На старт, внимание, лето!

      Первое утро в любимом лагере вышло просто ужасным. Можно даже сказать отвратительным, хуже, наверное, только утро перед первым учебным днём после длительных каникул. Хёнджин проснулся слишком поздно, когда почти все, кто жил с ним в одной комнате, собрались, и ему пришлось впопыхах натягивать на себя смятую одежду, — он даже не успел почистить зубы, — и идти на общую площадь, где стоящая на сцене миловидная ведущая задорным голосом желала всем удачного дня. И Хёнджин, стоя там под палящим утренним солнцем, лучи которого больше не казались такими приятными, как прошлым днём, смотрел на неё и пытался понять, как она вообще с утра пораньше может быть такой весёлой и энергичной, потому что, например, Чан и Минхо выглядели так, словно скоро уснут стоя.       Утро стало ещё хуже, когда Наён (так звали жизнерадостную ведущую) заговорщицким голосом упомянула вчерашнее соревнование — первое за всю смену.       Вообще, Хёнджин любил побеждать, поэтому сначала на его сонном лице появилась гордая усмешка.       Но они не выиграли.       Он действительно не мог в это поверить. Сколько бы он не ездил в этот лагерь, первое состязание абсолютно всегда выигрывал его отряд, причём неважно, что там нужно было делать: драть глотку, крича слова песен в караоке, дрыгать конечностями в кругу соотрядников, пытаясь завоевать внимание ведущих, или стоять на голове. Хёнджин всегда был в отряде победителей, но теперь его маленькая традиция, — которая, в целом, не особо-то от него зависела, — была нарушена какими-то выскочками. Хван быстро окрестил мнимых победителей этим словом, несмотря на то, что в том отряде были и те, с кем у него были хорошие отношения.       В победившем отряде был тот самый Чонин, и этого было достаточно, чтобы Хёнджин почти взорвался от злости.       — Пойдём на завтрак, — протяжно зевнув, сказал Джисон, безучастным взглядом смотря на радующихся победителей. — Я такой голодный…       — Тебе всё равно? — с нотками раздражения в голосе спросил Хёнджин, взглядом прожигая дыру в Чонине, который счастливо улыбался своим соотрядникам.       — Ты о чём? — удивлённо уточнил Хан, приглаживая растрепанные свежим ветром волосы.       Хёнджин только отмахнулся и, резко развернувшись, направился в сторону столовой, которая стояла отдельным большим зданием. Он почему-то всегда думал, что абсолютно всем важно было выиграть в соревнованиях, — причём чем больше, тем лучше, — но вопрос Джисона ввёл его в ступор: кажется, друг даже не придал никакого значения выигрышу другого отряда. Все остальные тоже не особо расстроились: несколько групп подростков шли на завтрак, переговариваясь и перешёптываясь между друг другом, звонко смеясь и хихикая, улыбаясь.       — У тебя такое лицо, словно кто-то умер, — скептично заметил Минхо, сев напротив Хёнджина за самым первым столом в ряду, за которым обычно сидели вожатые со своими любимчиками (не то что бы это было правдой, но Хёнджин и Джисон как будто бы были любимчиками).       — Моя надежда на нормальное лето, — тихо проворчал Хван, ковыряя вилкой несчастный омлет и вытаскивая из него маленькие кусочки баклажанов, от одного вида которых настроение падало вниз ещё стремительнее.       — С чего вдруг такие громкие заявления? — удивлённо спросил Чан, откладывая вилку и подпирая голову рукой: в их паре с Минхо он всегда отвечал за словесную поддержку подопечных, потому что Ли, как правило, ограничивался простым «слышь, говно мелкое, не грусти, а то лицо скукурузится». Буквально. Хёнджин всё ещё немного обижался на Минхо за эти слова.       