Часть 11
12 ноября 2023 г., 23:45
***
Темнота. Юнги к ней привык. Иногда ему казалось, что во тьме он, словно истинный представитель семейства кошачьих, видит лучше… Черные провалы мрака перемежались разноцветными вспышками красного, зеленого и ярко-белого, почти больничного света. Сквозь грохот музыки и безумие светотени Юнги шел вслед за миловидным черноглазым альфой, который представился как Юнхо, личный помощник младшего Чона. Внизу, в общем зале было столько народу, что воздух казался плотным, спертым. Приторная сладость похоти смешалась с кислым рвотным запахом ацетона. Так воняет в кокаиновых борделях Сингапура. И каждый, кто там был, никогда не забудет эту вонь. Юнги не нужно было смотреть по сторонам, чтобы знать, что тут нюхают и трахаются свободно, без стеснения. В этом безумно дорогом месте люди с удовольствием окунались в грязь за бешеные деньги. Но преподносилось это так, будто элита чем-то отличается от завсегдатаев наркопритонов Гейланга. Они поднялись по винтовой железной лестнице на второй уровень, оказавшись над толпой на высоте чуть выше человеческого роста. Тут была сидячая вип-зона. Столики с полукруглыми диванами вдоль стены. Тут был самый лучший вид на танцпол и Т-образную сцену, которая выдвигалась далеко вглубь зала и в самой его середине заканчивалась стойкой с шестами до потолка. На этом своеобразном подиуме к зрителям выходили танцоры. Сцена была высоко. Почти на уровне груди человека среднего роста. Но достаточно высокий альфа, например, вполне мог подтянуться и запрыгнуть на нее. Это строго запрещалось. Однако случаи такие были, и не раз. Омеги, работавшие в клубе, никогда не терялись в таких ситуациях. Чимин звал охрану, а Мисси однажды сам лично отмудохал зарвавшегося клиента прямо на сцене, чем сорвал бешеные овации и приобрёл парочку поклонников в лице высокопоставленных альф из военных структур. Те, как известно, любители сложноподчиненных отношений в постели и агрессивные омеги – их фетиш. Музыка резко стихла, когда они подошли к столику в самом центре, прямо напротив сцены. Если Чонгук спускался вниз, в общий зал или просто смотрел шоу с кем-то из гостей, он всегда сидел здесь. Мягкий, теплый сиреневый свет вспыхнул, погружая зал в призрачный туман. Люди внизу пили и смеялись. Кто-то рассаживался за столики, кто-то танцевал, кто-то пробирался ближе к сцене, желая насладиться зрелищем, протянуть руку и, быть может, коснуться своего кумира. Ни для кого не секрет, что магия сцены отнюдь не вымысел. Она позволяет талантливым и красивым легко влюблять в себя толпу. Чимин был любим многими. Его поклонники, без преувеличения, были фанатами. Безумными, помешанными, одержимыми. Ожидая его выступления, люди застывали в немом предвкушении, неотрывно глядя на пустую сцену. Юнги повернул голову и посмотрел в зал. Стеклянный кокаиновый блеск в глазах множества неподвижно стоящих людей показался ему до боли знакомым. Да. Точно. Вот и такая узнаваемая смертельная бледность на лицах. Юнги усмехнулся. Тяжелая поступь любви всегда сопровождается гулким эхом поклонения. — Добрый вечер, господин Мин, — Чонгук недоверчиво разглядывал громилу Хо. Тот выглядел устрашающе, но старше заявленного возраста. Знаменитому мяснику из Тэгу нет еще и тридцати лет. А этот выглядит на все сорок. Старина Хо оскорбился бы, узнав, что ему в его тридцать семь уже дают на три года больше. — Добрый вечер, — Юнги привык к подобным взглядам. Когда Чонгук посмотрел на него и осознал свою ошибку, его черные глаза вспыхнули. В них явно читалось недоумение. Как всегда. Еще один не может поверить, что этот невысокий молодой альфа – самый страшный убийца на юге. — Присядем? — цепкий взгляд Чонгука оценивал, расчленял и раскладывал. Он не верит. Юнги видел подобное сотни раз. Все сомневаются, а потом падают к ногам с простреленной башкой. Вот и Чон расслабленно расстегивает пиджак, широким жестом приглашая сесть с ним за стол. Убить его сейчас одним выстрелом – дело трех секунд. Он не успеет даже додумать свою мысль о том, что парень вроде Юнги ничего плохого сделать не способен. Юнги кивнул и сел за стол напротив Чона. Толстяк Хо остался стоять чуть поодаль, за спиной Юнги. Прикрывая и контролируя периметр. Чонгук это заметил, но не сказал ни слова. То, что доминант совершенно не опасается своих гостей, было предельно ясно. — Здесь не лучшее место для беседы, — усмехнулся Чон. — Но я обещал одному прекрасному омеге посмотреть выступление. Если вы не возражаете, посмотрим вместе, а потом поднимемся наверх? — Обещания, данные омегам, надо выполнять, — Мин холодно смотрел на Чона, отлично понимая, что тот сканирует его и составляет свое мнение о нем в данную минуту. Юнги мог легко сказать, что думает Чонгук. То же, что и все прочие до него и после. В красивом лице молодого мужчины напротив Чонгук не видел ничего. Так странно. Перед ним как на ладони был чистейший белый лист. Чонгук очень давно, уже не менее трех лет, наводил справки об этом человеке, поскольку слава Мина бежала далеко впереди него самого. Его мало кто видел. Все, кого он искал сам, умирали. Мин Чжон Хён был самым результативным наемником в азиатском регионе. Выйти на него лично было делом весьма трудным. Почти невыполнимым. Убийцы-одиночки никогда не контактировали с заказчиками напрямую. Они получали задания онлайн и по выполнении деньги падали на их счета. Дальше наемники уходили в тину до следующего стоящего заказа. За долгие годы существования их секты среди них было много знаменитых убийц, сделавших себе имя. Но кто стоял за громкими фасадами ужасных преступлений, иной раз так и оставалось загадкой. Личности этих людей в реальности могли никогда не быть раскрыты. Такова структура их организации и их своеобразная философия. Одиночку труднее достать, а значит и убить куда сложнее. Мин не выглядел опасным. Он был похож скорее на интеллигентного клерка, нежели на отмороженного бандита. Но были мелочи, которые Чонгук всё же заметил. Шрам над правым глазом, тонкой бледной линией рассекающий бровь, явно был следом от ножа, но лишь едва задевшим, поскольку глаз не был поврежден. Этот невысокий худощавый альфа не побоялся кинуться на противника явно выше него ростом и намного сильнее. Полоснуть по лицу наотмашь можно легко лишь в случаях, когда один человек выше другого или стоит на явном возвышении. В пылу ближнего боя это практически всегда первый вариант – большая разница в росте. Бледные руки Мина, его цепкие пальцы с длинными, почти равными по длине фалангами, были сплошь покрыты розоватыми пятнами стертой до мяса кожи. Костяшки привычно сбиты, как у всех, кто много дерётся руками. Мин бинтует их. Характерное положение рук в спокойном состоянии это выдает. Альфа почти не разгибает ладони. Руки застыли в привычной форме сжатого кулака. Эти вещи неосознанны, привычны. Их не замечаешь. Они просто