Муж алкоголик — горе в семье (в их случае — нет)

      Главной особенностью барьера на границе Призрачного Города оказалось его наличие. Когда высокие сапоги Ян Цая затормозили в метре от мощёной дорожки, которая являлась призрачным продолжением основного проспекта города, Се Лянь послушно встал рядом и настороженно замер. Оставшиеся минуты пути он искренне не знал, к чему себя готовить, поэтому в результате не подготовился ни к чему.       Зловещая аура тёмной ци обволакивала внушительное пространство паучьим коконом, и принцу пришлось прикусить язык в последний момент, наблюдая, как Ян Цай невозмутимо подошёл к самой границе и крепко постучал по воздуху. Его кулак столкнулся с чем-то прочным и гулким, а атмосфера барьера преобразовалась, обретая форму, и блеснула кроваво-красным светом. — Даже в заклинаниях этот красный фанатизм, — фыркнул Му Цин, разместившись у Се Ляня за спиной. — А тут у нас, достопочтенные господа, — Ян Цай обернулся к богам и снова постучал по барьеру с таким видом, словно красные вспышки энергии приносили его вялым отголоскам детства неописуемое удовольствие, — сгущение демонической ци на сжатом пространстве, другими словами — барьер, купол или фантомная черта. Не стесняйтесь, задавайте вопросы.       Заметив, что его друзья не оценили тонкого юмора, Се Лянь также не позволил спонтанному смешку вырваться на свободу, хотя дотошность выполнения приказа — проведи экскурсию — принц несомненно оценил.       Теперь настало время по-настоящему разобраться с вопросами: как давно здесь появилось защитное заклятье, и до какой всё-таки степени Се Лянь был слеп немногим ранее? Этап наблюдения они уже преодолели, можно приступать к эксперименту. — Не могли бы вы его потрогать? — обратился Се Лянь к двум генералам, глаза которых не выражали дикого интереса к заклинанию его мужа.       Услышав эту тихую просьбу, Фэн Синь вопросительно склонил голову набок, а Му Цин вздрогнул и отвращённо прошипел: — Сам трогай этого призрака, если тебе вдруг приспичило.       Се Лянь не знал смеяться ему или плакать. — Я про барьер…       Лица его друзей выражали смесь неловкости и невербальной комедии. Се Лянь вознёс мысленную молитву самому себе, чтобы резкое снижение их интеллектуального уровня было связано со злоупотреблением вином, а не с началом работы стереотипов о недалёких богах войны.       Без лишних предисловий они втроём подошли к барьеру вплотную, и принц мимолётно переглянулся с Ян Цаем. Его взгляд почему-то настораживал, но Се Лянь не собирался думать об этом сверх меры.       Фэн Синь на всякий случай обтёр пальцы о полы нижнего одеяния, глубоко вздохнул и опустил ладонь прямо на центр плотного сгустка энергии. Му Цин и Се Лянь смотрели на его руку с таким напряжением, словно она собиралась загореться и лопнуть. Но…       Ничего не произошло.       В первые три секунды…       А затем по сгущению воздуха побежали красные прожилки — это походило на вздутые окровавленные артерии — и с оглушительным треском взрыв тёмной ци обрушился на пальцы Фэн Синя, обволакивая их убийственным коконом. Бог, к своему уважению, не вскрикнул и даже не запаниковал, но сжал зубы с таким усилием, что они рисковали раскрошиться. — Убирай руку, придурок! — а вот в голосе Му Цина прослеживалась очевидная паника. — Тьфу, сам попробуй! — Фэн Синь сделал рывковое движение предплечьем, но его кожа как будто приклеилась к кровавому участку воздуха.       Как бы Се Ляню не нравилось считать себя уравновешенным и здравым, в данном случае он не мог подражать хладнокровию Фэн Синя, а скорее безмолвно паниковал вместе с Му Цином. Он слишком хорошо отточил в себе навык незаметного сокрытия боли, чтобы не видеть, как его близкий человек практикует точно то же самое. Это Се Лянь подтолкнул его принять такое необдуманное решение. Вина полностью на нём. Он доставляет неудобства всем, к кому подходит слишком близко. Он… Он… Он паникует. Но это не сделает лучше.       