       — Да почему ты вечно такой осторожный? — нетерпеливо проговорил клоун, пытаясь стащить покрывало, которое за что-то зацепилось. — Разве здесь было написано, что сюда нельзя? Или кто-то из профессоров говорил нам об этом?       — Ну… нет. Просто…       — Если никто не говорил, что нельзя, значит, можно! — и с этими словами Гоголь наконец стянул покрывало.       Их взору предстало огромное зеркало, обрамленное золотой рамой. Она была украшено драгоценными камнями, и блестела такой чистотой, словно зеркало было совсем новеньким. Сигма подошёл ближе и заметил, что в верхней части рамки выгравированы какие-то буквы.       — Еиналеж… — задумчиво прочитал вслух мальчик. — Ты это хотел мне показать? Зеркало?       — Это не просто зеркало, это волшебное зеркало! — заявил Гоголь. — Вот скажи, что ты в нём видишь?       — Ну… себя.       — А что ещё?       — И тебя вижу. И комнату.       — И больше ничего? Присмотрись внимательнее! — потребовал клоун, очевидно, сгорая от нетерпения. Но как бы Сигма ни вглядывался, с какого бы ракурса ни смотрел, он не видел в этом зеркале ничего, кроме собственного отражения.       — Ничего. Кажется, это обычное зеркало.       — Оно волшебное!       — Самое обычное. Вот, сам посмотри.       Сигма сделал шаг в сторону, и Николай тут же подскочил к зеркалу. Он несколько раз сменил положение, а потом на его лице появилось отчаяние.       — Но ещё вчера оно работало! Оно не может быть обычным, я же видел…       — Что ты видел в зеркале, Коля? — поинтересовался Сигма. Несмотря на то, что сейчас зеркало выполняло функцию самого обычного зеркала, мальчик верил Гоголю. Они учатся в волшебной школе, где, чёрт возьми, можно летать на мётлах и заниматься магией, тогда почему бы здесь не оказаться волшебному зеркалу?       — Ну там… там были… — Николай замялся и опустил взгляд, что слегка насторожило Сигму, потому что обычно Гоголь был более открытым и честным, а сейчас как будто стыдился чего-то. — Слушай, может, это зеркало работает только по ночам? Я ведь видел всё это ночью, а не днём. Может, придём сюда после отбоя?       — Ну уж нет, я не хочу так рисковать. Нас же по-любому поймают, а факультет и так потерял из-за меня несколько очков, — покачал головой Сигма, невольно представив недовольные лица своих одноклассников. Нет уж, на этот раз он их не подведёт.       — Всё с тобой понятно, ты такой же паинька, как и Достоевский, — махнул рукой Николай, зачарованно глядя на зеркало. — Тогда я пойду один.       — Только попробуй! Ты ведь знаешь, что у остальных из-за тебя будут проблемы! О чём я, по-твоему, только что говорил?       — Да меня, единственного и неповторимого Николая Гоголя, ещё ни разу не поймали ни за одним нарушением! — воскликнул клоун, гордо вскинув подбородок. — И не поймают!       — Ну-ну. Учти, что я в этом участвовать не собираюсь.       — Да ты просто трус.       — Ну и… ну и пусть, — Сигма обиженно отвернулся. А что тут ещё сказать? Гоголь был прав.       — Ну ладно, извини, — шут приободряюще улыбнулся и похлопал мальчика по плечу. — Пойдём погуляем, пока ещё есть время?       Сигма согласился, после чего они вышли из комнаты, тихонько прикрыв за собой дверь. Мальчики прошли дальше по коридору, но, как только свернули за угол, столкнулись с Элиотом. У него была компания из двух приятелей, прямо как у Дадли. Сигма слегка нахмурился и опустил взгляд, надеясь, что они просто пройдут мимо. Однако мальчик никогда не отличался везучестью.       — Посмотрите-ка, кто тут у нас? — Элиот остановился и преградил Сигме дорогу. Тот попытался его обойти, но ему помешали приятели слизеринца.       — Коль, пойдём обратно?       — Неужели ты возишься с этим… — Элиот взглянул на клоуна, и на его губах появилась язвительная улыбка. Последнему эта улыбка ой как не понравилась, потому что он прекрасно знал, что она означает. — Как тебя по фамилии?       — Не твоё собачье…       — Ах, постой, я уже знаю, — Элиот слегка прищурился, осматривая Николая с ног до головы. — Белобрысая метёлка вместо волос, заплатанная мантия, напускная гордость и уродливая повязка. Любой дурак узнает в тебе отпрыска семейства Гоголей.       — Однако ты, почему-то, с первого раза не догадался, — огрызнулся клоун. Сигма заметил, как он сжал кулаки, поэтому робко коснулся его плеча.       — Он же просто тебя дразнит. Пойдём обратно, пожалуйста, скоро начнутся уроки.       — Вот уж не думал, что вместо того, чтобы общаться со мной, ты выбрал этого клоуна. Да у него же семья беднее церковной крысы.       — Это тебя не касается! — воскликнул Гоголь, густо покраснев. Сигма почувствовал, что мальчик напрягся ещё сильнее, поэтому слегка надавил на его плечо, как бы предлагая поскорее уйти. Однако Элиот, судя по всему, не собирался молчать.       — Да у вас в семье детей больше, чем зарплаты твоего отца. Твоих родителей не учили пользоваться защитой?       — Ты правда считаешь, что это смешно? — Сигма попытался переключить внимание Элиота на себя, потому что знал, что ещё немного, и Гоголь точно вмажет по его самодовольному лицу, а им лишние проблемы уж точно не нужны.       — Ты серьёзно будешь за него заступаться? Да он на прошлой неделе чуть тебя не убил, — Элиот явно преувеличивал, но Сигму удивило вовсе не это. Откуда он обо всём знает? Впрочем, у этого парня наверняка были свои источники.       — Наши взаимоотношения тебя не касаются.       — Да неужели?       — Опять ты? — позади раздался знакомый голос. Сигма тут же обернулся и почувствовал облегчение, увидев бледное лицо Фёдора с привычной для него безэмоциональностью. А вот Элиоту эта встреча явно не понравилась. — Тебе ещё не надоело преследовать Сигму?       — А тебе какое дело? Иди куда шёл.       Фёдор вздохнул, потирая переносицу, так, словно весь этот бессмысленный диалог был для него невероятно утомителен. Он обернулся к Сигме и Гоголю.       — Я как раз вас искал. До занятий осталось двадцать минут, а нам нужно успеть добраться до кабинета, пока лестницы не поменяли своё направление. Пойдём?       Сигма благодарно улыбнулся и, взяв под локоть Гоголя, который всё ещё не сводил презрительный взгляд с Элиота, потащил его за Достоевским. К его удивлению, слизеринцы не стали их останавливать. Видимо, присутствие Фёдора как-то их сдерживало.       — И снова ты нам помог. Спасибо. Как ты узнал, что мы там?       — Я правда вас искал. И нам действительно стоит поторопиться, потому что когда я сказал про то, что лестницы скоро поменяют своё направление, я не шутил.       Вдруг послышался какой-то странный скрип. Сигма поднял взгляд и увидел, что лестницы постепенно приходят в движение, словно пробуждаясь ото сна.       — Бежим!       Троица быстро побежала вверх по лестнице, благо, та ещё толком не успела переместиться. Перепрыгнув через образовавшуюся дыру, мальчики быстро забежали в гостиную, чтобы забрать свои вещи, после чего ринулись к нужному кабинету. Первым уроком была история магии, а профессор Мальтус закрыл глаза на их небольшое опоздание.       Дальше день шёл своим чередом. Правда, на уроке заклинаний у Сигмы по-прежнему ничего не получалось, в то время как у бо́льшей части класса перья летали по всему кабинету. Это не могло не расстраивать, и из-за этого мальчик всё чаще думал о том, что, быть может, он и не волшебник вовсе. За обедом он решил обсудить это с Достоевским, потому что, как ни странно, ему он доверял больше всех.       — Не переживай, — заверил Фёдор, слабо улыбнувшись. — Профессор Мерлин же говорил, что для этого потребуется много времени.       — Но у тебя всё получилось с первого раза, хотя ты, как и я, не из волшебной семьи, и с магией сталкиваешься впервые, — вздохнул Сигма, уставившись на своё отражение в чашке с соком.       — Хочешь, завтра вместе по тренируемся?       — Хочу. И Гоголя тоже с собой позовём? У него ведь тоже не получается.       — Позовём, — пообещал Достоевский, не спеша возвращаясь к трапезе. Сигма немного приободрился, и решил, что, скорее всего, Фёдор прав, ему просто нужно больше тренировок. А кто ему поможет с этим лучше, чем Достоевский — самый лучший ученик класса?       После обеда в расписании стоял лишь один урок — зельеварение. Это немного угнетало, потому что с каждым днём Снейп становился всё придирчивее и невыносимее, однако это, к счастью, был последний урок зельеварения на неделе. Увы, не в году.       Гоголь догнал Сигму у самого входа в кабинет, после чего потащил к себе на заднюю парту. Он был немного взволнован, поэтому мальчик сразу понял, о чём пойдет речь.       — Я пойду туда сегодня ночью с тобой или без тебя.       — Ты, кажется, совсем спятил. Что в этом зеркале такого, что ты так хочешь увидеть это вновь?       Николай замялся и, осмотревшись по сторонам, чтобы убедиться в том, что на них никто не смотрит, приблизился ближе, так, чтобы его мог слышать только Сигма.       — Ты ведь никому не расскажешь?       — Поверь, я умею хранить секреты, — заверил его мальчик, с любопытством взглянув на клоуна, который, видимо, собирался рассказать что-то действительно личное. Сигма не ожидал, что тот скажет об этом так сразу.       — Я видел свою семью.       — Серьёзно?       — Да. И не просто свою семью. Они так смотрели на меня… с такой… гордостью, что ли.       — Может, это зеркало показывает самых близких нам людей?       — Нет, ты не понимаешь, они никогда не смотрели на меня так! — прошептал Гоголь. Его губы словно сами собой расплылись в странной улыбке. — И ещё на моей шее была медаль. Может, это зеркало показывает будущее?       — Вполне возможно, — пожал плечами Сигма. В глазах Николая затеплилась надежда.       — Я так и знал!       Гоголь так обрадовался, что чуть не упал со стула. Профессор Снейп, который только что вошёл в кабинет, посмотрел на мальчика так, что тот тут же выровнялся и виновато опустил взгляд. Профессор встал из-за стола и как обычно начал расхаживать по кабинету. К немалому удивлению Сигмы, сегодняшний урок прошёл без происшествий. Проблемы начались лишь ближе к ночи.       — Ты серьёзно собрался туда идти?! Спятил? — Сигма грозно взглянул на Гоголя. Тот, облаченный в одну лишь пижаму с птичками и тапочки с кроличьими мордочками, неловко улыбнулся. — Да ещё и в таком виде! Тебя ведь точно поймают, идиот.       — Поймают, если ты будешь так шуметь. Да не парься ты, Сигмуль, всё будет хорошо.       — Во-первых, я просил не коверкать моё имя, а во-вторых, какого чёрта ты идёшь туда в пижаме?       — А это мой план «Б», — гордо заявил Гоголь, довольно улыбнувшись. — Если меня всё-таки поймают, я просто сделаю вид, что я лунатик, и тогда меня никто не накажет.       — Браво, Коля. Это самый гениальный план, который я когда-либо слышал, — скептически заметил Сигма, не менее скептически глядя на Николая, который, кажется, был ужасно доволен собой.       — Вот видишь! Так что всё со мной будет в порядке, пупс.       — Пупс?..       — Вы чего здесь шепчетесь? — мальчики вздрогнули и резко обернулись, но тут же облегчённо выдохнули, когда увидели, что это всего-навсего Достоевский.       — Он собирается покинуть пределы гостиной посреди ночи и нарушить правила. Федь, ну скажи ты ему, что он ведёт себя слишком самоуверенно, — взмолился Сигма, с надеждой взглянув на Фёдора. Тот, потирая сонные глаза, подошёл ближе.       — В чём дело? Куда ты собрался?       Гоголь какое-то время подозрительно смотрел на Фёдора, видимо, раздумывая, можно ли ему доверять. В конце концов клоун сдался и выпалил всё как есть.       — В комнату к зеркалу ена… ени… еил…       — «Еиналеж», — подсказал Сигма. Николай улыбнулся и показал ему большой палец.       — Да, «Енилаеж», именно так я и хотел сказать.       — Мне это название ни о чём не говорит, — спокойно объяснил Достоевский. Сигма решил, что будет понятнее, если он объяснит всё сам.       — Прошлой ночью Коля вышел прогуляться, — после этих слов Сигма хмуро посмотрел на Гоголя, но тот, казалось, даже не заметил его укоризненного взгляда, — и наткнулся на комнату с зеркалом, которое называется «Еиналеж». Он утверждает, что это зеркало волшебное, но когда мы пришли туда утром, оно не представляло из себя ничего необычного.       — Вот как… и с чего ты взял, что оно волшебное? — Фёдор обратился к Николаю, смерив его равнодушным взглядом.       — Клянусь, я видел в нём своё будущее! — заявил Гоголь. На его лице вновь засияла улыбка. Достоевского это высказывание совсем не впечатлило.       — С чего ты взял, что это было твоё будущее?       — Я просто знаю, что это оно, понятно?       — Не убедительно. Я сам хочу на это посмотреть.       — Серьезно? И ты туда же? — простонал Сигма, однако Фёдор выглядел весьма решительно.       — Вот и отлично! Сигмулечка, прикроешь нас?       — Я подумаю об этом, если ты наконец перестанешь коверкать моё имя.       — Тогда сейчас нужно пойти наверх и сделать вид, что мы спим, чтобы ни у кого не возникло лишних вопросов.       — Сам знаю. Конечно, нам нужно притвориться спящими, это же очевидно, чёрт возьми!       — Но ты только что собирался… — Сигма тяжело вздохнул и легонько ударил себя по лбу. — Ладно, пойдём уже.       Ещё в течение получаса после того, как во всей башне выключили свет, мальчики неподвижно лежали в своих кроватях. Можно было бы полежать и подольше, однако Гоголю всё никак не терпелось, поэтому он слез с кровати и, махнув рукой, чтобы Фёдор следовал за ним, спустился вниз. Достоевский не стал переодеваться, потому что не хотел лишний раз создавать шум. Он надел тапочки и поспешил за шутом.       Наконец они покинули гостиную — благо, выйти из неё можно было в любое время и без того, чтобы тревожить Полную Даму, жившую в картине — именно она отвечала за пароль и вход.       — А как мы вернёмся назад?       — Потом что-нибудь придумаем, — махнул рукой Гоголь. Он взял Достоевского за руку, чтобы не потеряться в темноте, после чего они спустились вниз и тихо направились вперёд по коридору. Их шаги гулким эхом отдавались от каменных стен, из-за чего Фёдор постоянно оборачивался, боясь, что кто-нибудь может их услышать. Однако сегодня удача была на их стороне.       — У тебя всегда пальцы такие холодные? — шёпотом поинтересовался Коля, сжав руку Фёдора чуть крепче. Последний сразу понял, что клоун боится идти по тёмным коридорам в тишине, но учтиво сделал вид, что не замечает, как трясутся его руки.       — Да.       — Они такие… такие ледяные.       — А у тебя тёплые. Даже горячие, я бы сказал.       — Серьёзно что ли?       — Обжигающе горячие, — подтвердил Достоевский. И он не соврал. Коля действительно был таким тёплым, что Фёдор невольно подумал о том, что ему хотелось бы, чтобы его мягкая рука коснулась его лица — Фёдор был тем ещё мерзляком, а коридоры в Хогвартсе были совсем холодными. Мальчик уже не чувствовал пальцев на ногах и кончика своего носа.       — Не боишься обжечься? — тихонько усмехнулся Гоголь, хотя его рука всё ещё немного дрожала.       — Сомневаюсь, что ты можешь причинить кому-нибудь вред, — спокойно возразил Фёдор. Было так темно, что хоть глаза выколи, но Николай шёл так уверенно, словно знал дорогу наизусть. Достоевский подумал о том, что ему, пожалуй, стоит ещё раз изучить карту школы, потому что он уже потерял ориентир.       — Это ещё почему?       — Ты не выглядишь как плохой парень.       — Внешность бывает обманчива. Вдруг я злодей?       — Не в твоём случае. Даже Сигма больше способен на что-то такое, чем ты.       — Потому что я слабак?       — Потому что ты хороший человек.       Гоголь замолчал, и Достоевский словно почувствовал, как на щеках клоуна появился лёгкий румянец.       — Спасибо…       — Я всего лишь говорю то, что думаю, — пожал плечами Достоевский.       Дальше шли в полной тишине, прерываемой лишь их шагами. Фёдор замёрз ещё больше, а иногда ему даже казалось, что он слышит какие-то голоса, поэтому несколько раз мальчики останавливались, чтобы прислушаться. Гоголь вздрагивал от каждого шороха, даже несмотря на то, что Достоевский пытался убедить его в том, что это всего лишь картины или призраки вроде Почти Безголового Ника.       — Кажется, это здесь, — Коля остановился и облегчённо вздохнул, радуясь тому, что этот кошмар наконец закончился. Мальчики открыли массивную деревянную дверь и вошли в небольшое помещение.       Здесь всё было точно таким же, как и утром. Гоголь быстро стащил с зеркала покрывало и заглянул в своё отражение. Несколько минут ничего не происходило, и мальчик даже успел отчаяться, однако вдруг из темноты показались знакомые фигуры.       — Работает! Я вижу их! Мама и папа! И Машка! И Оля тоже! — Гоголь, сияя от счастья, захлопал в ладоши. Фёдор тем временем задумчиво осматривал зеркало со всех сторон. — Федь, попробуй и ты.       — Что-то мне не хочется.       — Почему?       — У меня нехорошее предчувствие.       — Ну посмотри! Неужели тебе совсем не интересно?       Гоголь отошёл, уступая место Достоевскому. Тот неуверенно встал напротив зеркала. Он стоял там около нескольких минут, пристально вглядываясь в своё отражение.       — Ну как?       — Ничего.       — Серьёзно что ли?!       Фёдор пожал плечами и отошёл. Его место тут же занял Николай, разглядывая в зеркале то, что было видно лишь ему.       — Их лица…       — Слушай, уже довольно поздно. Нам пора возвращаться.       Гоголь всё же отлип от зеркала и с помощью Фёдора вновь накинул покрывало на зеркало «Еиналеж», после чего мальчики побрели обратно. Теперь Николаю было совсем не так страшно, он улыбался и иногда даже тихонько посмеивался. А вот Достоевский был молчалив и задумчив. Он так погрузился в свои мысли, что даже не сразу заметил, что они оказались перед входом в гостиную.       — Что вы делаете здесь так поздно, молодые люди? — спросила Полная Дама, сонно зевнув.       — Просто мой друг лунатит, вот я и вышел его искать, — недолго думая, сообщил Гоголь. Полная Дама посмотрела на него с подозрением, но всё же впустила этих двоих в гостиную. Мальчики тихо поднялись в спальню.       — Спокойной ночи, Федька, — Коля похлопал мальчика по плечу и забрался в кровать, тут же укутавшись в одеяло — видимо, тоже замёрз.       — Спокойной ночи.       Достоевский лёг в свою кровать и отвернулся к стене, но уснуть никак не получалось. Перед глазами всё мелькал тот странный тёмный силуэт, который он увидел в зеркале.