Хван нахмурил тёмные брови, утыкаясь взглядом в свою тарелку, откуда на него смотрел разворочённый омлет, есть который уже не было никакого желания. Он, если честно, не знал, что его злило больше: то, что победил другой отряд, или то, что в победившем отряде был этот Чонин, о котором ещё в самый первый день Хёнджин наслушался столько, что теперь этот парень казался не обычным подростком, а каким-то богом, которого послали на землю для того, чтобы он втоптал несчастного Хвана в грязь.       «Чонин? Он очень милый, вежливый и уважительный», — твердили девушки из отряда Хёнджина, когда он решился уточнить у них про этого непонятного парня. Даже Рюджин, — а это стоило многого, — сказала, что Чонин весьма приятный в общении парень.       «Чонин? А, да, он, кажется, довольно классный парень, хотя здесь в первый раз его вижу. Думаю, с ним будет весело», — задорно отвечали парни, которые непонятно каким образом уже успели познакомиться с новеньким.       «Чонин? Да, кажется, Чанбин говорил про то, что у него отряде есть такой пацан. Сказал, что он ответственный — помог обустроить отрядное место», — задумчиво пролепетал себе под нос сонный Чан, которого завалил вопросами Хёнджин, пока Наён на сцене радостно приветствовала всех.       Чонин, судя по рассказам всех вокруг, был идеальным, и, хотя Хёнджину пока не выпадало шанса перекинуться с ним хотя бы парочкой слов, он уже не мог терпеть этого парня. Он в целом мало понимал, как этот пацан мог за всего лишь один день перезнакомиться с такой кучей людей и при этом пройти мимо Хёнджина — с учётом того, что Хёнджина в этом лагере знали почти все.       — Хёнджин? — позвал друга Джисон, аккуратно кладя руку на плечо. — Пожалей вилку, чувак, ты же сейчас её в три погибели согнёшь!       Хван быстро опомнился и, поджав губы, отложил в сторону многострадальную вилку: он всё равно не собирался есть этот омлет, который за какие-то пять минут превратился в неаппетитную кашу.       Хёнджин был растерян — он не понимал, с чего это вдруг какой-то пацан вызывает у него столько негативных эмоций. Этот Чонин явно не заслуживает столько внимания к своей персоне со стороны Хёнджина.       — Ну и кто этот нехороший человек, который уже успел обидеть моего любимого тонсэна? — громко выдохнув, спросил Минхо, растягивая губы в приторно-сладкой улыбке. Обычно Ли улыбался так в двух случаях: когда кого-то уже подстерегала смерть от его рук и когда он хотел узнать или заставить кого-то сделать то, что ему нужно.       — Никто, — закусив щёку изнутри, буркнул Хёнджин, разглядывая омлет в своей тарелке. — Всё нормально. Я просто не выспался.       — С каких пор у тебя есть любимые тонсэны? — обиженно спросил Джисон, надувая свои пухлые щёки и хмуря брови.       — Это часть поддержки, Сони, — флегматично ответил Ли, откидываясь на спинку своего стула. — Если хочешь, тоже можешь быть моим любимым тонсэном. Но за это с тебя причитается пачка чипсов и, ну, скажем, две банки ягодного энергетика, — Минхо заговорщицки улыбнулся, выдвигая своё предложение заинтересованному младшему, но Чан, сидящий сбоку от Ли, громко прочистил горло и недовольным взглядом посмотрел на своего коллегу. — Ой…       — Кажется, надо будет провести ещё одну проверку у них в комнатах, — раздражённо заметил Бан, скрещивая руки на груди.       — Не нуди. Это прибавляет тебе возраст, — фыркнул Минхо, засовывая в рот вилку с омлетом. — А ты итак немолодой.       — Я старше тебя на год…       — Целый год! Ты старик.       