Принц тяжело выдохнул через нос, повторил про себя строчки богом забытой сутры и, оттолкнув беспомощно протянутую руку Му Цина, сам накрыл ладонь Фэн Синя своей собственной, приготовившись к резким болезненным ощущениям. — Что ты—!       Фэн Синь шокировано уставился на колоду их пальцев. Волны защитного заклинания стремительно отступали, а красноватое свечение рассеивалось. Се Лянь сжимал руку бога так сильно, словно от этого зависела его жизнь (хотя о своей собственной жизни он бы так не пёкся). В конечном счёте дискомфорт от его хватки стал для Фэн Синя значительнее, чем тёмная отдача барьера. Он осторожно отлепил кожу ладони от ловушки, и на этот раз граница без труда его отпустила. Вот только Се Лянь не разжимал пальцев, даже когда генерал безвольно опустил руку — болтаться по швам своего туловища.       Между ними повисла тяжёлая звенящая тишина. Со стороны оставленного позади лагеря доносились глухие голоса и треск сухих веток в кострищах. Се Лянь слышал, как его пульс стучал в горле и отдавался в висках. — Прости, — пробормотал он, глядя буквально куда угодно, но только не Фэн Синю в глаза.       Удивительно, но Фэн Синь не ответил на извинения, вместо этого издав неэлегантный звук протеста. В его тоне звучала мягкость, смешанная с сожалением. — Тебе не за что извиняться.       В этот раз Се Лянь не мог с ним согласиться. — Это моя вина. — Да с чего бы?! — Му Цин взял на себя задачу, от которой отказался другой южный бог, и отцепил руку принца от чужого запястья. На загорелой коже Фэн Синя остались бледные синяки. — Ты не знал. — А должен был знать, — в других обстоятельствах Се Лянь подивился бы тому, как скоропостижно удушающее раскаяние сменилось на плохо сдерживаемый гнев. — Кто, если не я, должен знать о последствиях заклинаний своего мужа?!       Фэн Синь незаметно отступил назад. Честно говоря, его несколько напрягало, что в ситуации, где пострадал он, ссорятся два третьих лица. Без его участия. Но, если везде искать свои плюсы, сейчас ему выпадала уникальная возможность узнать, как их непрерывные ссоры с Му Цином выглядят со стороны. Полное благородства и щемящей дерзости противостояние двух сильных богов? Полное дерьмо. — В любом случае это не твоя вина, — несмотря на попытку обнадёжить, Му Цин практически рычал, что только подогревало порыв Се Ляня подстроиться под нарастающее давление перепалки. — А чья тогда? — Это… это его вина, — внезапно осенило Му Цина, когда он обернулся к полностью довольному жизнью (и собой) Ян Цаю.       Призрак наблюдал за чужой драмой с жестокой насмешкой, пока его корпус как будто намеренно был откинут на стенку барьера. Кровавые лучи подсвечивали его силуэт, создавая вокруг солдата источающую ауру зла. Но при этом сложно было не заметить отсутствие признаков даже самой малейшей боли. — Да, это моя вина, — радостно подтвердил Ян Цай, когда всё стороннее внимание обратилось к нему. — Но вы такие смешные, я не смог отказать себе в этом крохотном удовольствии. — А ты не охре—!       «Не стоит», — прервал гневный окрик Се Лянь, входя в личный канал связи с Му Цином.       Му Цин быстро моргнул и уставился на принца с выражением обиженного непонимания, но вскоре и сам дошёл до принципа чужой позиции. Находясь на вражеской территории, глупо требовать от хозяев играть по их правилам. Прекратить попытки убить лазутчиков и даже оказать им одолжение — уже милость. — Ян Цай, — позвал Се Лянь, самонадеянно предположив, что к его персоне призрак сейчас питает наибольшую благосклонность. Заинтересованное хмыканье солдата подтвердило его догадку. — Агрессивная реакция проклятия — это результат столкновения тёмной и светлой ци? — М-м-м, верно, — Ян Цай растянул губы в одобрительной ухмылке.       