𝕴𝖓 𝖒𝖆𝖓𝖚𝖘 𝖙𝖚𝖆𝖘

***

— Детка, помоги мне, — Чимин дрожащими руками пытался разогреть короткую стеклянную трубку для крэка. Надо было срочно вмазаться, а руки не слушались совсем.       Тэхён чиркнул зажигалкой и поднес пламя к прозрачному шарику с дозой на конце трубки. Омега, не отрываясь, смотрел, как плавятся блестящие белые кристаллы кокаина в стекле. Как густой вязкий дым медленно ползет по трубке. Чимин затянулся, жадно вдыхая этот отравленный горьковатый дым, эфемерный хрустальный яд. В голове Тэхёна крутилась навязчивая мысль: Это так подходит Чимину. Кристальная смерть, прозрачное покрывало сна, словно зимний снежный покров холодным ранним утром, ледяная роспись инея на стеклах…       Вся одежда Тэхёна была в крови. На белом шелке расползлись и застыли уродливые ржавые пятна. Но руки, как ни странно, были абсолютно чисты. На кожу и тело не попало ни капли… — Ты хоть понимаешь, что теперь будет? — холодный голос Хосока, как обычно, резал плотную тугую тишину, вырывая всех из мечтаний. Возвращая в жестокую реальность. — Ни хуя, — в голосе Чонгука едва заметная дрожь.       Он на взводе, но совершенно не обеспокоен случившимся. Единственное, что его волнует – это омега, нервно курящий в углу на кожаном диване. Чонгук смотрел, как стекленеют серые глаза Чимина, как дрожь уходит из маленьких бледных пальчиков омеги, а его пухлые губы покрываются точечными ожогами от горячей стеклянной трубки. У всех, кто курит крэк, губы часто покрываются коркой сожженной кожи. Когда хочешь быстрее вкинуться, уже ни о чем другом не думаешь. Не чувствуешь боли, радости и страха. Ты готов раздеться до костей. Снять с себя кожу, оголить пылающие нервы. Ты один во тьме под огненным взглядом Бога. И тебе никто не нужен… — Чонгук, очнись, — Хосок встал перед братом, загораживая обзор, привлекая внимание, заставляя младшего поднять, наконец, взгляд. — Там внизу двадцать семь трупов. По отчетам полиции Итэвона среди них трое военных, один сынок префекта и две весьма важные шишки из министерства. Рядовых банкиров и мелких барыг я не считаю. Утром все СМИ взорвутся. Уже сейчас в ночных новостях федеральные каналы вопят о стрельбе в клубе. Парадиз к утру будет на первых полосах. Это, по-твоему, ни хуя??? — Я не пойму, чего ты хочешь ? — Чонгук оскалился в попытке ухмыльнуться. — Я должен озвучить элементарные вещи? Иди и дай всем денег. Позатыкай им рты. Пусть подавятся и найдут себе другую тему для обсуждения. Неделю помусолят и забудут. Ни хуя страшного. Как будто в первый раз, честное слово. Чонгук встал и хотел было дернутся к омегам, но Хосок не пустил его. — Чонгук, вопрос не в том, чтобы замять это дело, — Хосок бросил быстрый взгляд на спокойно стоящего за спиной Чона Юнги. — А в том, какого дьявола ты не желаешь это прекратить? Разве ты не понимаешь, что случилось и по какой причине?       Братья застыли лицом к лицу, почти прижавшись друг к другу. В последнее время столкновения слишком часты. В этом определенно нет ничего хорошего. Чонгук вздохнул. Хосок прав. Чертовски прав. Но ничего уже не исправить. И более того. Всё станет только хуже. Чонгук не собирался забирать Тэхёна из клуба. Теперь, когда омега был так напуган и испытал настоящий шок, он точно приползет и будет умолять вернуть его домой. Чонгук подумает об этом. Но только после того, как Тэхён прогнется. И никак иначе. — По какой причине? — Чонгук задумчиво смахнул пылинку с плеча брата. — Мин! — голос Чона мгновенно изменился. Холодный, резкий, как порыв зимнего ветра. — Что я велел тебе? Дословно. — Убить любого, кто попытается тронуть Тэхёна… — низкий мягкий голос Юнги проникал под кожу. Тэхён сидел достаточно далеко и спиной к альфам. Омега боялся повернуться. Ему было дурно. Он как мог, пытался сосредоточиться на мелочах. Но это было выше его сил. Его плечи едва заметно дрогнули, когда Юнги просто заговорил. — Никто не прикоснулся к омеге клана. И можете быть уверены, господин Чон. Не прикоснется до тех пор, пока я жив. — Достаточно веская причина? — Чонгук улыбнулся, глядя брату в глаза. — Мин выполнял мой приказ. Теперь все в этом городе будут знать, что сдохнут раньше, чем успеют коснуться моей собственности. Во всех новостях, говоришь? Ну и отлично.       Чонгук пытался обойти Хосока, но тот снова не дал ему этого сделать. Схватил за плечо и потянул на себя. — Я не об этом, — понизив голос, произнес Хосок. — За то, что Мин так рьяно охраняет Тэхёна, я не скажу ни слова. Его методы меня не смущают. Главное, что омега жив и ему не причинили вреда. По крайней мере физически. Но ты же понимаешь, что я имею ввиду? — альфа говорил почти шепотом, его речь походила на тихое монотонное шипение. — Забери его! Забери, Чонгук! Тэхёну здесь не место! Рецессивный омега в борделе ужасная затея. Куча трупов в первый же день! Что будет дальше? К чему это ненужное упрямство? Я прошу тебя. Пожалуйста. Приди в себя. Подумай. — Я подумаю, — глядя старшему в глаза, солгал Чонгук. Хосок дрожал от напряжения. Подобное случалось крайне редко. Альфа нервничал и был готов сорваться. Обычно спокойный и рассудительный Хосок дошел до ручки. Надо было как-то его успокоить. Чонгук сжал плечо брата и слегка погладил. — Давай не будем горячиться. Никто не посмеет больше его тронуть, если ты этого боишься. Мин не отойдет от него ни на шаг. — Чонгук слегка повернул голову в сторону Юнги. — Я прав? — Да, господин Чон, — Юнги поклонился.       Его бесстрастное лицо ничего не выражало. Он изо всех сил старался не смотреть в сторону Тэхёна. Но то и дело бросал быстрые взгляды на сидящих в дальнем углу омег. Чимин в хрустальном кокаиновом дыму уже расслабился и, смеясь, предлагал Тэхёну затянуться. Тот лишь мотал головой и сидел, напряженно держа спину прямо. Юнги отсюда чувствовал, как сладко пахнет вишневым сиропом. Тэхён усиленно потел. Его бросало в жар. Их связь на химическом уровне была сильна настолько, что контролировать себя им обоим было безумно тяжело. — Ладно, — Хосок провел ладонями по лицу. — Я сейчас поеду в прокуратуру. Надо подкорректировать официальные заявления полиции. Изъять отчеты и сунуть денег кому надо. Поручить это некому. Займусь сам. Позвони Хану. Надеюсь, он не спит. — Он был сегодня здесь, — хмыкнул Чонгук. — Уехал до приезда полиции. Сразу же, как запахло жареным. Наш мэр не глуп и умеет держать язык за зубами. Всё схвачено. Чего ты такой нервный? Успокойся. Я привезу Тэхёна домой. Иди.       Хосок кивнул и вновь взглянул на Мина. Этот наемник внушал ему ужас. Не то чтобы Хосок боялся отмороженных ублюдков. Он сам был таким. Нет. Тут дело в другом. Пустой взгляд черных бархатных глаз был взглядом фанатика. Мин Чжон Хён – человек без тормозов и однозначно себе на уме. Что им движет? Неужели жажда убийства в нем настолько велика, что он упивается смертью, берясь за явно сложные и почти невыполнимые задачи? Убивать так массово не каждому под силу. И тут дело даже не в том, чтобы сдюжить физически. А в том, чтобы морально не дрогнуть, уничтожая живых, дышащих людей, как животных. Мясник из Тэгу оправдывал свое прозвище на все сто. Хосок холодел от одной мысли об этом. Чонгук приставил этого маньяка к Тэхёну, и страшно было представить, что чувствовал омега, если даже доминантному альфе было не по себе. Хосок был бы дико удивлен, если бы сумел прочесть мысли рецессива. У него все шаблоны бы разорвались от шока.       