Наброски на листочках

      Обычная поездка в другой город, где расположен склад фирмы, куда надо было приехать по работе. Просто деловая поездка, ничего более. И, хотя я езжу на своей ласточке, которая разгоняется до сотни за три с половиной секунды, я не лихачу, как когда-то. Просто понял, что без драйва можно жить, и правила ПДД написаны кровью на асфальте. А сколько у меня было шансов самому себя размазать по нему. Как в песне - Я бы с кайфом разложился на МКАДе.       Сейчас езжу нормально. Нарушаю, не без того, но специально не лихачу. Потому что дал слово любимому человеку. А его надо держать.       Но сегодня случилось… что случилось. Я пристроился за тягачом на узкой дороге, где, к тому же, часть полос перекрыта из-за ремонта. И в одном месте решил обойти большегруз. Пошел на обгон – а на встречной полосе пассажирский автобус. Хорошо, что навыки хорошего вождения никуда не делись, и я сумел уйти от лобовухи. И – не под фуру. Может, везение, а может, просто Ламба маневренная. В-общем, потом постоял у обочины, подождал, пока руки перестанут трястись, как у престарелого алкоголика. И – поехал по делам дальше.       Разумеется, Диме я ничего не рассказал об этом случае. Незачем его волновать. И вообще – обошлось, и хорошо. А то будет Димуська мой каждый раз нервничать, когда я за руль сажусь. Вечером я был уже в Питере родном, забрал в работы Димку, купили по дороге домой ужин. Готовить в очередной раз некогда. И даже спать легли рано, я думал, что не засну, но вырубился, едва голова коснулась подушки…       Игорь Гром бил своего напарника. Точнее, не просто бил – он избивал его кулачищами, лупил,как боксерскую грушу, словно вымещая на Диме всю злость. Тот сжался на полу, пытаясь загородиться от ударов. Очки отлетели в сторону. Одон стекло треснуло. Окровавленными руками Дима прикрывал лицо, хотя это мало помогало. Гром пару раз пнул его ботинком под ребра. Причем, все это происходило в полной тишине. Не слышно было даже хриплого дыхания майора или стонов избиваемого. Будто отключили звук, оставив изображение. Весьма красочное. На полу были следы крови. Волосы Димы тоже слиплись сосульками. Тут он убрал руки от лица, и я посмотрел на кровавое месиво. И это было самое жуткое, что можно было увидеть. Куда там американским ужастикам! - Киря! Кирюша! Проснись. Родной голос выдернул из пучины кошмара. Димка! Дима-Дима, родной мой, хвала Высшим Силам, живой и невредимый. - Тшшш, все хорошо, - он обнял меня, прижимая к себе. Попутно рукой нашаривал очки. Я сунул их ему. Спросонок он всегда так мило щурился. - Дима, - сказал я, отдышавшись и чувствуя, что могу говорить, а не просто глотать ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, - Дим, скажи, тебя Игорь бил когда-нибудь? Он включил ночник, смешного толстого белого кролика. Этот сувенир мы привезли из Японии год назад, и с тех пор он нередко нас выручал. Свет как раз такой, чтоб не пролить воду или не уронить на постель таблетку и в то же время не такой яркий, чтоб мешал и резал глаза. И посмотрел на меня серьезно и немного грустно. - Кирюш, давай я тебе Новопассит принесу. - Он сладкий и противный. - Запьешь и все. - Дим, - я покорно проглотил столовую ложку липкой травяной на вкус гадости, - так ты не ответил на мой вопрос. - Конечно, нет, Кирь. Что это тебе в голову пришло? Приснилось? - Ага. Я отдал ему пустую чашку. - Это только сон. Уверяю тебя, Игорь бьет тех, кто нарушает закон, а не тех, кто помогает ему ловить преступников. Ехидства в нем хватает, но это совсем не так страшно, как я думал когда-то… еще до нашего с тобой знакомства. Ложись, Кирюш, завтра рано вставать.       Мигрень вгрызалась в виски, к горлу снова подступил ком. Я уже подумал, что опять придется идти вниз, чтоб расстаться с водой и выпитым Новопасситом. Но массаж затылка и висков помогал расслабиться, убирал скованность мышц. Стало тепло и уютно. Димкины пальцы разминали, растирали шею, затылок, мяли плечи. И будто убирали боль, нежно поглаживая виски. Заснуть долго не удавалось ни мне, ни ему. Где-то шумели машины, вдруг завыла собака, тоскливо и тонко. И от этого становилось совсем грустно. Но Дима все массировал мою многострадальную голову, помогая расслабиться и провалиться в сон.       Утром мы едва не проспали. Успели только выпить по чашке кофе и быстро запрыгнуть в Ламбу. Вот по дороге до отделения Дима сумел добыть все те сведения, которые я совсем не собирался рассказывать. Про то, как едва под фуру не ушел. Все-таки учиться в Академии МВД – это не семечками на базаре торговать. И как только Димулька мой сумел так задавать вопросы, что не отвертишься? Талант, не иначе! - Киря, - сказал он, выходя из машины, - сейчас я заберу у тебя ключи. И будет твоя ласточка на штрафстоянке… точнее, на стоянке где мы паркуем свои авто, куковать до вечера. - А я как буду добираться на другой конец Питера? - А ты – пешком. Или на метро. - Еще чего! – я старательно изображал возмущение, - метро это филиал ада, не хочу туда. Там душно и воняет. И полно народу. -Зато несчастных случаев в десятки, а то и сотни раз меньше, чем ДТП на улицах. Ключи он, конечно, не забрал. Но зато, едва приехав и припарковавшись, я позвонил ему и сказал: - Спасибо, Дим, что заботишься обо мне. Я правда, ценю это. - Кирюш, я люблю тебя и скучаю, - очень тихо сказал он в трубку, - до вечера. Любить - это не только говорить красивые слова и дарить подарки. Это, прежде всего, заботиться о том, кого любишь. Любить - это понимать, что твоя любовь будет нужна. И не обязательно, чтобы она была безусловной. Любить можно и за поступки, и за слова, потому что слова тоже являются поступками, только не всегда очевидными. Любить - значит делать что-то хорошее для другого человека, не ожидая ничего взамен. При этом ты можешь даже не знать, любит ли тебя этот человек или нет. Но если ты полюбишь его, ты должен сделать все, чтобы он тебя любил.