Се Ляню даже не требовалось это подтверждение, чтобы запутаться в ситуации окончательно. Первая выдвинутая им теория имела бы смысл, если бы на данный момент в его теле наблюдался избыток тёмной ци — последствие… их супружеского долга с Саньланом. Но в последний раз процесс происходил практически месяц назад, и принц очень сомневался, что достижения его мужа оказались настолько долговечны. А второй теории у него не было.       В несколько коротких шагов Се Лянь добрался до участка барьера, который служил подпоркой для призрака, и задал вопрос предусмотрительно тихо, опасаясь возможных вариантов ответа. Му Цин и Фэн Синь благородно не стали его сопровождать, но всё равно напряглись. — У тебя есть предположение, почему барьер не среагировал на меня?       Ян Цай окончательно повернулся, чтобы разговаривать с принцем лицом к лицу. Цепкий взгляд ощупал небожителя с ног до головы и вновь устремился куда-то в пустоту. — Может, ты тоже призрак? — по голосу Ян Цая сложно было оценить, насколько он серьёзен.       Се Лянь скептически выгнул бровь. — Может, я бы заметил? — Ну, белую одежду носят покойники, — солдат оттолкнулся от воздуха с очередной красной вспышкой и невесомо подцепил испачканный рукав Се Ляня самыми кончиками пальцев. — Значит, либо ты уже мёртв, либо всегда готов. — А нормальные догадки будут? — Се Лянь внутренне поёжился от воспоминаний о существе, которое носило белые одежды именно с траурным значением.       Ещё одно сходство с Безликим Баем в сторонних глазах принца нисколько не обнадёживало. — Если ты желаешь более здравых мыслей — будь готов заплатить.       Се Лянь испуганно уставился на Ян Цая, ожидая объяснений, но их не последовало. Вместо этого хватка на его рукаве внезапно налилась металлом, и призрак со всей силы рванул бога в пространство барьера. Се Лянь с глухим вздохом столкнулся с воздушной преградой, предсказуемо потерял равновесие и… упал. Упал с другой стороны границы, в пределы Призрачного Города!       Вокруг него поднялся столп пыли. Се Лянь дезориентировано потряс головой, пытаясь осознать события последних нескольких секунд. На него в немом ужасе смотрели его друзья, которые уже намеревались напасть на Ян Цая, но результат чужого «эксперимента» ввёл их в холодный ступор.       Ян Цай, в свою очередь, низко присвистнул. — Неожиданно. — Если ты этого не ожидал, то какого демона так им рисковал?! — Му Цин преобразовал своё потрясение в ярость и грозно схватил солдата за грудки.       Их разница в росте была ощутимой, но Ян Цай не казался хоть как-то обеспокоенным чужим преимуществом в размере и просто позволял трясти свою бренную тушу, пока его глаза цеплялись за Се Ляня по другую сторону барьера.       Принц зарылся пальцами в грунт и оттолкнулся от него, возвращаясь в вертикальное положение. Теперь его одежда повсеместно приобрела жёлто-серый оттенок и, с точки зрения логики, её будет проще спалить, чем отстирать, но Се Лянь был склонен придерживаться своей точки зрения, а не советов какой-то там логики.       Проспект Призрачного Города продолжал оставаться пустым и безжизненным. Се Лянь не мог вспомнить ни единого случая, чтобы такой глубокой ночью абсолютно каждый чи его… последнего места обитания не кричал, не копошился и не ссорился. Это угнетало.       Неужели Саньлан планировал скрыть от него настолько неприятную проблему, при том, что сам убеждал Се Ляня считать этот город своим? Хотя по какому вообще поводу Се Лянь должен верить в собственную надёжность, если даже его муж, муж, чёрт возьми, с этим не согласен? Кажется, чудотворная сила эмоционального монолога Му Цина постепенно начала утрачивать свой позитивный эффект. — Се Лянь, ты можешь вернуться обратно? — принц отвлёкся на голос Фэн Синя, долетавший до него, как сквозь толщу воды.       