Коротко кивнув Мину, Хосок быстро попрощался с братом и пошел на выход. На третьем уровне, где все они сейчас находились, было как всегда тихо и спокойно. В то время как внизу работала полиция и медики. У главного входа были брошены машины скорой помощи и полиции, толпились журналисты, шокированные произошедшим посетители и просто досужие зеваки. Ночь в самом разгаре. До утра еще далеко, а стало быть, смерть не повод расходиться по домам. — Идём, — коротко бросил Мину Чонгук. — Познакомлю тебя с Тэтэ. Малыш, должно быть, напуган. Самое время представиться.       Чонгук двинулся через зал, и Юнги с трудом заставил себя следовать за ним. Его сердце замедляло ход. С того момента, как они с Тэхёном взглянули друг на друга там, внизу, среди обезумевшей толпы, альфа ощущал себя пустынным городом после ядерного взрыва. Любовь расцветает в небе жутким ядерным грибом и сметает всё, что строил человек годами. Перед этой силой разрушения ничто не устоит. Изломанные и разодранные в клочья влюбленные не боятся ничего. С ними уже случилось самое страшное.       Чонгук назвал Тэхёна ласково – Тэтэ. Как когда-то давно, в детстве, Юнги звал его. Это резануло по живому и вскрыло незаживающую рану глубоко в душе альфы. Будучи молодым и вспыльчивым, Юнги говорил своему омеге, что сходит с ума от ревности. Но тогда он по наивности своей даже не знал, что это такое. Его собственнические порывы юности не имели ничего общего со зверем, скалящим кровавые клыки сомнения от одной лишь мысли о том, что Тэхён принадлежал другому. Убить Чонгука было бы недостаточно. Юнги желал бы насладиться его смертью не единожды. — Зачем он идет сюда? — Чимин, в отличие от Тэхёна, видел, что Чонгук и бледный убийца с бархатным взглядом идут к ним. — Блядь, я не хочу с ним разговаривать. Я его боюсь.       Чимин схватил Тэхёна за руку, и боль его прикосновения на миг отвлекла омегу. Тэхён задыхался. Чонгук сто раз видел возбуждение и страсть на его распаленном в момент оргазма лице. Сейчас он точно узнает, что чувствует его муж, так явно вожделеющий другого. Так однозначно. Так сильно… так… — Тэхён, познакомься, — Чонгук остановился совсем близко. Жар его тела был ощутим. Тэхён высвободил руку из хватки Чимина и медленно встал, разворачиваясь лицом к альфам. — Этот человек будет охранять тебя. Я тебе говорил. Его имя Мин Чжон Хён.       Чонгук ожидал, что омега будет бледен, его губы будут непроизвольно дрожать от страха, а глаза полны слез. Увы. Тэхён смотрел в пустоту и был похож на заводную куклу. Его прекрасное лицо пылало. Так, словно ему было жарко, словно от близости течки он переставал контролировать себя. Его запах стал густым и сладким до пьяной бешеной приторности. Но движения скованными, а выражение лица абсолютно нечитаемым. Что это могло означать, Чонгук не понимал. Тэхён надышался кокаиновым дымом вместе с Чимином и теперь не понимает, где находится? Или от стресса его так замкнуло, что он просто не в себе? — Приятно познакомиться, господин Мин, — Тэхён не протянул руки и смотрел сквозь Юнги, словно слепой. Расфокусированный мутный взгляд омеги застыл в одной точке пространства и не двигался. — Чонгук! Можно нам уйти? — Чимин вскочил с дивана и встал плечом к плечу с Тэхёном, спасая его в который раз. — Я весь в крови. Тэхён тоже. Это невозможно терпеть! Чимин говорил быстро и сбивчиво. Крэк развязал омеге язык, и тот болтал без остановки. — Мне нужно в душ, — нудел Чимин, цепляясь за Тэхёна. — Детка, пойдем со мной? Помоемся вместе? — Он потерся лбом о плечо омеги.       Чонгук хмыкнул и улыбнулся. Его бесила неожиданная дружба его любовника и мужа. Чимин лип к Тэхёну и откровенно восхищался им. А Тэхён не отталкивал. Был с Чимином мягок, ласков. Всегда смотрел в глаза и подпускал совсем близко. Доверял ему. Но, представив омег вдвоем в душе, Чонгук потерял нить и не нашелся, что сказать. Только кивнул и откашлялся. — Пошли, — мгновенно изменившись в лице, произнес Чимин.       Он бросил испуганный взгляд на стоящего чуть позади Чона Юнги и, дернув Тэхёна к себе, быстро потащил его прочь из зала.       Омеги ушли, не попрощавшись и ни на кого не глядя. Тэхён безумно хотел обернуться, но сдержался. Чимин уводил его, не зная, как сильно помогает ему в эту минуту. Сам бы Тэхён не смог уйти. Его тянуло назад с такой силой, что он был совершенно безволен. Чимин буквально тащил его на себе. — Отвези Тэхёна домой через час, — глядя вслед уходящим омегам, произнес Чонгук. — Я останусь здесь. У меня еще дела.       По взгляду, которым доминант облизывал спину малыша Чимина, Юнги прекрасно понял, что за дела у Чона в планах на эту ночь. Он искренне боялся увидеть, как Чонгук открыто хочет и явно влюблен в Тэхёна – свою естественную пару, самого красивого омегу из живущих. Но по факту Чонгук считал мужа своей собственностью, а вожделел совсем другого. Простака Чимина. Татуированного наркомана с кокаиновыми ожогами на красивых губах. Вот кто был его истинной привязанностью в сердце. — Да, господин Чон, — тихо ответил Юнги.       Чонгук сам оставляет их с Тэхёном наедине. А Юнги еще думал, это будет проблемой. Он даже не рассчитывал приблизиться к омеге так быстро и близко, что они смогут поговорить без посторонних в течении нескольких часов после встречи. Странным образом всё складывалось хорошо. — Тэхён красив? Как ты считаешь? — цепкий взгляд Чонгука пронзил Юнги насквозь. — Я солгу, если скажу, что нет, — Юнги смотрел Чону в глаза, спокойно выдерживая его взгляд. — Альфы сходят с ума от рецессивных омег, — Чонгук приблизился вплотную. Его давящая доминантная природа была слишком явной. Юнги ощущал, как в висках стучит кровь. Обычные альфы и доминанты не должны сходиться в ближнем бою. Это кончится смертью заведомо более слабого представителя вида. Чонгук редко подавлял окружающих. Не было нужды. Все и так знали, кто он. Но тут это случилось само по себе. Чонгук даже не отдавал себе отчета, почему он так говорит с наемником, которому сам поручил охранять своего омегу. — Ты уверен, что сможешь держать себя в руках, Мин? — Да, — ничем не прикрытая ложь далась Юнги легко и просто. Он не отводил взгляда. Ни один мускул на его бледном лице не дрогнул. — Хорошо, — усмехнулся Чонгук. — Тэхён, конечно, дрянь, но секс ему не интересен. Он совсем не любит трахаться. Хотя красив как бог. Но абсолютно бесполезен.       Юнги с трудом сдержал дрожь во всём теле при этих словах. Он не испытывал иллюзий по поводу того, как Чон обращался с омегой. Но всё равно едва сдержался, услышав, с каким презрением доминант говорит о Тэхёне. В голосе Чонгука была только боль, ненависть и злоба. За десять лет совместной жизни его драгоценный рецессив не дал ему детей и, судя по всему, так и не склонил головы. Юнги всегда знал, что его Тэтэ принципиален и тверд как кремень. Хрупкий и прекрасный, слишком нежный для этого жестокого мира, открытый всем ветрам и ненастьям, он всё равно остался тем, кем был. Тем, кто когда-то давно сказал Юнги: я люблю тебя. И пронес эту любовь в сердце сквозь года.

