My beloved boy

— Никуда ты не пойдешь. — Ахахах, Чанбин, пожалуйста. Феликс уворачивается от поцелуев Чанбина, пытаясь дойти до коридора. Ему нужно успеть заехать домой, чтобы переодеться, а потом поехать на кастинг, который ему скинул менеджер. Они с Чанбином провели великолепную ночь, но работа не будет ждать. — Я не могу тебя отпустить, переходи работать к нам, нам тоже нужны модели. — Вы продюсерская компания. — Твой голос нам отлично подойдет, он уникальный. — Чанбин, — Феликс целует его, крепко обнимая. — У меня есть твой номер телефона, я пройду кастинг сегодня, и тебе напишу. И мы можем сходить куда-то. — Ладно, — ворчит Чанбин, опираясь о стену в коридоре, и наблюдая как Феликс натягивает ботинки. — Я подожду твоего звонка. Феликс снова утягивает Чанбина в долгий поцелуй, а потом выскакивает из его квартиры, прощаясь. Он идет к остановке, достает телефон и находит сохранённый контакт Чанбина. Он долго смотрит на номер, но потом нажимает на «заблокировать контакт» и удаляет номер с телефона.

***

Проходит несколько месяцев с общей вечеринки. Минхо с Джисоном вовсю наслаждаются своими отношениями. Джисон знакомится с котами Минхо и быстро учит, кто есть кто, приводя того в детский восторг. Квартира Минхо потихоньку обрастает вещами Джисона, пока в один момент Минхо не начинает умолять переехать к нему. Джисон сдается через пару недель, когда ему и самому надоедает тот факт, что Минхо постоянно заезжает за ним на машине с утра. Минхо игнорирует все слова Джисона о том, что тот сам может добраться до работы. — Ладно, — в один вечер соглашается Джисон, когда они вечером сидят за просмотром аниме в зале. — Я переезжаю к тебе. Минхо молчит, уставившись в экран. — Эй, ты что, не рад? — шипит Джисон, и в следующую секунду его крепко обнимают. — Спасибо, Хани, — шепчет Минхо, и Джисон расслабляется. Джисону кажется, что у него наступает семейная идиллия, и он не сразу замечает, что на самом деле все не так радужно, как ему кажется. В какой-то момент из его жизни пропадает Феликс, перестает приходить в гости, и они больше не выходят на кофе. Чанбин на работе тоже становится рассеянным, грустным и иногда не улавливает, когда к нему обращается Джисон. И что самое страшное, Джисон замечает, что Минхо тоже постоянно мыслями в себе. Словно вокруг прошелся ураган унылости, а один только Джисон его не заметил. В какой-то день его это так достает, что он решает докопаться абсолютно до всех. Первым его выбор падает на Чанбина. Джисон закрывает студию изнутри, гасит аппаратуру и разворачивает стул охреневшего от этого расклада Чанбина. — Мелкий, ты чего. — Вы меня все заебали. Сначала Феликс, потом ты, и следом Минхо. Вы что сговорились? — Ты о чем… И что с Феликсом? У него что-то произошло? Чанбин выглядит серьезно встревоженным. Джисон щурится и больно пинает Чанбина в плечо. — Быстро мне все рассказал! — Да что рассказывать? И почему ты дерешься? Джисон вздыхает. — Что с твоим настроением? — Ничего… — Чанбин, — Джисон рычит, хватая его за футболку. — Ты совсем охренел? — возмущается Чанбин. — Отпусти! — Слушай, Чанбин, у меня мало терпения, очень мало, поэтому рассказывай по-хорошему. — И что ты сделаешь? — отпихивается Чанбин. — Уволюсь, — спокойно говорит Джисон и отпускает его. У Чанбина расширяются глаза. — Ты уволишься только потому, что я тебе не рассказываю, почему я грущу? — Значит, ты грустишь. — Это не твое дело. — Чанбин, разве мы не стали друзьями за это время? Разве ты не мой бро, с которым мы иногда кошмарим Минхо в его квартире за пивом? Ты мне не доверяешь? — Доверяю, но я не хочу рассказывать. Мне стыдно, — Чанбин уводит глаза. — Не переживай, я никому ничего не расскажу. Я хочу помочь. Ну, возможно, я делаю это немного агрессивно, прости. Я просто тоже устал и хочу разобраться. Чанбин вздыхает. — Я не хочу рассказывать, потому что мне все еще больно. И я боюсь, что заплачу, — тихо говорит Чанбин. — Если ты заплачешь, я тебя обниму и дам тебе салфетки. Они у нас вон там стоят, видишь? — Джисон машет рукой в сторону, где обычно стоят салфетки. Чанбин слабо улыбается и смотрит на свои руки, перебирая край футболки между пальцами. — Это связано с Феликсом. — Мне стоило догадаться, — вздыхает Джисон и подкатывает кресло к Чанбину, устраиваясь рядом с ним. Чанбин смотрит на Джисона. — Он пропал с радаров и в последнее время тоже был отрешенный, поэтому я и задумался. Рассказывай. — В ту ночь, когда мы все были в клубе, я думаю, ты знаешь, что мы переспали. Джисон кивает. — Утром я дал ему свой номер телефона, и он пообещал написать после кастинга. И пропал. После этого, как ты помнишь, я попросил его номер телефона у тебя. Джисон снова кивает. — Но я не смог дозвониться, потому что оказалось, что он мой номер телефона заблокировал. Я написал ему с номера Хенджина, и Феликс попросил больше ему не писать. Джисон хмурится. Он все это время общался с Феликсом, до того как тот перестал появляться, и Феликс ничего ему не говорил про их отношения с Чанбином. А Джисон, как дурак, так пропал в отношениях с Минхо, что совсем забыл разузнать, будут ли продвигаться отношения у его друзей. Ту ночь Чанбина и Феликса, Джисон с Феликсом обсудили еще в первую неделю после случившегося, и Феликс отзывался о ней очень воодушевлённо. Джисон и подумать не мог, что тут такая драма. — Но я же идиот, я подумал, что сделал что-то не так, и узнал, когда у него кастинг недалеко от нашей компании, и пробрался туда. — Ты… Что сделал? И как он отреагировал?! — Дерьмово отреагировал, — немного резко отвечает Чанбин. — Он сказал, что я сумасшедший и чтобы я больше никогда не пытался с ним связаться. Что между нами ничего не может быть и чтобы я о нем забыл. Джисон открывает рот, непонимающе уставившись на Чабина. — Совсем на него не похоже. — Только идиот я, потому что я за одну ночь успел в него влюбиться. У Джисона сжимается сердце. Он видит, как Чанбин агрессивно вытирает слезы, начавшие катиться по его щекам, и быстро обнимает друга, как и обещал. — Ты не идиот. — Идиот. Я почти влюбился в Хенджина, но когда узнал, что он занят, меня отпустило. Но тут, за одну ночь… Я вообще не могу выкинуть его из головы. Я не понимаю, что сделал не так. — Вы все в этой компании такие романтичные? — неожиданно спрашивает Джисон, вытирая слезы Чанбина. — Минхо, Крис, Хенджин и ты… Вы все такие романтики, если влюбляетесь. Ладно, прости, отошли от темы. Чанбин, мне очень жаль. Джисон обнимает его крепче, давая ему выплакаться. Чанбин успокаивается через несколько минут, и Джисон тащит его наружу, чтобы угостить кофе и накормить в утешение. — Джисон, пообещай мне кое-что, — говорит Чанбин, когда они уже сидят в кафе недалеко от компании. — Конечно. — Не говори ничего Феликсу. — Хорошо, — кивает Джисон. Чанбин устало утыкается назад в свой кофе. Джисон смотрит на него и думает: «Прости, Бинни, но это обещание мне придется нарушить».

