𝕴𝖓 𝖒𝖆𝖓𝖚𝖘 𝖙𝖚𝖆𝖘

***

      Это случилось воскресным вечером после очередного выступления. Тэхён поднялся на третий уровень по лестнице и ощутил странную слабость. У него перед глазами всё расплывалось. Он хорошо себя чувствовал в последние дни. Нормально ел и не особо напрягался. Однако не так давно начал замечать, что устает быстрее и дольше восстанавливается. Ему хотелось больше спать. Он с трудом вставал утром. Даже пару раз едва не проспал на работу.       Добравшись до гримерной, омега сразу открыл окно и вдохнул теплый ночной воздух. Достал сигареты, собираясь покурить. — Тэхён, детка, ты занят? — Чимин входил без стука, как к себе домой. Ему разрешалось. — Нет, проходи, — Тэхён улыбнулся Чимину.       Тот плыл своей обычной кошачьей походкой. Уставший, но весь сияющий. Чимин красивый. В его милом лице столько детской непосредственности…       Тэхён щелкнул зажигалкой и жадно затянулся. В последние дни он курил совсем мало. Его почему-то стало тошнить от сигарет. Возможно, стоит сменить марку. От первой же затяжки его повело. Тэхён вдохнул, а выдыхая, ощутил, что комната вокруг него пришла в движение. Руки омеги безвольно опустились. Он откинул голову и стал заваливаться назад, к открытому настежь окну. Хорошо, что Чимин был рядом и успел подскочить. Омега поймал Тэхёна, не дав ему упасть.       Тэхён был в сознании. Он на мгновение ощутил, что не может стоять на ногах. Его словно подкосило. — Тэхён, ты что? Тебе плохо? — Чимин вцепился в друга и тряс его инертное безвольное тело. В следующий момент Тэхён понял, что его вырвет прямо сейчас. — Мне нужно в ванную, — пролепетал он, закрывая рот руками. — Меня тошнит.       Чимину не нужно было повторять дважды. Он легко подхватил друга и потащил в ванную комнату. Там он включил воду и помог Тэхёну умыть лицо холодной водой. Склонившись над раковиной, Тэхён уже не смог сдержаться. Его вытошнило сразу же.       Чимин, как поистине верный товарищ, убирал непослушные пряди волос с лица Тэхёна и умывал его. Он придерживал омегу за талию и был с ним, пока того рвало.       Когда Тэхёну полегчало, Чимин усадил его на край ванны и протянул полотенце. — Малыш, ты отравился? Или беременный? — Чимин неловко пошутил, пытаясь разрядить обстановку. Тэхён при этих словах вздрогнул.       У него стойкое отвращение к сигаретному дыму. Он физически не может курить. Отравление исключено. Тэхён питается отлично. Утром завтракал с Хосоком, слушая бесконечную болтовню альфы о том, что пора бросать таскаться в Парадиз. На кухне особняка только лучшие продукты. Тэхён за десять лет ни разу не почувствовал проблем с желудком. Его тошнило только когда он…       Тэхён резко встал. У него закружилась голова, но он устоял на ногах и отказался от помощи мигом подскочившего к нему Чимина. — Не вставай так резко! Ты чего? Тэхён? — Чимин с тревогой заглядывал в лицо омеги. — Пообещай, что будешь молчать? — выпалил Тэхён. — В смысле? — Чимин опешил. — О чем? Что тебе плохо? — Нет, — Тэхён протянул руку и коснулся щеки Чимина. — О том, что я тебя сейчас попрошу. — В зеленых глазах омеги вспыхнули искорки. — Купи мне несколько тестов, малыш. Только так, чтобы никто ничего не узнал. Особенно Чонгук.       Милое лицо Чимина в секунду стало серьезным. Его глаза отливали сталью. Только омега может понять омегу, когда вопрос заходит о том, чтобы распоряжаться собственным телом. Альфы много говорят о детях, желая видеть продолжение себя в наследниках. Но по большому счету, это не им решать. Деторождение всегда в руках омеги. Слабый пол платит за возможность произвести на свет потомство своим здоровьем, а иногда и жизнью. Они и должны решать, что им делать со своим телом. — Детка, я никому ничего не скажу, — тихо произнес Чимин. — Но если ты в положении, это так или иначе станет известно. — Лучше позже, чем раньше, — слабо улыбнулся Тэхён. Он отлично видел, что Чимин его не выдаст. — Меня сразу же заберут из клуба и упекут в больницу, если узнают. — Может это к лучшему? — нахмурился Чимин. — Беременному омеге тут не место, Тэхён. Такому, как ты, тут в принципе не место.       Тэхён тихо рассмеялся. Чимин всегда казался ему человеком с заниженной самооценкой. Красивый, яркий, совершенный физически, добросердечный и простой, он прожигал жизнь на дне, в наркотическом угаре, влюбленный в человека, который никогда не будет видеть в нем равного себе. — Такому как я… — Тэхён погладил омегу по щеке. Притянул к себе и коснулся лбом влажного от пота лба Чимина. — Чимми, я ни на что не годный отброс. Я не смогу выносить ребенка, даже если забеременею снова. Купи мне тесты. Выясним всё, а потом будем думать. — Не смей так говорить! — прошипел Чимин. Он схватил Тэхёна за шею и стиснул в отчаянном объятии. — Знаешь, как говорят? Вера в успех – уже полдела. Давай попробуем верить в лучшее?       Тэхён кусал губы и с трудом сдерживал слезы. Простые, искренние слова Чимина выворачивали душу. Быть может, у него шалят гормоны и его эмоционально штормит. Тэхён поцеловал омегу в щеку, потом в другую, потом в лоб, нос и даже в пухлые дрожащие губы. Чимин смеялся, крутился и легонько пихал Тэхёна в бок. — Детка, я люблю тебя. Но я по альфам…       Тэхён смеялся вместе с ним, ощущая, как в груди разливается тепло. Он хотел бы попробовать быть обычным человеком. Радоваться естественному ходу вещей. И разделять свою радость с близкими.       Спустя три дня Тэхён уже был уверен и знал наверняка, что ждет ребенка. Его смущала огромная разница в ощущениях от новой беременности по сравнению с прошлыми. Кроме быстрой утомляемости и резко подскочившей чувствительности сосков, он ничего не ощущал. Раньше Хосок уверял его, что первый триместр это всегда ад. Тошнота и невозможность встать с постели. Как другие беременные ходили на работу и вели привычный образ жизни, Тэхён не понимал. А вот теперь понял. У него внутри росла и развивалась новая жизнь, а он спокойно тренировался, спал, ел, занимался сексом со своим альфой… — Господин Чхве звонил, — Юнги обнимал Тэхёна сзади, прижимаясь к нему всем телом. — Чоны в аэропорту. Срочный вылет в Японию. Их не будет пару дней.       Альфа сбивчиво шептал, обжигая дыханием заднюю часть шеи омеги. Не удержался, мокро лизнул метку, поцеловал кожу у линии роста волос, пуская стаю мурашек по рукам Тэхёна. — Да и черт с ними, — омега прикрыл глаза, растворяясь в ощущениях. — Надеюсь, самолет упадет где-нибудь в горах, и я останусь безутешным вдовцом. Юнги тихо рассмеялся. — Все называют тебя ангелом, а ты, оказывается, плохой мальчик, Тэтэ?       Альфа сдавил омегу в объятиях. Забрался руками под одежду. Погладил теплую кожу натренированного живота, поднимаясь выше, к груди…       Тэхён вздрогнул. Резко выгнул спину, повел бедрами, прижимаясь ягодицами к паху альфы. Его тело стало слишком чувствительным. Он быстро заводился и становился жадным.       В новой гримерной диван был достаточно широким и удобным. Они уже использовали его по назначению не раз и не два. Парадиз стал их личным раем, в котором они могли уединяться, отдаваясь друг другу целиком. Каждый день проживая как последний, они не думали ни о чем. Просто любили друг друга. Говорили друг другу всё, что хотели сказать, о чем думали долгие годы в разлуке. Но времени всё равно не хватало. Слишком много было не растрачено нежности, душевного огня.       Юнги раздевал омегу. Целовал его плечи, спину, спускаясь ниже, к пояснице. Тэхён послушно стоял, позволяя делать с собой что угодно. Его сердце стучало, отдаваясь в висках, гулким эхом пеленгуя с глубины о том, что эмоции давно хлынули за ватерлинию и топят его, словно одинокий, затерянный в море корабль. Тэхён шел на дно и хотел бы остаться в безмолвной пучине, вдали от всех. Наедине со своим альфой. — Идем на диван, — Юнги подхватил Тэхёна, вырывая его из сладкой неги мечтаний. Омега был таким горячим, что казалось, у него температура. — Тэтэ, тебе плохо?       Тэхён отрицательно мотнул головой. Юнги узнает. Надо сказать ему. Но чуть позже. Сейчас омега хотел лишь одного. — Нет, Юнги-я, — в моменты возбуждения голос Тэхёна становился низким, почти как у альфы. — Мне хорошо…       Обнаженный омега слегка отстранился, отступил на шаг, давая альфе возможность разглядывать себя полностью. Юнги сперва раздел Тэхёна и теперь раздевался сам, внимательно наблюдая, как тот встаёт коленями на диван, спиной к нему, упираясь руками в диванную спинку.       Тэхён идеален. У него нет недостатков. Каждый раз, когда Юнги смотрел на него, неважно, обнаженным или в одежде, Тэхён всегда был красив как ангел, неземное создание, случайно оказавшееся здесь, на грешной земле.       Альфа коснулся ладонью спины омеги, погладил изящный прогиб поясницы, округлые мягкие бедра, сейчас напряженные в ожидании. Кожа у Тэхёна как прозрачный дикий мёд. Тусклый янтарь – частичка солнца…       Юнги наклонился и мокро лизнул ложбинку между ягодиц омеги, заставляя Тэхёна дрожать, сбивая его дыхание, сразу погружая в ощущения резкой влажной близости, пронзительной, ошеломляющей. Юнги был скромным, сдержанным. Но прямым и открытым со своим любимым настолько, что это граничило с неприкрытой откровенностью разврата. Он не стеснялся делать то, что хотел. Тэхён – его единственный. С ним Юнги всегда выбирал прямой путь к наслаждению без края.       Альфа встал на колени, чтобы было удобнее вылизывать омегу сзади, раздвигая ему половинки ягодиц. Юнги прильнул к пульсирующей мокрой дырочке и облизывал, проникая языком внутрь, толкаясь глубоко, настойчиво, даже грубо. Тэхён вцепился в спинку дивана и стиснул зубы. От ощущений там, внизу, ему было дурно. Это слишком приятная пытка, чтобы выдерживать ее долго. Чувствительное тело омеги дарило ему весь спектр чувств, сразу же выбрасывая за грань. Тэхён стонал и закатывал глаза, раздвигая ноги, открываясь целиком. Он мог бы кончить так вполне легко, если бы Юнги не прервался, будто специально. Брать Тэхёна таким, безумно слабым, почти умоляющим, альфе нравилось больше всего. Юнги выпрямился, уже с трудом сдерживаясь. Тэхён стоял, раздвинув ноги, выгибая спину и дрожа от нетерпения. Мокрый, горячий, бессловесный раб вожделения. У Юнги кружилась голова, а глаза наливались кровью. Тэхён бесконтрольно источал феромоны, его запах был густым и сладким. Соединяясь, они оба теряли и разум, и человеческий облик. Глубинная животная суть всегда брала своё.       Юнги вошел одним толчком, прижался к бедрам омеги и наклонился, прижимаясь грудью к влажной от пота спине Тэхёна. Омега стонал, кусал губы и всхлипывал. Его нетерпеливую дрожь Юнги мог бы впитывать вечно.       Альфа поцеловал омегу в шею возле метки. И больше уже не сдерживался. Тэхён скулил и тёк. Был таким мокрым внутри, что член альфы скользил, почти не встречая сопротивления. Юнги прихватил его за бедра и насаживал, разгоняясь всё быстрее. Тэхён мог бы всё это списать на гормоны, но то, что он, наконец, начал ловить кайф от секса, потому что делал это с тем, кого любил. Если бы омега хоть что-то соображал. Едва Юнги ему вставлял, Тэхён отлетал на другую планету. Ему было абсолютно всё равно, по какой причине его так забирает в процессе. Он сжимался и подмахивал, расслаблялся до такой степени, что у него изо рта текла слюна. Плакал от удовольствия и кончал как заведенный.       Юнги дернул слабое тело омеги на себя и стиснул обеими руками его грудь, сдавил соски так, что от ощущения пронзительной легкой боли Тэхён сразу задрожал в его руках. Член омеги дернулся и стал выплескивать сперму толчками. Юнги уже понял, что омега чувствительней, чем обычно. Он спросит Тэхёна об этом, когда они оба насытятся и смогут оторваться друг от друга. Но не сейчас…