***

— У меня мурашки от его взгляда, — сбивчиво шептал Чимин, дрожащими руками сдирая с себя черный латекс.       Они с Тэхёном пришли в роскошные апартаменты Чимина, которые и гримеркой-то назвать было нельзя. Да, тут был огромный туалетный столик с подсветкой, заставленный косметикой и кистями. И больше ничего не напоминало о том, что это рабочее место танцора элитного стрип-клуба. Четыре комнаты, объединенные практически в полноценную квартиру. Гостиная, гардеробная, шикарная спальня с двуспальной кроватью, маленькая кухонька с личным баром и просторная ванная, вся в розовом мраморе. — Давай помогу, — Тэхён уже разделся. Он очень быстро скинул с себя липкие от пота и крови тряпки и теперь стоял в одном белье. Чимину было сложнее избавиться от скользкого костюма, слишком плотно прилегающего к телу. — Мне не по себе, — Чимина ощутимо потряхивало то ли от эмоций, то ли от наркотиков. — Ты заметил, как он смотрел на тебя? Маньяк. С альфами расправляется играючи. Представь, что он делает с омегами? Зачем Чонгук его купил? Он больной. Ты видел, как он перестрелял всех за минуту? Ужас. — Ты предпочел бы попасть в лапы толпы? — Тэхён ловко расшнуровал корсет на спине Чимина. Теперь дело пошло быстрее. Верх почти сняли, остались брюки. — Да не в том дело! — Чимин пыхтел, стаскивая с бедер штаны. — Он не просто убийца. Он ловит кайф от этого. Ты разве не понял? Но и это мне в принципе безразлично. Я каких только отморозков не видел. Однако этот Мин меня до чертиков пугает. Я знаю, как альфы смотрят на омегу, малыш. Я легко могу сказать, кто кого хочет, кто в кого влюблен. — Не знал о твоих сверхспособностях, — улыбнулся Тэхён.       Чимин, наконец, разделся и, совершенно не стесняясь своего обнаженного тела, развернулся к омеге. — Да ты не понимаешь! Это не шутки! Он смотрел так, словно кроме тебя никого не существует. Словно ты единственный… — тревожный голосок Чимина скатился в задумчивый шепот.       Он с удивлением смотрел в изумрудные глаза Тэхёна и отчетливо видел в них огонь. Ни страха, ни печали, ни смятения. Только дикое пламя. Чимин даже отступил от неожиданности. — Разве я не единственный? — сладко улыбнулся Тэхён. Чимин впервые увидел это странное выражение на лице омеги. Мечтательное? — Идем в душ. Я весь провонял чужой кровью…       Тэхён потянул Чимина к себе, и они вдвоем пошли в ванную.       После душа Тэхёну стало значительно легче. Они с Чимином долго плескались, мыли друг другу волосы. Тэхён разглядывал татуировки омеги и спрашивал, почему его сплошняком забили строчками из Евангелия. Тэхён отлично осознавал, почему торчит тут, в ванной друга, вместо того, чтобы идти к себе. Словно пытаясь избежать момента, когда вновь увидит Юнги. Он стоял под прохладными струями чистой воды и, закрыв глаза, видел бледное красивое лицо своего альфы. Он возьмет его в свои ладони и будет смотреть долго, не отрываясь. У Юнги теперь шрам над правым глазом и новые глубокие заломы морщин на лбу и под глазами. Тэхён хотел бы рассмотреть их все. Впитать, изучить… Узнать, чем жил альфа все эти годы. Юнги стал убийцей. И даже сделал себе имя в криминальном мире. Понятно, как он жил. Понятно, что делал. Но Тэхён почему-то совсем не испытывал страха. Внезапно его перестала пугать даже смерть. Юнги пришел сюда за ним. Тэхён это знает без слов. Уйти им не дадут. Это тоже ясно как божий день. Чоны убьют их обоих, когда всё откроется. А то, что так и будет, Тэхён отлично понимал. Они с Юнги не смогут скрывать свои чувства. Лишь только они окажутся рядом, как сразу же соединяться. Имеющий глаза увидит, кто они друг другу. В голове омега прокручивал бесконечные сценарии и варианты. И все они заканчивались смертью. Юнги жив. Но, видит бог, он пришел умереть. И Тэхён был готов умереть вместе с ним. Ведь, как всякий любящий, он разделит судьбу того, кого любит…       Чимин дал Тэхёну мягкие пижамные штаны и белую футболку. Выделил теплые тапочки и отпустил к себе. Он хотел проводить омегу, но Тэхён отказался. Ему хотелось пройтись долгими пустыми переходами длинных коридоров. В одиночестве. В предвкушении. То, что Юнги стоял у двери в гримерную и ждал его, не стало неожиданностью. Сердце омеги разрывалось. Он так боялся не успеть. Попасться раньше времени. Не суметь провести со своим альфой драгоценные минуты.       Тэхён огляделся, нервно кусая губы. Никого. В гримерках для персонала тихо как в могиле. Все давно разбежались. Чон ушел к Чимину. Накуренный крэком омега не слезет с доминанта до самого утра. Когда Тэхён мылся с ним в душе, Чимин шутил, что после дозы дико хочет трахаться и подрочил бы прямо там, если бы был один.       Юнги стоял, прислонившись к стене, и смотрел на Тэхёна. Черный бархат его глаз это то, что осталось неизменным. Его взгляд всегда был мягким.       Время стирает всё… Оно сильнее всего, что есть в мире. Пески заносят пирамиды и превращают в пустыню некогда цветущие сады. О всех, кто когда-либо любил под солнцем, однажды забывают. Всё бессмысленно. Прошлое мертво, а будущего не существует. Но почему тогда глупое сердце стучит так гулко, отдаваясь в висках? Исчисляя ударами рваного ритма то короткое время, что нам отмерено? Классик когда-то сказал: спеши любить. И это правда. Человек внезапно смертен, и если замечтается, то слишком легко может потерять свою любовь и потеряться сам среди фальшивых лиц и пустых холодных глаз. Найдя своё, храни, пусть и ослабевший, мерцающий огонек в сердце. Не дай ему погаснуть. В один прекрасный день он может разгореться вновь. Каждый, кто связан невидимой нитью судьбы со своим любимым, рано или поздно встретится с ним. Здесь или за гранью, в лучшем из миров. Но это произойдет.       Тэхён шел по коридору, и ему казалось, будто вокруг него рассыпаются треснувшие в один миг стены зеркального лабиринта, в котором он блуждал все эти годы. На полу лишь острые осколки, вонзающиеся в ноги, разрезающие плоть с каждым шагом всё глубже и глубже.       Юнги ждал его, как верный пес под дверью. Как будто он всегда был тут, в шаге от него, и никуда не уходил. Тэхён подошел почти вплотную. Альфа открыл ему дверь и пропустил внутрь. Осмотрев периметр, Юнги шагнул следом за Тэхёном в тесную гримерку и захлопнул дверь. Они исчезли молча, тихо, словно их и не было. Ни истерик, ни слез, ни страстного шепота. Они оба держались до последнего. В состязании на звание равнодушная сволочь и кремень десятилетия они разделят первое место с сумасшедшим отрывом от остальных.

