Doughnut

Феликс чувствовал смятение. Ему нравилась мысль о том, что у его первого краша – тогда ещё не было этого понятия, но Феликс определённо знал, что воспринимает Чана не так, как остальных своих друзей и приятелей – наконец-то появился шанс на влюблённость, ибо казалось, что он был лишён этого ощущения, словно в обмен на это имея всё для того, чтобы быть самым дружелюбным человеком в мире. С другой же стороны Феликс... Ревновал? Он даже никогда не признавался в своих чувствах Чану, поэтому всё выходило так, словно он упустил свой шанс или, что ещё хуже – мог быть мягко отшит как и все остальные парни и девушки, всё же решившиеся на это. Но также Феликс не мог сказать, что его сердце остыло к другу, это... Было чем-то вроде надежды на ответные чувства? Он даже на ту же специализацию пошёл, чтобы быть ближе, хотя яро это отрицает, да и вообще, у них был всего год совместного обучения и то – на совершенно разных курсах. А с учётом загруженной учёбы пересекались они разве что пару раз за год в коридоре или столовой. Не сказать, что Феликсу не нравилось выбранное направление, но это было определённо не тем, чем он руководствовался при подаче документов и предательстве своей детской мечты работать в сфере искусства. Сейчас-то ему понятно, что так было бы намного труднее заработать и что делать из своего хобби работу зачастую не очень хорошо, но в какой-то степени ему жалко. Жалко, что Чан, по которому Феликс вздыхает уже не один год и ради которого делал столько всего даже не узнает об этом, так легко заведя роман с другим человеком. Для успокоения ему нужно было убедиться наверняка – если всё действительно так, как рассказывал Джисон, то он отстанет и забудет обо всём том, что занимало его голову все два последние года школы и первые года обучения в университете, но если это лишь неоправданные слухи то... Феликс всё ещё не знает что делать. Ему хотелось признаться. Очень сильно. Но также он понимал, что шанс на ответные чувства намного меньше одной сотой процента – в этом был весь Чан, что после предложений знакомых всегда отказывал, предлагая и дальше быть просто друзьями. Судя по его реакции, он действительно воспринимал таких людей, как и раньше, но вот они... Феликс боялся, что никогда не сможет разговаривать с ним без какого-либо намёка на слёзы или истерику. Сквозь года его чувства, казалось, должны были утихнуть, но этого не произошло, как бы он ни старался – его сердце насмехалось над ним, выбрав в качестве объекта воздыхания самого открытого и одновременно недоступного человека из его окружения. Но самое удивительное, что после всех известных ему слухов Феликс всё ещё не злился на Минхо, как это происходило с любым другим человеком, что пытался начать отношения с Чаном. Возможно, это было из-за того, что он до сих пор не верил в правдивость услышанного, но также он не исключал и факта того, что Минхо ему просто симпатизировал. Феликс пока не уверен в каком именно смысле, но он определённо хотел с ним сблизиться: узнать больше о нём самом и его деятельности, а ещё послушать про самые интересные дела в его карьере и милых котов, живущих у него дома. Кафетерий полиции, вероятно, лучше всего подходил для подобных разговоров людей их профессии, поэтому завести непринуждённую беседу не составляло труда. — Это правда о вас с Чаном? — Только после сказанного Феликс понял, что это звучало слишком прямолинейно и даже грубо. Ну почему с ним всегда так? — Что именно? — Минхо даже не насторожился. Просто продолжил есть свой салат как ни в чём не бывало, хотя слушал внимательно – как обычно, впрочем, потому что привык следить за всем и не упускать деталей в чьем-либо поведении. Естественно, были и те, с которыми он это не проворачивал, чтобы хоть иногда отдыхать, но это, скорее, было из излишнего доверия, чем усталости. — Ну, то что вы... Проводите много времени вместе и... — Феликс даже не сформулировал своё объяснение, а уже хотел провалиться сквозь землю от стыда. — Многие об этом говорят и, так как мы с Чаном довольно давно дружим, мне интересно стало. — И