***

      Юнги понял, что с омегой что-то происходит, когда Тэхён отказался от сигареты. После секса они пошли в душ. Потом, завернувшись в мягкие махровые халаты, расслабленно курили у открытого окна. Точнее, альфа курил, а омега, обнимаясь с ним, жадно вдыхал терпкий сигаретный дым. — Решил бросить? — Юнги погладил Тэхёна по голове. Его мягкие влажные волосы так сладко пахли шампунем и естественным ароматом вишни. — Решил, — Тэхён усмехнулся. Надо сказать. Сейчас. Юнги всё равно узнает. — Я не могу курить, Юнги. Меня тошнит, — вздохнул омега. — Бегу блевать после первой затяжки.       Юнги резко выдохнул дым и одним движением затушил сигарету. Странное чувство зашевелилось внутри. Он почти догадался. — Зачем ты? — Тэхён рассмеялся. — Кури. Так я хотя бы пассивно покурю вместе с тобой. — Тэхён, что с тобой? — Юнги прервал омегу, взял его за подбородок, заглядывая в глаза. — Ничего особенного, — тихо произнес омега. — Это из-за беременности…       Рецессивный омега не может иметь детей с обычным альфой. Юнги это знал. Они оба знали и понимали, от кого забеременел Тэхён. И что случится, когда Чоны об этом узнают. Будто им было мало проблем. Всё и так летит в тартарары на бешеной скорости. Уже конец августа. Лето промелькнуло как один день. Юнги моргнул, и уже вместо пышного цветения мая за окном полновесная сочная тяжесть начала сентября. — Тэтэ… — Юнги взял лицо омеги в свои ладони. — Я всё равно не смогу выносить, — быстро зашептал Тэхён. Его огромные безумные глаза наполнились слезами. — Я никогда не мог и сейчас будет тоже самое. Я никому не скажу. Никто не узнает… — Не говори глупости, Тэхён, — серьезно ответил Юнги. — Нужно бежать сейчас. Потом будет поздно. Я прошу тебя. Езжай с Хо. Я всё устрою. Пока Чоны в отъезде. Пока не знают о ребенке. — Никакого ребенка не будет, Юнги, — отрезал Тэхён. — Забудь, что я сказал. Ничего не изменилось. — Омега вцепился в альфу, спрятал лицо у него на груди. — Никуда не поеду без тебя. Ты умрешь здесь. А я после тебя где-то там, один. Лучше вместе. Мне давно уже всё равно…       Юнги обнимал своего омегу и видел воочию, какая бездна боли разверзлась в его душе. Тэхён не желал спасения. Он в него не верил. Все его надежды давно стали пылью. Развеялись по ветру без следа.