***

      В гримерной темно и тесно. Сквозь маленькое окошечко под потолком льется сиренево-алый неоновый свет. Эта комнатка находится прямо под вывеской, на третьем уровне здания. И тут всегда мерцают отблески призывных ночных огней с площади Итэвонского бульвара.       Юнги прижался спиной к двери, ощущая, как страшно щемит сердце. Грудь сдавливает от чувств. Настолько сильных, что кажется, будто вот-вот треснут ребра. — Зачем ты здесь? — прошептал Тэхён. Он замер посреди гримерной, с трудом удерживая себя от того, чтобы кинуться на альфу. — Из-за тебя…       Это всё казалось сном. Низкий голос альфы заставлял омегу дрожать всем нутром. Это, несомненно, вина метки. Их вечной связи на гормональном уровне. Меченый омега желает своего альфу всегда. Обычный альфа, влюбленный в рецессива, – безумец. Избранник судьбы и проклятый ею. Один на один со своей любовью, не способный любить кого-то другого. — Ты спятил, Юнги-я, — горячо выпалил Тэхён.       Его уже вовсю била дрожь. Тело пылало. Имя альфы сладким запретом растворялось на языке. Тэхён так давно не произносил его. Словно ключ от всех дверей, произнесенное, оно отомкнуло разом все замки и барьеры рухнули. — Иди ко мне, — Юнги протянул руки и сделал лишь шаг. Отошел от двери и не успел даже опомниться, как Тэхён бросился на него грудью, как отчаянный смертник на огневой рубеж. — Юнги! — Тэхён сорвался в пропасть безоглядно, слепо. Подчиняясь сердцу. — Юнги…       Как быстро внешний холод превращается в пожар. Тайное всегда становится явным? Конечно же нет. Есть тайны, которые никогда не будут раскрыты. Как безразличный ко всем становится одержимым с кем-то одним, единственным. Загадка? Или закономерность? — Малыш, Тэтэ, — Юнги прижал к себе омегу, вдохнул его запах, впитал дрожь его тела. Прикрыв глаза, он растворялся в ощущениях, которые так давно не испытывал. — Я так рад, что ты жив, — сбивчиво шептал Тэхён. — Я не думал, что еще когда-нибудь…       Юнги не дал ему договорить. Он поцеловал омегу, одной рукой придерживая за талию, другую запустив в мягкие, еще слегка влажные после душа волосы. Когда-то давно Юнги бегал от Тэхёна, сдерживал его порывы и уклонялся от поцелуев, соблюдая дистанцию. Сейчас Тэхён не мог пошевелиться от напора и страсти, которые альфа уже не скрывал. Теперь, задыхаясь от жара чужого дыхания, омега ослабел моментально. Его тело подчинялось, а душа, вспыхнув, сгорела и очистилась, воспарила ввысь, став теплым летним ветром. Одно осталось неизменным. Тэхён не закрывал глаза во время поцелуя. Юнги почти зажмурился, отдаваясь полностью, без остатка. У альфы кружилась голова, а напряжение в мышцах становилось невыносимым. Тэхён в его руках был мягким и податливым, словно пластилин. Они целовались тихо и остервенело. В полумраке было слышно лишь их рваное дыхание и шорох одежды. Никакого томления или медленной влажной нежности. Сладких стонов или мокрых ласк. Только жажда. Неутолимая, многолетняя, страшная. Когда ты сходишь с ума от голода, тебе не до сантиментов. Ты готов убить за полушку хлеба и способен продать фамильные бриллианты за мешок картошки. Никакого романтизма. Только голодная блокадная зима в сердце. Сорви покровы, и ты узришь истинный оскал голода любви. Он куда страшнее смерти.       Тэхён пытался успеть за Юнги, но не мог. Альфа целовал глубоко, пил его дыхание, касался нежно, гладил по волосам. Омега таял в поцелуе, и первые сладкие слезы не заставили себя ждать. Его прекрасное лицо стало влажным, руки затряслись и он громко всхлипнул, не в силах сдержаться. — Не плачь, Тэтэ, — хрипло прошептал Юнги, с трудом оторвавшись от омеги. Он хаотично целовал его лицо, желая высушить слезы, забрать его боль. — Не плачь, пожалуйста..       От этих слов стало только хуже. Тэхён застонал и вцепился в Юнги, заставляя его целоваться снова. Не давая говорить, не отпуская от себя. Он тянул альфу на диван у стены. В темноте они натыкались на мебель и вещи, даже не пытаясь быть осторожными. На туалетном столике что-то упало и с треском разбилось. Тэхён не обратил на это внимания. Ему было наплевать. Пусть хоть всё это здание рухнет, у него нет времени на ерунду. — Иди сюда, садись, — Тэхён увлек Юнги вглубь комнаты. Нащупав в темноте диван, толкнул альфу, заставляя сесть. — Тэтэ, нам нужно поговорить, — Юнги подхватил омегу. Помог ему сесть на себя сверху лицом к лицу. Тэхён прижался к Юнги, ощущая, как альфа гладит его спину, забирается руками под тонкую ткань футболки. — О чем, Юнги-я? — омега наклонился и лизнул альфу в ухо. Зашептал горячо, с придыханием. — О том, как быстро мы умрем, занимаясь подобным под боком у Чонов? Я предпочту потратить это время на близость с тобой, а не на пустые разговоры об очевидном. Хочешь рассказать, кем стал? Я видел, кто ты. Твои руки по локоть в крови, а в глазах пустота. Желаешь знать о том, кто я? Уверен, Чонгук уже проболтался. Он повсюду пиздит, что как омега я полный ноль, и все в городе знают о том, что я не дал клану детей и, похоже, уже не смогу. Если думаешь о том, скучал ли я по тебе, и если да, то как сильно, тогда можешь проверить сам.       Тэхён схватил руку альфы и положил на свое бедро. Провел, направляя себе между ног. Юнги не сомневался в том, что с годами Тэхён станет откровеннее, проще. Омега всегда был земным и созрел физически куда раньше, чем его альфа. Теперь он шел напролом. Не стесняясь. Абсентовое пламя его глаз в полумраке опьяняло.       Юнги отлично понимал, что вот прямо сейчас они натворят глупостей с места в карьер. Чон велел отвезти Тэхёна в особняк через час. От этого часа у них осталась только половина. Они уже должны гнать прочь из Итэвона, чтобы не вызывать подозрений. Но вместо этого Тэхён внаглую оседлал Юнги и плевать хотел на всё. Ерзал, прижимаясь пахом, терся о ладонь альфы уже напряженным членом в мягких брюках. Провоцировал. Глупенький… В огне брода нет. Обойти не получится. Они оба сгорят.       Юнги скользнул рукой в брюки омеги. Тэхён был без белья. Его небольшой член уже стоял и был мокрым от смазки. Юнги обхватил его ладонью и стал осторожно сжимать, слегка поглаживая. — Тэтэ, ты такой сладкий, — альфа притянул к себе омегу, вовлекая в мокрый поцелуй. — Совсем не можешь терпеть, малыш?       Тэхён скулил и всхлипывал, мотая головой. Он словно забыл членораздельную речь, толкался в руку Юнги и целовал его запоем. Быть может, всему виной метка. Быть может, тот факт, что Тэхён любил этого человека с детства, считал своим братом и знал как самого себя. Даже спустя долгие годы разлуки они схлестнулись так легко и естественно, будто не виделись всего лишь пару дней.       Юнги сдвинул брюки омеги, обнажая ягодицы. Тэхён на грани. Там, внизу, между ног, он весь мокрый. Горячий. Он течет, и ему не хватает только одного… Юнги коснулся нежной кожи в ложбинке между ягодиц, провел вниз, ощущая, как пальцы утопают в смазке. Тэхён нетерпеливо ерзал и дрожал. Юнги одной рукой ласкал его член, другой – поглаживал подушечками пальцев колечко ануса. — Юнги… — Тэхён стонал имя своего альфы и целовался как безумный.       Осторожно, безболезненно и сладко альфа стал трахать омегу пальцами, растягивая дырочку и проникая глубоко, до самого сладкого местечка внутри. Одновременно лаская его спереди. В темноте, на узеньком диванчике в тесной каморке под самой крышей они занимались неловким петтингом, как подростки.       Юнги хотел бы разложить омегу, отлизать ему, отсосать, вытрахать из него душу. Быть с ним до самого утра. Уснуть в объятиях друг друга и никогда не расставаться. Его желания не изменились с юности. Он всегда хотел только этого. Быть с Тэхёном одним целым. Любить его. Служить ему. Поклоняться, как божеству. Земному и прекрасному. Но в тоже время нездешнему, ангельскому.       Жаль, что очень многое они себе позволить не могли.       Тэхён утопал в поцелуе. Во влажной сладкой истоме, разливающейся по всему телу. Электричество на кончиках пальцев, огонь на губах, тянущая боль внизу живота, внутри, глубоко… Юнги сжимал его член и давил на простату. Тэхён обхватил альфу руками за шею, словно боясь, что не сможет удержаться. Что его утянет на дно ослепляющее чувство удовлетворения в тот миг, когда из него медленными толчками стала выходить сперма. Юнги не выпускал его до самого конца. Ласкал и удерживал от падения в бездну. Тэхён не был слабым. Он просто был зависимым. Потому что любил…       Омега тяжело дышал, оглушенный и потерянный. Волны оргазма накатывали на него одна за одной, смывая всё с его тела и сердца. Хотя, по сути, они с Юнги не занимались ничем особенным. Легкая дрочка в тесноте убогой гримерной. Быстрая, рваная, не утоляющая голод, а лишь немного успокаивающая плоть. До полного удовлетворения им обоим как до луны. — Я убью Чонов, и старшего, и младшего, — прошептал Юнги. — Убью, и ты станешь свободным.       Альфа гладил омегу по спине и целовал его влажные от пота виски. Тэхён перепачкал свою одежду, весь взмок, но ему было всё равно. Он тек и хотел бы провести всю ночь, занимаясь сексом со своим альфой. — Зачем мне свобода без тебя, Юнги-я? — прошептал Тэхён. Его руки тряслись, когда он нащупывал в темноте ремень брюк альфы. — Тэтэ, ты же понимаешь, зачем я здесь, — выдохнул Юнги. Тэхён выдирал ремень и нетерпеливо расстегивал ему брюки. Член альфы уже болезненно ныл, упираясь в ширинку. — Понимаю, — Тэхён ужом сполз на пол и встал на колени. — Хочешь умереть. Не торопись. Побудь со мной хоть немного…       В неоновых всполохах уличных огней, сквозь маленькое окошко освещавших комнату, Тэхён казался прекрасным видением. Бесплотным призраком навязчивых мечтаний. Юнги протянул руку, чтобы коснуться его и ощутить, что всё это не воспаленный бред его больной головы. Тэхён снился ему беспрестанно. Ни одна кровавая бойня, коих за десять лет было достаточно, не смогла вытеснить из снов Юнги горячий образ его омеги. Тэхён на коленях с горящим взором. Его руки ласкают член альфы. Он наклоняется, чтобы взять в рот, и не отводит взгляд. Смотрит в глаза так, будто хочет похитить душу. Зеленоглазые люди – ведьмино племя. Всё, что Юнги имел, он давно уже отдал. У него осталась только жизнь. И она принадлежит Тэхёну.       Юнги гладил омегу по волосам, глядя ему в глаза, не отрываясь. Этот зрительный контакт был пронзительней ощущения обжигающей горячей влажности рта вокруг члена. Тэхён давился и стонал, но заглатывал до основания. Жадно облизывал, вынимая, пачкался слюной и заглатывал снова. Омега издавал пошлые мокрые звуки, его руки тряслись, а в глазах мерцали слезы. Юнги не продержался и десяти минут. Кончил, с трудом удерживая себя от того, чтобы вцепится в мягкие волосы омеги в момент оргазма. Тэхён дразнил его, шумно сглатывая и слизывая остатки спермы с головки… — Иди ко мне, — Юнги дернул омегу к себе, и они вновь сплелись в объятиях, сидя на диване.       Тэхён уворачивался от поцелуев, пытаясь вытереть влажные губы, но Юнги всё равно поймал его и поцеловал глубоко. Они опять целовались запоем, возбуждаясь по новой. — Я люблю тебя, Тэтэ, — шептал Юнги в поцелуе. — Прости меня… — За что? — Тэхён задыхался от рыданий. Его сердце оттаяло и теперь истекало кровью. Он знал, что Юнги ответит ему: — За то, что оставил тебя так надолго… Их поцелуи тонули в слезах. Но это были слезы очищения.

***

— У тебя есть сигареты? — прошептал Тэхён.       Спустя не меньше получаса, в течение которого они успокаивали друг друга как могли, они, наконец, расслабились. Надо было ехать домой. Но сил встать с этого тесного диванчика и разомкнуть объятия просто не было. Юнги достал сигареты. Дал одну Тэхёну и чиркнул зажигалкой. Омега с удивлением узнал свой платиновый кубик-брелок, который потерял больше недели назад. — Возьми, — улыбнулся альфа, протягивая омеге его зажигалку. — Ты обронил на парковке в тот день, когда Чон меня нанял.       Тэхён взял брелок и привычным движением покрутил пальцами. Маленький блестящий путешественник вернулся к нему. И привел его альфу. — У меня очень много денег, Тэтэ, — Юнги нервно выдохнул дым. Тэхён медленно встал. Открыл окошко проветрить и принес пепельницу. — Это кровавые деньги. Я заработал их, убивая по заказу все эти десять лет. Но этого с лихвой хватит на всю оставшуюся жизнь. Мы можем спрятаться. Бежать в Гонконг. Или осесть в Сингапуре.       Тэхён покачал головой. Снова смерть, деньги, бегство… Альфы просты и жестоки. В их мире так сложно быть счастливым. — Ты хочешь убить обоих доминантов, лидеров клана и выкрасть их рецессива? — омега жадно затянулся. Никотин всасывался в кровь, разнося по венам умиротворение. — Даже если ты сможешь это сделать, Юнги-я. То после этого ты не жилец. Клан Чон – могущественный синдикат, и кроме братьев там полно народу. Все повязаны, и существующая власть устраивает всех. — Далеко не всех, — усмехнулся Юнги. — Я убью их. Не волнуйся. Это мне по силам. После падения Чонов начнется борьба за власть. Без доминантов и наследников всё рассыпется. Им на смену придут другие. В горниле войны кланов никто уже о нас не вспомнит. Мы просто исчезнем. Ты уедешь первым вместе с моим другом. Он увезет тебя подальше из Сеула и из Кореи вообще. Он толстяк и неумеха, но верный друг и сильный альфа. Он поможет тебе. — Тебя убьют, — спокойно произнес Тэхён. — Меня найдут и убьют также или продадут другим доминантам. Твой преданный товарищ пойдет паровозиком с нами на тот свет. Можешь быть уверен. Смерть обоих Чонов даст нам фору, но ненадолго. И даже освободившись от власти клана, я не буду свободен, Юнги-я. Ты же понимаешь? Я не перестану быть тем, кто я есть. Рецессивным омегой, которому нет места среди обычных людей. Я прячусь всю свою сознательную жизнь. Ты сам видел, что случилось, когда я просто вышел к людям… — Мы можем попытаться, — прошептал Юнги. — У нас получится. Я сделаю всё… — Юнги, — голос Тэхёна был полон нежности. В тот миг он точно знал, чего хочет. Омега протянул руку и коснулся ладонью щеки альфы. — Ты сделаешь то, что я попрошу? — ответ ему был не нужен. Он знал, что Юнги согласится на всё. Тот лишь кивнул, внимательно слушая омегу. — Побудь со мной хоть немного, — прошептал Тэхён. — Прошу тебя. Я не хочу расставаться. Куда-то бежать. Мне не нужны деньги. Я хочу лишь тебя. Останься со мной… Юнги поцеловал запястье омеги и потерся щекой о теплую ладонь. — Я весь твой, Тэтэ. Ничто этого не изменит…