есть. Чонгук видел много любителей рукопашной. Одним из таких был Юнхо. С годами его руки стали такими же. Вечно сжатые, всегда готовые вцепиться в живую плоть и рвать. Чонгук отметил про себя, что у Мина также присутствует «мозоль стрелка». Причем, что характерно, на пальцах обеих рук. При стрельбе спусковой крючок даже очень плавный, даже с отличным спуском, что называется, «сушит». Производит сильную вибрацию, которая неприятно бьет микроударами по пальцу. Поэтому у снайперов и профессиональных военных, вынужденных много и часто использовать огнестрельное оружие, всегда есть та самая стертая до грубой, как подошва кожи, мозоль на указательном пальце ведущей руки. Судя по отметинам на указательных пальцах Мина, мясник из Тэгу стрелял свободно с обеих рук. Бледное, бесстрастное лицо Мин Чжон Хёна совершенно ничего не сказало Чонгуку о том, что из себя представляет этот сдержанный, спокойный альфа. Но то, что он убийца, не боящийся сходиться в ближнюю с противником, превосходящим его по силе, было ясно как божий день. — Обещания надо выполнять, — эхом повторил Чонгук. Официант шустро принес выпивку. Бокал виски Чону и запотевшую бутылку холодного соджу Мину. Предпочтения клиентов тут угадывают каким-то шестым чувством? Юнги усмехнулся и провел подушечками пальцев по влажной поверхности бутылки. — Вы всегда выполняете обещания, господин Мин? Чонгук поднял свой бокал, едва заметно салютуя собеседнику. Юнги повторил его жест, обхватив тонкими стальными пальцами ледяную бутылку с алкоголем. Выпить за знакомство – норма этикета. Не следует ею пренебрегать. — Я их не даю, господин Чон, — улыбка на лице Мина была странной. Искажающей его правильные черты в железную маску ледяного безразличия. — Тем более омегам. Чон залпом осушил бокал. Юнги сделал глоток соджу. Их взгляды встретились. Позже Чонгук будет много думать о том, когда впервые ощутил холодок на сердце при взгляде в черные бархатные глаза этого, казалось бы, вполне безобидного человека. Именно в тот момент. С самого начала Чонгук знал, чувствовал, что это. Смерть стоит у Мина за плечом и везде следует за ним. Могильным ветром преисподней веет от его ничем не примечательной фигуры. Скромный жнец, он лишь собирает свой мертвый урожай, неуклонно двигаясь к цели. Какой? Этого не знал никто. — Омеги дивные создания, — Чонгук расслабился, откинувшись на мягком диване. Официант уже незаметно принес ему новый бокал виски. — Вам нравятся омеги, господин Мин? Или вы предпочитаете альф? Юнги мог бы сказать Чону правду. Что плевал он на тех и других. Что никого не видит рядом с собой и не притрагивался ни к одному омеге за последнее десятилетие. В этих вопросах он абсолютно бесполезен. Ему ни до кого нет дела. Кроме того, кому принадлежит его сердце. Чонгук всё равно однажды узнает об этом. Мин долго шел к тому, чтобы оказаться здесь, за одним столом с владельцем единственного омеги, ради которого стоит умереть. И он заберёт его у Чонгука, пусть даже ценой собственной жизни. Юнги не знал и даже предположить не мог, что, будучи абсолютно готовым пожертвовать всем, что имеет, и легко умереть, пытаясь освободить Тэхёна, он единственный по воле случая останется в живых. Игры с судьбой приводят всегда только лишь к бесславному проигрышу тех, кто на это решится. Сиреневые отблески тусклого света рассеял молочно-белый туман. Огромный зал наполнился звуками красивой китайской мелодии. Юнги знал этот мотив. Древний и достаточно знаменитый на его родине. Проклятие хризантемы. История о сломленной душе. Невесте, брошенной на свадьбе, убитой и скинутой в реку. Ее чистый, незапятнанный дух возродился, став ангелом мести всем, кто так или иначе попирает любовь. При первых же нотах нежной музыки толпа пришла в движение. Все повскакивали с мест и ринулись к сцене. Невысокая хрупкая фигура в белом появилась из темноты, выхваченная ярким лучом прожектора. Юнги повернулся и тут же поймал взгляд серых глаз омеги на сцене. Красивый мальчик с немного детским лицом так не монтировался с этим местом, в котором не было ничего, кроме грязи, что этот контраст невозможно было проигнорировать. От одного взгляда на гибкую фигуру в белоснежном тонком одеянии бросало в дрожь. Но эти светлые глаза и пухлые губы на милом личике окончательно разрывали сердце. Парень на сцене, на перекрестке сотен взглядов, казалось, попал сюда совершенно случайно. Шагнул опрометчиво, не глядя под ноги, и рухнул в ад. Иначе объяснить его присутствие здесь было нереально. Чонгук, сидевший напротив, вздохнул так глубоко и шумно, что Юнги невольно метнул на него цепкий взгляд. Омега на сцене смотрел в их сторону, и Юнги догадался, на кого именно. Шило в мешке не утаишь. Всего взгляд и все тайны раскрыты. Чонгук и этот милый малыш состоят в связи. Настолько крепкой, что ее разорвет лишь смерть. У Юнги нюх на такие вещи. Он кожей чувствовал подобное, ибо сам был навечно связан с тем, кто являлся законным мужем сидящего напротив доминанта. У Чонгука есть кто-то кроме Тэхёна? Слухи оказались правдивы. В их семье разлад, но является ли милашка на сцене причиной этого разлада, Юнги не знал. Юнги вернулся к просмотру шоу и спокойно сидел, наблюдая разворачивающуюся перед его взором горячую картину превращения непорочного юноши в демона страсти. Чимин на сцене умирал и возрождался. Его легкие белые одежды срывало ветром, волной и камнями. Скинутый в аллегорическую реку, он кидался, словно неживой инертный труп в бурлящих волнах. От одного танцора к другому. С него срывали одежду, постепенно обнажая черный, тонкий, как вторая кожа, латекс, облегающий всё его тело. То, как эффектно была поставлена сцена смерти невесты и рождения духа мщения, было выше всяких похвал. Юнги вполне понимал и Чонгука, смотревшего не отрываясь, и беснующуюся в экстазе толпу, приветствующую своего демонического кумира в новом образе. Который, впрочем, тоже вскоре был содран с прекрасного тела, оставив лишь красоту естества, не прикрытую ничем. Разве только татуировками, которые у этого омеги покрывали практически всю поверхность кожи…***
