Сигма, крысы и чуточку магии

      — Не переживай, просто попробуй ещё раз.       — Я пробовал уже, по меньше мере, сто раз!       — Значит, пробуй сто первый.       Сигма фыркнул, но спорить не стал. Он обхватил палочку чуть крепче и направил её на чёртово перо, которое за все эти полтора часа не сдвинулось даже на миллиметр. Мальчик попытался расслабиться и сделал несколько глубоких вдохов.       — Вингардиум Левиоса!       И вновь ничего. Мальчик обессиленно вздохнул и, поджав коленки к груди, обхватил их руками. Достоевский слабо улыбнулся.       — Пожалуй, сделаем небольшой перерыв.       Сигма кивнул, а Фёдор достал из сумки несколько бутербродов и чай в термосе. Он налил чашечку горячего напитка и протянул её мальчику, после чего обернулся, пытаясь отыскать Гоголя. Тот носился вокруг озера, вовсю практикуя новое заклинание. С помощью него он стащил у Акико заколку и теперь, громко смеясь, убегал от девочки по всему берегу до тех пор, пока она не выкрикнула какое-то заклинание, и клоун не свалился на землю. Йосано же спокойно переступила через него и забрала свою заколку. Сигма с тоской подумал о том, что даже у Гоголя получаются заклинания, хотя, если говорить откровенно, он тренировался далеко не так усердно, как Сигма.       — Я знаю о чём ты думаешь, но не стоит сравнивать себя с Колей. Он родился в семье волшебников, поэтому, бесспорно, заклинания даются ему чуть легче, потому что он много раз видел, как используют магию, — сообщил Фёдор, сделав глоток своего чая.       — Но ведь ты такой же обыватель, как и я. Почему тогда у тебя все получилось с первого раза?       — Далеко не с первого. Я тоже много тренировался, просто… без лишних глаз, — признался Достоевский. Гоголь снова полез к Акико и чуть не получил за это в нос. Фёдор тяжело вздохнул и покачал головой. Сейчас он больше напоминал родителя, который пытается уследить за своим гиперактивным чадом. — Коля! Иди к нам!       Гоголь помахал им рукой и, наконец оставив девочку в покое, побежал к Фёдору. Он плюхнулся на покрывало рядом с ними, и Достоевский спокойно налил ещё одну чашку чая, протянув её Коле.       — На, согрейся.       — Мне не холодно, — отмахнулся Гоголь, однако чашку он всё же взял. Естественно, пока наворачиваешь круги вокруг озера вряд ли есть возможность замёрзнуть. И, тем не менее, Фёдору хотелось, чтобы он немного успокоился.       — Так вкусно пахнет. С чем он? — поинтересовался Коля, сделав несколько глотков. — Мята?       — Мелисса. Как раз помогает расслабиться.       — Я бы так не сказал, — буркнул Сигма, уткнувшись в свои колени.       — Ой, ну не расстраивайся ты так, всё будет круто, — Гоголь подсел поближе и приобнял Сигму одной рукой. — Научишься. Если даже такой балбес, как я справился, то ты уж тем более.       — Урок заклинаний уже завтра, — прошептал мальчик, чувствуя, что отчаивается ещё больше.       — У нас ещё весь день впереди, рано унывать. Вот, перекуси, а потом продолжим.       — Я знаю, что поднимет тебе настроение! — Гоголь вскочил с места и аккуратно поставил чашку с чаем на покрывало. — У меня в запасе ещё есть шоколад, тебе такой точно понравится. Я мигом!       Мальчик побежал в сторону школы, оставив Достоевского и Сигму одних. Последний приподнял голову и украдкой взглянул на Фёдора, который преспокойно наслаждался чаем.       — А как ты узнал о том, что ты волшебник?       — Вокруг меня часто происходили странные вещи, — пожал плечами Фёдор. — А когда пришло письмо из Хогвартса, я окончательно в этом убедился.       — То есть, твои способности проявились ещё тогда?       — Получается, что так.       — А может… может меня забрали в Хогвартс слишком рано, и они проявятся позже?       — Я читал, что обычно способности проявляются к десяти-одиннадцати годам, поэтому в школу забирают именно в этом возрасте.       — Тогда это я какой-то не такой, — пробормотал Сигма, вновь уткнувшись в свои колени.       — То, что твои способности ещё не пробудились, не значит, что они не пробудятся совсем.       — …ладно, спасибо. Может, пока Коли нет, потренируемся ещё немного?       — Хорошо, — Достоевский кивнул и достал перо вновь. — Только на этот раз делай всё чуточку быстрее и увереннее.