***

— Ты едешь в клуб? — ранним утром следующего дня Хосок поймал Тэхёна на лестнице, когда тот спускался к выходу. За ним уже прибыла машина. Юнги теперь, как личный телохранитель, возил омегу. — Конечно. Я там работаю. Ты не забыл? — Тэхён вымучено улыбнулся.       Вчера он приехал поздно, но Хосок не стал его напрягать вопросами. После стрельбы в клубе альфа и сам был на нервах. Тэхён припозднился, но не настолько, чтобы требовать отчета. Омега нигде не ходил и не ездил один. С ним всегда были наемники клана. А теперь свой личный убийца, который как тень будет следовать за ним. Хосок не одобрял эту затею, но охрана Тэхёну необходима, и выбора, похоже, нет. Мин доказал свою способность выполнять приказы дословно и с особой жестокостью. Вплоть до мелочей. Тэхён с ним был в безопасности. Если бы Чон-старший знал, кем является Мин… — Чонгук обещал мне забрать тебя, — Хосок слегка понизил голос и придвинулся к Тэхёну вплотную. — Тебе там нечего делать, малыш. Чонгук бесится. Будь с ним поласковей. Прошу тебя. Он твой муж. Подчинись. Попроси вернуть тебя домой. Заплачь. А еще лучше – упади ему в ноги. Разыграй истерику. И всё это закончится. Я Чонгука знаю. Он позволит тебе вернуться, если ты будешь покладистым.       Тэхён стоял, кусая губы. Парадиз – единственное место, где они с Юнги могут быть наедине. Хрена с два он попросит Чонгука вернуть его назад в эти стены и трахать на пару со старшим. Вот уж нет. Плавали, знаем. — Спасибо, Хосок, — мягко улыбнулся Тэхён. — Я так и поступлю. Но, боюсь, Чонгук не простит меня быстро. Ты же знаешь, какой у него характер. Упертый. — Это да, — кивнул Хосок. — Но ты всё же попытайся. А я надавлю на него с другой стороны. И он сдастся. Мы же одна семья.       Доминант поцеловал омегу в щеку и отпустил. Тэхён быстро сбежал вниз по лестнице, не оглядываясь. Юнги уже ждал его снаружи.       Эту ночь после клуба Тэхён провел почти без сна. Поднявшись к себе, он пошел в душ и долго плакал от одиночества, стоя под потоком холодной воды. Юнги жив. Он теперь рядом, но они не вместе. Они будут скрываться, сколько смогут, но в конечном итоге их всё равно ждет закономерный конец. Их связь откроется и всё рухнет…       К утру омега выплакал все глаза и перестал думать о будущем. Кроме настоящего у них с Юнги ничего не было. Что ж. Пусть будет так.       Тэхён шел к черному гелендвагену, у которого спокойно стоял Юнги в ожидании. На альфе строгий костюм и черная рубашка без галстука с открытым воротом. Его взгляд полон огня. Тэхён прибавил шагу, он почти бежал. — Садись, — Юнги открыл ему заднюю дверь. Но омега дернул ручку передней. — Я сяду с тобой, Юнги-я, — шепнул Тэхён.       От этого сладкого теплого шепота по телу пошли мурашки. Юнги помог омеге сесть в машину, закрыл дверь и пошел за руль. Держать себя в руках рядом с Тэхёном было сложно. Но Юнги старался как мог. — Пристегнешь меня? — в машине Тэхён сидел, откинув голову на подголовник, и смотрел томным взглядом из-под опущенных ресниц. — Малыш, ты играешь с огнем, — Юнги придвинулся и протянул через тело омеги ремень безопасности. Тэхён был так близко. Тепло его дыхания, запах кожи, волос, капельки пота на висках… Юнги млел. — Затяни потуже, — улыбнулся Тэхён. — Я не против, если будет немного больно. Юнги резко загнал язычок ремня в замок до щелчка. — Держись, Тэтэ. Прокатимся по-быстрому. Иначе можем опоздать.       Альфа вдавил педаль газа в пол, и машина сорвалась с места. Они выскочили на трассу к мосту и, обгоняя всех, понеслись, собирая штрафы на каждом светофоре. Причина, по которой альфа гнал как умалишенный, была предельно ясна. Тэхён гладил его бедро от колена к паху. Салон автомобиля наполнялся дивным ароматом пьяной вишни.       Юнги вылетел на мост, разгоняя машины в общем потоке. Видя бешено несущийся внедорожник, водители резко перестраивались в правый ряд, пропуская торопыгу.       Тэхён должен был быть в клубе к десяти. В половине десятого Юнги съехал с моста в Итэвоне. До Парадиза рукой подать. Пять минут езды. Альфа выкрутил руль и завел машину под мост на берег Хангана. Тут, в тени огромного каменного сооружения, их никто не мог видеть. Юнги резко затормозил, так что Тэхёна слегка подкинуло в кресле. Омега рассмеялся. Его сладкий звонкий смех потонул в поцелуе. Юнги откинул пассажирское сидение почти в горизонтальное положение, укладывая омегу на спину и нависая над ним. Тэхён сразу же обвил шею альфы руками. — Я не спал всю ночь, — прошептал Юнги. — Тэтэ, я не могу без тебя. Мне больно дышать. Они целовались в объятиях друг друга. — Я тоже, — Тэхён лизнул нижнюю губу Юнги и легонько засосал ее. — Мне так плохо. Меня разрывает на части. Я счастлив, Юнги. И я умираю…       Нет поцелуев более сладких, чем сорванные с губ втайне ото всех, под страхом смерти. Запретные плоды отравленные сладострастием невозможной любви…

