My beloved boy

Чанбин наконец-то забирает свой заказ, но развернувшись, понимает, что все столы заняты. В этот раз он решил пообедать в кафетерии их компании, но не учел, что пообедать хотел бы не только он. Он пытается осмотреться в попытках найти хоть кого-то из знакомых и вдруг замечает Хенджина. Тот сидит в спортивной одежде, завязав хвостик, и пытается что-то пролистать на телефоне, потягивая сладкий кофе из трубочки. Чанбин плетется к нему, ставит поднос, но не садится. Хенджин вскидывает голову и удивлённо смотрит на него. — Привет, ээээ, слушай, тут нет мест, вот я и подумал, не будешь ли ты против, если я поем с тобой? — Нет, хен, садись. Хенджин придвигает к себе свой поднос и кофе, и счастливый Чанбин садится напротив. — Как у тебя дела? — Чанбин пытается завязать разговор, изучая Хенджина взглядом. Тот даже в простой одежде, с минимальным макияжем для тренировок, выглядит невероятно. — Отлично, хен. Крис передал мне трек одного очень хорошего композитора, буду скоро пробовать его. — Ух ты, и как трек? — То, что я слышал, очень хорошо. — Круто, — Чанбин отпивает кофе, пряча глаза. — Я о тебе, Чанбин-щи~ Чанбин смущённо краснеет. — Кхм… Хенджин, я хотел тебе задать один вопрос… -О, Сынмин, привет, — внимание Хенджина переключается на человека позади Чанбина. — Садись к нам. Чанбин разворачивается, и окидывает взглядом Ким Сынмина, новенького вокалиста в их компании. Он ещё не дебютировал, но через пару месяцев у него новое прослушивание, и есть все шансы, что Крис выпустит его на сцену в ближайшее время. Чанбин пару раз слышал, как он пел. У парня действительно сильный голос. Сынмин неловко топчется, но подсаживается на сторону Хенджина, кланяясь Чанбину. — Добрый день. — Здравствуй, Сынмин. — Так что ты хотел сказать? — Хенджин переключается обратно на Чанбина. — Эээ, да так, пока что ничего, забудь, — Чанбин машет палочками и утыкается в свою еду. За их столиком все молчат какое-то время, но потом Хенджин начинает задавать вопросы Сынмину, пока тот кушает. Чанбин за это время успевает доесть и теперь наблюдает за ними, потягивая остатки кофе. — У них даже трейлер непонятный, невозможно различить, это ужасы или комедия, какой-то сюр, — тянет Хенджин. — Может, сходим посмотрим? — Да, давай завтра, ты можешь? — Если только на поздний сеанс, потому что у меня в расписании фотосессия стоит. — А можно мне с вами? — прерывает их разговор Чанбин. Сынмин слегка испуганно смотрит на Чанбина и снова утыкается в свою еду. Видно, что Хенджин удивлен, но он тут же расплывается в добродушной улыбке. — А что у тебя с расписанием? — Встреч нет, свои песни я пишу по настроению. — Хорошо, я напишу тебе время сеанса. Чанбин улыбается Хенджину в ответ, а после прощается с младшими и уходит из кафетерия. «Всё-таки странный этот Сынмин», — думает Чанбин, когда поднимается к себе в офис.