***

      — Ох, тебе правда стоит быть аккуратнее, опасно вот так носиться, — мальчик протянул Гоголю руку. — Давай помогу.       Шут позволил помочь себе встать, хоть он мог сделать это самостоятельно. Он удивлённо посмотрел на мальчика, в которого буквально несколько минут назад влетел чуть ли не на всей скорости.       — Извини, пожалуйста. Ты не ушибся? — Гоголь виновато взглянул на мальчика, и только потом заметил, что по полу разбросаны учебники. Коля тут же опустился, начиная их собирать. — Я помогу!       — Спасибо, — мальчик улыбнулся и, наклонившись, помог Николаю собрать часть учебников.       — Может, помочь тебе их донести? Куда тебе нужно?       — Ты же так бежал, наверное, торопился куда-то?       — Ой, нет-нет, там ничего важного, — заверил его Гоголь и с готовностью взял бо́льшую часть учебников в руки.       — Ну, раз ничего важного, то хорошо, пойдем, — усмехнулся мальчик. — Я из Слизерина, а наша гостиная находится в подвале. Пойдём?       После того происшествия с троллем Гоголь немного побаивался этого места, однако выставлять себя трусом, особенно перед слизеринцем, не хотелось, поэтому он, кивнув, отправился вслед за мальчиком.       — Меня, кстати, Энтони зовут.       — Я Коля.       — Оу, Николай, значит? Красивое имя.       — Нет, пожалуйста, давай просто Коля?       — Как скажешь, Коля, — Энтони лучезарно улыбнулся, и мальчики свернули за угол. — Ты из Гриффиндора, верно?       — Угу. Первокурсник. Ты тоже?       Энтони кивнул. Затем он тихонько рассмеялся, и это оказалось так неожиданно, что Гоголь остановился, бросив на него взгляд, полный недоумения.       — Прости. Я просто подумал, что вся эта ситуация с книгами такая глупая. Прямо как сцена из дешёвого романа, не правда ли?       — Ха, ты прав, — Коля смущённо улыбнулся, опустив взгляд. Энтони обернулся и продолжил идти. Вскоре они уже спускались по лестнице в подземелье, и Гоголь невольно вспомнил о том, что у озера его ждут Фёдор и Сигма, однако говорить об этом своему новому знакомому он не стал.       — Вот и всё. Спасибо за помощь, дальше тебя, увы, не пропустят: ты из другого факультета.       Гоголь кивнул и отдал Энтони его учебники. Почему-то расходиться было даже немного грустно. Коля уже развернулся, чтобы уйти, но мальчик тихо добавил:       — Надеюсь, мы еще встретимся.       — Да, это было бы славно.       Вскоре Энтони сказал что-то картине, на которой был изображён сморщенный старик, и она, подозрительно взглянув на Гоголя, отодвинулась, открывая вход в гостиную. Новый знакомый скрылся за ней, и картина поспешно вернулась в своё прежнее положение.       — Иди куда шёл, грязный гриффиндорец, — рявкнул старик, и Коля поспешно покинул подземелье. Наверное, в любой другой ситуации он бы сказал старику в ответ что-нибудь язвительное, однако сейчас Гоголю этого совсем не хотелось. Он почувствовал, как на губах невольно расплывается глупая улыбка.