да и нет – мы не делаем этого специально, но иногда случается. В последнее время отчего-то просто довольно часто, вот и удивляются. Минхо говорит это вне контекста: либо он взаправду не понял о чём именно говорил младший, либо шифровался. По его лицу невозможно было отличить сарказм от действительности, отчего Феликс мысленно бьёт себя по лбу за такую формулировку вопроса. Да и за вопрос в принципе – вдруг Минхо мог что-то не так про него подумать? Обидеться? Решить, что он ревнует? Последнее было не далеко от правды, но прежде, чем Феликс успевает загнаться по этой причине, к ним внезапно подсаживается Чанбин со своим подносом. — Можно к вам? — говорит он довольно громко, и всё же в своей манере – в этом не было агрессии, скорее, просто привычка, но Феликс всё равно вздрагивает от неожиданности. — Прости, — добавляет парень уже тише. — Почему ты не сядешь на своем месте? — на сей раз же Минхо открыто удивлён. Обычно Чанбин сидел вместе с Джисоном на своем привычном месте в другом конце кафетерия, поближе к месту, где выдавали еду, чтобы они всегда могли взять добавку. — Черён его забрала... Точнее отобрала, поставив перед фактом! — Чанбин вновь повышает голос, на этот раз из-за возмущения, что так и лилось из него через край. — Так что сочту твой ответ за согласие. Хотите курочки? — Каким образом такая маленькая на вид девушка может отобрать что-то у тебя – качка с плечами, бо́льшими, чем моё лицо? И да, хотим, — Минхо не стесняясь выбирает из чужого подноса самый большой кусок, часть чистого мяса которого откладывает Феликсу прямо в тарелку. Не то, чтобы он просил, но это отчего-то довольно приятно, хотя его благодарностей старший даже не слышит за громким голосом Чанбина. — Ты её не знаешь! Это рыжее исчадие ада похуже Дахён будет – та хотя бы не бьёт меня каждый раз, когда ей весело, грустно, страшно или всё одновременно... — и снова упоминание этой загадочной Дахён. Почему-то Феликс был уверен, что с ней такая же ситуация, как и с Минхо – многие в шутку искажают действительность, пугая новичков или подшучивая друг над другом. Вряд ли кто-то, имея статус равный или ниже даже их, имел настолько сильное влияние. — Мне кажется, она тебя просто так бьёт, — озвучивает свою догадку детектив, жуя очередной листик салата. — Как хоть это вообще происходит? Откуда нам знать, что ты преувеличиваешь точно также, как Хёнджин, по рассказам которого небольшая капля росы уже ливень? — Да не преувеличиваю я! — Чанбин был не столько раздраженным, сколько уставшим и голодным – судя по количеству его еды, к которой он толком до сих пор не притронулся в силу обстоятельств. — О чёрт, она сюда идёт. К их столику практически летела молодая рыжая девушка, и всё же не такая маленькая, как юноша представлял себе из описания Минхо, но на фоне Чанбина она взаправду была раза в два меньше. Кажется, они виделись на собрании новичков, но Феликс не уверен – он был тогда слишком взволнован для того, чтобы смотреть по сторонам, что уж говорить о том, чтобы знакомиться с кем-либо. По всей видимости, её также, как и его, приставили к кому-то в качестве новичка. Эта догадка прямо подтверждается словами Черён, когда она с наигранным недовольством несильно ударяет Чанбина в плечо, говоря не так громко, как он, но прямо ему в ухо, заставляя вздрогнуть и зажмуриться. — Где ты шляешься? С таким наставником я наверняка стану неудачником и вторым худшим полицейским в участке, потому что первое место всегда будет принадлежать тебе! — на этот раз Черён трясёт его, вновь не прикладывая особых усилий. Минхо открыто заливается смехом, смотря на всё это, отчего и Феликс не может сдержать улыбки, хотя в какой-то степени такое издевательство кажется ему слегка жестоким. — Что ты вообще от меня хочешь? Сейчас, между прочим, обед! — кричит на неё в ответ Чанбин. — Да потому что тебя нигде не достать больше! Постоянно прячешься, а мне тебя искать и выпытывать задания для практики! Идём уже, размазня, — сказала она напоследок, направляясь в сторону выхода, но остановившись там, взаправду ожидая полицейского. — Как