***

      Сентябрь – время страстной любви. Весь жар отпылавшего лета скапливается тягучей магмой и взрывает породу из глубины, выворачивая на свет всё твое нутро. Чимин любил этот месяц еще и потому, что Чонгук почти всегда после того, как справлял день рождения в кругу семьи, сразу же бежал к нему. Казалось, альфа испытывал чувство вины за то, что отмечает важные даты без омеги. Так было раньше. А в тот год всё было не так как обычно.       Чонгук закатил безумную вечеринку в Парадизе, и Тэхён сидел за отдельным столом со своим личным охранником и старшим Чоном. А Чонгук весь вечер не отлипал от Чимина, демонстрируя всем его, словно своего официального омегу.       Ситуация была совершенно дикая. Перипетии личной жизни Чонов не обсуждал только ленивый. Итэвон кипел, как бурлящий котел слухов, сплетен и домыслов.       В середине сентября было еще совсем тепло. Словно лето никуда не уходило. Чимин болтался по рынку неподалеку от моста. У него была роскошная квартира на этом берегу реки. Чонгук пять лет назад подарил ему пентхаус в новом элитном жилом комплексе на первой береговой линии Хангана. Тут омега бывал редко. Ранним утром он шел в клуб через рынок, наблюдая, как сонный район приходит в движение, оживает после ночи. Торговцы открывали свои лавки, не торопясь раскладывали товар. Красивый, хорошо одетый омега шел среди рядов с бедным дешевым барахлом, и на него поглядывали с опаской. Уж больно он походил на лощеного любовника какой-то мафиозной шишки, в чью сторону лучше даже не смотреть. — Доброе утро.       Чимин вздрогнул. Кто-то приблизился к нему сзади и встал так, что омега затылком ощущал жар чужого дыхания. Чимин резко обернулся. На него сверху вниз смотрел наемник Чонгука и его родственник Юнхо. — Тьфу ты! Напугал! — Чимин расслабился и тут же рассмеялся.       Он знает Юнхо почти также давно, как Чонгука. Когда-то этот милый альфа-полукровка был единственным, кто приходил к нему в пустую квартиру, где омега сидел один, без вещей и одежды, как собака. Брошенный, словно ненужная игрушка. Чонгук тогда готовился к свадьбе. Ходил радостный и всем рассказывал, как хочет много детей и большую крепкую семью. И вот чем это всё в итоге кончилось. С тех пор Юнхо казался Чимину участливым, неравнодушным. Хотя слухи об этом альфе ходили просто отвратительные. И многое из этого вовсе не были слухами. Чимин это знал совершенно точно. Но никогда не боялся Юнхо. И сам не знал, почему. Быть может то, что когда-то альфа приносил омеге еду и рассказывал, что там творится во внешнем мире, сыграло свою роль. — Тебя так легко напугать? — Юнхо не отодвигался и вовсе не выглядел смущенным. Он разглядывал Чимина сверху вниз холодным черным взглядом бездонных глаз, так похожих на глаза Чонгука. Чимин всегда отмечал их такое очевидное сходство. Кровь – не вода. Ее не скроешь. — Мне всегда казалось, ты не робкого десятка. Чимин рассмеялся. — Я омега. И всего боюсь. Особенно альф. Надо быть осторожным. Мало ли что.       Стальные глаза омеги совершенно непроницаемы. Юнхо обожал этот взгляд. Чимин – маленький сладкий лжец. Он врет всем и каждому. Выставляет напоказ свою мнимую слабость. Пользуется своей детской внешностью на всю катушку. Маленькие пальчики, пухлые щечки, капризно надутые губки и смех-колокольчик. И любой альфа чувствует себя всесильным рядом с этим наивным малышом. Но Юнхо отлично знал, что этот омега долбит крэк, как конченый нарк, убивает себя, тренируясь с утра до вечера, не пугается толпы и легко заедет по роже всякому, кто вздумает тронуть его хоть пальцем. Чимин родился и вырос на дне. Итэвон – его дом родной, и тут он не боится никого. Он принц-голодранец, прирожденный босяк. И никакие дизайнерские шмотки этого не скроют. Можно вытащить парня из гетто, но вот гетто из него так просто не вышибешь. — Хочешь ледяную клубнику? — безразличным тоном спросил Юнхо.       Ледяная она потому, что ее окунают в горячий сахарный сироп, и он застывает на ягодах, как ледяная корка. Этот дешевый уличный десерт – мечта всех местных нищих детей. Глаза омеги вспыхнули. Каждый итэвонский мальчишка продаст душу за палочку ледяной клубники. Имеющий всё Чимин не исключение. Он давно не мальчик и совершенно точно не беден. У него в ушах по десять карат, а на руке часы за сотню тысяч долларов. Но он почти на автомате кивает и идет за альфой к тележке с клубникой, у которой расторопный веселый торговец уже насаживает на шпажки сочные ароматные ягоды. — Надо было брать три, — Чимин тяжело дышал, наевшись до отвала, но хотел еще. Ледяной клубникой насытиться невозможно. Почему он не ест ее каждый день? Ведь в детстве он мечтал о том, что вырастет, станет богатым и будет есть ее сколько угодно. — Ты лопнешь, малыш, — усмехнулся Юнхо. Они свернули к мосту и шли в его огромной длинной тени вдоль набережной. Вдалеке уже виднелись очертания Итэвонского бульвара. — Малыш? — Чимин поднял бровь. — Ты флиртуешь со мной? Хозяина не боишься?       Юнхо рассмеялся. Искренне, чисто, легко. Он давно осознал, почему ему нравится Чимин. Они с омегой похожи как близнецы. Оба милые снаружи и таят бездну внутри. Чимин прямой и дерзкий. Легко включает суку со всеми, кроме Чона. Доминант никогда не узнает его с этой стороны, поскольку омега любит его. Юнхо это видит. — Ты очень красивый омега, — спокойно произнес Юнхо. Его черные глаза смотрели куда-то вдаль. Он словно что-то обдумывал или подбирал слова. — Трудно сдержаться… — на бледном лице альфы блуждала странная улыбка. — Тебя подвезти? — Юнхо кивнул на стоящий неподалеку автомобиль. Они почти дошли до опор моста. Тут была огромная парковка, где жители района бросали свои автомобили на ночь. Видимо, Юнхо тоже оставляет тут свою машину. Недалеко от работы и удобно. — Нет, я хочу пройтись вдоль реки.       