***

      — Вообще ничего! Я не понимаю, я ведь делаю всё точно так же, как и ты, тогда почему у меня совсем ничего не получается?       — Терпения, Сигма. Может, ещё чаю?       — Мне не нужен чай, мне нужно, чтобы это чёртово перо наконец взлетело!       — Успокойся. Ты сейчас ведёшь себя прямо как Коля.       Сигма хотел возразить, но, немного подумав, пришел к выводу, что Достоевский, как всегда, прав. Мальчик, вздохнув, взял чашку с чаем, которую ему протянул Фёдор, и сделал небольшой глоток. Чай действительно был очень вкусным.       — Скажи, есть хоть что-нибудь, в чём ты не разбираешься? Если посмотреть на тебя со стороны, то ты умеешь, наверное, всё на свете.       — Это комплимент? — Фёдор тихонько усмехнулся и обхватил свою чашку обеими руками, чтобы согреть холодные руки. — О, это далеко не так, но спасибо. Я много чего не умею.       — Например?       — Например, мне плохо даётся общение с другими людьми. Если ты заметил, я не общаюсь ни с кем кроме тебя и Коли, потому что… налаживать дружеские отношения довольно проблематично.       — О, я тебя понимаю, — горько усмехнулся мальчик. Дадли часто распускал про Сигму отвратительные сплетни, и в результате никто никогда не хотел с ним общаться. В последний раз друзья у него были, кажется, в детском садике, и то это длилось совсем не долго. — Иногда я даже немного завидую Коле, у него всё так просто получается.       — Кстати говоря, он задерживается. Отсюда до гостиной Гриффиндора не так уж и далеко, а он отлично знает школу.       — Надеюсь, он не вляпался в какие-нибудь неприятности, — вздохнул Сигма, сделав ещё один глоток приятного горячего напитка. Запах мелиссы действительно успокаивал, поэтому о своих неудачах в магии мальчик уже почти не думал.       — Кстати, что там за зеркало такое?       — А?       — Зеркало. Вы ведь с Николаем ходили туда ночью. И как, работает? Оно правда показывает будущее?       — Оно работает, но показывает совсем не будущее. Всего лишь отражает наши мечты и желания. Но, если Коля вдруг спросит, пожалуйста, скажи ему, что зеркало показывает будущее. Иначе он сильно расстроится.       — Без проблем, — Сигма тихонько усмехнулся, невольно подумав о том, что иногда они с Фёдором возятся с Колей, как с маленьким капризным ребенком. В какой-то степени это было даже немного мило. Сигма украдкой взглянул на Достоевского. Неужели это и есть то, что называется дружбой?       — Бу!       Гоголь резко выпрыгнул из-за спины Сигмы, от чего тот чуть не подавился чаем. Достоевский даже бровью не повёл, а вот клоун поплатился за свою выходку ударом в живот — Сигма так испугался, что на автопилоте дёрнулся и случайно ударил клоуна локтём. Однако это не помешало ему залиться громким смехом.       — Слишком опасно вот так пугать человека, когда он пьёт, — спокойно сообщил Достоевский. Сигма недовольно фыркнул, а Коля, смеясь, сел рядом с ними.       — Ну простите, со спины не было видно, что вы пьёте.       — А если бы я подавился?       — Но не подавался же!       — Чёрт, Коль, ты неисправим.       — Зато со мной не скучно! — гордо заявил Коля, взяв свою чашку в руки.       — Да уж, с тобой попробуй соскучиться, — усмехнулся Фёдор. Гоголь победно улыбнулся.       — То-то же!       — Так что там насчёт шоколадки? Я бы сейчас не отказался, — усмехнулся Сигма, допивая чай. Коля встрепенулся.       — Ой, точно, я совсем забыл. Сейчас принесу!       — И где ты тогда был всё это время? — поинтересовался Достоевский, спокойно взглянув на Гоголя.       — Ну… я там это… того самого. Я это самое того самого вон там и вот так и того этого. А оно вот так и… и это самое. В общем, ты понял. Я мигом! — не дав Фёдору и слова сказать, Коля помчался обратно в сторону школы. Мальчики лишь переглянулись и пожали плечами.       Однако нормально потренироваться им так и не удалось, потому что как только с плиткой шоколада было покончено, на улице начался дождь, который постепенно перерос в настоящий ливень. Пришлось поспешно складывать покрывало и бежать обратно в школу, из-за чего Сигма вновь поник.       — Если хочешь, можешь поискать какой-нибудь свободный кабинет, чтобы позаниматься. Только, пожалуйста, не перенапрягайся, — попросил Достоевский, заметив, что мальчик, мягко говоря, приуныл.       — Спасибо… думаю, я так и поступлю.       — Мне пойти с тобой?       — Нет, спасибо, я попробую сам.       — В таком случае, пойдём в гостиную, поищем свободное помещение на карте школы.       Сигма кивнул, и вся троица направилась обратно в гостиную Гриффиндора. Достоевский сходил за небольшой картой школы и разложил ее на столе.       — Вот здесь, — он ткнул пальцем в какой-то кабинет, — обычно никого нет. Но это находится в дальней части школы.       — А это что за место?       — Коль, подожди, сначала разберёмся с кабинетом. Так вот…       — А вот это?       — У тебя руки в шоколаде. Ты сейчас испачкаешь мне всю карту.       Гоголь недовольно фыркнул, но всё же отстал от карты. Он ушёл в ванную, чтобы вымыть руки, и Достоевский наконец смог показать Сигме кабинеты, в которых можно было бы спокойно позаниматься. Мальчик поблагодарил его и, взяв свой учебник по заклинаниям, пошёл по нужному маршруту.       Фёдор посмотрел ему вслед с лёгким сочувствием. Сигма ведь не совсем такой, как другие дети, может, у него действительно нет никаких магических способностей? Достоевский не собирался говорить ему о своих предположениях, потому что боялся расстроить мальчика. Но главная причина заключалась в том, что Сигме ведь отправили письмо в Хогвартс, значит, директор Фукудзава уверен в его способносях. А если он уверен, то, наверное, так и есть.       — Он уже ушёл? — белобрысая голова Гоголя выглянула из-за дверного проёма так резко, что Фёдор вздрогнул.       — Да, вот только что.       — Не боишься, что он заблудится?       — Он взял с собой карту.       — Ну, мало ли, — пожав плечами, Коля плюхнулся на диван рядом с Достоевским, а после с любопытством уставился на карту.       — Ты, кстати говоря, никогда не пользуешься картой. Неужели у тебя настолько хорошая память? — усмехнулся Фёдор, тайком подумав о том, что сосредоточенное лицо Гоголя выглядит довольно забавно.       — Чувак, в моей семье, включая меня, шесть детей, и все волшебники. Я этот план видел столько раз, что скоро у меня от него скоро тошнить будет.       — Шесть? Ничего себе...       — А что насчёт тебя?       — Я один в семье.       — Ну, тогда тебе не понять, — махнул рукой Гоголь, водя пальцем по плану школы. Достоевский тихонько вздохнул.       — Честно говоря, после рассказов Сигмы, я не думаю, что мне бы хотелось иметь брата.       — О, а сёстры это ещё хуже, поверь мне.       — Верю, — усмехнулся Фёдор, украдкой поглядывая на Гоголя. — Можно задать тебе глупый вопрос?       — Можно.       — Зачем тебе эта повязка?       — А?       — Повязка на твоём глазу. Ты не снимаешь её даже когда спишь. У тебя что-то с глазом?       — Ты правда хочешь знать?       Гоголь оторвался от карты, и его лицо тут же приняло серьёзное выражение. Он коснулся своей повязки, глядя на Фёдора таким пустым, почти мёртвым взглядом, что мальчику стало не по себе. Словно подыгрывая Коле, в гостиной Гриффиндора воцарилась полная тишина, прерываемая лишь шумом дождя и завыванием октябрьского ветра.       — Хочу, — чуть с меньшей уверенностью, чем ему этого хотелось, прошептал Достоевский, внимательно глядя на не сводящего с него глаз Гоголя.       — А ты не боишься пожалеть об этом?       — Почему я должен об этом пожалеть? — нахмурился мальчик, почувствовав, что сердце забилось чуть чаще.       — Ты будешь первым, кто узрит мою страшную тайну…       — Страшную тайну? Коль, хватит дурачиться, и просто скажи, зачем ты его прячешь.       — Ха-ха…       Гоголь медленно приблизился к Фёдору, обдав его лицо своим горячим, почти опаляющим дыханием. Достоевский почему-то занервничал ещё больше. Их лица были настолько близко, что Фёдор мог бы при желании коснуться его губ. О чём он, чёрт возьми, вообще думает?!       — Хватит дурачиться, — повторил Достоевский, хотя на этот раз его голос прозвучал как-то уж слишком неуверенно. Гоголь же оставался таким же спокойным и даже холодным. Наконец он заговорил, так тихо, что иногда Фёдору приходилось напрягать слух, чтобы разобрать его шёпот сквозь шум дождя.       — Я был проклят ещё задолго до своего рождения, и теперь в моём правом глазу живёт древняя демоническая сущность, которая жаждет вырваться наружу и отомстить жалким людишкам за то, что его заперли в теле одиннадцатилетнего мальчика.       — Ну вот, так и думал, что ты опять шутишь, — с некоторым облегчением вздохнул Достоевский. — А если серьезно, зачем тебе повязка?       — Это специальная повязка, которая помогает мне сдерживать демона, не давая ему взять контроль над моим телом. Если я сниму её, человечеству придет конец.       — Хватит дурачиться. Думаешь, я серьезно поведусь на такие глупости?       — …однако Судный день близок. Нельзя сдерживать столь могущественное существо вечно, рано или поздно оно вырвется из своего заточения, и не пожалеет ни одно живое существо…       — Самое время для «это была шутка».       — …весь мир обратится в пепел, а люди будут умолять о смерти…       — О Господи, ты что, серьезно? Тебе не кажется, что шутка зашла слишком далеко?       Гоголь помрачнел, и Фёдор невольно отпрянул. Теперь его левый глаз выглядел так блекло, словно тело Коли давно было мертво, а какая-то сверхъестественная сила заставляла его двигаться и говорить…       — Однако теперь ты знаешь слишком много…       — …что?       — Я не должен был говорить тебе все эти вещи, но уже слишком поздно. Мне очень жаль, но придётся заставить тебя молчать.       — Ты о чём вообще?       Гоголь вновь приблизился. Достоевский отодвинулся чуть дальше, но это не помогло. Глаза мальчика оставались все такими же мертвыми и холодными, поэтому на какое-то мгновение Фёдор даже поверил что Коля способен его убить. Последний медленно поднял руку.       — Что ты делаешь?! — теперь в голосе Достоевского звучала настоящая паника. Он хотел убежать, но ноги отказывались слушаться. Сердце же работало с такой силой, словно Фёдор уже давно бежал без оглядки. Рука Гоголя приблизилась к Фёдору. Наверное, если бы можно было убить одним касанием, мальчик был бы уже мёртв.       …а кто сказал, что так нельзя?       Ужас словно сжимал лёгкие, блокируя доступ к кислороду. Коля медленно прикоснулся к лицу зажмурившегося Фёдора и… ткнул его пальцем в нос.       — Повёлся!       — А вот и нет…       — Видел бы ты своё лицо! — Гоголь схватился за живот и расхохотался так, словно ничего смешнее этого в своей жизни не видел. Достоевский ущипнул Колю за ляжку, чтобы «жизнь малиной не казалась».       — А если серьёзно, зачем тебе эта повязка?       — У каждого свои секреты, — усмехнулся Гоголь, подмигнув Фёдору. В ответ мальчик лишь нахмурился. — Ну ладно, ладно. Просто я практически слеп на один глаз. И мне жутко не нравится, как это выглядит.       — Правда?       — Ага.       — А можно… посмотреть?       — Нельзя, — Гоголь мило улыбнулся и наконец отстранился от Достоевского. Фёдор не стал настаивать. Он вернулся к карте, скучающе рассматривая план, который уже давно выучил наизусть.       — Смотри, а что это вот здесь? — поинтересовался Гоголь, ткнув пальцем на какое-то место в плане.       — Это кабинет трансфигурации.       — Нет-нет, вот здесь.       — Где?       — Ну вот, за поворотом.       Достоевский внимательно пригляделся к тому месту, на которое указывал Гоголь. Судя по плану, в этом месте находилась какая-то комната, вот только Фёдор точно помнил, что тот коридор заканчивался тупиком — однажды он прогуливался рядом с тем местом, и случайно забрёл туда. Достоевский нахмурился.       — Может, ошибка в плане? — поинтересовался Гоголь, однако мальчик покачал головой.       — Вряд ли. Больше похоже на… тайную комнату, или что-то вроде того.       — Ничего себе! Говорят, в Хогвартсе много всяких потайных штук. Проверим?       — А почему бы и нет? — Достоевский не спеша свернул карту и сунул её в карман мантии.       — Ура! Приключения! — Гоголь мигом вскочил с места и, схватив Фёдора за руку, потащил его к выходу из гостиной.