— Странно, ты не находишь? — голос Хосока звучал, отдаваясь от стен. Тэхён не любил подслушивать, но тут просто так получилось. Он шел от бара в гостиной посреди ночи, а точнее под утро, с открытой бутылкой виски в руке, намереваясь втихую ужраться у себя в спальне, и не успел попасть на лестницу. Братья неожиданно рано вернулись домой и теперь прошли в гостиную, разговаривая достаточно громко в тишине полуночного дома. — Что конкретно? — Чонгук, казалось, был раздражен или же озадачен, Тэхён не понял. Омега спрятался за мраморной колонной в нише у лестницы. Когда Чоны уйдут, он сможет беспалевно пробраться к себе наверх. Надо только подождать, чтобы не столкнуться лицом к лицу с родственничками и не выслушивать опять нравоучения о вреде алкоголя от старшего и не видеть ярость в глазах младшего. Тэхён сполз на пол и сел у подножья колонны, откинувшись на нее. Он был уже прилично пьян и ему хотелось еще. Надо было накидаться быстрее, чтобы все звуки внешнего мира просто пропали. Такого давно не случалось. Тэхён последние два года не употреблял. Причины, по которой его резко сорвало сегодня, омега не понимал. Это случилось стихийно, само по себе. Приехав домой, Тэхён сразу же разделся, принял душ и, переодевшись в шелковую пижаму, тихо выбрался из комнаты в поисках алкоголя. И вот сейчас это была уже вторая бутылка. Первую он выпил три часа назад и ему не хватило. — Он словно сам пришел к нам. Тебе так не показалось? — Хосок скинул пиджак и упал в кресло. Они уехали из клуба сразу после на удивление быстрых и результативных переговоров с Мин Чжон Хёном. Знаменитый мясник из Тэгу оказался весьма алчным, хладнокровным гадом, который продался за бешеную сумму, но практически мгновенно. Такого поворота никто из Чонов не ожидал. Хосок вообще не был уверен, что этот Мин явится. Но он явился и, получив на счет кругленькую сумму, присягнул на верность клану, не моргнув глазом. Не так себе представлял попытки заполучить самого известного наемника на юге Чон-старший. — Он скользкий тип, — хмыкнул Чонгук. Альфу терзала смутная тревога. Он никак не мог понять, почему. Что не так. Где не складывается пазл в этой, казалось бы, не дающей сбоев схеме. Все продаются. Мин продался также. Но почему Чонгук ощущает, что здесь что-то не чисто? Хосок прав. Мин словно сам пришел к ним в руки, но выглядело всё так, будто они его искали. Хотя ведь, если разобраться, так и было. Чонгук хотел его получить, он его получил. Завтра же, а если точнее, то уже сегодня утром весь криминальный мир Азии встрепенется от новости, что мясник из Тэгу предал свою секту и продался Чонам с потрохами. — Это мягко сказано, — Хосок откинулся на спинку кресла. — Жуткий тип. Холодный. И руки не дрожат. Как у хирурга. Я сперва подумал, знаешь, что это ошибка. Не похож он на убийцу… — Но чем больше смотрел, тем явственнее видел…— Чонгук словно подхватил мысль вслед за братом. — … Скорее почувствовал… — почти шепотом произнес Хосок. — …Смерть, — Чонгук задумчиво смотрел, как за огромными окнами гостиной сереет предрассветное небо. Ночь отступает. Чем ближе лето, тем раньше светлеет горизонт. — В любом случае, нам это на руку, — старший рассуждал вслух. — Если он теперь в клане, то будет служить как верный пес. Вернуться к своим он не сможет. Это верная смерть. Теперь, по сути, он наш с потрохами. — Вот это-то и странно, — резко щелкнул пальцами Чонгук, поймав нужную мысль за хвост. Вот оно. Альфа думал, где подвох. А вот же он. — Мин сам себя поставил в зависимое положение. Почему? Как думаешь? Я понимаю, что денег он запросил дохуя. Но разве смертники нуждаются в деньгах? Он себя продал. Дороги назад у него нет… — Значит, она ему не нужна, — прервал брата Хосок. Узкие глаза старшего тускло блестели в полумраке. — Это билет в один конец. Такие люди, как Мин, идут вперед, не оглядываясь. Этим и страшны. Чоны замолчали оба. Каждый думал о своем. Их клан легко и просто получил в свои ряды человека, одно присутствие которого укрепит их власть до абсолютной. Но почему так муторно на душе и кажется, что всё это неправильно?.. — Черт!!! — тихий шепот и гулкий звон пустой бутылки по мраморному полу прервал тишину размышлений. Чонгук сорвался с места и быстро пересек гостиную. Уже подходя к лестнице, альфа понял, кто прячется за массивной колонной. Сладкий аромат вишни и коньяка разливался в воздухе. Будучи пьяным, Тэхён не контролировал феромоны так же, как собственное тело. — Надо же, вы только посмотрите, — тихо буркнул альфа себе под нос. Заставать омегу пьяным ему давно не доводилось. Тэхён не мог даже встать на ноги. Он пытался ползти за медленно катящейся по полу почти пустой бутылкой дешевого Джеймсона. Тапочки он потерял, а пижамная кофта сползала с плеч, обнажая ключицы. Чонгук только сейчас заметил, как сильно похудел Тэхён в последнее время. Он выглядит изможденным. А вот так, на полу, на карачках – и вовсе жалким. Ничтожеством, которое элементарно не захочешь даже пнуть. Но в груди у альфы всё равно полыхало так, что не потушить. В тот миг, впервые за все эти годы у Чонгука мелькнула отчаянная мысль: зачем вообще они встретились. Не нужно было тогда ехать в Тэгу. Не нужно было… — Что там? — Хосок встал и направился к лестнице наверх. Сейчас снова начнет жалеть эту мразь и кудахтать над ним. — Ничего особенного, — Чонгук развернулся, закатив глаза. — Иди к себе. Скоро утро. Поговорим завтра. За широкой колонной было не видно хрупкую фигуру омеги, с трудом копошащегося на полу. Беспомощный, словно жук на собственном панцире, Тэхён барахтался, тщетно пытаясь встать с колен. Хосок зевнул и потянулся. Он не слышал Тэхёна и не видел его. Его голова была забита другими проблемами, и он не заметил, как Чонгук, развернувшись, оттесняет его к лестнице. Младший сделал вид, что тоже собирается идти к себе. Хосок пожелал ему спокойной ночи и ушел, ни о чем не подозревая. Чонгук стоял один в гостиной, глядя в спину брату, и думал о том, что было бы намного лучше, если бы Хосок не лез в их с омегой отношения. Если бы Тэхён боялся его, всё было бы иначе. Чонгук не знал, что так, как его Тэхён не боится никого в этой жизни. Что каждый раз омега умирает от страха в душе, но не подает виду. И Чон-старший тут совершенно ни при чем. Тэхён вел бы себя точно также, не будь Хосока рядом. — А я еще думал, что погорячился, — Чонгук медленно обошел колонну и приблизился к омеге. Тэхён вполне успешно дополз до стены и уже почти встал, держась за нее и слегка покачиваясь. — Тебе самое место в притоне, детка. В приличном доме такому как ты делать нечего. Мало того, что ты шлюха, так еще и пьянь. Я ведь запретил тебе пить. Ты что, забыл? — В приличном доме, — Тэхён едва слышно рассмеялся. — Ваша ублюдская халупа с каких пор стала приличным домом? — омега презрительно фыркнул. Он с трудом стоял. Его колени тряслись. А руки предательски дрожали. Но глаза, как всегда, полыхали изумрудным пламенем. Таким прекрасным. Таким непокорным. Чонгук знал, что так сильно цепляет его в Тэхёне. Его вечное Нет. Явное. Прямое. Хлесткое как пощечина и чистое как принцип. — Выпил полбутылки и осмелел? — Чонгук усмехнулся. — Идем-ка в спальню, детка. Тебе пора баиньки. Свою норму ты на сегодня уже выпил. Альфа схватил омегу за локоть и едва не вывихнул ему руку. Тэхён был до такой степени накачан алкоголем, что не чувствовал почти ничего. Что было весьма кстати. — Не трогай меня! Пусти! — омега неуклюже дергался в руках альфы. Чонгук сгреб его в охапку и потащил к лестнице. Тэхён так мало весил. Раньше он был тяжелее, при том, что всегда был худым. Это всё из-за сигарет. Аппетит пропадает. Чонгук даже не