она меня сейчас назвала? — Чанбин не верил своим ушам. — Размазнёй, — отвечает на риторический вопрос Минхо, наблюдая за тем, как в другом конце помещения Черён изводит уже Джисона. Чанбин на это смешно фыркает, на ходу собирая из салата, мяса и хлеба что-то на подобии бутерброда и отходит к ним, не забыв прихватить поднос и поставить его рядом с остальными. Комичная сцена оставляла много вопросов, пускай и не была загадочной и длинной. — И что это было? — Феликс невзначай говорит это вслух скорее для себя, чем для Минхо, что, на удивление, до сих пор готов был внимательно его слушать. — Чанбин, — всё же пожимает плечами тот. — А если серьёзно, то Черён просто нашла в нём жертву для подколов, вот и вымещает всё. Ко всем остальным она относится более, чем уважительно, к слову, так что даже не знаю как сказать об этом прячущемуся от неё Чанбину. Феликса это смешит. Возможно, дело было в интонации, с которой Минхо это сказал, но, несмотря на это, ему в какой-то степени было даже жалко парня – всё-таки не каждый выдержит такие взаимоотношения, хотя, похоже, у них они были негласно обговорены и никто не возражал: как объяснил Минхо, Чанбин ни разу не попросил Черён прекратить это будь то прямо или косвенно. Похоже, таким образом они веселились или снимали стресс или это приносило им обоим что-то выгодное – Феликс так и не понял что именно, но решил в это не лезть. У него своих любовных проблем много, поэтому внимательно следить за всем, что происходило вокруг него, было энергозатратно. Благо, Минхо не давал ему погрязть в мыслях и сразу же взял вместе с собой на очередное задание, на которое, впрочем, они должны были сходить ещё утром, но из непредвиденных обстоятельств не получилось. — Момо из тех людей, кто под «непредвиденными обстоятельствами» свои прогулы скрывает, так что не переживай. Наверняка снова проспала, — объяснил Минхо так, словно Феликсу было действительно за что переживать. Он, безусловно, понимал, что эта фраза скорее всего относится к личной жизни судмедэксперта, к которому они направлялись, но не принимал это так буквально. Пока детектив рассказывал ему про некоторые случаи, из которых он сделал такой вывод, их внимание привлекла не совсем обыденная картина: из подсобки, боязно оглядываясь, вышел Хёнджин. Он не видел парней, так что продолжал красться, стараясь не привлекать внимание кого-либо, кто всё же мог выйти из-за угла. Феликс хотел было окликнуть его, но Минхо, хитро улыбаясь, жестами попросил его быть тише и, максимально незаметно подойдя к Хёнджину, едва ли не закричал ему на ухо. — Неужели тебе в качестве личного кабинета выделили подсобку? Давно пора! — он хихикает, наблюдая за тем, как парень вскрикивает от неожиданности. — Какого чёрта ты так пугаешь?! — У меня ответный вопрос: что ты такого делал в подсобке, что весь растрёпан и скрываешься, выходя из неё? — Минхо окинул Хёнджина взглядом, словно взаправду подозревая его в чём-то. — Как-то раз у нас там некоторые индивиды конфискованные наркотики додумались прятать, так что, по логике, мне следует проверить всю кладовку и... — Да нет там никаких наркотиков! — Хёнджин был не столько смущён догадкой Минхо, сколько напуган чем-то. Словно он действительно увидит в подсобке что-то, чего не должен. Это подогревало интерес. — Просто... Поверь мне? — Вот бы суд взаправду работал именно так, — наигранно вздыхает детектив. — Ладно уж. Но я скажу Чану, чтобы присматривал за тобой чаще. И не шляйся один где попало в рабочее время! — Но ведь сейчас перерыв и... — Перерыв был десять минут назад, так что я в полном праве доложить начальству, что ты ещё не на рабочем месте. — О чёрт, — Хёнджин в панике побежал в сторону офиса, чтобы успеть приступить к работе раньше, чем кто-либо заметит его отсутствие. Перерыв взаправду закончился некоторое время назад, поэтому его волнение было оправдано – что-то наверняка отвлекло его во время перерыва или установленное время в телефоне опаздывало. И почему-то верилось больше в первый вариант. — Если у тебя были такие подозрения, почему ты ничего не