Чимин откинул волосы со лба. Его открытое лицо ослепительно красиво. Юнхо пожирал омегу глазами, но не делал никаких поползновений. Его шутливые намеки безобидны и ничего не значат. Он четко знает свое место и не станет залупаться раньше времени. Но если ему выпадет шанс, Чимин сразу увидит, что скрывается за приличным фасадом миловидной внешности и сдержанных манер. — Хорошего дня, — холодно ухмыльнулся Юнхо и, не дожидаясь ответа, развернулся и пошел к своей машине.       Чимин смотрел ему вслед. На ходу альфа разминал плечи и шею, словно сбрасывая напряжение. Омега отлично знал, где конкретно напряглось у этого бледного, увитого татуировками парня. С ним стоит быть аккуратнее. Чимин никогда не замечал за Юнхо такого явного интереса к своей персоне. А теперь увидел это четко.       Он двинулся вдоль реки по туманному берегу. Над водой поднимался огненный солнечный диск, понемногу рассеивая ночную прохладу. Здесь свежо и хорошо. Можно немного подышать воздухом с реки.       Чимин шел один, задумчиво пиная камушки мелкой речной гальки под ногами. Так он обогнул опору моста и вышел со стороны итэвонского бульвара. Тут был широкий съезд с моста. Тупик и темный закуток почти без света, хорошо скрытый от глаз. Чимин не сразу понял, что большой черный гелендваген, припаркованный в самом темном углу у стены, принадлежит наемнику клана Чон Мин Чжон Хёну. А когда понял, то остановился и слегка опешил. Что Мин делает здесь в такое время? Он должен сейчас везти Тэхёна в клуб. Уже половина десятого. Это странно.       Чимин неслышно скользнул в тень. Он пробрался к машине так тихо и незаметно, что ему впору было вступать в кланы японских синоби. Чутье подсказывало ему, что за запотевшими стеклами черного авто что-то происходит. Чимин был очень осторожен. Он до ужаса боялся Мина и уже начал подозревать неладное. И, естественно, его опасения подтвердились.       В машине явно шла борьба. Чимин взглянул одним глазком и тут же всё понял. Мин завалил на пассажирском сидении, откинутом в горизонтальном положении, Тэхёна. Омега под альфой почти не двигался. Быть может, он его ударил или придушил? Завез сюда, подальше от людей, и уже намеревается изнасиловать его полуживого? Или уже мертвого?       Чимина перемкнуло. От страха он сам не понял, что делает. Надо было бежать отсюда, звать на помощь, но омега кинулся грудью на амбразуру. Рванул водительскую дверь и, не разбираясь, набросился на альфу. — Пусти его, мразь!!! — Чимин сам не узнал собственный голос. Он сорвался на визг от ужаса, стучащего кровью в висках.       Мин дернулся и отпрянул от Тэхёна. Тот был вполне себе жив. Омега смотрел осоловелым взглядом зеленых глаз и облизывал влажные от слюны губы. — Чимин??? Ты чего здесь?… — Тэхён хлопал длинными ресницами, наблюдая, как Чимин мутузит Юнги и вытаскивает его из машины. — Да успокойся ты! — Не приученный драться с омегами, альфа, стиснув зубы, терпел побои. Маленький милашка Чимин пиздил альфу так, что хотелось выть от боли. — Тэхён, беги! — вопил Чимин, распугивая сонных чаек у кромки воды.       От этих воплей больше всех испугался Тэхён. Ему совсем не нужны были свидетели их связи вот прям тут, на горячем. Он выскочил наружу и кинулся разнимать сцепившихся альфу и омегу. — Да отпусти же ты его! — Тэхён отдирал Чимина от Юнги и недовольно шипел. — Успокойся! Ничего он мне не сделал! Всё нормально! Не ори! — Нормально?! — пыхтел Чимин, пытаясь пнуть Юнги. — Да я видел. Он завалил тебя и лапал, тварь. Чонгук убьет его! Он тебя убьет!!! — заорал омега так, что последние оставшиеся на берегу чайки сорвались с камней и взмыли в воздух. — Он и меня убьет, когда узнает! — рявкнул Тэхён. Он схватил омегу за плечи и развернул к себе. — Ты знаешь, что я меченый?       Чимин замер. Тэхён, всклокоченный, с горящими глазами и опухшими от поцелуев губами, вовсе не выглядел жертвой маньяка. Его никто не душил и не пытался насиловать. Они с этим чертовым наемником целовались тут, в тупике, вдали ото всех потому что… — Он твой альфа? — пролепетал Чимин. — Ну вот и первый свидетель, — в полной тишине хмыкнул Юнги. Потрепанный, исцарапанный, он стоял за спиной Чимина и усмехался. — А свидетели долго не живут. — Хватит! — нахмурился Тэхён. Он не видел ничего смешного в сложившейся ситуации. Чимин случайно узнал то, что совсем не должен был знать. — Да, Юнги мой альфа. У меня его метка. Мы связаны навсегда.       Чимин стоял, переваривая услышанное. Он бросил долгий взгляд на альфу. Ошибки быть не может. Чимин это увидел сразу. Этот дикий взгляд полный любви. Как будто Тэхён единственный… — Юнги? — Чимин смутно помнил это проклятое имя. Чонгук велел убивать всякого, кого так зовут. Мысли вспыхивали в голове омеги, складываясь в неясную, размытую картину. Но постепенно обретающую очертания. — Подожди. Так он твой брат? Чонгук говорил, у тебя метка твоего брата? — Чонгук ни черта не знает, — Тэхён вздохнул и отпустил омегу. Он шагнул в сторону и протянул руку Юнги. Альфа поймал ладонь омеги, притянул его в свои объятия. Они соединились так легко и свободно, что всё было ясно. Эти двое вместе. Совершенно точно. — Юнги – мой названый брат. Мы никогда не были родственными по крови. Он – Мин, потомок правящей династии Китая. Я – единственный сын генерала Кима, военачальника китайской армии. Наши отцы были друзьями. И умерли вместе. Мы с Юнги знакомы с раннего детства. Он мой брат, мой альфа, мой любимый и мой любовник. Чимин лихорадочно соображал. Его сердце отчаянно билось. Но даже во власти эмоций омега собрался и выдал то, что было сейчас важнее всего. — Мы опаздываем, — произнес он, глядя на часы. — Надо ехать в клуб. — Омега поднял глаза на Тэхёна и Юнги. — Не бойтесь. Я вас не выдам. Вам не придется меня убивать. Но ты всё мне расскажешь вечером. Ты понял? Я хочу знать всё. Тэхён кивнул. — Мы поговорим. Обязательно. — Он протянул руку, подзывая Чимина третьим в их объятия. Чимин подался к Тэхёну и спустя секунду они стояли, обнявшись втроем на берегу реки. — Да я и не собирался тебя убивать, — буркнул Тэхён. — Я собирался, — вздохнул Юнги. Омеги оба взглянули на него.