***

      Чонгук смотрел, как Тэхён идет к нему через зал, и никак не мог понять, что не так. После вчерашнего все в клубе были на нервах. Псих с утреца закинулся барбитурой и клал на всё, обсуждая с Чимином новые номера. Общая нервозность, так или иначе, витала в воздухе. И только Тэхён, как центральная фигура этого хаоса, его причина и следствие, был невозмутим и спокоен. Самым тихим, безмятежным глазом бури. — Как спалось? — Чонгук внимательно разглядывал красивое лицо мужа.       Тэхён приблизился и позволил себя обнять. Он выглядел уставшим. Глаза опухли. Омега плохо спал и много плакал. Это видно. Но Чон с удивлением наблюдал полное отсутствие того вечно депрессивного выражения на лице Тэхёна. Все последние годы омега смотрел взглядом побитой собаки, его мягкие сердцевидные губы были в постоянном напряжении, сжатые в тонкую изломанную линию. Сейчас же Тэхён смотрел прямо, легко улыбался, его уставшее заплаканное лицо светилось. Он тоже наглотался успокоительных и теперь видит мир в розовом цвете? — Ужасно. Я почти не спал, — вздохнул Тэхён. — Господин Мин теперь будет возить меня везде? — омега кивнул на стоящего неподалеку Юнги, изо всех сил стараясь придать своему голосу пренебрежительные нотки. — Это так необходимо? — Необходимо, — Чонгук поднял взгляд и кивнул Мину, здороваясь с ним. — Он не отойдет от тебя ни на шаг. Это мой приказ, и он его выполняет. Если тебе что-то не нравится, придется потерпеть.       Тэхён с трудом сдержал усмешку. Чонгук так сильно хочет сделать ему больно, что ничего не видит дальше собственного носа. Ненависть и ярость ослепляют. — Я пойду работать, — омега раздраженно скинул с себя руки альфы. Пора сваливать, пока Чон не начал что-то подозревать. — Тэхён, детка, ну как ты? — Чимина пора было записывать в ангелы-хранители. Он, как обычно, вовремя подскочил и вцепился маленькими пальчиками в руку омеги. Обнял Тэхёна, повис на нем. — Чего этот маньяк с тобой везде таскается? — прошипел он, глядя на Юнги. Омеги медленно двинулись в сторону коридора к гримеркам. — Чонгук ему велел, — шепотом, но так чтобы Чон его слышал, произнес Тэхён.       Чимин фыркнул, выражая недовольство. Вцепившись друг в дружку, омеги ретировались, шушукаясь о своем. Чонгук смотрел им вслед. Что-то изменилось. Тэхёна словно подменили. Неуступчивый и холодный, мертвый внутри человек исчез. Ему на смену пришел хитрый, гибкий, изворотливый омега с горящим взором. Чонгук отлично чувствовал эмоциональный настрой мужа. За прошедшую ночь Тэхён стал другим. Интересно, в чем причина. Чонгук взглянул в глаза Юнги. Мин стоял, как всегда, на некотором отдалении. Словно пытаясь быть незаметным. Он действительно не бросался в глаза. Был тих, спокоен, сдержан. Не пялился на омег, которые тут частенько ходили в весьма откровенных нарядах, иногда почти голыми. Его воспитание выдавало в нем человека отнюдь не пролетарского происхождения. Где-то глубоко Чонгук почувствовал нутром, что этот жуткий наемник мафии и рецессив клана Чон чем-то неуловимо похожи. Они родом из одной местности? Дело, скорее всего, не в этом. Тэхён – беглец с севера. Чонгук это точно знал. В Тэгу омега жил не очень долго. Они при всем желании не могли быть знакомы. Тэхёна прятали. Он никого там не знал. Его круг ограничивался семьей. Дедом и братом. Чонгук внимательно разглядывал Юнги. Ничего общего. Черноглазый, бледный как смерть, угловатый и жилистый, Мин не напоминал Чонгуку никого даже близко. Доминант собирал информацию об этом человеке, но ничего путного не смог нарыть. Он словно пришел из ниоткуда. Ни родных, ни семьи, ни близких связей. Одиночка. Человек-призрак. Мин любит убивать и просит за это огромные гонорары. Смерть и деньги. Вот все его интересы.       Чонгук доверял своему чутью и знал, что тут что-то нечисто. Он узнает, что. Но будет уже поздно…       Каштаны отцвели. Горячий нежный май уступил место пылающему безумием июню. Самый юный месяц лета неосторожный, слезливый, нервный. Легкий загар, сбитые коленки, выгоревшие неровные прядки в волосах. Запах моря или внезапного полуденного ливня.       Июнь – обжигающий сладкий коктейль неизвестности. Ночная прохлада, утренняя нежность, идеальный полдень ленивого счастья. Вечера порывистых признаний, столь же невозможных, как первая любовь. Как бабочки однодневки – символ радости, безмятежности и смерти. Жизнь в моменте. На полную, до отказа, здесь и сейчас. Поскольку выбора нет. Ты сознательно закрываешь глаза и вылетаешь на встречную. Будь что будет…       Тэхён ушел в работу с головой. Чимин тренировал его с утра до вечера. Омеги столько времени проводили вместе, что Чонгук шутил, будто им всем пора съехаться и не ебать мозги. Все всё знают. Кто с кем спит и чем дышит. Скрываться нет смысла. Чимин и так уже практически член семьи.       После жуткого инцидента в клубе Псих долго не хотел выпускать Тэхёна на сцену, хотя люди конкретно шли на него посмотреть. Даже после кровавого массового расстрела желающих не убавилось. Казалось, даже наоборот стало только больше. Черный пиар – это тоже пиар. А кровавый – вообще самое то.       Юнги всюду тенью следовал за Тэхёном. Все в Итэвоне знали, что рецессива охраняют. И знали, кто конкретно. О том, что Чон купил для своего омеги мясника из Тэгу, не болтал только ленивый или немой. Юнги мало кто видел в глаза, но слава о нем распространилась очень быстро.       Тэхён ни о чем не думал. Он просто жил одним днем. Открывал глаза и вскакивал с постели в новый день, как в омут с головой. Плевать на всё. Тэхён, словно знающий свой смертельный диагноз, так торопился жить, что стал неосторожен. Он выбегал из дома в раннее сонное утро и прыгал в машину Юнги, чтобы сорваться в безумную гонку за страстью длинной в целый день. Они неслись по городу, целуясь на ходу. Съезжали с моста в глухой тупик у каменной опоры и прятались в тени. — Мне снилось, что мы снова в Тэгу, — шептал Тэхён, торопливо стягивая с себя брюки. Он сам откидывал спинку сидения и раздевался, едва машина тормозила под мостом. Последние несколько дней он, как мог, пытался раскрутить Юнги на секс в машине. Альфа облизывал омегу с головы до ног, но не вставлял. Им не хватало времени. И Юнги постоянно думал только об удовольствии Тэхёна. Полностью наплевав на себя. — На берегу реки летом, в жару…       Тэхён в одной футболке с голыми ногами, смешной и красивый, смотрел своим искрящимся зеленым взглядом и улыбался как когда-то давно, в юности. Нелепой улыбкой простака на безумно красивом лице. У Юнги щемило сердце, кружилась голова, ладони потели как у подростка. Рядом с Тэхёном он полностью терял себя. Впадал в ступор, становился одержимым и немым, сходил с ума от счастья…       Тэхён закусил губу и потянулся к альфе. Стянул с его плеч пиджак, расстегнул ремень на брюках. — Зачем тебе столько оружия, Юнги? — прошептал омега, коснувшись жесткой кожаной плечевой кобуры. — Привычка, — Юнги быстро снял с себя оружие и бросил на пол автомобиля себе под ноги. Он не хотел смущать омегу. Не хотел говорить о том, что совершенно неважно. У них всего час. И тесное пространство салона автомобиля. Достаточно большого и комфортного, но всё же не для тех, кто никак не может насытиться, соединяясь с любимым. — Иди ко мне…       Он опрокинул омегу на сиденье, подминая под собой. От тяжести чужого тела на себе Тэхён застонал. Его мышцы ныли от напряжения. Дыхание сбивалось. Он раздвигал ноги и напрашивался. Юнги мокро целовал его в шею, стараясь не оставлять засосы на нежной коже. Спускался вниз, к ключицам, задирал футболку, обнажая грудь. Гладил теплыми ладонями, дразнил подушечками пальцев напряженные соски… Альфа снова намерен зацеловывать каждый сантиметр, вылизывать омегу до оргазма, заставляя растворяться в горячих мокрых ласках, забывая собственное имя. Тэхён схватил Юнги за волосы и дернул на себя, не давая спуститься ниже. — Так мало времени, — прошептал он, притягивая альфу к себе для поцелуя. — Возьми меня, Юнги-я. Я готов. У меня внутри всё горит.       Тэхён целовался глубоко, лаская язык альфы своим. Обнимал Юнги ногами за талию и руками за шею, прижимаясь к нему так, словно хотел сломать его, сдавить в двойных объятиях и задушить. — Тут неудобно, малыш, — Юнги расстегнул брюки, спустил их с бедер, освобождая ноющий, давно вставший член. — У тебя заболит спина.       Альфа скользнул двумя пальцами внутрь, сделал пару резких толчков, ощущая, как Тэхён вздрагивает, но не сжимается. Жмурится от удовольствия. Пальцев ему мало. Он давно уже хочет на полную. И это понятно. Тэхён совсем зрелый. Его тело – совершенное орудие удовольствия, которого он был лишен слишком долго. — Вставь мне, — всхлипнул Тэхён. — Наплевать на спину. Пусть болит что угодно. Разрушь меня. Я больше не могу…       Юнги прихватил Тэхёна за ягодицы и приподнял. Слегка потерся членом между ног омеги, пачкаясь в обильно выделяющейся смазке. Тэхён так ощутимо тёк. — Ты такой сладкий… — прошептал Юнги.       Он накрыл губы омеги своими и сразу же вошел глубоко, до основания. Заполнил его собой целиком. Тэхён выдохнул тягучий болезненный стон, и Юнги жадно выпил его. Он забрал бы у Тэхёна всё, что тот имеет. Всю боль и сожаление о прошлом, тревоги настоящего, страх будущего. Всё. Без остатка.       Юнги целовал омегу и не двигался до тех пор, пока Тэхён не стал нетерпеливо двигать бедрами сам. — Я люблю тебя, — задыхаясь, шептал Тэхён.       Его аромат разливался волнами и был так насыщен терпкими дубовыми нотками коньяка, что Юнги не мог сдержать себя. Этот омега принадлежит ему. Запах Тэхёна изменен из-за метки. Это сигнал принадлежности. У этого омеги есть альфа. И все об этом знают… — Люблю тебя, малыш… Ты единственный…       Юнги не мог оторваться. Целовал и целовал Тэхёна, накачивая его тело всё жестче и быстрее с каждым толчком. Тэхён, отзывчивый и жадный, принимал, постанывая от удовольствия. Он отчетливо ощущал, что желает Юнги целиком. Чтобы тот слился с ним, остался в нем, не отпускал его. Он цеплялся за альфу до последнего. Даже когда от глубины и напора уже не мог больше терпеть. Тэхён откинулся на сидение, выгнул спину и запрокинул голову. Ему не хватало воздуха, пространства, времени. Он отпустил Юнги и больше не удерживал. Альфа сам тянул его к себе, держал за бедра, вбиваясь глубоко в его тело.       Если бы у них было больше времени… Если бы они могли растрачивать его как угодно…       Тэхён отдавался, как в последний раз. Их обоих не ждет ничего. Только пуля в висок, как акт милосердия. Так говорил Чонгук? Тэхён не сомневался в том, что это правда. Так и будет. Но ему всё равно.       Юнги придерживал омегу за поясницу, не позволяя биться о жесткое сидение под ним. Но Тэхён извивался, набивая синяки на нежной коже. Его не волновали неудобства и теснота. Омега стремительно приближался к оргазму, и его колотило в безумном напряжении. — Юнги… — Тэхён протягивал руки, смотрел невидящим, мутным взглядом. Звал, желая разделить наслаждение со своим альфой, быть ближе, насколько возможно.       Юнги дернул безвольное тело омеги на себя. Притянул к себе Тэхёна и трахал на весу до тех пор, пока омега не кончил, вжимаясь в тело альфы и выпрашивая поцелуя. Юнги не отпускал Тэхёна и целовал без остановки. Ощущая, как тот вздрагивает, сжимается и сладко стонет в тот момент, когда его член толчками выбрасывает сперму, пачкая их обоих. Кончив, Тэхён не расслаблялся. Цеплялся за Юнги еще настойчивее и без конца просил: — Не вынимай… пожалуйста… хочу тебя в себе до самого конца…       Юнги почти не соображал. Только кивал и целовал омегу в шею, стараясь не слишком усердствовать. Но всё было напрасно. Тэхён был податливым и слабым. Скулил, облизывал альфу как животное. Разрешал всё и не скрывал своего удовольствия. Юнги накачивал омегу, сжимая в объятиях его тело так, как Тэхён и хотел. До конца и полностью. Он кончил, не вынимая, чувствуя, как Тэхён сжимает его в себе, будто специально. На самом деле это было неосознанно. Тэхён не контролировал собственное тело. В объятиях своего альфы омега желает лишь одного: быть наполненным, быть любимым, зачать от того, кому хочешь дать бесценный дар продолжения в этом мире, оставить прямое доказательство их любви под солнцем. Ребенка.