проверил? — Феликс недоумевал, хотя тоже не верил, что Хёнджин мог заниматься чем-то таким. — На самом деле я просто хотел его припугнуть. Он не способен на кражу и уж тем более наркотиков – по его лицу почти всегда можно понять когда он врёт, поэтому вероятность этого настолько мала, что и думать об этом нет смысла, — поясняет свою мысль Минхо. — Мне дела нет до этого, но, кажется, из той кладовки кто-то вышел аккурат тогда, когда мы отвлеклись на Хёнджина, так что несложно догадаться, чем именно он там занимался. Сразу же возникшая в голове теория заставила Феликса покраснеть, несмотря на то, что он даже не был уверен в том, думал ли в правильном направлении. Даже так, это, скорее, была просто попытка уединения, чем что-то более откровенное, но мятую одежду и настолько растрёпанные волосы было довольно сложно приписать к поцелуям. — И почему он не... Убрал улики? — В подсобке лампочка уже как месяц не работает, да и зеркала там нет. Логично. Феликс и сам не понимает почему ему это интересно: с одной стороны это личная жизнь человека, о котором он мало что знает, поэтому интересоваться ею у него не было смысла, но с другой... Хоть за кого-то он мог порадоваться? Также, раз Минхо так просто об этом говорил, романы на службе – иначе зачем Хёнджину было скрываться – у них не редкость и, по идее, запрещены они не были. Мысли об этом преследовали его вплоть до момента, когда они подходят к нужному месту. — Наконец-то ты соизволила явиться, — вместо приветствия говорит старший, распахивая дверь. Феликс успевает лишь тихо поздороваться прежде, чем их – если быть точнее, конкретно Минхо – в ответ обвиняет стоящая посреди кабинета девушка. — И я слышу это от человека, который всегда уходит на час, а то и два раньше, официально записывая это как «последекретные отгулы для присмотра за детьми», — Момо – её фото Феликс видел на одной из досок почёта, поэтому сразу догадался, что это она – в манере общения была чем-то очень похожа на Минхо. Её предъявы не были агрессивными, скорее, шуточными и ответными, но любой, кто не был в курсе их характеров, мог бы подумать, что они взаправду ссорятся. — Я в отличии от некоторых, прихожу на работу вовремя. И у меня правда есть дети! Три голодных кота! Феликс понимал, что они оба просто пользовались своим положением, потому что были незаменимы – ещё в первый день практики кто-то из полицейских, дабы замотивировать, наболтал ему и ещё нескольким новичкам о том, кто из здешних имел настолько хорошие навыки, что им с рук сходили подобные вещи. Очевидно, что в этот список входили и Минхо с Моморин. — Может, поскорее приступим к делу? — всё также тихо говорит Феликс, пытаясь привлечь внимание старших, но не так, чтобы те на него злились. Вряд ли бы они вообще на него злились за напоминание о работе, и всё же ему не хотелось рисковать. — Ты прав, — Минхо слишком быстро переключается, сбивая новичка с толку. — Мы по поводу Ю Чонён. Готовы результаты анализа? — Ещё вчера. Если бы кто-то не уходил пораньше, то... Ну и чёрт с тобой, даже кричать сил нет, — вздохнула Момо, снимая очки для чтения, чтобы потереть переносицу. Похоже, что-то вымотало её до их с Минхо «стычки», так что настроения перепираться у неё не было вовсе. — Ничего сверхъестественного – как и предполагали, удар об угол столешницы стал причиной смерти. Соответствующие доки сам найдёшь, как обычно. — Я всего один раз самостоятельно искал срочное заключение, пока ты... Впрочем, забудь. Если я действительно могу пользоваться архивом, не отвлекая тебя, то это даже к лучшему, — в его голосе чувствовалось облегчение. Похоже, они разыгрывали подобные сцены не в первый раз и делали это, скорее, из привычки или... На самом деле Феликс ничего не понимал. Но Минхо просто не стал спорить с Момо, когда увидел, что она не в настроении для подобного, поэтому он, определённо, не любил действительно раздражать её. В любом случае, Феликсу хотелось поскорее переключить тему разговора, чтобы не ломать голову ещё дольше над тем, что было его знаниям неподвласно. — Так к чему убийце было оставлять на