***

— Ты уверен, что отец твоего ребенка Чонгук? — внезапно выдал Чимин под занавес долгого тяжелого разговора, который состоялся вечером того же дня.       Они втроем сидели в гримерной Тэхёна после рабочего дня. Была пятница. Чоны в компании Юнхо и господина Чхве играли в покер, как обычно, на третьем уровне. Омеги не спешили к ним присоединиться. Чимин принес холодного соджу, и они с Юнги медленно пили легкий алкогольный напиток. Тэхён тоже хотел, но ему не дали. Омега уже сто раз пожалел, что рассказал Чимину о своем положении. Тот даже кофе Тэхёну не давал. Следил за его питанием. Об алкоголе и сигаретах и речи не шло. — Рецессивы не могут иметь детей от обычных альф, — вздохнул Тэхён. Он откинулся на спинку дивана. — А я вообще не могу никого иметь. Я не вынашивал пять раз. Этот не станет исключением. — Что я тебе говорил насчет позитивного мышления? — Чимин нахмурился.       Теперь ему стала понятна вечная безысходность, в которой пребывал Тэхён. Чимин узнал всё о том, как рецессив и простой альфа выросли бок о бок и полюбили друг друга. Искренне и глубоко. Это было давно. В прошлой жизни. В далеком тихом городке, где и сейчас еще стоит в тенистой роще на холме их старый дом, в котором они были счастливы. Теперь всё иначе. Они уже не влюбленные дети, а полностью разрушенные изнутри и снаружи взрослые. Мин сменил имя, стал убийцей и пришел сюда с одной целью – убить обоих Чонов и спасти своего омегу. Тэхён же просто ничего не ждет. Он любит на разрыв и не желает думать о будущем. Поэтому что будущего у них нет. Омега в положении, но даже не сомневается в том, что никакого ребенка родить он не сможет. — Я хотел бы, чтобы этот ребенок был от меня, — Юнги придвинулся к омеге. Обнял его обеими руками за талию, притянул к себе. Тэхён поежился от ощущений. По рукам побежали мурашки удовольствия. — Я бы тоже этого хотел, Юнги-я.       От альфы слабо пахло алкоголем. Расслабленный и спокойный, он был ласковым, словно кот. Ластился, целовал омегу в ушко, нашептывая глупости. — Вы совсем охуели, конечно, — Чимин одним глотком допил бутылку соджу и поставил пустую на пол. Потянулся за следующей. Хотелось дунуть, но раскуривать крэк в одной комнате с беременным он не будет. — Сосетесь под носом у Чонов, и хоть трава не расти. Они не так далеко. На этом же этаже, хочу напомнить. — Чимин, мы скоро сдохнем, — усмехнулся Тэхён. — Неужто ты этого еще не понял? Ничто нас не спасет. Мы никогда не будем жить спокойно, так, как нам хочется. Наша природа всё за нас решила. Мы с Юнги разных видов. Не предназначены друг другу. — Так же, как вы с Чонгуком, — Юнги поднял тяжелый взгляд на Чимина.       В стальных глазах омеги мелькнула искра. Юнги попал в яблочко. Эта боль у них у всех одна. Несовпадения. Превратности сердца. Мы не вольны выбирать, кого любить. Есть какая-то страшная ирония в их любовном многоугольнике, где каждый страдает по-своему. — Но ты ведь сам сказал, что эту беременность переносишь не так, как другие? — гнул свое Чимин. — Тебе ведь было очень плохо, и ты с трудом выдерживал первый триместр. А сейчас уже как минимум третий месяц, и с тобой всё хорошо. — К чему ты клонишь? — Тэхён нервно кусал губы. Если бы это было возможно, он бы отдал всё, что имеет. Он уже думал об этом. Вдруг всё же чудо могло произойти? Так уж совпало, что их последний секс с Чонгуком и первый за долгое время с Юнги были очень близко по времени. — У тебя до сих пор никаких симптомов, кроме тошноты от сигарет, — хмыкнул Чимин. — Ты спокойно перенес первый триместр. К новому году пройдет и второй, а к весне ты благополучно ляжешь в клинику и спокойно родишь. Может, всё же Юнги имеет отношение к этому ребенку? Тэхён задумчиво сидел, ощущая тепло и защиту в объятиях своего альфы. — Давай сбежим, — внезапно зашептал Юнги. Его тихий мягкий голос проникал под кожу. — Уедем на острова. Ты родишь. Я стану отцом. Дам ему свою фамилию. Мы будем счастливы. Я полюблю его, как часть тебя, малыш. У него будут твои глаза.       Альфа коснулся щеки омеги, взял за подбородок, заглянул в глаза. Тэхён почувствовал, как его лицо вспыхивает и горит от слез, но ничего не смог сделать, чтобы их сдержать. — Мои глаза? — всхлипнул омега. — Почему ты так… — Я чувствую, — улыбнулся Юнги. Он поцеловал щеки Тэхёна, стирая с них его сладкие слезы. — Можешь не сомневаться. Это будет мальчик с прекрасным изумрудным взглядом. Такой же красивый, как и ты.       Альфа и омега целовались, сидя на диване. Чимин потягивал холодное соджу и раздумывал о том, что вся эта история совсем никуда не годится и абсолютно точно касается напрямую и его самого. Если Чонгук узнает, убьет обоих. Если они попытаются сбежать, им крышка. Однако не стоит забывать, Юнги – убийца. Он вполне может убить Чонгука. Чимин этого не переживет. А что будет, когда Чоны узнают о ребенке. Страшно подумать. Если Тэхён выносит и родит, этот ребенок будет единственным наследником империи Чон. Самым богатым человеком в стране. Сбежать с ребенком Чонов им никто не даст. Тут полетит столько голов, что и Чимин не увернется при случае. Омега отлично знал, как сильно Чонгук хочет детей. Свое продолжение, свою кровь. Дитя во чреве Тэхёна – плод их с Чонгуком связи. Это понятно. Чимин внушал Тэхёну реальность призрачной возможности того, что это ребенок Юнги, лишь с одной целью. Успокоить и настроить на позитивный лад. Тэхён в раздрае. Ему нервничать вредно. Если мысли и фантазии помогут ему справиться с беременностью, Чимин готов внушить омеге что угодно.

