Наброски на листочках

      С утра день не задался. Мы с Кириллом поссорились – из-за ерунды, даже стыдно вспомнить. Кажется, он сказал, что я мог бы почистить обе пары туфель, а я ответил, что хватит все дела взваливать ан меня, я не бессмертный пони… Слово за слово – и пошло-поехало.       До отделения добирались в полной тишине, даже музыку не включили. И впервые за все время наших с ним отношений не поцеловали друг друга перед началом рабочего дня. Даже «Пока» не сказали. И «Я люблю тебя» - тоже. Кир просто развернулся и уехал. А я пошел ко входу в отделение.       И пошла обычная рутина. Дела, папки, материалы, архив, запросы то в отдел ГУНК, то еще куда, заключение судмедэкспертов… Почему-то на секунду прошило холодом, словно ледяную иглу в шею воткнули. Хотя я уже давно не тот мальчик-стажер, которому становилось дурно при виде трупов.       К обеду пошел купить шавермы, и, надо же, киоск оказался закрыт. Решил сходить в небольшое кафе «Колобок», купить навынос что-нибудь пожевать, и два кофе. Туда идти подальше, и надо переходить перекресток. Там есть светофор и переход. Я стоял вместе со всеми, думая, что Кир за полдня так и не написал мне. Обычно и полчаса не проходит, чтоб он не скинул смешное фото или просто смайлик. Значит, обиделся всерьез. Я собрался было достать телефон, но обнаружил, что оставил его на столе. Стало еще досаднее. От размышлений отвлек визг тормозов, удар и тут же – истошный вопль женщины: - Варя! Варя! Варенька, дочка! Взглянув на дорогу, я похолодел от ужаса. На середине лежала девочка лет шести, рядом – розовый самокат. А женщина с годовалым малышом на руках упала на колени рядом с ней и зачем-то тормошила её. Неподалеку стояла черная «Дэу». Из нее пожилой водитель вышел, хватаясь за сердце. Он-то ехал по правилам, а вот девочка выскочила на запрещающий сигнал. И мама не смогла удержать – руки ребенком заняты. Вокруг столпился народ, кто-то уже вызвал скорую, кто-то успокаивал плачущую женщину. Я подошел к малышке, пощупал пульс – девочка была жива. И прерывисто дышала. - Не трогайте пострадавшую – сказал я, может чересчур резко, но сейчас было ен до сантиментов, - дайте какую-нибудь кофту или куртку. И, пока все замешкались, снял свою, форменную и свернула валиком. Осторожно, насколько мог, подсунул под голову ребенка. Бегло оглядел девчушку. Так, повреждения не смертельные, явно черепно-мозговая, перелом ноги, которая была вывернута как-то неестественно. Благо, кровотечения нет. Тут девочка вдруг открыла глаза, попыталась встать. Пришлось удержать ее, ребенок явно был в шоке. - Варя, слышишь меня? Лежи спокойно, не шевелись, - я говорил с малышкой, как можно мягче, - мама с братиком тут, а сейчас приедет доктор, отвезет тебя полечиться, и все будет хорошо.       Заплаканная мама подошла к дочке, тоже присела рядом на корточки. Малыша держала на руках какая-то пожилая женщина. Он не плакал. То ли тоже был в шоке, то ли знал ее. Может, бабушка или соседка…. Впрочем, я думал об этом так, отстраненно. - Главное, не шевелись. Я вложил палец в ее ручку. - Сожми мой палец, если поняла. И тут же почувствовал легкое движение ее руки. Поняла, значит, в сознании. - Молодчина. Тут подъехала скорая, девочку и маму с малышом увезли в больницу. Я спросил, в какую больницу их увозят. Водитель скорой покосился на меня, но удостоверение сделало его сговорчивее. - В первою городскую. А затем подъехали ДПСники, и пришлось толково давать показания. Я сам не снимал на телефон, но были записи с камер наблюдения и камер на магазине напротив. Оказалось, девчушка вылетела на самокате, мама не успела ухватить. С чужого телефона дозвонился в отдел Цветкову, до Грома не смог. Объяснил, как мог, ситуацию. Костя хмыкнул: - Тут Гром метал громы и молнии. Уже вернувшись, понял, что обед так и не купил. Но обедать совершенно не хотелось. В душе было как-то пусто, как в пыльном заброшенном доме. Тоска навалилась пыльным мешком. Мысли снова и снова возвращались к девочке, сбитой на перекрестке. Водителя тоже забрали – на второй машине «скорой». У мужчины случился сердечный приступ. Явно, человек не нарушал правила, и появление ребенка на переходе, когда машинам зеленый, предугадать не мог. Счастье, что скорость не превысил. Девочка отделалась травмами, но хоть жива. Взял телефон – и увидел десяток пропущенных от Кирилла. А еще сообщения. Дим, ответь. Димка, я виноват. Все буду делать сам, обещаю. Димусь, хватит сердиться. Я соскучился. Димочка, я соскучился, солнце моё. Виноватый смайлик и картинка с печальным котиком. Я перезвонил ему, ответил он через полсекунды. - Дим, ты чего? - Уходил, телефон на зарядке оставил в отделе. - Я уже подумал, ты обижаешься. - Кирюш… - я помолчал долю секунды и выпалил: - Я тебя очень-очень люблю. Будь осторожнее, обещай мне. И не превышай скорость, ладно? - Хорошо, - как-то растерянно ответил Кир. А потом меня вызвали на кражу, привычная работа. День пошел привычным путем. Но тоскливое ощущение так и не отпускало.       И вечером, когда Кирилл заехал за мной, я обнял его. Крепко-крепко. И мы так сидели в обнимку, пока мимо проходили наши сотрудники. Плевать, пускай думают, что хотят. Только тогда я почувствовал, как вымотался за день – словно мешки разгружал. Я не рассказывал случай на перекрестке Кириллу – незачем и его волновать. Да и все, что касается работы, ни к чему «тащить домой». Просто весь вечер мне хотелось держать Кирю за руку. И ощущать тепло его тонких пальцев. Кир чувствовал, что со мной что-то не то, но вопросов не задавал. Старался рассказать какую-то забавную ерунду из тиктока. И пускай. Надо ценить своих родных. Пока не случилось что-нибудь…