месте преступления пончик? Это же выглядит как явный знак и бросить его случайно было просто невозможно, — он раздумывал над своеобразным посланием уже не в первый раз, так и не придя к определённому ответу для себя. — Может быть, кто-то пытался отвлечь внимание полиции? Мол, орудует какая-то банда, но на деле несчастный случай? — Здесь всё немного глубже, — Минхо недолго молчит, словно кратко формулируя долгую историю или обдумывая, стоит ли Феликсу в принципе знать её. В конце концов, он решает озвучить теорию. — Есть подозрение, что в этом замешана одна группировка – хотя лучше сказать культ, потому что их идеология построена на чём-то мистическом, насколько я помню, хотя про них и мало что известно. Приспешников чаще всего хватает для планового жертвоприношения и всё происходит по их воле и в тишине, но иногда они ради этого убивают и обычных людей, никак не причастных к происходящему. Это продолжается уже больше двадцати лет, но так как они не доставляют особых хлопот полиции и тщательно скрываются, никто и не спешит тратить на это время. — Что, если это действительно культ? Что тогда делать? — Вряд ли мы их поймаем так просто, но да, если всё будет указывать на то, что это они, но убийцу мы так и не найдем, дело закроют, — Минхо явно не был рад тому, что потраченные усилия уйдут в пустую. — Только вот на их почерк совсем не похоже, да и в качестве жертв они выбирают в основном людей с дурной славой, так что вероятность этого довольно мала. И всё же я не упускаю и этой возможности. — Но ведь оно не выглядит запланированным и... — Феликс не считал мнение Минхо неправильным, просто пока не мог понять почему он всё ещё считал культ причастным. Скорее всего, это было связано с его принципом – никогда не откидывать ни одну из версий события полностью, но его снисходительность к ситуации с Хёнджином это опровергала. Несмотря на свой громкий в некоторых моментах характер, Минхо для Феликса всё ещё был одной сплошной загадкой. — Возможно, так и было задумано, возможно, что-то пошло не по плану и нужно было выкручиваться, чтобы жертва ничего не рассказала никому. Слишком много вариантов, чтобы списывать культ со счетов, так что я просто не забываю о нём – может, это даже станет ключём к совершенно другой разгадке. Кто знает. Что ж, примерно такой ответ Феликс и ожидал. Впрочем, он не задумывался насчёт факта того, что это может помочь не только в нынешнем деле, поэтому разъяснения детектива уже не казались ему такими загадочными, хотя его мозг всё ещё кипел от полученной информации. Надо было срочно переключиться на что-то другое. — О, ясно... И что делать дальше? В смысле, куда пойдём и нужно ли ещё что-нибудь сделать сегодня? — Ну, заключение Момо опровергло одну из моих теорий, которую я хотел проверить сегодня, а допросить единственного свидетеля ссоры жертвы с кем-либо мы сможем только завтра... — старший думал над тем, чем они ещё в теории могут сегодня заняться. — Но госпожа Пак рассказывала про сауну, может, сходим туда? Место общественное, так что ордер не нужен. Всё лучше, чем проводить остаток рабочего дня за бумажками – вот Ёнсон это дело просто обожает, пускай и занимается ими, чего нам ей мешать? Феликс хихикает, понимая, что Минхо вновь пользуется своим положением. Не то, чтобы он против, и если его коллеге взаправду в удовольствие заполнять отчёты, то пусть так и будет – никто из детективов и сотрудников полиции в любом случае не мог уйти раньше определённого времени лишь из-за выполненной пораньше работы, вот все и занимали себя чем могли. Добрались до сауны они достаточно быстро. Она была единственной на всю округу и находилась аккурат через несколько улиц от места преступления – слишком удобно для того, чтобы расслабиться после тяжёлого рабочего дня, отчего выбор жертвы и её подруг-коллег совсем неудивителен. Феликс и сам был бы не против отдохнуть в подобном месте сегодня, если бы не работа, поэтому лишь тяжко вздохнул, понимая, что на ней ему придется торчать здесь ещё час минимум. Минхо, конечно, вновь взял себе «отгулы» на два часа раньше