знал, ел ли Тэхён хоть что-нибудь сегодня. На какую-то долю секунды ему стало жаль этого красивого и такого раздражающего человека. Чонгук очень хотел бы ничего не испытывать к нему. Но рецессивы никого не оставляют равнодушными. А доминантов – в особенности. — Ты уже забыл, о чем мы с тобой договаривались? — прошипел Чонгук. Они поднялись на второй этаж и свернули в коридор к апартаментам Тэхёна. — Твое тело принадлежит мне. Я могу трогать тебя, сколько захочу. Поэтому не дергайся и веди себя хорошо. — Договоренности? С тобой? — Тэхён вдруг резко выпрямился. Его жилистое тело напряглось, как натянутая струна. — Да ты же, мразь, все эти годы искал моего брата! Думаешь, я не знаю? Лжец! Сколько невинных людей ты убил за одно только имя! Ты обещал, что моему деду окажут помощь! Ему нужен был врач! Он умер после моего отъезда! Ты убил его! Это всё твоя вина!!! Тэхён кричал от ярости, но эти крики были слишком слабыми. Он попытался ударить Чона, но ничего не вышло. Руки не слушались, а сил совсем не было. — Знаешь, Тэтэ, — Чонгук сдавил омегу в объятиях, лишая возможности нормально дышать. Прижал к себе и зашептал, уткнувшись ему в шею. — Это не очень приятно, когда твой омега в постели зовет тебя другим именем. Да, я знаю, что ты скажешь. Ты не мой омега, потому что тебе по малолетке поставили метку. Ты это позволил своему братцу, потому что ты дрянь, Тэтэ. Шлюха. Тебе так сильно не терпелось, что ты раздвинул ноги перед тем, кто был ближе всего. Очень удобно. Омегам легко оправдать свою слабость. Течка, все дела. Альфа сильнее, я не мог отказать. Но ты никогда не скрывал того, что сам лег под брата. И более того. Соблазнил его. В полумраке коридора они остановились перед дверью в спальню омеги. Чонгук развернул Тэхёна к себе лицом и попытался поцеловать. — Отстань, — Тэхён брыкался, уворачиваясь. Ему катастрофически не хватало воздуха. — Не лезь ко мне. — Надо было найти и убить его тогда, — Чонгук шарил руками по телу омеги, сдавливая, неосознанно сжимая до боли. Словно ребенок, вожделеющий игрушку, но ломающий ее. — И деда твоего надо было грохнуть у тебя на глазах. Я пожалел тебя. А ты, скотина, ни черта не оценил. Он толкнул дверь в спальню ногой с такой силой, что та едва не сорвалась с петель. Чонгук был в состоянии биться головой об стену, чтобы выпустить пар и просто не убить того, кто вызывал в нем подобные эмоции. Тэхён, даже будучи пьяным, отлично чувствовал Чонгука. Они давно срослись в одно целое. Стали ужасным, бесконечно страдающим от боли монстром. Но вместо того, чтобы исцелить друг друга и разъединиться, они раз за разом снова и снова сплетались в единое. Подчиняясь природе и убивая друг друга. — Раз я такой скот, что же ты не выпустишь меня? — Тэхён плевался ядом, желая отравить, но Чон уже впитывал эту горечь как лекарство. У него на сердце не осталось целых мест. Всё давно было изранено в мясо. — Оставь меня в покое. Детей я не могу тебе дать. В постели бесполезен. Ты ненавидишь меня. Отпусти или убей. Зачем ты мучаешься? — О, ты волнуешься? — Чонгук захлопнул дверь спальни и запер ее, чтобы к ним не вошли. А точнее, чтобы к ним не приперся их вечный третий. Защитник, мать его. — Обо мне волноваться не надо, милый. Я мучаюсь потому, что так хочу. А вот ты не хочешь. И мне это даже нравится. — Господи, Чонгук, — Тэхён отпихивал от себя настойчиво пытающегося его поцеловать альфу. — Я пьян. Можешь избить меня, только не лезь. Пожалуйста. Тебе есть кого трахать. Какого черта? — Ну надо же, — Чонгук горячо дышал омеге в шею и целовал, куда мог. Тэхён крутился, не давая поймать себя и поцеловать в губы. Но долго так он всё равно не сможет. У него совсем не было сил. И Чонгук это чувствовал. Он потащил омегу к постели, ощущая, как Тэхён упирается и дрожит. — Не теряй нить, малыш. Можешь повторять мое имя. Мне это понравится. Тэхён слишком хорошо знал своего мужа. Чонгук вспыхивал от малейшей искры. А между ними всегда искрило бешено и с годами это не изменилось. Чонгук ощущал только дикую злость и вожделение до полной отключки мозга. Сопротивляться бесполезно. Тэхён много раз повторял себе это, но всё равно вырывался. Даже если хотел. Даже если его тело подчинялось само. — Я не люблю тебя, — шипел омега, пока альфа раскладывал его на постели и раздевал. — Никогда не любил и не хотел. Домогаясь меня, ты смешон. — Рад, что тебе весело, — ухмыльнулся Чонгук. — Хоть какое-то разнообразие. А то вечно ноешь и скулишь. Альфа, как всегда попал в яблочко. Тэхён уже чувствовал, как от бессилия и злобы рыдания подкатывают к горлу. Хочется задохнуться от жалости к себе. И не хочется, чтобы это видел тот, кто имеет над ним власть. Как жаль, что нельзя призывать смерть в любой миг, как нам вздумается. Она всегда сама решает, кого забирать в свои ледяные объятия забвения. Иногда это боль и почти всегда освобождение. Тэхён перестал отталкивать альфу. Справиться с Чонгуком очень легко, если просто ему подчиняться. Тэхён так и не научился этого делать. Поэтому он просто становился безразличным. Закрывался на все замки и старался ни о чем не думать. Это помогало ровно до тех пор, пока Чонгук не доводил его до предела. И вот тогда омега начинал плакать и просить. Скулил от боли и умолял как только мог. Никогда их сценарий не менялся, оставаясь вечным противостоянием на разрыв аорты. — Это всё из-за метки, — в пылу животного секса шептал Чонгук. Омега под ним стонал, пряча зареванное лицо в подушку. — Если бы ее не было, ты бы так не страдал… Тэхён знал, что это правда и одновременно ложь. Метка была его связью. Единственной ниточкой к тому, кого он любит. Ее отсутствие лишь сделало бы разлуку с Юнги еще глубже, страшнее, неизбывнее. Тэхён дорожил этой связью, как единственным, что он имел. Но Чонгуку не нужно знать об этом. Это не его собачье дело… Тэхён не замечал, как от боли и ярости рвет зубами тонкий шелк постельного белья. Они крайне редко занимались сексом вне течки. Этот раз был одним из таких. Чонгук не миндальничал, удовлетворяя свою похоть самым простым образом. Нагнув омегу в постели и не давая передышки до самого конца. Тэхён терпел, отлично зная, что, кончив, Чонгук не отстанет. Ему вечно мало. Он липкий и не успокоится, пока под ним не будет рыдающее месиво, ничтожество вместо человека. Личность в постели ему не нужна. Поэтому ему по-настоящему нравится именно Чимин, влюбленный до потери собственного я. Тэхён давно это понял…***