***

— Ты обещал его забрать, — Хосок откинулся в кресле, глядя на сцену.       Он давно не был в клубе. Больше двух недель. В пятницу днем он заехал повидаться с братом и его омегой. Что Чонгук, что Тэхён – оба, как привязанные, торчали теперь в Парадизе, бросив старшего в опустевшем особняке одного. Ну, Тэхён хотя бы работал. На сцене Чимин без всякой жалости скручивал рецессива в бараний рог, заставляя выгибаться крендельком. Омеги тренировались. У них новые номера. Им не до сантиментов. Чонгук болтался без дела и пил без остановки. Был странно тих и даже как будто задумчив. — Зачем? — Чонгук пожал плечами, наблюдая, как Чимин смеется над неспособностью Тэхёна принимать совершенно неестественные позы. — Ему тут хорошо. Смотри, как он старается…       Чонгук усмехнулся. Внутри скреблось странное чувство. Он хотел, чтобы Тэхён страдал, но омега с каждым днем всё быстрее приходил в форму. И физически, и морально. Тэхён много смеялся, много работал и нормально питался. Под теплой медовой кожей начал вырисовываться аккуратный рельеф мышц. Плавные линии идеального тела становились отчетливей, глаза горели, волосы рассыпались по плечам. Тэхён размял шею и потянулся. Широкая короткая футболка задралась, обнажая крепкий подтянутый пресс. — Я вижу, — хмыкнул Хосок. — Пора сворачивать лавочку. Это зашло слишком далеко. Шутка затянулась, Чонгук. Твой муж работает в борделе на пару с твоим любовником, и ты считаешь это нормой? — Ну, строго говоря, они здесь не работают, — вздохнул Чонгук. — В их обязанности не входит обслуживать клиентов. Их купить нельзя. Чимин – профессионал, отличный танцор и, как выяснилось, прекрасный тренер. Через пару месяцев сделает из Тэхёна конфетку. Заставляет его есть и заниматься. Это однозначно идет на пользу его здоровью. Тэхён последние два года настолько слаб, что у него даже течки прекратились. Может, если…       Чон осекся и замолчал. Ничего нового. Всё как всегда. Он смотрит на Тэхёна и всё еще на что-то рассчитывает. Всё еще не теряет надежды… Так глупо. — Он не сможет выносить, даже если забеременеет, — Хосок сделал знак официанту, и тот мигом подлетел к столику. Альфа попросил кофе. — Ну, начнутся у него течки, и что с того? Сейчас он наберет массу, будет лучше себя чувствовать и не более того. Не жди чудес. Их не случилось за десять лет. Не случится и теперь. — В любом случае, Тэхён не просил меня его забирать, — Чонгук откинулся на спинку дивана. Его взгляд скользнул в сторону одинокого столика в полумраке. Там, как всегда, сидел Мин. Вечная тень Тэхёна. Пустой взгляд, расслабленная поза, ноль эмоций на омег. — Когда тебя волновало мнение мужа? — фыркнул Хосок. — Захотел – отправил, захотел – забрал. Ты решаешь, что ему делать. У Тэхёна права голоса нет. И, кстати, а этот Мин на него не заглядывается? Ты оставляешь их одних? Так спокойно ему доверяешь? — Ему плевать на омег, — усмехнулся Чонгук. — Они с Тэхёном даже не разговаривают. Он привозит и увозит его по часам. Каждый день отчитывается господину Чхве по форме. Где был, что делал, сколько времени потратил. Даже если Тэхён ему нравится или он его хочет, Мин ничего не сделает. Тэхён его не выносит. Терпит, потому что я так велел. Чимин мне все уши просвистел, что Тэхён недоволен, но считает, что охрана необходима. Он был сильно напуган после попытки нападения. Теперь хоть с чертом будет ходить. Мин его не смущает. — Если ему плевать на омег, он по альфам? — Хосок потягивал горький ароматный американо и смотрел на Мина, пытаясь разглядеть в бледном красивом лице хоть что-то, кроме безразличия. — Он по трупам, — абсолютно серьезно ответил Чонгук. — Чует мое сердце, что, убивая, он возбуждается. У него встает на холодные тела мертвецов. Бессловесных, послушных, безотказных. С ними можно делать что угодно, а таким, как Мин, интересно только это. Полная власть, безграничная. Он и стреляет так, будто пистолет – продолжение его руки… — Или члена… — усмехнулся Хосок.       На душе Чонгука было неспокойно. Он ничего подозрительного не видел, но ощущал. С появлением этого бледного черноглазого убийцы Тэхён стал другим. Его вечный надлом исчез без следа. Осталась только красота. Сладкий коньячный запах вишни был таким сильным, что заполнял весь зал. Даже Чимин обнюхивал Тэхёна и смеялся, опьяненный дивным запахом рецессива. Любой альфа сойдет с ума от желания. А Мин, как ледяная статуя. Смотрит пустым взглядом и молчит. Так хорошо владеет собой или знает что-то, что Чонгуку неизвестно? Предъявить ему нечего. Остается наблюдать.       В воскресенье Парадиз представил новую программу. В пылу июньского зноя на сцене кружил искусственный снег, и полуголые омеги расхаживали в роскошных мехах. Чимин, с голым торсом, в белой шубе, весь увешанный цепями, словно репер, собирал восторженные вопли фанатов, раздеваясь на центральной платформе. У Тэхёна был совсем маленький выход в самом конце. Ему запретили выходить в центр зала.       Юнги со второго яруса внимательно смотрел, как Тэхён, весь в белом, улыбается ангельской сладкой улыбкой со сцены. Ему и всем, кто, затаив дыхание, смотрел на омегу… Толпа нарекла Тэхёна Ангелом. Им он и останется в городских легендах и сказках о любви…