положенного и Феликс, соответственно, тоже под них подпадал, будучи привязанным к нему практикантом, но оставшееся время им всё равно необходимо было чем-то заняться, дабы указать это в документах и не вызывать подозрений. К их разочарованию, сауна оказалась закрыта – праздники также означали и то, что почти весь персонал тоже нуждается в выходном и не важно какую выручку за такой день можно было бы получить. Безусловно, не все работодатели следовали этому правилу – скорее, закону – но к несчастью парней конкретно это место было в этом плане законопослушным. — Слишком много неожиданных встреч в последнее время, вы точно не следите за мной? — до жути знакомый голос заставляет вернуться из мыслей в реальность, слегка пугая своей неожиданностью. Конечно же, это был Чан. — Учитывая то, что с Феликсом впервые за долгое время ты встретился именно во время его практики, всё выглядит так, будто это ты в первую очередь следишь за мной или даже нами двумя, — Минхо в своей привычной манере закатывает глаза. Раньше они встречались лишь в деловой обстановке с кучей полицейских вокруг, но сейчас они были одни на практически безлюдной улице, а Чан и вовсе был одет в обычную одежду, чего детектив никогда не видел. Слишком неформально и, в отличии от ситуации с Феликсом, когда они перешли на «ты», невзирая на положение, отсутствие рабочих границ с Чаном ему абсолютно не нравилось. — Что вы здесь хоть делаете-то? Рабочий день ещё не закончился, а у вас, вроде как, должна быть смена, — он подбегает к младшим, видя, что они отнюдь не на отдыхе. — Госпожа Пак говорила об этой сауне, так что мы решили осмотреть её, но оказалось закрыто, — объясняет всю ситуацию Феликс. Минхо бы попросту не стал этого делать, ссылаясь на то, что Чан сейчас не на работе, поэтому не имеет права знать, что было действительно так, но юноша имеет небольшую надежду на то, что полицейский им хоть как-то поможет. — Почему вы просто не попросили охранника вас пропустить? — Мы не ждали ордера, так что, технически, не имеем права и... — почему-то говорить об этом давалось Минхо с трудом. Словно это была какая-то ошибка или незаконное действо, но на деле они взаправду могли осмотреть сауну в качестве обычных посетителей в любой рабочий день. — Так вы бы могли заказать частное помещение через «знакомства», — Чан говорит так, словно это что-то очевидное и парни должны были об этом сразу догадаться. — Послушай, никто из нас не является чёртовой социальной бабочкой, в отличии от некоторых, и мы понятия не имели, что так можно сделать, поэтому не говори так, словно об этом каждый второй знает, — в голосе Минхо звучала явная претензия, хоть он и не выглядел агрессивно. — Но спасибо за идею. А теперь, может, продемонстрируешь как именно мы должны были попасть туда в выходной? Феликс, кажется, ожидает всего, чего угодно. Отчасти он согласен с Минхо, потому что эта манера «очевидности» чего-либо его также раздражала, но он в последнюю очередь хотел сегодня быть свидетелем ссоры двух в разной степени симпатизирующих ему людей. Но он не ожидает того, что Чан начнет смеяться. Старший на слова детектива открыто заливается смехом и, судя по тяжкому вздоху Минхо, это происходит между ними уже не в первый раз. Феликс столько всего пропустил. — Постоянным посетителям разрешают заказывать помещения вне графика его работы. Персонала не будет, как и других людей, так что это идеально для тех, кто хочет провести время в одиночестве, — всё же объясняет Чан, отсмеявшись. — Вы бы запросто могли узнать это у Джихё или, если на то уж пошло, у кого-либо из её подруг, которых она упоминала. — Это вовсе не избавляет нас от незнания того, как попасть внутрь, — тут же переводит тему Минхо. Феликс вновь замечает его нежелание как-либо обсуждать свои проколы, но в какой-то степени здесь он согласен – до этого вообще невозможно было додуматься. — Мы-то не постоянные посетители, как ты мог уже заметить! — Дайте мне просто поговорить с охранником, — и после этих слов Чан действительно решил их проблему. Тот ко всему прочему оказался его давним