— Вы сведете меня в могилу, господин Чон! — Псих, раскрасневшись, бежал за Чонгуком. — Я предупреждаю по-хорошему! Дайте ему охрану! Вы же говорили… — Ничего с ним не случится. Хватит нудеть! — Чон тащил Тэхёна по коридору к его новой гримерке. Тут ему самое место. Может, призадумается и начнет вести себя как послушный омега, а не как алкаш и бревно в постели. — Я буквально вчера купил мясника из Тэгу. Если будет надо, завалю этот сраный клуб трупами, и желающих лапать моего рецессива резко поубавится. Псих замер на месте, открыв рот, как несчастная рыбка на отмели. Убийцы-сектанта ему тут только не хватало. Весь бизнес погорит к чертям, если отстреливать клиентов. Директор так и остался стоять, хватаясь за сердце, наблюдая, как Чонгук с Тэхёном идут по коридору до самого конца. — Отпусти, я сам могу идти, — Тэхён морщился от боли. Сейчас бы выпить и желательно чего-нибудь покрепче. — Да ты еле ползаешь, — хмыкнул альфа. — Надо попросить Чимина потренировать тебя. Ты абсолютный слабак. Шлюхи должны быть выносливы, детка. А ты просто никакой. — Ты сказал, меня не тронут, — Тэхён резко повернулся и встретился взглядом с Чонгуком. — Солгал? Чонгук усмехнулся. Тэтэ такой наивный. Верит всему от страха. Его так легко взять на понт. Альфа открыл дверь гримерной и затолкал омегу в тесное помещение. Вспыхнул свет, в нос ударил едкий запах краски. Тут с утра пораньше сделали ремонт, и стены только-только высохли. Чонгук огляделся. Тут стало даже мило. Не так просторно и роскошно как у Чимина. Но вполне себе. Тэхён не знал, куда деться. Не развернешься. Они вдвоем остановились посреди гримерной, глядя друг на друга. — Чего ты боишься, Тэтэ? — Чонгук улыбался, разглядывая резко побледневшее лицо омеги. Тэхёну пора начинать нормально есть. У него вывалились щеки и под глазами ужасные черные круги. Но самое страшное, что при этом он болезненно красив. Надлом делает его мягкую внешность резкой. И вместо сияния теперь слепящий свет. Больно смотреть. Хочется зажмуриться. Альфа приблизился вплотную. Протянул руку и коснулся ладонью щеки омеги. — Думаешь, я продам тебя? Безусловно. Но только твой образ. Пусть смотрят, но не трогают. Может, мне это понравится. Не знаю. Я еще не решил. А может, это понравится тебе, малыш… Понравится до такой степени, что ты сам захочешь лечь под кого-то. Ты об этом не думал? Зеленые глаза омеги расширились от страха. Чонгук не сомневался, что так и будет. Тэхён с трудом раздвигает ноги под доминантным альфой – своей естественной половиной. Дать кому-то еще он просто не сможет. — Я не смогу… — словно прочтя мысли альфы, прошептал Тэхён. — Убей меня. Разве это сложно? Чонгук, детей у нас не будет. Я тебе не нужен. Зачем всё это? — Вот именно поэтому, малыш, — Чонгук схватил омегу за горло и приблизил свое лицо к его так, что они касались губами. — Раз ты не способен родить, значит, твоя ценность крайне преувеличена. Ты справедливо заметил: мне есть кого ебать. Насадки для члена есть куда получше, чем красивый, но бесчувственный омега, раздутый от гордости напыщенный индюк! — Тэхён задыхался, а Чон шипел, обжигая дыханием его лицо. — Ты еще попросишь меня о смерти, детка. И я подумаю, как наиболее болезненно убить тебя. Хочешь умереть затраханным до смерти? Пуля в лоб – это милосердие. Ты очень скоро это поймешь. Чонгук отпихнул от себя Тэхёна, и тот ударился бедром о туалетный столик. Стиснул зубы от боли, но не издал ни звука. В пронизанной электричеством тишине альфа развернулся и вышел из гримерки, громко хлопнув дверью. Тэхён вздрогнул, словно очнувшись. Дрожащими руками начал ощупывать себя в поисках пачки сигарет. Он совсем забыл, что, уходя из дома, ничего не успел взять. Чонгук тащил его, как куклу, наспех одетого и толком не пришедшего в себя. Они трахались до полудня, после чего Тэхён поспал совсем чуть-чуть. А когда проснулся, то уже нужно было идти. Чонгук выдернул омегу из постели и пихнул в душ под прохладные струи воды. Там Тэхёну полегчало, но ненадолго. Чонгук больше приставал, чем мыл его. Лапал и облизывал, не давая нормально помыться. Сил омеге хватило только на то, чтобы спокойно стоять, упираясь руками в мокрый кафель стены, пока Чонгук намыливал ему спину и трахал пальцами, словно издеваясь. Растягивать там внизу было нечего. Тэхён был раскрыт еще с ночи. Альфа просто не хотел, чтобы омега отделался по-быстрому, поэтому в душе они задержались. После чего Тэхён с огромным трудом смог одеться и доползти до машины. Если бы Чон насильно не тащил его, омега элементарно никуда бы не дошел. Негромкий стук в дверь заставил Тэхёна поднять голову. — Ты уже здесь? — пепельная макушка Чимина показалась в проеме. Он внаглую приоткрыл дверь и сунулся посмотреть, чем занят Тэхён. Чонгук умчался, злой как черт, и не сказав ни слова. Это показалось Чимину странным. Зная, какие напряженные отношения у доминанта с мужем, омега решил заглянуть и узнать как дела. Тэхён вымучено улыбнулся и поманил Чимина. — Котенок, у тебя есть сигареты? — слабый голос Тэхёна похож на шепот ветра в листве. Чимин вошел, настороженно глядя на омегу. Ему нужны не сигареты, а сутки нормального сна и тарелка чего-то горячего, наваристого, да пожирнее. — Ты же знаешь, я сигареты не курю. У меня есть только крэк, но тебе я не дам. Ты хуево выглядишь. Что с тобой? — Чимин приблизился. Тэхён давно заметил, как Чимин двигается. Мягко, плавно, по-кошачьи. Он словно ягуар – красивый, сильный. Под блестящей шкурой перекатываются мышцы. Он котик. Но при этом хищный. — Мне нехорошо, — Тэхён еле стоял, облокотившись на туалетный столик. Он боялся упасть и напугать Чимина. Он не знал, что Чимин не из пугливых. Его милое детское личико всех вводило в заблуждение. На самом деле человек из стали, Пак Чимин имел только одну слабость. Любил того, кто ему не предназначен. — Идём на диван, — Чимин подхватил Тэхёна под руки и почти поднял легко, как пушинку. Тэхён не успел опомниться, как его усадили на мягкий кожаный диванчик у стены. Чимин снял с него обувь и заставил забраться с ногами. — Тебе нужно поесть, Тэхён, — в голосе омеги впервые появились стальные нотки. Возражать ему не хотелось. Тэхён с удивлением смотрел на Чимина снизу вверх. Словно видел его впервые. — Я сейчас схожу на кухню ресторана внизу и принесу тебе суп. И сигарет из бара, — предвосхищая вопрос Тэхёна, произнес Чимин. — Не надо. Я не хочу есть. Принеси лучше выпить, — улыбнулся Тэхён. — Ты будешь есть, — спокойно ответил омега. — Я накормлю тебя насильно, если станешь капризничать. Поешь, потом покуришь. А вечером поешь еще, и я дам тебе бокал вискаря. Если нет, то мы не договоримся, малыш. Тэхён вдруг тихо рассмеялся. Чимин, оказывается, вовсе не милашка. Тиран и деспот. Попробуй не договорись с таким. — Хорошо, Чимми. Только мне нужно еще кое-что. Если не трудно… — Всё, что угодно, детка, в рамках закона, — Чимин расплылся в улыбке, смешно дергая бровями. — Я потерял зажигалку. Мне нужна новая. — Тэхён откинулся на спинку дивана и ощутил, как тело постепенно расслабляется. Быть может, Чимин прав. Нужно поесть. И немного поспать. — Я принесу, — Чимин кивнул. Он постоял пару секунд, словно хотел что-то сказать, но потом развернулся и пошел на выход. Тэхён вытянулся на диванчике, прикрыв глаза. Странная штука жизнь. В огромном шикарном особняке он чувствовал себя невыносимо. А здесь, в хоть и очень дорогом, но, как ни крути, обычном грязном притоне, его отпустило. Если удастся не видеть обоих Чонов какое-то время, то, возможно, ему станет легче. Тэхён не заметил, как провалился в сон. Вернувшийся через полчаса Чимин не стал его будить. Он положил сигареты и новенькую зажигалку из яркого пластика красно-розового цвета на столик и тихо вышел. Он накормит Тэхёна вечером, заставит съесть целую тарелку супа с мясом. Принесет ему виски и выпьет с ним за компанию. Спустя несколько дней они начнут заниматься танцами вместе. Чимин расскажет Тэхёну, как физически убивать свое тело и при этом реанимировать душу. И очень скоро выяснится, что то, что тебя не убьет, сделает сильнее…***