***

Они действительно втроём идут в кино на поздний сеанс. Хенджин прилетает в кино последний, запыхавшись, несколько раз извиняется перед Чанбином и Сынмином, которые прождали его двадцать минут. За это время они перекинулись неловкими фразами, а после и вовсе разговорились. Сынмин оказывается весёлым, хоть и скромным парнем. Хотя Чанбин чувствует, что его скромность напускная, не будь Чанбин серьезным человеком в компании и старше его, вряд ли бы Сынмин с ним так разговаривал. Забрав Хенджина, они втроём заходят в здание, берут себе немного закусок и идут на сеанс. И тут Чанбин понимает, что это была первая ошибка этого вечера. Чанбин, на самом деле, ненавидит ужасы. Он боится, он чувствительный, и когда фильм доходит до середины, он замечает, что по щекам текут слезы. Вся жесть, которая происходит на экране и изредка подаётся с шутками, которые ничерта не смешные, ведь нет ничего смешного в убийствах, сильно давит на него морально. В то время как Сынмин и Хенджин смотрят кино абсолютно спокойно, лишь изредка пугаясь на скримерах. Они выходят из зала через два часа и смеются над Чанбином, которому нужно стереть слезы. Ему и самому смешно, и даже не стыдно. Сынмин уходит в туалет, оставляя их наедине. И Чанбин решает, что сейчас его время. — Хенджин, можно подвезти тебя сегодня до дома? — А? — Хенджин, явно неожидавший такого предложения, неуверенно кивает. — А как же Сынмин? — А где он живёт? — Чуть раньше моего района, на самом деле. — Тогда подвезём и его. Когда Сынмин возвращается, они идут на парковку за машиной Чанбина, и пока едут к дому Сынмина, обсуждают фильм. Чанбин слегка активно возмущается, что больше на такое не пойдет, хотя изначально фильм и не казался таким отбитым. Хенджин с Сынмином с неадекватностью фильма согласны, но Хенджин говорит, что сходил бы ещё раз. — Да ты сумасшедший! — восклицает Чанбин, когда они въезжают во двор Сынмина. — Спасибо, что подвёз, хен. Чанбин кивает. Хенджин машет Сынмину на прощанье, они задерживаются взглядами друг на друге чуть дольше положенного по мнению Чанбина, а после Сынмин выскальзывает из машины. Чанбин выруливает со двора и едет по направлению к дому Хенджина. Они молчат некоторое время, якобы снова привыкая друг к другу, после чего Чанбин откашливается, прерывая тишину. — Я хотел спросить у тебя… Хенджин заинтересовано поворачивает голову к нему. — Не хотел бы ты со мной сходить на свидание? Чанбин въезжает во двор Хенджина и останавливает машину недалеко от дома, паркуясь. Хенджин молчит, и Чанбин начинает думать, что зря вообще начал этот разговор. Ошибка вечера номер два. — Хён… Я думал, что когда ты все это время флиртовал со мной, ты шутил. — Я… Отчасти да, мой флирт — это часто шутка, но в твоём случае — ты мне очень нравишься. Чанбин неуверенно тарабанит пальцами по рулю, стараясь не смотреть на Хенджина. Он нервничает, потому что пока что не понимает реакцию Хенджина. — Но ты и с Минхо-хеном так флиртовал. — Это дружеское, мы с ним постоянно так дурачимся. — Хён. Я бы с радостью согласился… Чанбин поджимает губы и закрывает глаза, уже зная, что последует дальше. — Но я влюблен в другого человека. Чанбин не дышит пару секунд, а потом выдыхает. — Прости, хен, — тихо извиняется Хенджин. Чанбин оборачивается на Хенджина, который виновато теребит рукава своей кофты. Он выглядит подавленно, хотя так себя должен ощущать Чанбин. Но из-за такого состояния Хенджина, Чанбин отодвигает свои эмоции. — Эй, ты вообще не должен извиняться. Это я должен, прости, пожалуйста. — Нет, хен, — Хенджин выставляет руки вперёд, хватает руку Чанбина с руля и греет её между ладонями. — Ты классный, мне очень нравится общаться с тобой, и твой талант невероятен. И будь я в другой ситуации, я бы сам за тобой бегал. Хенджин неуверенно улыбается, топя сердце Чанбина ещё больше. — И я надеюсь, что человек, который у тебя будет, будет добр к тебе, и будет заслуживать тебя. Человек, которого ты любишь… Он заслуживает тебя? — Конечно… Я не уверен, что я заслуживаю… — Мы всегда думаем, что не заслуживаем любимых, но ты можешь сразу отвергать такие мысли. Ты невероятный. Глаза Хенджина начинают слезиться. Чанбин не успевает опешить, как Хенджин отсоединяет свой ремень безопасности и крепко обнимает Чанбина. — Хён… Хенджин натурально плачет, а Чанбин, не зная куда деть руки, аккуратно кладет их ему на спину и слабо поглаживает. Его пугает реакция Хенджина, но он искренне хочет поддержать его. — Чего ты? — Прости, — отвечает Хенджин. — Ты такой искренний, смотришь в глаза, говоришь такие вещи. Я чувствую, что не достоин даже дружить с тобой. — Эй, — Чанбин ухмыляется. — Ты один из лучших айдолов в нашей компании. Что за самооценка? Где твоя внутренняя сучка, которую я знаю? — Она устала, — ворчит Хенджин, но смеётся сквозь почти ушедшие слезы. — Это же образ, хен. Чанбин тянется к Хенджину, и стирает слезы с правой щеки. Хенджин в эту же секунду агрессивно трёт левую, немного смущаясь. — Прости за эти слезы, хен. — Тебя мало кто поддерживает, да? У тебя нет друзей в агентстве? — В основном это Сынмин и ещё парочка, с которыми мы стажировались. Но у Сынмина много работы, а ребята в туре с группой. Иногда очень сложно, когда постоянно ходишь в маске, а вечером не с кем поговорить дома. Чанбин кивает. Хоть у него и есть друзья, а ещё он отчасти женат на работе, он понимает это чувство одиночества. — Давай договоримся. У тебя же есть мой какао? — Да. — Если тебе будет грустно, пиши или звони мне. Приходи ко мне в студию, даже когда поздно. Будем болтать, кушать вместе или просто молчать. Хенджин молчит и удивлённо смотрит на Чанбина. — Так, а ну не смей снова плакать, — пугается Чанбин, когда глаза Хенджина снова начинают слезиться. — Спасибо, — Хенджин заливисто смеётся. — Правда, спасибо. Я буду приходить. — Супер, — кивает Чанбин и чувствует, как неловкость между ними потихоньку уходит. — Если хочешь, — Хенджин смотрит на окна своего дома. — Можем сегодня чем-то заняться, а завтра поехать в компанию вместе. Если у тебя нет никаких дел. Если что, это не завуалированное приглашение на секс. Хенджин косится на Чанбина, улыбаясь. — А жаль. — Хён! — Ахаха, хорошо. Если голоден, я могу заказать что-то и посмотрим... Нормальный фильм. — Да это был нормальный фильм, Чанбин, что ты начинаешь! Ты вообще от кишок расплакался, как девочка. — Лучше беги, пока я тебя не поймал. Хенджин заливисто смеётся и выскакивает из машины. Пока он бежит к своим дверям, Чанбин провожает его взглядом, и думает, что ещё легко отделался. Хенджин мог его послать. Мог нагрубить, устроить разборки, если бы сильно разозлился, подать жалобу Крису, что Чанбин к нему пристает. Но вот он, Чанбин, отстёгивает ремень, забирает свои вещи и ставит машину на сигнализацию, чтобы провести ночь с новым… Другом? Отчасти он чувствует себя разочарованно. У него внутри смесь непонятных эмоций. Он ведь хотел совсем другого. Чтобы приглашение домой закончилось жарким поцелуем с Хенджином, а потом они стали встречаться. Но в итоге он начал отношения другого толка, целоваться они с Хенджином не будут, и вот он в его тапочках и его домашней одежде забирает доставку у уставшего курьера, но… Но он испытывает что-то вроде счастья? Ведь несмотря на то, что Хенджин отказал, Чанбин нашел нового… Друга? Он явно этого не ожидал.