знакомым, так что пропустил всех троих, хотя никто ничего не заказывал. С одной стороны такое доверие пугало, с другой же – он был полицейским, так что в некоторой мере это было оправдано. Лишь немного. Просто потому что это помогло Минхо и Феликсу попасть внутрь. Уборка в этом месте проводилась рано утром перед открытием, так что им разрешалось ходить в верхней одежде и обуви – всё равно из-за отключенного в целях экономии отопления было довольно холодно, а находящийся практически повсюду кафель отнюдь не сохранял тепло. Первое после раздевалок помещение было общим бассейном, поэтому в его количестве не было ничего странного. Слегка напрягал лишь звук капающей воды. Из-за эхо не было понятно откуда именно он издается, хотя предположить было довольно легко: труба, заполняющая один из бассейнов, могла находиться выше его уровня, отчего, протекая, и была причиной этого, либо же звук исходил из душевых – один из сливов просто засорился и образовалась небольшая лужа. Феликс сам не знает почему вдруг стал думать об этом. Место взаправду было завораживающим и, может, оттого в голову и лезли отвлекающие мысли, в какой-то мере помогающие справиться с нервозностью, настигшей его из-за недавних событий. Здесь можно было прийти ко многим решениям, поэтому он понимал почему люди заказывали сауну именно в период закрытия: слишком уж манило это уединение и возможность помедитировать. Возможно, он останется здесь и после окончания рабочего времени. — Чёрт, — Минхо почти падает из-за того, что какая-то часть пола оказывается мокрой и заставляет его подскользнуться и потерять равновесие. Это пугает их всех, но, благо, его успевают поймать под руки, не давая упасть. Решив проигнорировать тот факт, что его поймал Чан, парень решает просто пожаловаться. — Почему не додумались постелить дерево или добавить больше прорезиненных дорожек? Почему-то эхо от смеха Чана раздражает немного меньше, чем сам он. — Дурашка, — от прозвища глаз дёргается у Минхо и Феликса одновременно, но полицейский, кажется, не видит в этом ничего такого. — От деревянного пола могут быть занозы и, к тому же, во влаге оно рано или поздно разбухает и гниёт, из-за чего придется периодически делать ремонт помещения. А прорезиненных дорожек и так много, ты просто не в подходящей обуви, да и наступил мимо них. — Это и так всем понятно, я задал риторический вопрос, — вздыхает Минхо так, словно пытается объяснить домашнее задание ребёнку. По неизвестной им же причине, они с Чаном продолжают стоять почти что в обнимку ещё некоторое время, прежде, чем наконец-то осознать происходящее и отпрянуть друг от друга. Всё это время Феликс смотрел на них со странным чувством. В какой-то степени он находил это милым, хотя он и не понимал почему в принципе испытывал это ощущение. Минхо произошедшее явно раздражало, а Чан – будучи собой – разумеется, просто пришел к нему на помощь. Учитывая ещё и отношение Феликса к этим двоим, у него вообще не было причин умиляться с этого, так что... Ему действительно нужно было подумать над своими чувствами. И не только над ними – после всего этого он стал сомневаться во всём, поэтому медитация или просто время наедине с собой ему были необходимы. Но сначала работа. Ему надо было хотя бы сделать вид, что он осматривается, дабы не привлекать к своей задумчивости лишнее внимание. Феликсу почему-то казалось, что его дискомфортность ощущалась в воздухе, из-за чего не увидеть это было просто невозможно, и всё же старшие ни о чём его не спрашивали. С одной стороны это было хорошо: он не понимал своих чувств до конца и не хотел делиться ими, особенно с теми, кто был их причиной, но с другой же казалось, что Минхо и Чану всё равно и они больше увлечены друг другом. Второе мнение сам Феликс считал до абсурда глупым, но какая-то часть навязчивых мыслей продолжала напоминать ему об этом, раздражая. В какой-то момент умиротворяющая ранее тишина стала нагнетающей, а убежать куда-либо возможности не было – слишком странно бы это выглядело, да и не знал он совершенно куда ведёт коридор с другой стороны помещения. В