***

      Псих пыхтел, радостно потирая руки. Жизнь потихоньку налаживалась. К середине лета бухгалтерия подбила итоги за второй квартал, и прибыли оказались космическими. Несмотря на существенное повышение цен, народ валил валом. Онлайн трансляции после кровавого расстрела толпы в Парадизе били все рекорды по просмотрам. А это тоже деньги, и весьма немалые.       Свернув в коридоры к гримеркам, Псих сразу же увидел Чимина. Тот активно руководил переездом. Без малейшего напряга припахал Мина таскать мебель. Тэхёну дали новую гримерную. Побольше и с личной ванной комнатой. Чимин под шумок уговорил Чонгука разрешить Тэхёну устроиться с большим комфортом. В конце концов, омега крайне популярен в клубе. Проводит тут очень много времени и нуждается хотя бы в возможности смыть с себя пот и грязь после долгого трудового дня. — Пропустите, пожалуйста, — слегка хриплый голос Мина вырвал Психа из размышлений. — Да, конечно, — Псих вжался в стену, пропуская альфу с огромным зеркалом на плечах. — Спасибо, господин…? — Юнги взглянул на пухлое блестящее лицо мужчины, и тот нервно сглотнул. — Да какой господин, — натужно улыбнулся Псих. — Все зовут меня Псих. Я привык. Вы можете звать меня также. — Как скажете, господин Псих, — Юнги подкинул зеркало, прихватив поудобнее, и пошел влево по коридору. Там, в тихом закутке были просторные двухкомнатные апартаменты. В них теперь и будет обитать Тэхён.       Псих, закусив губу, смотрел, как наемник мафии подрабатывает грузчиком без всяких возражений. Неожиданно, ничего не скажешь. — Чимин, детка, как ты додумался заставить убийцу таскать вещи? — Псих прошел в полупустую гримерную. В маленькой комнатушке оставались лишь пара коробок с косметикой. — Пфф, — Чимин ловко подкинул одну коробку в руках, собираясь нести ее в новую гримерку. — Во-первых, Мин альфа. Я что, не могу попросить альфу о помощи? Могу. Во-вторых, он работает на Чонов и обязан делать всё для Тэхёна. А в-третьих, я и директора клуба могу заставить грузчиком поработать. Возьми, пожалуйста, вот эту коробку и идем со мной.       Омега выплыл в коридор, и директору ничего не оставалось, как взять с пола последнюю коробку и последовать за ним.       Тем вечером Тэхён задержался допоздна. Была среда, и Чоны занимались своими делами. Братья оба находились в офисе старшего в Каннам.       Юнги помогал омегам. Расставлял мебель, раскладывал вещи. Тэхён смотрел украдкой, как Юнги, без пиджака и кобуры, в одной рубашке, закатав рукава, собирает туалетный столик под руководством Чимина. Тот хоть и боялся альфу до чертиков, но командовал им только так. Тэхён искренне считал, что Чимин идеально подходит такому человеку, как Чонгук. Чимин умел крутить альфами, разговаривал на их языке и в то же время каким-то непостижимым образом умудрялся быть слабым омежкой, с благодарной радостью закатывающим глаза от каждой мелочи. Юнги только усмехался и качал головой, спокойно выполняя всё, что приказывал разбушевавшийся фюрер Чимин.       Они довольно быстро закончили. Все разбрелись. Чимин, уставший, но довольный, чмокнул Тэхёна в щеку и упорхнул к себе. Его миссия выполнена. Он поспособствовал переезду друга в нормальные комнаты из тесного чулана под крышей. — Чимин милый, — Юнги вышел из ванной, где только что мыл руки. — Он любовник Чонгука?       Тэхён вздрогнул и поднял глаза. Омега разбирал косметику и выставлял на столике. Юнги стоял, привалившись к косяку на выходе из ванной комнаты. — Ты догадался? — Тэхён улыбнулся. — Хотя это нетрудно. Очевидно, что они любовники. Но не всё так просто. Чимин любит его. Любит давно. Я думаю, с самого начала. — С начала? — Юнги внимательно смотрел в лицо Тэхёна. Они не разговаривали о том, что конкретно Тэхён думает о муже. Какие чувства испытывает. Юнги ревновал. Но как мог, старался загнать это страшное чувство на дно души. Разговоры о Чонах и их внутрисемейных отношениях давались с трудом. — Да, — кивнул омега. — Я точно не знаю, не спрашивал. Но они познакомились незадолго до меня. Чоны убили всю семью Чимина. Он ведь Пак – настоящий владелец Итэвона. Это земля его предков. — Я не знал, — Юнги оттолкнулся от косяка и медленно двинулся к омеге. — Чимин полюбил после того, как всю его семью убили? И продолжает любить, несмотря на то, что Чон женился на другом? — Любовь не знает гордости, Юнги-я, — улыбнулся Тэхён. Он протянул руки, и альфа подался к нему в объятия. Подхватил, притянул к себе и замер, вдыхая сладкий аромат своего омеги. — Наверное, ты прав, Тэтэ, — прошептал Юнги. Его сердце бешено билось. Тэхён в его руках был теплым, мягким, покладистым мальчиком. Он оттаял, и его медовая тягучая сладость вернулась вновь. Любовь, как солнце, заставляет нашу душу расцветать буйным цветом. — Я люблю тебя и готов наступить на горло своей ревности… — Ревности? — Тэхён резко отпрянул, заглянул альфе в глаза. — О чем ты? Хочешь знать, что я думаю о Чонах? Что испытываю к ним? — Ревность иррациональна, Тэтэ, — Юнги поцеловал омегу в висок, осторожно погладил по голове, успокаивая. — Я понимаю твои чувства. — Ты бы понял, если бы знал, что со мной делали, — Тэхён уткнулся в шею альфы и тихо дышал. Слова давались ему с огромным трудом. Он не хотел говорить об этом. Но должен был. Никто не знал о том, что чувствует омега, изначально рожденный для любви, но не сумевший выполнить свое предназначение. — Я никогда не хотел детей, Юнги-я. Меня заставляли беременеть насильно. Но со временем оставили в покое, потому что в неволе некоторые виды, похоже, не размножаются. — Тэхён усмехнулся. — Не говори о себе как о животном, — Юнги убрал непослушную прядку волос за ушко омеги. — Скажи лишь слово, и я убью тех, кто держит тебя для разведения. Я за этим здесь. Ты же знаешь. — Я редкий вид, Юнги, — усмехнулся Тэхён. — Но по всем параметрам бракованный. Мне не удалось дать клану потомство. Но я бы хотел иметь ребенка от тебя, — глаза омеги стали влажными. — От человека, которого я люблю.       Юнги давно забыл это ощущение, когда грудь сдавливает от подступающих рыданий и горло сжимается само по себе, не давая тебе вымолвить ни слова. За десять лет он не плакал ни от горя, ни о радости, потому что попросту их не испытывал. Теперь же, рядом с Тэхёном, слезы рвались из него непроизвольно. — Идем в душ, — прошептал Юнги. — Я весь взмок, пока таскал мебель. Сегодня здесь никого. Мы одни. Нам никто не помешает.       Не дожидаясь ответа, альфа тянул омегу в сторону ванной комнаты. Тэхён рассмеялся. Когда Юнги настаивает, ему невозможно отказать. Его мягкий взгляд завораживает. Альфа улыбается как мальчишка и ведет себя как нетерпеливый ребенок.

***

— Кто оставил тебе этот шрам? — Тэхён коснулся влажного лица Юнги. Взял в свои ладони, как хотел уже давно. Приблизился так, что они с альфой соприкасались лбами.       Обнаженные, они вдвоем стояли под теплыми струями воды в душевой и впервые за долгие годы ощущали себя свободными. Никого и ничего не существует кроме них. Весь остальной мир остался за дверьми этой небольшой ванной комнаты и вполне может подождать. — Человек, которого я убил, — Юнги гладил Тэхёна по влажной спине, обнимая, прижимая к своему телу, ощущая его всей кожей. Это восхитительное чувство. Мало что может сравниться с ним. — Тебе даже идет, — Тэхён прильнул мокрыми губами к щеке альфы, целуя шрам. — Я сильно изменился? Ты всё еще видишь меня, Тэтэ? За всем этим? — Юнги шептал, склонившись к омеге, заглядывая ему в глаза. Сквозь мерный звук льющейся воды он отчетливо слышал биение сердца омеги. — Ты для меня навсегда останешься тем мальчиком, что спас меня когда-то, играл со мной, любил меня, — Тэхён поцеловал альфу в губы. Неглубоко, легко, едва касаясь. — Конечно, я вижу тебя настоящего, Юнги-я. Так же, как ты видишь меня.       Тэхён улыбнулся, попытался отодвинуться, сказать что-то еще. Но Юнги не дал ему этого сделать. Альфа поймал губы омеги и поцеловал его сладко, томно, тяжело. Проникая и углубляя поцелуй, разжигая пламя одной высеченной искрой. Юнги очень часто мечтал о том, чтобы держать Тэхёна в своих объятиях, чувствовать его, любить без слов и ограничений. Все эти десять лет он жил мечтами и мог, наконец, их воплотить в реальность хотя бы на сотую часть.       Он подхватил омегу на руки и подкинул, заставляя обнять себя ногами. Держал на весу, прижимая к мокрому кафелю стены. Они горячо целовались в предвкушении. Тэхён понял, что альфа хочет взять его вот так, на весу, насаживая на свой член без подготовки. Он крепко обнял Юнги руками и ногами. Жался к нему, выпрашивая ласки, как голодный. Он и был голоден. Самому красивому, желанному омеге так сильно не хватало любви. Простого искреннего чувства. Парадокс. — Я вставлю, малыш, — прошептал Юнги, задыхаясь. — Потерпи немного.       Тэхён кивал, кусая губы. Член альфы упирался в упругое сжатое колечко ануса. Будет больно, но Тэхён не возражал. Он не хотел расслабляться. Он хотел сжимать альфу в себе до боли, ощущать его вторжение глубоко и полноценно. Юнги ласковый, даже слишком. Тэхён желал напора, пронзительных, резких ощущений.       Альфа погладил подушечками пальцев напряженный вход, проник внутрь осторожно и сразу растянул двумя пальцами, но неглубоко и очень быстро. Тэхён вздрогнул и застонал в поцелуе. Он сжал ноги вокруг талии Юнги, прижимаясь так тесно, как только мог. — Давай же, — сладко выдохнул омега. — Не бойся, Юнги-я. Я хочу тебя.       Внутри было горячо и мокро. Юнги ощущал обилие смазки на пальцах. Тэхён был напряжен из-за неудобной позы, но тёк и был горячим. Альфа приставил головку ко входу, легко надавил и толкнулся вовнутрь, но не до конца. — Расслабься, Тэтэ, — Юнги облизывал омегу, посасывал его язык, упиваясь рванным, обжигающим дыханием страсти. Тэхён – самый горячий омега из всех. Быть его любовником, его любимым – наслаждение.       Тэхён только стонал и целовался в горячке. Ему хотелось разогнаться. Чтобы Юнги не жалел его. Омега давно отпустил себя и ничего не боялся, кроме одного – не успеть насладиться близостью со своим альфой до своей неминуемой смерти, которая не заставит себя ждать, лишь только Чоны узнают обо всём. Юнги это чувствовал. Он шептал успокоительные сладкие нежности, раскачивая тело омеги, насаживая его на себя всей массой. Они соединялись так естественно и легко… Так сладко…       Тэхён откинулся на стену, запрокинул голову, глядя в потолок. Юнги целовал его в шею, трахал глубоко, не вынимая. Придерживал за бедра и зажимал так сильно, что, скорее всего, на коже останутся следы от пальцев. Тэхён, подумав об этом, почему-то ощутил, как в глубине вспыхивает и распускается алый огненный цветок вожделения. Принадлежать тому, кого любишь, носить на себе его метки… Тэхён подался к Юнги, настойчиво требуя поцелуя. Альфа целовал его, постанывая, выбивая из слабого тела омеги оргазм и упиваясь удовольствием другого. Юнги не знал большего наслаждения, чем это – любить своего омегу. — Я не выпущу тебя, — на пике прошептал Тэхён. Его трясло. Он весь сжимался. Юнги ускорился и стал жестким почти до остервенения. — Кончи в меня… пожалуйста…       Юнги вдавил Тэхёна в стену и заткнул поцелуем. Его слова, глаза, губы, дрожащее тело и цепкие сильные руки. Всё сводит с ума и делает бессильным, одержимым безумцем. Они оба – отчаянные смертники. Глупцы, нелепые в своих попытках обмануть судьбу. Рецессивный омега не может понести от обычного альфы. Но Тэхён был во власти инстинктов, а Юнги не понимал, почему. Он думал, что Тэхён просто влюблен и ему рвет крышу от чувств. Но это было правдой лишь отчасти. На самом деле всё было намного проще. В те летние месяцы, когда они с Юнги предавались порочной страсти под носом у Чонов, Тэхён уже был в положении. Его беременность даст о себе знать только в конце лета. Это было впервые для него, что первый триместр он почти ничего не чувствовал. Не умирал от тошноты и спокойно переносил физические нагрузки. Даже курил. Омега ни о чем не подозревал примерно до августа.