***

      Каждый раз, возвращаясь в особняк Чонов, Тэхён шел в свои апартаменты, словно смертник на казнь. Этот роскошный, холодный, белоснежный дом так и не стал ему родным. От ледяного мрамора этого красивого места у омеги сжималось сердце.       Каждый раз, отпуская своего омегу в этот дом, Юнги оставался один, будто возвращаясь в прошлое, снова становясь бесчувственным, пустым, мертвым.       Это странное время, последнюю осень их любви, Юнги будет вспоминать как самое прекрасное и самое страшное время своей жизни. Он был счастлив, и он умирал в душе. Точно так же, как и Тэхён.       В огромной гостиной на первом этаже горел камин, но не было ни души. Возможно, прислуга разожгла огонь для обогрева, или кто-то из Чонов был здесь и только что вышел. Тэхён прошел в гостиную и огляделся. Тишина и пустота. Мертвый каменный дом, бессмысленная роскошь, никому не нужная красота.       Омега приблизился к огню и протянул руки. Пламя жадно лизало сухие поленья, горело ровным жарким огнем. Тэхёна обдало теплом.       Сегодня он понял, что больше не сможет скрывать свое положение. Впервые за всё время он смог преодолеть пятимесячный рубеж беременности. На дворе конец ноября. Шестой месяц и явные признаки на лицо. Тело изменилось и дальше скрывать нет смысла. Еще немного и никакая одежда не спрячет живот, который в последний месяц рос катастрофическими темпами. Тэхён был в отличной физической форме. И чувствовал себя по-прежнему прекрасно. Он бросил курить, и его почти не тянуло. Лишь иногда, улавливая табачный дым, он ощущал, как у него сосет под ложечкой от острого желания затянуться.       Он много думал о том, хочет ли он этого ребенка или нет. Когда-то давно Хосок говорил, что ему стоит лишь взять дитя на руки, и чувство придет само. Тэхён в эту чушь не верил. И теперь он точно знал, почему. Он не хотел детей от Чонов. Плод изнасилования нелюбимым человеком омегой не воспринимался как часть себя самого. Но в этот раз всё изменилось. Тэхёну было даже жаль это не родившееся существо, ни в чем абсолютно не виноватое. Он поймал себя на неосознанном движении. Стоя у камина, глядя на огонь, омега гладил свой небольшой выпуклый живот и улыбался. Так меняется всё, когда твою бессмысленную жизнь осеняет своим негасимым светом любовь. — Не спится? — голос Чонгука вырвал омегу из раздумий.       Тэхён, как ни странно, даже не вздрогнул. Чон вышел из темноты и с удивлением смотрел, как омега оборачивается, бросая на альфу короткий взгляд из-за плеча. Чонгук приблизился к широкому мягкому дивану у камина, внимательно разглядывая мужа. Еще в начале осени он подумывал прекратить эту затею с клубом и обрубить концы. От Тэхёна никаких просьб и слезных извинений он так и не дождался. Глупо было в принципе на это рассчитывать. Тэхён слабый и беспомощный только снаружи. Внутри он – кремень. Чонгук отлично помнил его деда. Издох как собака, под пытками, старый, больной, но не сказал ни слова. Не выдал внуков и только плевался кровью в лицо своим мучителям. Его внук такой же несгибаемый член, хоть и омега. Хосок не так давно шутил о том, что у них не складывается личная жизнь, поскольку в их семье, фигурально выражаясь, у всех есть яйца. Прям сборище упертых недоумков, и ни один не хочет прогибаться. — Я только приехал. Сейчас пойду к себе, — Тэхён отвернулся, снова глядя на огонь.       Пляшущие языки пламени приковывали взгляд. Омега хотел еще немного постоять здесь в тепле, прежде чем идти по мерзлым коридорам на второй этаж. — В этом месяце я почти не видел тебя на сцене, — Чонгук обогнул диван, подошел к омеге со спины и остановился на расстоянии вытянутой руки. — Ты плохо себя чувствуешь? Может, какие-то проблемы? Устал работать или хочешь вернуться домой?       Чонгук сдается первым, начиная подобные разговоры. Время сдать назад давно упущено, но альфа всё еще пытается перетянуть одеяло на себя и выйти из их противостояния победителем. Тэхён не смог сдержать усмешку. Он знает Чона как облупленного. Дай ему повод, и он опять сорвется, начнет козырять своей излюбленной темой про пулю милосердия. Тэхёна тошнит от всей этой ерунды. — Я больше не смогу работать, — холодно произнес Тэхён. — Я сегодня сообщил об этом, и Псих отпустил меня.       Чонгук замер, молча разглядывая омегу. Тэхён прихуел настолько, что сам решает, работать ему или нет? Не то, чтобы Чон собирался настаивать. Хосок ему уже все мозги ложечкой выел, уговаривая забрать мужа из клуба. Но всё же он думал сам запретить Тэхёну, а не выслушивать его ультимативные заявления. — Директор клуба не решает, быть тебе там или нет, — хмыкнул Чон. — Это решаю я. — Ну так реши, — Тэхён устало вздохнул и размял плечи. Лениво потянулся, скинул пиджак и, держа его в одной руке, развернулся, чтобы пойти наверх. Его заебали все в этом доме. А Чонгук особенно. — Куда ты? — Чон не удержался. Схватил омегу за локоть, не давая уйти. — Я думал, ты хоть чему-то научишься и перестанешь разговаривать со мной как с отбросом.       Глаза в глаза они замерли как обычно, как сотни раз до этого. Но теперь что-то изменилось. Чонгук давно это чувствовал. Уже не меньше полугода Тэхён не такой как прежде. Дерганый нервный омега исчез. Раньше Тэхён кидался на него в отчаянии, от слабости и страха. Сейчас же он смотрел безразличным взглядом, полностью уверенный в своей правоте и силе. — Отпусти меня, — спокойно произнес Тэхён. — Я не могу работать. Для этого есть причина. Я в положении. И это уже видно. Хотя уверен, в Парадизе полно людей, желающих посмотреть на беременного рецессива. Таких эксклюзивов нигде не демонстрируют. Надо подкинуть идейку Психу. Он ее мигом монетизирует.       Чонгук не сразу осознал смысл сказанного. Он хотел было что-то ответить, но не смог. Его накрыло осознанием, и всё сразу встало на свои места. Тэхён опять беременный, но почему-то молчал об этом. Судя по тому, когда у них был последний секс, уже не меньше полугода… Чонгук вдохнул и выдохнул с трудом. Его сердце взорвалось и замерло. — Ты беременный? — Альфа резко рванул водолазку омеги. Дернул, задирая на животе. Бесцеремонно развернул Тэхёна к свету, чтобы лучше рассмотреть.       В полумраке, даже при слабом свете каминного пламени было отлично видно округлившийся выпуклый животик. Тэхён натренировал себе нехилые мышцы, но они все уже скрылись за мягкими изгибами быстро меняющегося тела омеги. Чонгук задохнулся. Его руки задрожали. Всегда эмоциональный и взрывной, он и сейчас не смог себя сдержать. Опустился на колени и обнял Тэхёна за бедра. Прижался к нему щекой к животу, вдыхая сладкий коньячный аромат вишни. Кожа Тэхёна восхитительно пахла.       Никогда за все десять лет омега не вынашивал так долго. Живот у него намечался только в самую первую беременность, в семнадцать лет. Сейчас же Чонгук впервые ощутил, что значит видеть развитие жизни в теле другого человека. Жизни, которую дал ты. — Чонгук, мне неудобно, — Тэхён попытался отпихнуть от себя альфу. Чон внаглую целовал его живот и гладил бедра. — Прости, — голос альфы резко изменился. Тэхён с удивлением слышал в нем ласковые мягкие нотки. Чонгук поднял взгляд, и омега увидел, как глаза альфы блестят от слез. — Постой так еще немного.       Чонгук обнюхивал и целовал живот омеги почти как животное. Помешанный дикий хищник, готовый вылизывать свое потомство и таскать за шкирку. Несомненно любя. Глубинной бездумной любовью зверя.       В тот момент Тэхён почувствовал, что, возможно, в конце беспросветного тоннеля забрезжил слабый свет. Если он родит и оставит ребенка Чонам, то сможет сбежать. Но мысль о том, что это каким-то непостижимым образом может быть ребенок Юнги, не давала омеге покоя. Тэхён никогда так сильно не хотел родить. Слова Юнги о том, что они будут все вместе жить на островах. Что у него родится зеленоглазый мальчик, такой же красивый, как он сам. Его часть…       Пока доминант, обливаясь слезами, целовал его в живот, Тэхён стоял неподвижно, снедаемый мыслями. У него есть шанс сбежать. Но использовать его или нет, омега пока не решил. Этот, еще не родившийся ребенок – его шанс на свободу. Но сможет ли он расстаться с ним, когда возьмет на руки, Тэхён не знал. Всё было сложно и до этого, а стало еще хуже. Тэхён скользил по краю и, как канатоходец над пропастью, уже не чувствовал страха. Рискуя каждый день, привыкаешь и к этому. Смерть всегда рядом. Не стоит бегать от нее. Пригласи ее в дом, усади за стол. Раздели с ней скудный ужин, и поверь, тебе станет легче. От принятия неизбежного всегда легче.       С наступлением декабря Тэхён ушел из клуба. Охрана ему была не нужна. Его заперли в апартаментах особняка и кружили над ним беспрестанно. Юнги всё еще был его личным телохранителем и почти каждый день возил омегу то в магазин с Хосоком, то по кафешкам с Чимином. В доме опять запахло больницей. Штат врачей и медперсонала примчался на следующий же день после того, как Чонгук узнал о беременности омеги. У Тэхёна взяли все необходимые анализы и назначили узи. Новейший узи-аппарат с функцией трехмерных изображений плода в реальном времени привезли и поставили прямо в спальне омеги. Чонгук пришел ближе к вечеру, в тот же день, когда доставили аппарат, и вместе с врачом рассматривал странное видео на экране. Тэхён смотреть не хотел. Он спокойно лежал, пока ему водили по животу сканером, предварительно перемазав его всего какой-то склизкой прохладной жижей. — Пол ребенка мужской, — радостно сообщил врач. — По анализам крови будет ясно, альфа или омега. Лаборатория даст ответ только завтра. — Мне всё равно, кто, — выдохнул Чонгук. — Главное – смотри и выявляй все патологии плода. Умрет он или нет? — Не вижу никаких патологий, — пожал плечами врач. Нервный папаша альфа и равнодушно смотрящий в потолок беременный омега на его памяти встречались впервые. Обычно всё было с точностью до наоборот. Омеги нервно выпытывали подробности. Альфы равнодушно зевали и не интересовались будущим ребенком в утробе. Интерес просыпался, когда ребенок вырастал и мог гонять с родителем в мяч или слушать его смешные истории из юности. — Хотите послушать его сердце? — врач-омега повернулся к Тэхёну.       Тот вздрогнул и впервые взглянул на экран. Не надо было этого делать. До этого момента Тэхён не отождествлял себя с этим кем-то внутри себя. Не ощущал его живым и дышащим. С маленьким бьющимся сердечком. Но сейчас на экране полностью сформированный эмбрион недовольно ворочался, словно ощущая направленный на него луч сканера и не желая излишнего внимания к себе. — Хочу, — Тэхён приподнялся на локтях.       Неясное, размытое изображение на экране притягивало его. Неосознанно, но так сильно. Тэхён, затаив дыхание, смотрел и слушал. Врач включил звук, и словно из глубины, из-под толщи воды, раздался ритмичный ухающий стук чужого сердца. Живой, настоящий, гулкий. Омега почувствовал, как по щекам бегут слезы, расчерчивая быстрые мокрые дорожки. Он повернулся к Чонгуку и увидел на безупречном холодном лице доминанта точно такие же. Влажные следы слез настоящего счастья.