Перепалка вожатых никоим образом не интересовала Хёнджина (даже попытка Минхо оказать ему поддержку не особо-то восхитила его). Его взгляд был прикован к столику в другом ряду, за которым сидел тот самый Чонин, о чём-то переговариваясь со своими соотрядниками. Он выглядел так просто, в нём абсолютно точно не было ничего необычного, но почему-то этот парень выделялся среди остальных — хотя, может, Хёнджин придавал ему слишком большое значение, и оттого ему Чонин и казался особенным. Но всё же: если все вокруг Хёнджина вдруг обратили внимание на этого парня, значит, в нём всё-таки было что-то такое, чем он мог отличиться от других.       Внешность? Хёнджину было сложно отрицать, что Чонин был красивым (особенно завораживали его лисьи глаза), но, кажется, помимо него было много симпатичных парней в лагере — например, тот блондин с россыпью веснушек на загорелом лице, который сидел рядом с Чонином и с широкой улыбкой что-то увлечённо рассказывал.       Голос? Он был довольно приятным, кажется, — по крайней мере, насколько Хёнджин мог его слышать, сидя за другим столом, — однако в нём не было ничего особенного.       Способности? Может, Чонин и правда имел какие-то таланты (хотя обычно о талантах узнавали не сразу, но никто не исключал возможность того, что Чонин мог и хвастаться своими умениями), но они все здесь имели свои таланты: Джисон, например, писал песни и отлично играл на гитаре, Рюджин неплохо пела и танцевала, а у самого Хёнджина был целый багаж способностей.       Личность? По рассказам остальных Чонин был довольно вежлив и спокоен, возможно, умел заинтересовать чем-то, раз уж он успел познакомиться с таким количеством людей. Да, безусловно, Чонин, видимо, был довольно приятной личностью.       Ничего особенного, впрочем, Хёнджин в Чонине не нашёл. Вроде бы обычный парень, но каким-то образом его имя Хван только за утро успел услышать несколько раз — и это с учётом того, что он определённо не входил в его круг общения.       Хёнджин раздражённо поджал губы, буравя взглядом парня, который с лёгкой улыбкой сказал что-то, вызвав этими словами смех у своих приятелей. Чонин выглядел абсолютно расслабленным — видимо, он был не из тех людей, кто всеми силами пытается показать себя во всей красе перед остальными; это, наверное, в нём и раздражало: он совершенно не напрягался и при этом приковывал к себе чужое внимание. Кажется, в обществе именно это и называлось харизмой.       Хёнджин был слишком погружён в свои размышления, а когда он пришёл в себя, то столкнулся взглядами с Чонином. Парень сидел по диагонали от него и, подперев голову, удивлённо-заинтересованным взглядом смотрел на Хвана, а потом растянул губы в полуусмешке. Хёнджин поспешно отвёл взгляд, возвращая внимание к своим вожатым и другу, которые уже переключились на обсуждение сегодняшнего дня.       Это было неловко: Чонин ловил его взгляд на себе уже второй раз.       — Фу, спортивные соревнования, — недовольно скривил губы Джисон, услышав программу дня. — Почему всё самое интересное начинается под конец?       — Кто-то любит соревнования, — пожав плечами, заметил Чан, доедая свой омлет.       — Хёнджин, тебе стоит поучаствовать, — хмыкнул Минхо, делая глоток холодного чая. — Ты довольно спортивный.       — Спасибо, — буркнул Хан, кидая на вожатого обиженный взгляд. — Тебе напомнить, как в прошлом году наш отряд разнёс твой в пух и прах, потому что я участвовал в соревнованиях по прыжкам?       — Мне казалось, что в твоём «фу» было выражено нежелание участвовать во всем этом, — прищурив глаза, ответил Ли.       — Чанни-хён, — вдруг неожиданно жалобно протянул Джисон, распахивая свои большие глаза и смотря на самого старшего за их столом, — ты тоже слышишь это? Минхо-хён пытается загубить моё желание развивать свои навыки! Разве так должен вести себя вожатый?       — Ты можешь участвовать в соревнованиях по бегу, — оживившись, предложил Бан. В его глазах промелькнула усмешка.       — Ужас какой! — пролепетал Хан отшатнувшись от стола. — Ты убить меня хочешь? Нет!       — Кажется, не так уж сильно ты хочешь развивать свои навыки, — с доброй ухмылкой заметил Чан, скрещивая руки на груди и довольным взглядом осматривая сконфузившегося Джисона.       — В соревнованиях по бегу никто не хочет участвовать, — фыркнул Минхо, крутя в пальцах вилку, хотя его тарелка была уже пустой. — Ты будешь это есть? — он обратился к Хёнджину, который всё это время молча слушал их разговор, стараясь всеми силами отвлечься от мыслей о Чонине. Хван вскинул одну бровь и отрицательно помотал головой. — Отлично, — Ли забрал чужую тарелку себе под осуждающий взгляд Чана и засунул в рот кусок омлета. — Это соревнование — слабое звено во многих отрядах.       — Я могу поучаствовать, — сказал Хёнджин, пожимая плечами. — Я неплохо бегаю.       — Я всё ждал, когда ты предложишь, — просиял Ли, растягивая губы в радостной улыбке. — Помню, что в прошлые года тебя всегда выдвигали на эти соревнования. Ты, кажется, почти всегда выигрывал, верно?       — Ага, — гордо вскинув подбородок, согласился Хван. — И не почти всегда, а всегда.       — Ну и хорошо, — кивнул Минхо, шепелявя из-за куска омлета во рту. — Остальных тоже куда-нибудь припахаем. Джисон, ты будешь прыгать.       — Опять? — возмущённо воскликнул Хан, скрещивая руки на груди.       — Ну так ты же у нас в этом профессионал. Так что меньше слов, больше дела.       Хёнджин довольно улыбнулся, не обращая внимание на недовольного друга (наверняка Джисон рассчитывал весь день прослоняться по лагерю, очаровывая миленьких девушек стихами собственного сочинения, но у Минхо были другие планы). Он знал, что однозначно справится с бегом — в своём классе в школе он буквально был самым быстрым, а в параллели уступал всего двум парням из соседних классов; Джисон тоже хвастался не зря — может, спорт он в целом не любил, но прыгал на удивление хорошо. В их отряде было много довольно спортивных ребят, и Хёнджин уже почти ощущал вкус победы своего отряда.       Если они не выиграли в первом состязании, то обязательно выиграют во втором.

***

      Всё и правда шло на удивление хорошо: они уже выиграли в эстафете и перетягивании каната, и соревновательный дух в отряде только возрастал с каждой секундой. У Хёнджина болели мозоли, натёртые канатом, и из-за палящего солнца было жарко и хотелось пить, но это не делало меньше его желание услышать завтра, что они победили. Минхо, кажется, тоже очень этого хотел, — или просто старательно делал участвующий вид, — а Чан, как он делал это и всегда, с радостной улыбкой на лице хвалил подростков, даже если кто-то совершал ошибки.       Хёнджин кинул короткий взгляд на длинную доску, положенную между двумя возвышениями: она была тонкой, но при этом очень крепкой, и он уже понимал, что это, вероятнее всего, будет соревнование на удержание равновесия. Небольшая команда из пяти девушек из другого отряда о чём-то перешёптывалась, тихо хихикая и бросая взгляды на их отряд. Но, если уж быть совсем точным, Хёнджин уже пару раз поймал взгляды некоторых девушек на себе, понимая, что они, вероятно, говорили о нём. Ему это льстило, но он не подавал виду — словно если сейчас он улыбнётся кому-то из них, то вся его поддержка будет отдана другой команде.       Рюджин с уверенностью смотрела на доску, разминая ноги, — зачем она это делала Хёнджин так и не понял, — и иногда кидала короткие смешливые взгляды на другую команду. Одна из девушек из отряд соперников приветливо улыбнулась ей и помахала рукой.       — Будем соревноваться, онни, — хитро прищурив большие круглые глаза, сказала она. — Не плачь, если проиграешь нам.       — Не будь так самоуверенна, — радостно фыркнула Рюджин, вызывая у девушки тихое хихиканье.       — Кто она? — заинтересованно уточнил Хёнджин, наклоняясь к Шин. Та девушка была весьма красивой и во вкусе парня, и он видел, как она смотрела на него. — Она довольно милая.       — Ах-х-х, Хван Хёнджин, — обиженно прошипела его соотрядница, Йеджи, которая стояла совсем рядом с ними, опираясь на плечо Рюджин, — ты должен поддерживать нас, а не катить шары к соперницам!       — Ты сама флиртовала с парнем из отряда соперников, когда мы участвовали в перетягивании каната! — возмутился Хёнджин, скрещивая руки на груди и склоняясь над раздражённой девушкой.       — Это был отвлекающий манёвр, чтобы вы выиграли!       — Ах, что бы мы без тебя делали!       — Заткнитесь, — фыркнула Рюджин, расталкивая друзей в разные стороны и разочарованно вздыхая: совсем скоро должно было начаться соревнование, и последнее, чего хотела девушка, это прекращать чьи-то споры. — Я до сих пор не верю, что вы просто однофамильцы. Вы даже спорите одинаково по-идиотски.       Йеджи демонстративно фыркнула, как будто это не она в прошлом году убедила половину девчонок из своего отряда в том, что она сестра Хёнджина, и не рассказывала им про парня всякие глупости, которые были совсем несовместимы с реальностью — и это только потому, что Хёнджин сломал её плойку для волос! Впрочем, их правда часто принимали за брата и сестру: у них были похожие черты лица (после их первой встречи Хёнджин ещё долго донимал собственных родителей с требованием признать, что у него есть потерянная сестра) и одинаковые фамилии; Рюджин и Джисон говорили, что у них даже характеры чем-то похожи, но ни Йеджи, ни Хёнджин признавать этого не хотели. Они были в хороших отношениях, но каждый раз, когда кто-то говорил, что они выглядят как родственники, между ними разгорался спор на тему кто из них красивее.       Хёнджин повёл плечами и бросил взгляд на команду соперниц, встречаясь со взглядом той самой девушки. Она мило улыбнулась ему и отвернулась к своим соотрядницам, тут же хихикая с какой-то шутки. Ох, она однозначно была очаровательна: у неё было совершенно кукольное лицо с большими выразительными глазами и милой улыбкой, длинные каштановые волосы, которые ложились волнами на хрупкие плечи, и весёлый смех, от которого хотелось улыбаться. Хёнджин уже был готов слагать легенды о том, что любовь с первого взгляда существует, но для начала ему стоило узнать имя своей новой любви, — можно опустить тот факт, что в прошлые года у него было по несколько возлюбленных, о каждой из которых он думал как о той единственной.       — Так кто она? — с нетерпением спросил Хёнджин, наклоняясь к Шин, но не отрывая взгляда от той девушки. — Как её зовут?       — Юна, — скрестив руки на груди, ответила Рюджин, щуря глаза. — Она моя подруга, мы учимся в одной школе, но она на класс младше. Только посмей разбить ей сердце, я придушу тебя и похороню в кустах.       — Она чудо, — мечтательно заметил Хёнджин, пропуская угрозы подруги мимо ушей. — Познакомишь?       — Уймись, — раздражённо фыркнула Йеджи, стукая кулаком по хёнджинову плечу. — У нас соревнование через две минуты начнётся. И ты абсолютно точно недостоин её.       — Интересно, и с кем мне по-твоему отношения строить, если я всех недостоин? — раздражённо фыркнул Хёнджин, складывая руки на груди.       — Как насчёт Джисона? Вы жить друг без друга не можете, — хохотнула Рюджин, становясь вперёд небольшой колонны из своих сокомандниц.       Хван демонстративно скорчил лицо, выражая своё отвращение. Благо, Хана не было рядом, — он ушёл на соревнования по прыжкам, которые тоже должны были скоро начаться, — иначе друг закатил бы ему целый скандал и обязательно бы поплакал на плече Чана о том, что его совсем не ценят. Хёнджин это уже знал: однажды его угораздило сказать в присутствии Джисона о том, что он бы не за какие деньги мира не поцеловал его в губы, и Хан тогда ещё неделю ходил и дулся, хотя потом и признал, что целоваться с Хваном — это последнее, чего бы он хотел.       — Всё, начинаем! — громко объявила одна из вожатых, которую поставили следить за соревнованиями. — Итак, ребята, ваша задача — как можно быстрее пройти по доске, при этом сохранив равновесие! Время пойдёт как только я дам сигнал!       Хёнджин не то что бы был готов орать имена своих соотрядниц, пока они будут выполнять задание, но его сюда притащили в качестве моральной поддержки, поэтому ему стоило хотя бы сделать участвующий вид. Задание не выглядело слишком простым, — он бы, наверное, быстрее бы упал, чем прошёл по этой несчастной доске, — но он был на все сто процентов уверен, что его отряд выиграет это состязание.       Он мелко вздрогнул, когда вожатая-ведущая нажала на клаксон, и тихо выдохнул, внимательно наблюдая за Рюджин, которая самая первая вскочила на доску, расставляя руки в стороны для удержания равновесия. Хёнджин довольно усмехнулся: вот уж в ком, а в подруге он никогда не мог сомневаться. Она раньше остальных прошла до самого конца, и Йеджи с предвкушающей усмешкой следом встала на доску.       — Ай! — негромкий вскрик привлёк его внимание; он быстро повернул голову, замечая Юну, — ту самую милую девушку из команды соперников, — которая опиралась рукой на доску и держалась за свою левую лодыжку.       Соревнование остановили. Рюджин с обеспокоенным видом подбежала к подруге, но быстро успокоилась: кажется, ничего серьёзного не произошло. Юна выглядела виновато, хотя девушки из её отряда, суетившиеся вокруг неё, не выглядели раздражёнными или злыми. Другая вожатая, помогающая первой в проведении соревнования, что-то спрашивала у смущённой девушки, которая периодически морщила носик, вероятно, от боли.       — Я могу помочь отвести её в медпункт, — предложил Хёнджин, подойдя к Юне, которая подняла на него удивлённый взгляд. Он мягко улыбнулся и обратился к ней: — Ты не против?       — Я всё равно должна пойти с вами, — заявила вторая вожатая, после того, как Юна согласно кивнула на предложение парня. — Но твоя помощь правда не помешает.       Хёнджин позволил Юне перекинуть руку через его плечо и, немного поколебавшись, положил руку девушке на талию. Она только благодарно улыбнулась ему и постаралась идти, а не скакать на одной ноге — это показалось парню милым, хотя он решил это никак не комментировать. Вообще-то девушка выглядела очень хрупкой, и Хёнджин был почти уверен в том, что он вполне мог понести её на руках (до медпункта их отделял всего десяток метров, он бы даже не успел устать), но в его голове промелькнула мысль, что для Юны это может быть слишком смущающий жест.       — Боже, какая же я неуклюжая, — сконфуженно посмеялась девушка, когда по пути она споткнулась здоровой ногой о небольшой выступ выложенной дорожки.       — Всё хорошо, со всеми бывает, — с улыбкой заметил Хёнджин, крепче хватаясь за её талию. — Я Хёнджин.       — Слышала уже, — хихикнула Юна, прищуривая глаза. — Ты популярный. Я Юна. Прости, что тебе приходится меня почти нести… Хотя, признаюсь, в моей неуклюжести определённо есть твоя вина, — она повела плечами и хитро улыбнулась, ловя удивлённый взгляд Хвана. — Я абсолютно точно не могла сосредоточиться на этой проклятой доске, пока рядом стоял такой симпатичный парень!       — О, ты не можешь так открыто говорить об этом, — в той же манере ответил девушке Хёнджин, помогая ей подняться по лестнице, ведущей в небольшое здание медпункта.       — Я всего лишь говорю правду.       Вожатая, идущая впереди них, открыла белую дверь, пропуская подростков вперёд; Хёнджин был готов поклясться, что заметил её насмешливый взгляд — наверняка она слышала их диалог. В медпункте было прохладно, особенно по сравнению с жаркой улицей, и пахло лекарствами; за небольшим столиком сидела молодая девушка, которая дежурно улыбнулась, как только они вошли, и сказала Юне сесть на кушетку. Хёнджин помог девушке дойти и, когда она села, чуть наклонился к ней и сказал:       — В следующий раз будь осторожнее, хорошо? — Юна ярко улыбнулась ему и согласно кивнула. — Я пойду. Будет странно, если я буду сидеть тут с тобой, — он отвёл взгляд и усмехнулся. — Вдруг мои соотрядницы подумают, что я поддерживаю отряд соперников?       Юна тихо посмеялась и, Хёнджин, улыбнувшись ей, развернулся и направился к выходу из медпункта, напоследок коротко помахав рукой. В его голове возникла и плотно укрепилась мысль о том, что Юна не только милая, но и весёлая, а его душа романтика тут же нарисовала ему тайные свидания вместе с очаровательной девушкой в течение всей смены.       Его отряд победил — он это понял как только вышел из медпункта: кажется, почти на весь лагерь раздавались громкие радостные голоса Рюджин и Йеджи. Он подошёл к обнимающимся соотрядницам с довольной усмешкой и, поддерживающе похлопав Шин по плечу, распахнул свои длинные руки, обхватывая им почти всю команду девушек, которые тут же одобряюще закричали, обнимая и его тоже.       — Ты абсолютно точно воспользовался моей техникой отвлечения внимания! — гордо заметила Йеджи, запуская пальцы в волосы парня и растрёпывая их.       — Очень может быть, — не без удовольствия согласился Хёнджин, подмигивая рассмеявшейся соотряднице.       У них в кармане было по меньшей мере три победы, и Хван ни за что бы не позволил себе сомневаться в Джисоне, поэтому он уже мысленно считал, что они уже выиграли.       Осталось только соревнование по бегу. Ничего сложного.

***

      Ох, судьба однозначно решила поиздеваться над ним. Иначе он никак не мог объяснить то, что на соседней дорожке для бега стоял Чонин, громко разговаривая со своими соотрядниками, которые пришли поддержать его. Хёнджин уже даже не стеснялся откровенно пялиться — он просто настолько не мог поверить в это абсолютно глупое стечение обстоятельств, что ему хотелось удостовериться в том, что этот раздражающий пацан и правда реален.       И Чонин вновь заметил его взгляд: Хёнджин был готов поспорить, что на его собственном лице шок был перемешан с раздражением и неприязнью, однако он не особо мог представить, как это выглядело. Чонин выглядел немного растеряно, когда их взгляды столкнулись друг с другом: он пару раз удивлённо похлопал глазами, чуть приоткрыл рот, словно хотел что-то сказать, но Хёнджин отвернулся раньше. Последнее, что ему хотелось сейчас — это вступать в диалог с Чонином и пытаться объяснить ему, почему он постоянно на него пялится.       Хёнджин не мог проиграть по определению: потому что для него было важно, чтобы его отряд выиграл, и потому что он не мог проиграть Чонину, взгляд которого он теперь чувствовал на себе. Хёнджин злила эта мысль, и он слышал восклики Джисона, который задорным голосом пытался выяснить, почему у его друга такое хмурое лицо.       — Итак, — громко сказал стоящий сбоку от дорожек Чан, привлекая внимание подростков к себе, — вы должны как можно быстрее пробежать дистанцию на сто метров. Тот, кто прибежит раньше всех — победитель. Отсчёт времени начинается после сигнала.       Хёнджин почти не слушал Чана — все его мысли были заняты предстоящей победой, предвкушение которой билось в его груди с ужасной скоростью. Он кинул короткий взгляд на Чонина, который внимательно смотрел на вожатого. Громкий голос Чана неожиданно начал считать от трёх, и Хёнджин вернул взгляд на свою дорожку, чувствуя, как в лёгких не хватает воздуха — по какой-то непонятной для себя причине он начал волноваться.       Оглушительный сигнал выбил все мысли из его головы, и он сорвался с места раньше, чем успел сообразить. Это было быстро — словно спустя секунду он пересёк белую линию финиша, медленно тормозя и выдыхая горячий воздух. Шаги стали тяжелее, и он, остановившись, глубоко вздохнул, прикрывая глаза; громкие визги и свист донеслись до его ушей, и он, обернувшись, заметил широкую улыбку Джисона, которые кричал и махал ему. Хёнджин ответил другу лёгкой улыбкой, чувствуя разгорающееся внутри груди ликование от победы.       — Ничья, — бодрый голос Чана словно отвесил пощёчину Хвану, который резко повернул голову к своему вожатому. Бан улыбался своей дежурной улыбкой, держа в руках секундомер, а стоящий рядом другой вожатый записывал результаты соревнования в лист. — Вы двое победили. У вас одинаковое время.       — Вау, круто! — раздался радостный возглас совсем рядом, и внутри Хёнджина всё похолодело. Он бросил взгляд вбок, замечая улыбающегося Чонина около себя. — А какое время?       — Тринадцать и четыре, — кинув взгляд на секундомер, ответил Чан.       — Спасибо за соперничество, хён, — вдруг обратился к Хёнджину Чонин, улыбаясь ещё шире и щуря лисьи глаза. — Я слышал, что все прошлые года ты побеждал в этом соревновании.       Хёнджин впился в парня взглядом, чувствуя, как злость закипает в нём пуще прежнего. Вот именно, все прошлые года побеждал он, а Чонин всё, абсолютно всё испортил. Как он мог теперь так радостно и искренне улыбаться Хёнджину и благодарить его за что-то? Как он мог вообще упомянуть тот факт, что раньше Хёнджин всегда побежал в этом соревновании? Хёнджину это казалось ужасной наглостью, скрытой издёвкой, и он чувствовал, как раздражение к этому парню внутри него становилось всё больше и больше.       Позади них слышались радостные вскрики подростков: радовался отряд Хёнджина, радовался отряд Чонина. Их соперники, услышав время, восхищённо поздравляли обоих с победой, похлопывая по плечу и смеясь. Хёнджин стоял, не смея оторвать взгляда от улыбки Чонина, и тяжело дышал после быстрого забега, — хотя, может, он просто пытался успокоиться.       — Ага, — выплюнул Хёнджин, сжимая зубы и разворачиваясь, чтобы уйти.       Он видел, как Джисон тащил за руку Рюджин и Йеджи, которые, спотыкаясь, едва поспевали за парнем, как его соотрядники показывали ему пальцы вверх и кричали, что он молодец. Хан, подбежав ближе, обнял Хёнджина за плечи, лучезарно улыбаясь ему, Рюджин с усмешкой похлопала по плечу, а Йеджи легко растрепала его волосы, щуря глаза.       Он успокоился и, обернувшись, встретился с растерянным взглядом Чонина, который, видимо, не мог понять, чем вызвана такая грубость старшего в его сторону. Хёнджин виновато поджал губы и отвернулся.       Чонин не должен вызывать в нём столько негативных эмоций. Иначе он своим отношением к нему закопает сам себя.