А он мог? Се Лянь обратился к границе, плотно прикрыл глаза и на выдохе шагнул вперёд. Его предплечья мгновенно обхватили чьи-то напряжённые ладони. О, он мог. Принц вскинул подбородок и увидел перед собой нечитаемое лицо Му Цина, тот не говорил ни слова, и только мёртвая хватка на запястьях Се Ляня выражала его обеспокоенность. — Тц, паникёры, — Ян Цай, которого так удобно отпустили, замер в немного сомнительной позе — его спина вновь прижималась к барьеру, а обе руки с усилием упирались в грудь Фэн Синя. На вопросительно вздёрнутую бровь принца он ответил усталым пояснением. — Твой придурок опять намеревался сдохнуть собачьей смертью, когда ты уныло врос в дорогу, не подавая признаков жизни. — Оу… — Се Лянь не знал смеяться ему или плакать, — эм-м, тогда спасибо?       Ян Цай не позволил его другу пострадать без какой-либо выгоды для себя? В честь чего такие подвиги? Словно услышав мысленное недоумение принца, Ян Цай и сам задался этим вопросом и сразу же отпихнул тело бога подальше. Впервые за их непродолжительное знакомство Се Лянь распознал в закрытой позе солдата оттенок неловкости. Да и Фэн Синь, отшатнувшись от призрака, выглядел так, словно ему разбили о голову тарелку.       Ян Цай брезгливо поморщился и стряхнул с грязного, обветшалого доспеха невидимую пыль — опасаться своих собственных действий для него было явно в новинку — а после, игнорируя двух других богов, обратился непосредственно к третьему: — Я не запомнил твоего имени, но теперь здравых мыслей я жду уже от тебя. Будь ты осквернённым, барьер бы просто тебя не поранил, но такой исход несколько напрягает. Что случилось?       Ох, если бы Се Лянь только знал… Но вариант промолчать показался ему прямым неуважением. — Прежде чем ответить, позволь мне проконсультироваться.       И с этими словами принц незаметно вошёл в духовную сеть.       «Фэн Синь, заклинание на дверях твоего дворца пропускает только тех, кому ты дал разрешение при установке?»       Фэн Синь вздрогнул на своём месте в нескольких метрах от них, но быстро вернул себе лицо обратно.       «Не слишком ли твой вариант геморный? Это заклинание скорее связано с моим эмоциональным отношением к человеку»       Се Лянь задумчиво хмыкнул.       «То есть пройти может только тот, кто подсознательно тебе нравится?»       «Скорее тот, к кому я питаю благосклонность»       Повисла долгая пауза. Затем—       «Ну нихрена себе комплимент!» — по резкому тону Му Цина было очевидно, чем сейчас заняты его глаза.       Се Лянь беззвучно ойкнул. Он и не заметил, что обратился к богу в их совместном массиве с Му Цином. Хотя комплимент действительно был сомнительным, и по такой логике:       Значит, его муж питает к нему благосклонность. Замечательно.       Но получив примерные сведенья про особенности инцидента, Се Лянь последовательно столкнулся с новой проблемой. Как он собирается озвучить их мысли ожидающему Ян Цаю, если в его намерения пока не входило освещать свою связь с правителем города? Фэн Синь нисколько не помогал.       «Я догадываюсь о ходе твоих рассуждений, вот только моя дверь не проявляет жажды крови к тому, кого я не считаю желанным гостем»       Се Лянь поморщился. Об этом он также не подумал.       «Ну, возможно, Саньлан сохранил только общий принцип…»       «О, святые небеса! На вас жалко смотреть!» — внезапно вклинился Му Цин. — «Наньян, если ты в какой-то момент перестанешь «питать благосклонность» к самому себе, дверь тебя не впустит?»       Фэн Синь недоверчиво нахмурил брови, словно сомневался в здравомыслии Му Цина после подобного вопроса.       «Нет?» — наконец отозвался он.       «Отлично», — на этот раз Му Цин не стал тратить энергию на споры о неуважительном отношении к своей просветлённой персоне. — «А-Лянь, а теперь вспомни про бремя на цепочке под твоей мантией»       Се Лянь рефлекторно проследил пальцами очертания кольца сквозь запачканную ткань одежды. Ян Цай вопросительно покосился в его сторону, но принцу сейчас было не до обоснований своих действий. Разгадка была ясна, как знойный день — барьер пропустил Се Ляня не из-за его исключительности, а просто потому что спутал бога со своим создателем.       Грустно ли это осознавать? В теории, да. Но, на практике, Се Лянь уже устал расстраиваться, поэтому вернулся к актуальной задаче — решить проблему города, а не своей личной жизни. — Мы не смогли выяснить в чём причина, — торжественно заключил он, отчего Ян Цай выразительно фыркнул.       Он десять минут наблюдал за тем, как эта троица молчит, обменивается испепеляющими взглядами и трогает себя за грудь, а результат этой постановки равносилен нулю. Но Се Лянь не дал ему возможности продолжить сокрушаться. — Ян Цай, твой генерал упоминал, что кто-то работает над снятием барьера. Кто? И… Где? — Опять задаёшь вопрос, адекватно не ответив на мой? — призрак скрестил руки на груди, демонстрируя, что его умственных способностей хватает, чтобы распознать откровенную ложь небожителя. — Наши правила так не работают. — Если правила хорошие, значит, исключения из них ещё лучше, — ветрено отмахнулся Се Лянь, процитировав своего мужа в обстоятельствах, где принц озвучил правило — никаких поцелуев и прелюбодеяний, пока Саньлан не допишет страницу. Страницу тот, к слову, так и не дописал… — Потом задашь два подряд.       Ян Цай выглядел так, будто качался между двумя огнями — принять чужие условия и сэкономить время или стоять на своём, что, зная характер его нового знакомого, всё равно приведёт к первому варианту, только более петляющим путём. Наконец солдат вскинул ладони в поверженном жесте и принялся медленно расхаживать вдоль линии границы, касаясь пальцами отдельных участков, чтобы вызвать красные вспышки. Его голос охрип от слишком нещадного использования, но он, казалось, не возражал. — Иногда кто-то работает, иногда нет… К тому же работать ночью особого удовольствия не приносит. Не сказать, что генералу есть куда торопиться — это всё равно наш последний шанс. — Последний? — одними губами повторил Се Лянь, предчувствуя, что вот-вот вскроется что-то прагматически важное. — Почему последний?       Удивительно, но даже с фоновым шумом из-за близости армии Ян Цай без труда его расслышал. — Если ты чего-то желаешь — будь готов заплатить, — с замиранием сердца Се Лянь вспомнил, как призрак декламировал то же самое, прежде чем толкнуть его в барьер. — На нас с отц— генералом лежит проклятие, оно же пассивно распространяется на всю остальную армию. У нас есть силы и возможности захватить абсолютно любую территорию, но наше желание — просто вернуться домой. Имея силу, мы платим последствиями. Любая земля, которую мы занимаем, рушится, гибнет или притягивает катастрофы. — Поэтому вы предположили, что тёмная аура земель Призрачного Города окажется сильнее отдачи проклятия? — вопросительно пробормотал Се Лянь.       Хотя ответа ему вовсе не требовалось. Он знал, что попал стрелой в яблоко, но Ян Цай всё равно утвердительно кивнул. — Вот только земли Призрачного Города не осквернены, — со знанием дела заявил принц. — При успешном захвате этой территории итог будет тот же.       Неожиданно Ян Цай ощетинился и даже прекратил расхаживать взад и вперёд. Он просто остановился, одной рукой держась за «воздух», а другой вцепившись в тонкий металл доспеха у себя на груди. — А тебе-то откуда знать? — призрак говорил подозрительно тихо. — Думаешь, небожитель, по легенде проживающий в этом городе, смог аннулировать ущерб от тысячи грязных тварей?       