какой-то момент он находит своё спасение в странно знакомом силуэте, стоящем у одного из бассейнов в самом углу, рядом с с панорамным окном, где уже виднелся закат, на секунду позволяющий Феликсу отвлечься от навязчивых мыслей и идей. — Почему ты здесь? — Чан, что неудивительно. Никто не ожидал, что здесь, кроме них, будет ещё один человек. — Разве... — Ты же знаешь, что мы компанией когда-то давно часто собирались здесь, — Джихё даже не поворачивалась в их сторону, изначально понимая, кто и зачем сюда пришёл. Их попросту невозможно было не услышать ещё со входа, поэтому не было необходимости в этом. — Я уже и не вспомню, когда именно мы делали это полным составом в последний раз, поэтому решила зайти ненадолго. Так, вспомнить былое. Джихё, как и они, была полностью одета и явно не собиралась идти в заказанную в выходной сауну. Феликс её понимал – скорее всего, все те, кто приходил сюда в такие моменты, даже не собирался пользоваться чем-либо здесь, решив лишь уединиться возле панорамных окон или любого бассейна. — Мы можем поговорить? Как друзья, — уточняет Чан. Не то, чтобы Джихё доверяла ему меньше, учитывая его профессию, но он правда не хотел, чтобы их диалог имел хоть какой-то деловой характер – это было понятно каждому из присутствующих, что в разной мере удивились внезапности Чана. — Конечно, — они отходят в другую сторону помещения и, несмотря на небольшое эхо, Минхо и Феликс не могли их услышать. Также, это давало и им возможность поговорить наедине, чем старший сразу же воспользовался. — Между ними что-то есть? — вопрос ввёл Феликса в ступор. С одной стороны, он не ожидал такого интереса от Минхо, что совершенно не выглядел как человек, интересующийся чужими взаимоотношениями, если это не касалось дела. С другой же – его теория насчёт их вероятных отношений с Чаном из-за этого слегка обрушилась, давая ему некое облегчение и новый груз одновременно. Слишком много всего сказала ему одна фраза, но Феликс решил ответить честно. — Если бы. Сколько его знаю, всегда одиноким был, отвергал любое предложение руки и сердца. С Джихё их связала какая-то ситуация очень давно, так что с тех пор у них, скорее, взаимоотношения брата и сестры, и я не думаю, что у них что-то выйдет. По крайней мере, не друг с другом – слишком они разные и одинаковые одновременно, но не там где надо, хотя с Джихё я и не был никогда лично знаком, просто слышал про неё из рассказов Чана. — Ну вот, теперь мне стало интересно какой Чан в отношениях, — в большей мере шутит Минхо. Это взаправду забавляет – почему-то с его слов Феликс ощущает теорию об их отношениях маловероятной и не такой серьёзной. Довольно странно и объяснить почему так у него для себя же не получается, что уж говорить о том, чтобы попытаться сделать это вслух. Благо, его никто не спрашивает. В итоге Феликс не придумал ничего лучше, чем свести всё в шуточный вопрос, до жути прямой, если учитывать навязчивые мысли, но, по ощущениям, такой необходимый ему сейчас, чтобы расставить все точки над «ё». — Влюбился что ли? — Нет, просто всегда было интересно что в голове у такого типа людей, — вполне серьезно отвечает детектив. — С одной стороны идеальный, что не придерешься, а с другой же... — Раздражает, — на этот раз уже Минхо смотрел на Феликса в удивлении, стоило ему закончить за ним предложение. Возможно, он подумал, что его единомышленников не существует или просто поражен тем, что им оказался именно Феликс – давний знакомый Чана, с которым у них явно хорошие отношения. В теории, так оно и было, но на практике... — Сам сталкивался с этим... Чувством. Немного не так, как это происходит у тебя, но да. Меня раздражает то, что я никогда не буду ему ровней. Феликс пытался сказать правду так, чтобы это звучало больше в сторону зависти, чем влюблённости, но он забыл одну деталь. Минхо был одним из лучших детективов в городе и просчитывал все возможные варианты событий, если тех было не особо много. Для него же здесь завистью даже не пахло со стороны Феликса, но теперь это чувство испытывал он. Он, чёрт возьми, завидовал Чану.