Спустя неделю, ближе к выходным, Тэхён задумчиво шел по коридорам клуба, прокручивая в пальцах яркую зажигалку. Он так и не смог вспомнить, где оставил свою прежнюю. Тот платиновый брелок был так удобен и нравился Тэхёну. Он к нему привык. — Тэхён, детка, почему ты еще здесь? — Псих обогнал его и слегка шлепнул по бедру, проходя. — Все уже внизу. В темпе, в темпе, котик… В общем зале в пятницу утром собирались танцоры. Обсуждалась программа выступлений в выходные. Тэхён новенький. Его еще даже официально не представили в коллективе. За время, проведенное в Парадизе, омега понял, что коллектив здесь это действительно сплоченная команда. Целая организация. (ОПГ железные***
— Я бы мог пойти с тобой, — толстяк Хо задумчиво смотрел, как Юнги проверяет оружие. Заученными движениями, быстро, почти незаметно, альфа скользил руками по телу, проверяя крепление кобуры. Юнги доставал очередной глок с увеличенным магазином на тридцать пять патронов, осматривал его и возвращал назад. Увешанный оружием как рождественская елка, он привык носить на себе этот груз и давно не мыслил себя без нескольких глоков и пары ножей. Для альфы пистолет довольно быстро становится продолжением руки, частью его самого. Побасенки на эту тему давно перешли в разряд шуток, в которых есть только доля шутки, а остальное – чистая правда. — Езжай к Ли, — коротко произнес Юнги, не глядя на друга. — Я тебе еще когда сказал валить с этого берега. Тут очень скоро станет жарко. — Да, да, — Хо привалился к косяку плечом. — Мы были в куче передряг, и никогда до этого ты мне не говорил такого. Сейчас-то что? Зачем ты продался Чонам? Никак в толк не возьму. Что ты, что Ли всё об омегах каких-то болтаете. Сопли распустили и ноете. Теперь ты отправляешь меня от себя подальше. Боишься, что зацепит? Юнги поднял взгляд. Когда-нибудь Хо всё равно узнает. Пусть лучше сейчас. — Я хочу, чтобы ты сидел тихо в безопасности. Так надо. Если встанет выбор, я не буду тебя вытаскивать или защищать. Я брошу любого. Потому что есть человек, ради которого я положу и свою жизнь. Жизни других мне тем более неважны. Хо усмехнулся. Юнги прямой как стрела. Толстяк давно догадывался, зачем альфа рвется в Сеул. Но конкретных разговоров об этом не было. — Идём, я подвезу тебя, — Хо развернулся и пошел к дверям, как ни в чем не бывало прокручивая на пальце ключи от автомобиля. Юнги взял пиджак и двинулся за ним. В воскресенье на площади в конце Итэвонского бульвара было просто не протолкнуться. Псих никакой рекламы не давал, но после интервью, которое они с Тэхёном дали на вечеринке в честь десятилетия клуба, все знали, что слухи о рецессиве чистая правда. Народ ломился посмотреть своими глазами и убедиться. Цены на вход взлетели до абсурда, но это никого не остановило. Охрану у клуба удвоили. Однако ажиотаж уже было не унять. Толпа завелась, еще даже не увидев того, кого так жаждала. Вопрос Чонгука, сумеет ли Тэхён завести толпу, снимался автоматически. Омега еще ничего не сделал, а уже стал знаменитостью. Такое бывает. Некий поп-идол, прозванный королем, мог просто стоять долгое время на сцене, не двигаясь и не произнося ни слова, и даже этим приводил толпу в экстаз. Только лишь глядя на его застывшую фигуру на сцене, люди сходили с ума, а когда он повернул голову, некоторые от чувств потеряли сознание. Фанатизм, коллективное помешательство не такая уж редкость. Безумие заразительно, а человек всё же животное стадное. Псих носился по гримеркам, поторапливая танцоров и нервно потея. В конце коридора у открытой настежь двери в комнатку Тэхёна толпились полуголые омежки. — Да что ж такое-то! — продираясь сквозь толпу, бубнил Псих. — Чего вы тут собрались? Пиздуйте вниз. Там уже жара в Акапулько, самое время снизить градус напряженности в этом регионе. Иначе не ровён час бомбанет. Его недовольное ворчание никто не слушал. Всем хотелось посмотреть, как Чимин и Тэхён красят друг дружку. Псих прорвался внутрь и остановился, глядя во все глаза. Он видел много красивых омег. Его глаз давно замылился и привык. Удивить его было крайне сложно. Но всё же иногда это случалось. Тэхён сидел в кресле у зеркала, Чимин почти сел на туалетный столик и, согнувшись в три погибели, поправлял омеге макияж. Он накрасил Тэхёна на свой вкус, а значит, слишком ярко. Но для сцены это было необходимо. Они оба были одеты вызывающе, но абсолютно полярно. Чимин весь в черном, блестящем, в облипку. Тэхён в белом, полупрозрачном, свободном. Его тело было видно, но словно в тумане. Ткань была тонкая, почти невесомая. Однако она ложилась слоями и скрывала почти всё. В игре на раздевание Тэхён бы точно выиграл. Чтобы снять с него все элементы одежды, понадобится не один десяток раундов. — Ты похож на ангела, — тихо сказал Псих. Омеги вокруг замолчали, уставившись на Тэхёна в тишине. Тот повернулся, и его ярко очерченные изумрудные глаза тускло блеснули. Ангелы не ходят по земле. Здесь они падшие. Об этом часто забывают…***
Чонгук смотрел, как Мин легко взбегает по железной лестнице на второй уровень, идет к столу, за которым привычно расположился доминант, и, подойдя, низко кланяется, как и положено наемнику перед главой клана. Мин Чжон Хён безупречен, как стальной клинок. От крови он не ржавеет… — Присаживайся, — Чонгук кивнул на место за своим столом. — Не стоит приучать наемников сидеть с главой клана, — Мин сел туда, куда указал Чон, и слегка наклонил голову. — У вас весьма вольные порядки. Альфы не смотрят прямым взглядом на вышестоящих. Не обсуждают приказы и не сидят вольготно за одним столом с главным. Чонгуку нравилось, что Мин, став его подчиненным, сразу начал соблюдать субординацию. Некоторым особо дерзким приближенным не мешало бы поучиться манерам у мясника. Служить надо уметь. Это тонкое искусство. Не пресмыкаться и не быть на равных. Балансировать, как канатоходец над пропастью. — Тебе известно, что моя семья обладает множеством редких ценностей, которые необходимо охранять от алчности других? — Чонгук бросил быстрый взгляд на сцену. Там под медленную плавную музыку извивались стройные