За свой долгий жизненный путь Се Лянь научился видеть многие вещи. Сейчас он видел хорошо скрываемое отчаяние. Принц обречённо моргнул, а затем улыбнулся, как он надеялся, искренне. — Я приму эти два вопроса за те, на которые обещал ответить. Мне есть откуда знать. И нет, небожителю из этого города банально не хватило бы полномочий освятить такие масштабы. Но освящать там нечего. Земля чиста.       Казалось, что рациональная сторона его собеседника требовала вернуть разговор в спокойное русло и, возможно, даже похвалить умение бога сдерживать обещания. Но другая, которую так прямо затронули впервые за очень долгое время, яростно встала на дыбы и приготовилась к бою. Взгляд призрака потемнел, отчего Му Цин и Фэн Синь оперативно переместились Се Ляню за спину. — С чего бы тебе так смело говорить за этого небожителя? Где он сейчас? Почему не явился, чтобы взывать к нашему умершему покаянию? Ах да, бог ведь не спасёт, если в него не верить, — губы солдата изогнулись в разрушительном оскале, вот только разрушительном для него самого. — По-другому не объяснишь, почему именно бог наложил на генерала это проклятье.       Се Лянь помолчал несколько секунд, внутренне собираясь с силами. Здесь его ложь не сделает лучше. Попытками отвадить армию от города своего мужа он может разрушить всё окончательно. Ему остаётся начать только отсюда. — Где сейчас небожитель из города? — он вздохнул. — Прости, немного опоздал. Привет.       Му Цин и Фэн Синь уставились на него с выражением потрясённого замешательства.       «Ты об землю так сильно ударился?!»       «Головой вообще думаешь?!»       Уши принца практически заложило, но это не играло большого значения. На самом деле, мало что вообще могло иметь значимость в таких накалённых обстоятельствах. — Я не знаю, кем был тот глупец, посмевший назвать себя богом, — вновь обратился Се Лянь к временно притихшему Ян Цаю.       Эту реплику призрак нехотя прокомментировал. — Без разницы. Он пал во время смены власти на Небесах.       Оу. Се Лянь не стал винить себя за тень жестокой улыбки. Неужели от преступлений Цзюнь У осталась хоть какая-то польза? Он легко принял это знание как данность. — Хорошо. Я не собираюсь требовать от тебя или от твоей армии молить меня о помощи. Если мой почивший коллега причинил вам вред, тогда я должен попытаться даровать вам покой.       «Да как ты это делать собрался?!» — продолжал негодовать Му Цин.       Се Лянь судорожно пропустил воздух сквозь сжатые зубы.       «К сожалению, за ваш счёт»       «ЧТО?!»       Се Лянь подошёл к угрюмо опустившему голову в пол Ян Цаю и отзеркалил его недавнее действие — схватился за дырявый голубоватый рукав, привлекая к себе внимание. — Отведи нас обратно к генералу.       Ян Цай издал звук слабого протеста. — Он не станет вас слушать. — Хорошо. Отведи нас к генералу.       Ян Цай пробормотал что-то приблизительно переводимое как: «ай, к чёрту», и направился обратно к кострищам и лязгу ржавого металла. Му Цин и Фэн Синь, кажется, наконец приняли неизбежное и побрели следом.       Се Лянь позволил вести себя по заросшей тропинке, не обременяясь тем, чтобы смотреть под ноги. Темноту ночного леса не спасал даже молочный свет от лика полной луны. Странно, но Ян Цай останавливался в чжане от каждой глубокой ямы или коряги и менял угол движения таким образом, чтобы ноша на его рукаве избежала болезненного столкновения с землёй.       В тот момент мысли наследного принца уходили намного дальше корней и проплешин дороги. С одной стороны, у него есть армия с совершенно бесперспективными целями. С другой стороны — муж, который отказался даже взаимодействовать с проблемой, хотя в данном случае переговоры имели бы смысл. Порой Саньлан может быть чертовски, до хруста костей и боли в висках, упрямым. Но призрачный генерал тоже не отступит без должной мотивации.       Се Лянь видел два пути, которые ведут в никуда. Се Лянь решительно намеревался найти третий.       Только бы это не закончилось так же, как в прошлый раз.