***

      — Вингардиум Левиоса! — Сигма взмахнул волшебной палочкой, представляя, как перо плавно поднимается в воздух. Но это не помогло. Какая это была попытка? Мальчик уже сбился со счёта. — Вингардиум Левиоса! Вот чёрт…       Мальчик, вздохнув, положил палочку на стол и поджал колени к груди, уткнувшись в них носом. Иногда ему казалось, что всё, что он делает, абсолютно бесполезно. И всё же мысль о том, что дома у Дурслей ещё хуже, хотя бы потому, что там нет своей кровати, Коли и Фёдора, заставляла его пробовать снова и снова. Нет уж, он не какая-то тряпка, чтобы вот так просто сдаться, и это чёртово перо обязательно взлетит.       — Вингардиум…       Сигма замолчал, услышав какой-то странный звук, больше напоминавший шорох чьей-то мантии. Мальчик подумал, что это пришёл Коля или Федя, но всё равно насторожился. Он на всякий случай взял в руки свою палочку и, стараясь ступать как можно тише, добрался до двери.       Шорох нарастал с каждой секундой, а это значило, что человек в мантии всё ближе и ближе. Сигма нервно сглотнул. Может, это кто-то из своих пришёл потренироваться? Кабинет-то обычно пустует Мальчик аккуратно выглянул через замочную скважину, но коридор оказался пуст.       Он уже собирался аккуратно переждать, пока шорох не утихнет, но вдруг раздались голоса. Поначалу они были такими тихими и нечёткими, что Сигма не мог разобрать ни слова, но по мере приближения говорящих он становился всё громче и громче.       — Я думал, что после того, как в подземелье Хогвартса обнаружат горного тролля, Фукудзаву наконец уберут с поста директора за то, что он не в состоянии обеспечить безопасность своих учеников. Я даже надеялся, что тролль сожрёт пару-тройку малявок, чтобы наверняка, но, увы, опасность подавили слишком быстро.       — Значит, нужно принимать более серьёзные меры, — сообщил второй, низкий мужской голос. Сигма почувствовал, что его сердце вот-вот выпрыгнет из груди, проломив грудную клетку. Этот разговор явно не предназначался для его ушей, но мальчик был мастером оказываться не в том месте и не в то время.       — И что же ты предлагаешь?       — Нужно сделать так, чтобы кто-то из учеников пострадал. Это точно вызовет возмущение со стороны родителей, и этого старого ублюдка наконец снимут с должности.       — Предлагаешь опять наслать на школу какого-нибудь монстра? В прошлый раз пробраться в подземелье незамеченным стоило мне огромных усилий: какой-то сопляк с косичкой чуть меня не заметил. Это не так просто, как тебе кажется.       — В таком случае, предлагаю взять дело в свои руки. Ты слышал что-нибудь о тайной комнате в Восточном крыле школы?       — Что за тайная комната?       Голоса были так близко, что Сигма боялся даже дышать. На какое-то мгновение он даже испугался, что мужчины зайдут сюда, однако они, кажется, остановились у самой двери, потому что шаги резко прекратились. Вот чёрт.       — Ты уже знаешь, что раньше Хогвартс был далеко не школой для всяких волшебных отпрысков. Так вот, тайная комната представляет собой старую комнату пыток. Много десятков лет назад её спрятали, как всякое напоминание о том, что творилось за этими стенами. Однако комната всё ещё существует, пусть и вход туда заблокирован.       — Кажется, я понимаю, к чему ты клонишь. Загнать туда несколько любопытных детишек не будет проблемой.       — Останется лишь пустить слух, и вся некомпетентность директора всплывёт наружу. Министерство Магии точно не спустит это ему с рук.       Голоса заговорили о чём-то ещё, но этот язык был Сигме неизвестен. Он прижался чуть ближе, пытаясь расслышать их, как вдруг доска под ногами предательски скрипнула. Голоса тут же умолкли.       — Кто здесь? — вдруг рявкнул один из мужчина. Сигма его не видел, но был готов поклясться, что тот обернулся в сторону кабинета.       — Да расслабься, этой школе больше лет, чем твоей прапрабабке, естественно, тут всё скрипит.       — Вот именно из-за твоего легкомыслия все наши планы могут рухнуть, — огрызнулся второй, низкий голос. Сигма нервно сглотнул, боясь пошевелиться. Прошу, просто уйдите, просто уйдите отсюда…       — Стой здесь, а я проверю, — предложил первый голос. Сигма с ужасом услышал, как зашуршала чужая мантия. Мальчик, стараясь ступать как можно тише, отошёл от двери и лихорадочно осмотрел класс. Как назло не было ни одного места, чтобы спрятаться, кроме…       Через несколько минут дверь, жалобно скрипнув, отворилась.       — Я знаю, что здесь кто-то есть. Немедленно покажись.