***

      Под Новый год в особняке творился дикий бедлам. Тэхёна ни на миг не оставляли в покое. На седьмом месяце стало понятно, что беременность протекает без проблем, и если всё будет нормально, то в конце февраля Тэхён родит доминантного альфу. Наследника империи Чон. Такого желанного, единственного ребенка самых богатых и влиятельных людей в стране. Чонгук ходил тише воды, ниже травы. Не раздражал Тэхёна и разрешал ему всё, что тот хотел, кроме долгих отлучек из дома. Омегу выпускали только в сопровождении Мина и Хосока. А встречался Тэхён лишь с Чимином, который вскоре стал сам приходить в особняк. Чонгук велел ему. Чтобы Тэхён меньше болтался по городу. Чем ближе роды, тем сильнее параноил доминант. Чонгук не мог до конца поверить в то, что у него наконец-то будет ребенок. И не кто-нибудь, а доминантный альфа. Как и все в роду Чон.       Юнги и Тэхён сперва были осторожны, но это продлилось недолго. Мин был вхож в особняк и, не скрываясь, приходил к омеге в апартаменты. Стоило Чонам отбыть по делам или в клуб, как Юнги тут же оказывался рядом со своим омегой. Они проводили долгие домашние вечера вместе. В пустом огромном доме. Целовались открыто и подолгу разговаривали. Тэхён строил планы. На последних месяцах беременности он стал одержим надеждой. Ему вдруг стало казаться, что всё возможно, всё в их руках. Что где-то там есть место для них и его будущего ребенка. Тэхён переживал безумные гормональные штормы. Юнги потакал ему во всём. Он старался быть осторожным, но всё же прокололся и недоглядел. Ему давно пытались установить жучок в машину. Чтобы следить за передвижениями. Ведь он постоянно возил по городу Тэхёна. Пока Чон не знал о беременности, он не особо волновался за своего бракованного, ни на что не годного мужа. Но теперь в руках рецессива была жизнь наследника клана Чон. И всё круто изменилось. Чонгук ослабил бдительность, пока Тэхён работал в клубе и постоянно был на виду. Но это было временно. В конце концов, Чоны узнали всё, что скрывал их омега. И это стало настоящим ударом для них.       В последние месяцы Чонгук даже начал подумывать о серьезных извинениях перед Тэхёном и полном пересмотре их жизни. У них будет ребенок. Они должны договариваться ради общего блага. Чонгук был абсолютно готов пойти на многое, если не на всё. Лишь бы Тэхён по доброй воле сотрудничал с ним. Но все эти намерения оказались жестоко обмануты. Они были благими, насколько это возможно для такого, как Чонгук, и ими по традиции оказалась выложена дорога в ад. — Чонгук, присядь. Хосок стоял у мониторов в комнате охраны на цокольном этаже особняка. — Чего тут у вас? — Чон прошел в просторное помещение, напичканное аппаратурой. Его пригласил брат, сказав, что у начальника его личной охраны, господина Чхве есть важная информация, которую стоит обсудить за закрытыми дверьми и желательно не в доме. Хосок взглянул на брата, и Чонгук понял, что что-то случилось. Старший смотрел тяжелым взглядом, не предвещавшим ничего хорошего. — Что происходит? — Чонгук шагнул к брату. — Садись, — коротко отрезал Хосок. — Иначе упадешь.       Чонгук услышал, как за его спиной вошедший следом Юнхо запер дверь в комнату охраны. Чего они тут запираются и нагнетают? Чон чуял неладное, но не понимал, что они закрылись здесь с той целью, чтобы он не сорвался с цепи и не рванул к Тэхёну сразу же, как узнает всё, что ему собрались сообщить.       Чонгук сел в кресло у мониторов и следующие полтора часа внимательно слушал результаты расследования, которое провел господин Чхве касательно Тэхёна. У него были записи разговоров омеги со своим личным охранником в автомобиле. А так же с камер внутри особняка. Распечатки с телефонов Мина и омеги. Куча доказательств их связи и озвученные ими планы побега после родов. — Он зовет его Юнги, — в тишине после того, как господин Чхве закончил свой отчет, произнес Хосок. — По всей видимости, это его брат. Мы так и не смогли выяснить, кто такой Мин на самом деле. Он вполне может оказаться тем самым, кого так тщательно искали, но так и не смогли найти, — в голосе старшего лед. Он внимательно наблюдал за Чонгуком. Юнхо у дверей был готов сдержать альфу, если тот вдруг сорвется.       Чонгук сидел спокойно. Не дергался и не нервничал. Он сам от себя не ожидал, что его до такой степени всколыхнет тот факт, что Тэхён последние несколько месяцев трахался с другим за его спиной. У них давно ничего не было. Чонгук сам всю жизнь имел любовника на стороне. Их брак – чистая формальность, фикция. Принудительное сожительство ради деторождения. Чон это знал. Осознавал в полной мере. Он ненавидел Тэхёна как человека и презирал как омегу. Видел в нем лишь тело и не более того. А в последние годы он даже не особо хотел его трахать, поскольку давно и прочно любил другого. Но сейчас ему было дурно от боли. В одном из разговоров, записанных в машине, Тэхён сладко нашептывал Юнги, что хотел бы, чтобы его ребенок был от него, что эта беременность не такая, как прочие, потому что Юнги рядом – его альфа, его любимый. Тот, кому Тэхён искренне желает родить.       Чонгук прокручивал эти слова в голове, и ему хотелось умереть. Прямо здесь и сейчас. Закрыть глаза и прекратить дышать. Вся его жизнь – насмешка. Сильнейший в своем виде, он был разбит и уничтожен в самых базовых вещах. Тот, кого он любит, не мог ему родить. Не был ему равным. Чимин сидел занозой в сердце, и вытащить его Чонгук уже не сможет. А тот, кто ему предназначен природой, вынашивает его дитя только потому, что появился тот, другой, альфа, которого рецессив действительно любит. Сердечная боль – признак того, что ты живой. Когда тебя отпускает, и ты вновь можешь дышать полной грудью, ты понимаешь, что это лучшее ощущение на свете. Просто быть живым. Чонгук глубоко вздохнул и произнес: — Я не трону его, пока он не родит. Пусть делает, что пожелает. Но следите за ними обоими. И ни слова о том, что нам известно. Тэхён, похоже, на инстинктах хочет ребенка, пока рядом альфа, поставивший ему метку. Осталось два месяца. Можно потерпеть. Хосок развернулся к брату. — Я хотел уговаривать тебя не трогать омегу до родов. А ты додумался сам? Ты меня удивляешь. Старший присел на краешек стола. Господин Чхве тяжело развернулся в крутящемся кресле. — За Мином нужно установить слежку, — произнес альфа. — Он крайне опасный человек. Никаких концов. Ничего конкретного. Мы даже не можем установить, где он останавливается на ночь, как живет. Он бросает машину у метро на правобережной. Спускается в подземку и пропадает там. Если он захочет увезти Тэхёна, он может попытаться. И всё возможно. Если мы ослабим бдительность, они могут сбежать. — Как только Тэхён родит, я заберу своего сына, — тихо ответил Чонгук. — Моего ребенка никто никуда не увезет. Остальное меня не волнует.       Чонгук поднялся и собрался на выход. Хосок сделал знак Юнхо, чтобы тот выпустил альфу и следовал за ним. Чонгук держал себя в руках, и это было странно. Хосок мог дать руку на отсечение, что это намного хуже, чем взрыв эмоций и резкий выплеск ярости.