тела, но никому в зале до них не было дела. Люди ждали другого. Народу столько, что яблоку негде упасть. Однако это никого не смущало. Толпа всё уплотнялась и уплотнялась. Это грозило давкой, но всем было откровенно наплевать. — Самой большой ценностью семьи Чон является редчайший рецессивный омега, единственный на Юге. Других, подобных ему, нет, — Юнги опустил глаза. И слава богу. Чонгук при этих словах наемника почувствовал себя неуютно. Его челюсти сжались, а глаза вспыхнули. В который раз он подумал о том, что только идиот отправит Тэхёна в Парадиз. И этот идиот – он сам, собственной персоной. Как ни прискорбно это сознавать, но своей вспыльчивостью доминант мог навредить не только себе, но и всему клану. Репутационные риски были просто огромными. Однако сдать назад означало показать слабость. Чонгук этого позволить себе не мог. Больше всего он не хотел, чтобы его слабость лицезрел Тэхён. И от этого Чонгуку было тошно. — Да. Так и есть, — процедил Чон сквозь зубы. — Я не успел вас познакомить, но я это исправлю. Ты видел Тэхёна? — Да, господин Чон, — Юнги кивнул. На его лице застыло обычное безразличное выражение. При всём желании Чонгук не смог бы понять того, что творится у альфы внутри. За сдержанным фасадом ледяного спокойствия давно взрывались сверхновые. Юнги так сильно хотел кого-то пристрелить, чтобы выпустить пар, что терпеть было просто невыносимо. — Я хочу, чтобы ты охранял его, — Чонгук поманил официанта, и тот мигом принес альфе бокал виски. — Да, господин Чон, — очередной поклон и бархатный взгляд Юнги встретился с пылающим взглядом Чонгука. — Должен ли я убить, если омеге будет угрожать опасность? Насколько жестко я могу действовать? Чонгук усмехнулся и откинулся на спинку дивана с бокалом в руке. Минуту он смотрел, как медовая тягучая жидкость медленно переливается в хрустальном бокале. — Убей любого, кто хотя бы попытается прикоснуться к Тэхёну, — чеканя каждое слово, произнес Чонгук. Тяжелый взгляд доминанта не оставлял простора для фантазии. Юнги осознал, как Чон относится к омеге. Он это четко увидел и понял. — Убей так, чтобы каждый в этом городе знал, что чужое трогать нельзя. Чонгук одним глотком осушил бокал. Его пальцы нервно подрагивали. Юнги встал из-за стола и низко поклонился. — Я понял, господин Чон, — выпрямившись, альфа внимательно оглядел зал. — Могу я выбрать место для лучшего обзора? Ваш омега сегодня будет на сцене, я должен приступить к выполнению своих обязанностей. — Делай, что считаешь нужным, — коротко кивнул Чонгук. — После выступления я вас познакомлю. Тэхёна я уже предупредил, что дам ему охрану. Мин согласно кивнул и почти тут же ретировался. Он давно выбрал точку дислокации, откуда будет удобно наблюдать, не бросаясь в глаза. Чонгук очень скоро потерял его из виду. Мин слился с толпой на втором уровне и сел за столик у стены в полумраке. Он хотел бы спрятаться. Но так уж случилось, что именно сегодня ему придется выйти на свет в своем истинном обличии кровавого убийцы, жестокого мясника из Тэгу, прозванного так не зря…***
— Что с тобой? Ты волнуешься? — Чимин встревоженно смотрел в лицо Тэхёна, но тот слушал его, словно сквозь туман. Нет. Он не мог бы назвать это странное теплое чувство в груди волнением. (Классик однажды сказал столь меткую фразу, что я не могу переиначить ее на свой лад. Она совершенна.) Бог вздымает душу, как океан. Тэхён не знал, что с ним. Он не пил сегодня с самого утра и курил всего пару часов назад. Возможно, нужно было затянуться перед выходом, но времени уже совсем не было. — Нет, нет, всё хорошо, — Тэхён похлопал Чимина по плечу. — Иди… Все выходили по очереди. Номер был поставлен таким образом, что у каждого, кто сегодня выступал, была своя роль. Чимин был предпоследним. К его выходу зал уже ревел от возбуждения. Его знали, любили и ждали так искренне, что этот стихийный эмоциональный шторм сбивал с ног. Когда Чимин вышел на сцену, Тэхён, стоявший за кулисами, слушал дикие вопли толпы и весь дрожал. То ли от страха, то ли от восхищения. Как там говорил блондинчик? Любовь толпы – наркотик? О, да. Забирает почище, чем крэк. Чимин улетал сразу же. Тэхён это видел из своего надежного укрытия. Он наблюдал очень внимательно и впитывал всё, что увидел. Море людей, горячие тела танцоров, пылающие взгляды элиты на втором уровне. Огненный черный взгляд мужа… Чон смотрел на Чимина, словно облизывал его, хотел сожрать и в то же время отдаться самому. Тэхён мог поклясться, что именно так выглядит нежность, которую вообще мог испытывать человек вроде Чона. На Тэхёна Чонгук так не смотрел никогда. В дальнем углу в кромешной тьме мелькнул красный огонек сигареты. Тэхён не видел того, кто стоит и смотрит оттуда на сцену. Слишком темно, совсем мало света. Чужие тонкие пальцы обхватили сигарету, и Тэхён отметил про себя, почти на автомате, что фаланги одинаковой длины… — Тэхён! — Псих подскочил и схватил омегу за руку. — Давай, малыш. Не мешкай. Качели уже уехали! Тэхён не сразу сообразил, что происходит. Он должен появиться на сцене, в самом центре, на огромных, опускающихся с потолка качелях. Ему давно пора было бежать, а он стоит тут, смотрит в зал и ощущает, как в сердце вспыхивает пламя неясной природы. Почти забытое, но всё еще способное разгореться. Тэхён думал, у него внутри давным-давно уже остывшие угли. Но это не так… В зале было жарко. Духота от сотен пышущих вожделением тел была невыносима. Свет почти везде погас, и только в самой середине одинокий луч прожектора высвечивал фигурку Ангела, спускающегося с небес. Тэхён сидел на качелях, которые медленно опускали его вниз, в самый центр сцены, у края которой взволнованно вздымалось молчаливое людское море. Когда они репетировали, зал был пуст, и сама идея спускаться вот так, посреди зала, казалась Тэхёну удачной. Теперь же он понял, что не так с этой, бесспорно эффектной затеей. Сцена, как подиум, простиралась вглубь зала и была сделана такой не просто так. Танцоры на ней выходили прямо к людям. Были в непосредственном контакте со зрителями. Это подогревало, заводило и, несомненно, нравилось клиентам. Однако имело под собой другую, крайне опасную сторону. Защититься от толпы на такой сцене было практически невозможно. Если кто-то захочет тебя коснуться, ему достаточно лишь протянуть руку. Опустившись вниз, Тэхён вцепился в качели со всей силы и сидел, замерев от страха. Ему было откровенно не по себе. Альфы внизу у сцены смотрели на него, не отрываясь. От этих взглядов ему казалось, что одежда плавится на нем. Тонкий шелк липнет к телу, как обугленный пламенем. — Ты так сладко пахнешь, малыш… В тишине чей-то голос озвучил всеобщую мысль. Толпа словно вышла из ступора, пришла в движение, шумно задышала. Люди заулыбались, придвигаясь ближе, хотя, казалось бы, куда еще. — Раскачайся… — Ну же, давай… Тэхён будто сквозь сон услышал, как