***

Чанбин очень жалеет, что его видеорегистратор не ловит угол обзора, где утром стоят Крис и Минхо. Потому что когда он въезжает на парковку в компании Хенджина, лица старших нужно видеть. Крис, кажется, теряет челюсть, а Минхо так и замерает с ключами от машины в руках. — Да ладно… — с придыханием восклицает Крис. — Я не верю своим глазам, не может этого быть. — Тут какая-то махинация, я уверен, — щурится Минхо, наблюдая, как Чанбин открывает дверь Хенджину, и тот выскальзывает на парковку. — Всем привет, — Хенджин лучезарно улыбается старшим. — Крис, я готов работать над треком. — Разве вы с Чанбином этой ночью не работали над ним? — скалится Минхо. Они вчетвером двигаются к лифту. Чанбин ухмыляется, и они молчат, пока поднимаются на этаж, где находятся студии. Крис все так же неверяще пялится на своего друга и лучшего айдола своей компании. — Мы отлично поработали вдвоем, — хитро улыбается Хенджин и неожиданно целует Чанбина в щеку. — Правда, хен? Дверь лифта открывается, и перед ними оказывается Сынмин. Взгляд Хенджина меняется, и он в следующую секунду уже выглядит испуганно. Сынмин, круто разворачивается и уходит. Хенджин, бросая виноватый взгляд на Чанбина, вылетает за ним вслед. Минхо, Крис, и Чанбин одновременно выглядывают из лифтовой кабинки, наблюдая за сценой. До них, видимо, доходит вся ситуация, и первым откликается Крис: — Вы не спали? — Спали. Я так выспался, у Хенджина отличная кровать… Минхо переводит хитрый взгляд на Чанбина, и тот сдается. — В гостевой. Мы поговорили, я признался, что он мне нравится, но он оказался влюблен в другого человека. Кажется, я теперь понимаю в кого, — вздыхает Чанбин. — Я же говорил, что тут не все так чисто, — победно цокает Минхо, и они все втроём выползают из лифта, идя в противоположную сторону от решающей свои вопросы парочки. — И как ты себя чувствуешь? — спрашивает Крис, явно переживая за друга. — На самом деле… Сам себе благодарен, что не был влюблен в него по-настоящему. Все еще обидно и грустно, но тот факт, что мы поговорили и отлично провели вечер, греет душу. Мне кажется, даже подружились. — Слишком сладенько, но я рад, что ты в порядке, — кивает Минхо. — А теперь вали работать, потому что вчера Крис дочистил твой трек, и если хочешь там что-то оспорить, у тебя есть немного времени. — Изверг, — шипит Чанбин, и пока старшие скрываются в своем кабинете, оборачивается. Хенджин и Сынмин обнимаются в конце коридора, и Чанбин чувствует, как на сердце легчает. Пусть Хенджин и не его, но Чанбину очень хочется, чтобы он был счастлив. А значит, и Чанбин сможет.