***

      После нового года время словно ускорилось. Чимин никуда не успевал. Он крутился между клубом, квартирой и особняком и с трудом умудрялся видеться с Тэхёном.       В последний раз он приехал в особняк к омеге перед самыми родами. Воскресным вечером они проболтали до глубокой ночи, сидя у Тэхёна в спальне. Утром омега должен был ехать в клинику. В промежутке между двадцать вторым и двадцать шестым февраля он должен родить здорового маленького альфочку-доминанта, которого все уже ждали. — Ты позвони мне, как только сможешь, — Чимин гладил слабую ладонь омеги.       Тэхён отлично выглядел, но был уставшим и очень хотел спать. Его волосы отросли почти до плеч. Он отъел щечки и стал похож на плюшевого мишку. Уютный и простой. Чимин никогда не думал о том, насколько привлекательны беременные омеги. Тэхён ему казался неотразимым. Самым прекрасным омегой на свете. — Как смогу, сразу позвоню, — улыбнулся Тэхён. — У тебя есть на всякий случай телефон Юнги? — Ага, — Чимин кивнул. — Я приеду к тебе с Чонгуком, если, конечно, это уместно. Тэхён тихо рассмеялся, погладил подушечками пальцев ладошку Чимина. — Чонгук сам сказал: ты практически член семьи. Приезжай обязательно. Я буду очень рад тебе. Даже больше, чем ему…       Чимин ушел, оставив Тэхёна спать в его роскошной спальне. Он очень сильно рад за друга и страшно волнуется о нем. В последние месяцы Чимин был занят. В клубе череда бесконечных праздников, и только к февралю он немного оклемался и стал присматриваться к Чонгуку. Тот ходил, словно робот. Считал дни до родов и вел себя странно. Был тихим, что ему совсем не свойственно. Чимин списывал это на нервное напряжение в связи с такой долгожданной беременностью Тэхёна. О том, как сильно Чон желает стать отцом, омега знал, быть может, лучше всех. Когда-то давно, в юности, Чимин часто видел сны о том, что у них с альфой по какому-то чудесному стечению обстоятельств рождаются общие дети. И всё в их жизни становится так, как они мечтают. Они вместе и живут полноценной семьей. От этих глупых сновидений Чимин долго плакал, когда был молод. Теперь ему было грустно, но он искренне радовался за своего любимого. Чонгук мечтал иметь ребенка, и его мечта вот-вот осуществится.       За высокими арочными окнами первого этажа медленно кружил пушистый февральский снежок. Чимин остановился, глядя на освещенный вечерними огнями зимний сад снаружи. По непонятным ему самому причинам, омеге так сильно хотелось плакать, что он с трудом сдерживал слезы. Справа от лестницы в гостиной кто-то был. Там в полумраке горел камин и доносились голоса. Чимин прислушался и четко расслышал голос Хосока. Он разговаривал, понизив голос, почти шипел. Ответом ему был четкий спокойный голос Чонгука. Братья спорили о чем-то. Чимин не хотел подслушивать, он подумал просто выйти к Чонгуку и поздороваться с ним. Альфа не знал, что омега приехал навестить Тэхёна. Но когда Чимин приблизился, то замер на месте, затаив дыхание, и не шевелился. — Я убью его, как только он родит, — Чонгук говорил четко, ясно, так, словно обсуждал обыденные вещи.       Чимин задрожал и резко закрыл рот ладонями. Он боялся издать хоть звук и быть обнаруженным. — Нельзя отнимать младенца сразу после родов, — шипел Хосок. — Оставь его в больнице хотя бы на несколько дней. Пусть ребенок побудет с омегой. Успеешь убить его. Тэхён никуда не денется! — Мин может увезти его, — отрезал Чонгук. — Я не дам ему уйти! Отвези его завтра в больницу, пусть достанут из него моего сына, и я выпотрошу эту суку собственноручно. — Чонгук! — голос старшего дрожал. — Давай без кровавых драм в больнице. Привезем его домой и делай с ним, что хочешь. Но я настаиваю на том, чтобы ребенок побыл с омегой хотя бы немного. Это важно для твоего сына, а вовсе не для кого-то еще. — Найди ему кормилицу двух, трех, кого угодно, — не унимался Чонгук. — Я устал разыгрывать святую невинность. Сил моих нет. Хочу убить обоих – и его, и Мина. Они трахались за моей спиной. Я стерпел его метку, его ебучий нрав и бесполезность. Теперь он притащил в мой дом своего ебаря, и я и это должен сглотнуть? Может, мне еще им свечку подержать или любезно разрешить свалить в закат и жить долго и счастливо? — Речь не об этом! — Выпалил Хосок. — Потерпи еще немного! Я прошу тебя.       Старший схватил младшего за шею и притянул к себе. Братья стояли посреди освещенной огнем гостиной, тяжело дыша и соприкасаясь лбами. Чимин выглянул из-за лестницы и, дрожа от страха, не мог оторваться. Ему нужно было бежать отсюда, но он не мог сдвинуться с места. — Я больше не могу, — цедил сквозь зубы Чонгук. — Я думаю об этом постоянно. Не могу спать, есть, жить. Мне плохо, Хосок. Я успокоюсь, только когда его кровь будет на моих руках. Кровь их обоих. Я оставлю сына без отца-омеги. Но заглажу свою вину. Он вырастет в любви. Ни в чем не будет нуждаться. Чимин – мой омега. Мы сможем построить нормальную семью и жить, как все люди. Мой сын вырастет в окружении тех, кто никогда его не предаст и не бросит. Всё будет хорошо.       Хосок притянул Чонгука к себе и поцеловал в висок. Обнял, прижав к груди. Младший всегда был слишком резким. Это от излишней чувствительности. Его эмоции как лезвие клинка. Их острота пугает. — Как скажешь, — Хосок погладил Чонгука по волосам, успокаивая. — Еще чуть-чуть. Совсем недолго. Потерпи.       Чонгук кивнул, ощущая, как бьется горячее сердце его рассудительного, сдержанного брата.

***

      Чимин выбрался на улицу через дверь в кухне для персонала. Он оказался на заднем дворе особняка, один в заснеженной зимней ночи. Его руки тряслись, а в голове был полный беспорядок. Он услышал достаточно, чтобы понять, что будет дальше. Чоны знают о Тэхёне и Юнги, но молчат, ожидая, пока омега родит. Чонгук убьет Тэхёна сразу же, как только тот родит ему долгожданного сына. А после собирается создать счастливую семью с ним, с Чимином, который теперь вдруг стал его омегой. Хотя все десять лет до этого был его любовником.       Чимин быстро зашагал к воротам, кутаясь в короткую меховую куртку. Снег мокрыми хлопьями летел ему в лицо. Что ж, вот она, мечта во плоти. Ты так долго хотел и просил Вселенную сделать вас одной семьей с твоим альфой. Вот твой шанс. Бери. Такое не выпадает дважды. Ты всё поставил на зеро, и коварная фортуна улыбнулась тебе. Джекпот. Чонгук хочет сделать тебя отцом своего будущего сына. Готовая семья. Даже рожать не надо. Лишь зеленые глаза мальчика будут напоминать о том, кто его настоящий отец. Твой бывший друг, убитый своим мужем за измену.       Чимин шел, не разбирая дороги. Его лицо было мокрым от снега и слез. Он так сильно хотел вкинуться, что у него тряслось всё внутри. Забыться в наркотическом угаре, снять с себя ответственность и просто обо всём забыть. Он услышал то, что не должен был, и это знак. Это выбор. Его личный. Он на перепутье. Буквально.       Чимин остановился на перекрестке. Зимний город горел огнями, люди куда-то спешили. Воскресный вечер в самом разгаре. У студентов каникулы. Центр стоит в бесконечных пробках. Среди моря людей, затерянный в снежном буране, Чимин стоял, нащупывая в кармане телефон. Нет никакого выбора. И вовсе никакого иного пути. Он знал, что должен делать, и сделает это. Дело не в том, что Чимин выбрал Тэхёна и предал своего любимого. Нет. Он просто не мог поступить иначе. Иногда наша совесть сильнее сердца. Так бывает.       Чимин достал телефон и дрожащими пальчиками набрал нужный номер. Спустя пять или шесть безумно долгих гудков на той стороне раздался голос Юнги. — Слушаю. — Привет, Юнги. Это Чимин. — Омега замолчал. — Что-то случилось, Чимин? — Юнги просек его мгновенно. — Случилось, — Чимин огляделся. На другой стороне проспекта сиял огнями вход в парк пагод. — Приезжай сейчас. Немедленно. Я возле ворот парка Тхапголь. Недалеко от станции метро Чонно. Знаешь, где это? — Да, — коротко ответил Юнги. — Буду через двадцать минут. Будь там. Никуда не уходи.       Альфа отключился. Чимин вытер слезы мягким рукавом куртки.       Снег всё падал и падал. Целовал горячие от слез щеки омеги. Чимин безумно любил и так сильно хотел быть счастливым с тем, без кого не мыслит жизни. Он подумал о том, что не может остаться в стороне. Он спасет Чонгука. От него самого. От его ярости и боли, с которыми альфа сроднился и никак не может отпустить. Как рыцарь в сверкающих доспехах, Чимин был готов выйти на дракона. Он забыл старую истину. Победивший чудовище сам становится им. Иначе убить дракона невозможно. Поэтому каждого истинного рыцаря всегда ждет погибель.