заиграла медленная музыка. Красивая, нежная. Кто-то из толпы протянул руку и толкнул качель со всей силы. Тэхён вздрогнул, его взгляд автоматически метнулся к Чонгуку. Альфа стоял на втором уровне у металического ограждения и смотрел на омегу. Если бы Тэхён хоть на сотую часть осознавал, как выглядит сейчас… Чонгук с трудом дышал, наблюдая, как прекрасные зеленые глаза рецессива наполняются мольбой. Если бы Тэхён так смотрел постоянно. Если бы искал поддержки и помощи так очевидно, как в этот момент. Если бы осознавал свою беспомощность и признавал ее… Если бы… Чонгук был бы счастлив. Он был бы тем, кто первый протянет руку. Но, увы. Это лишь мимолетный взгляд. Тэхён, умирая от страха, в жуткой панике среди толпы, никогда не попросит о помощи. Пусть разорвет свое сердце и бросит его псам. Чонгук усмехнулся. Ему не жаль… Ему всё равно. Качели медленно пришли в движение от толчка. Тэхён проехался вперед, почти над толпой. Затем назад, к сцене. Люди радостно вздохнули и приветственно захлопали. — Давай, детка! Не бойся! Оттолкнись! Редкие крики из зала раздавались отовсюду. Но Тэхён и не думал расслабляться. От бешеного напряжения он не мог пошевелиться. К нему опять тянулись чьи-то руки, желая раскачать, толкнуть, дотронуться. — У нас запрещено трогать танцоров, — Чимин заехал наглому альфе по рукам с ноги, и Тэхён с ужасом увидел, как тот оскалился от боли. — Не бойся. Держись. Я раскачаю тебя… Чимин не должен был выходить. Тэхён должен был быть один. Это всё не по сценарию. Но за то, что Чимин подошел и встал со спины, словно защищая и поддерживая, Тэхён был ему безмерно благодарен. От тепла чужого тела рядом, омеге сразу полегчало. Тэхён улыбнулся, и в зале раздались восторженные вздохи. Его красота ослепляла. Тэхёну было достаточно лишь улыбнуться. Чимин легко толкнул омегу в спину. Под томные возгласы и сладкие вздохи Тэхён вылетел на качелях вперед к толпе и тут же улетел обратно к сцене, где его поймал Чимин и толкнул снова с большей силой. Музыка стала громче. Люди внизу улыбались. Их крики стали ободряющими. Они хлопали, свистели и радостно протягивали руки. Но не могли достать. Тэхён пролетал над ними слишком быстро. Всего лишь миг, вздох, порыв воздуха и омега, ахнув, летел назад в объятия Чимина. Его сильные руки успокаивали, и Тэхён ощутил свободу. Тело расслабилось, а страх почти исчез. Под всё нарастающие вопли толпы он взлетал и опускался, и бесконечное людское море устремлялось вслед за ним. В какой-то момент ему захотелось смеяться, и он рассмеялся. Искренне. Звонко. Легко… Та безумная ночь в Парадизе запомнилась Юнги тем, что он почти ничего не видел сквозь пелену слез. Смеющееся лицо Тэхёна, его кристально чистые глаза-изумруды и сладкий запах вишни с нотками коньяка. Вот всё, что осталось в памяти от того жуткого выступления, когда толпа сошла с ума и случилось то, что и должно было случиться. Коллективное помешательство. Тэхён уронил в толпу браслет. По непонятной причине сломался замочек. Блестящая вещица соскользнула с запястья омеги и улетела вниз. Тэхён рассмеялся, глядя, как ее поймали и не смогли поделить, вырывая друг у друга. Альфы — странные создания. Им непременно нужно что-то, что принадлежало бы только им одним и никому больше. Из-за этой дешевой безделушки разгорелась целая война. — Скинь еще что-то, милый! — Что-то из одежды! — На тебе ее так много, малыш… — Раздевайся… Тэхён не понял, как это произошло, но кто-то особо дерзкий подпрыгнул в тот миг, когда качели пролетали над толпой, и сорвал с омеги тонкую длинную ленту. Это был пояс на талии, который свисал слишком низко. Он давно развязался и мог легко соскользнуть. Всё, что случилось дальше, Тэхён, в отличие от Юнги, запомнил в деталях. Белую ленточку, разорванную в клочья, и холодный кокаиновый блеск сотен глаз. Сильные руки Чимина, отправляющие его в полет над разверзнутой бездной, где в едином порыве люди вдруг стали прыгать, пытаясь достать Тэхёна, сорвать с него хотя бы клочок одежды, а лучше вырвать себе кусок его самого. Когда качели стали уносить омегу назад к сцене, альфы ринулись за ним в тот же миг. Тэхён с ужасом понял, что все эти руки из темноты тянутся к нему, и следующий его взлет над толпой станет последним. Его сдернут с качелей и элементарно разорвут. Он даже не успеет додумать эту мысль до конца и осознать, что происходит. Омеге повезло. Чимин быстро среагировал, поймал и остановил качели, не давая Тэхёну вылететь со сцены. Но было уже поздно. Беснующаяся толпа сошла с ума. На платформу, словно огромные ловкие обезьяны, цепляясь сильными руками и подтягиваясь на весу, стали взбираться люди. — Блядь, — где-то за спиной выдохнул Чимин и, схватив Тэхёна, дернул его на себя. Тот спрыгнул с качелей и со всей силы вцепился в Чимина, от страха причиняя ему боль. — Охрана!!! — Чимин кричал так, что у Тэхёна заложило уши. Но этот отчаянный крик был бесполезен. Никто бы не смог к ним прорваться сквозь плотную, одуревшую от наркоты, духоты и вожделения людскую массу. Тэхён обернулся и смотрел во все глаза, хотя ему хотелось спрятаться в объятиях друга и зажмуриться, раствориться, исчезнуть. Но он не смог. Он видел, как первая пуля навылет взорвала голову альфе, уже почти добравшемуся до омег. Его руки так и застыли вытянутыми вперед. До того, чтобы коснуться Тэхёна, оставались считанные сантиметры. А после начался ад. Альфы падали как подкошенные, взрываясь кровавыми фонтанами из глоток, брызгая желеобразной мозговой жидкостью из раздробленных черепов на прозрачно-белые одежды Ангела. На платформу забралось не меньше двадцати альф, и все они за какие-то минуты были расстреляны одним человеком. Невысокий худощавый альфа, быстро меняя местоположение, стрелял с разных точек, передвигаясь словно призрак. Он пробежал почти по кругу вокруг сцены и убил всех, кто пытался дотронуться до рецессива. Окровавленные трупы падали с постамента в зал прямо на людей, стоявших внизу. Это вызвало жуткую панику и крики. Кровь очень быстро привела всех в чувство. От сцены отхлынули и ринулись к дверям. Началась давка. На сцене, усеянной трупами, Тэхён стоял как вкопанный, глядя на того, кто только что расстрелял толпу и, стоя на железной лестнице второго уровня, спокойно смотрел на омегу в ответ. Вокруг все кричали, толпа бесновалась, пытаясь в спешке покинуть зал. Чимин, вцепившись в одежду Тэхёна, медленно сползал на пол. Ему резко стало плохо. От душного, страшного, металлического запаха крови. Он сел на колени и уткнулся Тэхёну в поясницу, дрожа и цепляясь за него, как ребенок за юбку матери. Тэхён хотел бы заплакать или броситься на шею Юнги. Но он только стоял и смотрел. Где-то в груди с треском лопнула ледяная корка, защищавшая его несчастное сердце от разрыва. Тэхён перестал слышать звуки и видеть других. В голове набатом стучало только одно: Он жив… Он здесь…