***

— Привет, Джисон, прости, что не отвечал. Я улетал по работе, уже вернулся, а там не было времени даже на поспать, — Джисон слышит уставший голос Феликса и прижимает трубку телефона ближе к уху. — Ничего страшного. Как ты, Енбок-и? — Очень устал, неделя была та еще. — Ты улетал на целую неделю? — На самом деле на две… — Ооо, — тянет Джисон, начиная злиться, но не выказывает этого. — У нас открылось классное место недалеко от дома Минхо. Я хотел сходить с тобой, если ты не против. — Конечно, но дай мне пару дней на отдых, хорошо? — Конечно, солнце. Рад тебя снова слышать, отдыхай. — Спасибо, Хани. Люблю тебя, друг. — И я тебя. Они прощаются, и Джисон отшвыривает телефон на стол. Он накладывает еду в миски котов и расставляет их в правильном порядке. Минхо удивленно наблюдает за ним. — Если ты не хотел, я бы и сам их мог покормить… — Нет, солнышко, я зол не из-за этого, а на Феликса. — Ситуация с Чанбином? — О да, — Джисон агрессивно распахивает дверцу холодильника и вытаскивает оттуда газировку себе и Минхо. — Я собираюсь с ним поговорить об этом. — Может, лучше не лезть в их отношения? Сами разберутся. Вопрос всё-таки касается только тех, кто в нем замешан. — Правда, что ли? — тянет Джисон и выглядывает из-за дверцы холодильника, пугая Минхо. — То есть ты считаешь, что если у двух людей, у которых есть чувства друг к другу, есть совместная проблема, они должны её решать? Минхо смотрит на Джисона нахмуренно, не понимая, откуда такой неожиданный вопрос. — Ну… Да? — Да что ты, — Джисон хлопает дверцей и с грохотом ставит газировку на стол возле Минхо. Минхо слегка отшатывается и удивленно смотрит на Джисона. — Не очень понимаю, что с тобой… — А я не очень понимаю, что с тобой! Ты думаешь, я тупой? — Джисон складывает руки на груди. — Нет, никогда даже мысли такой не допускал. — Ты странно себя ведешь? Минхо удивлённо раскрывает рот. — Я? Ты уверен? — Да. Я постоянно замечаю это. Ты смотришь на меня подолгу, а когда я оборачиваюсь, резко отворачиваешься, и взгляд у тебя грустный в такие моменты. В наш первый секс, перед ванной, ты был странным, и когда я спросил, что случилось, ты мне не ответил. И такое было много раз, Минхо, и я не понимаю, я делаю что-то не так? Минхо молчит, и его взгляд в секунду становится отрешенным. — Вот, вот, видишь, вот оно! — восклицает Джисон. — Минхо, пожалуйста, что не так? Минхо молчит, а потом крепко обнимает Джисона и утыкается ему лицом в живот. — Ты меня пугаешь, — Джисон пугается от резкой перемены и говорит плаксиво. — Я тебе перестал нравиться? Ты понял, что ошибся? — Что? — Минхо вскидывает голову. — Нет, Джисони, нет. Боже, не смей плакать. Джисон делает глубокий вдох. — Ответь на вопрос. Минхо вздыхает. — Я люблю тебя, Джисон. И с каждой минутой, с каждым днем, что мы проводим вместе, моя любовь растет все сильнее. Иногда я думаю, что становлюсь маньяком, — Минхо берет руку Джисона и целует в ладонь. — Я хочу быть с тобой постоянно, я хочу привязать тебя к себе и не выпускать. Хочу, чтобы ты был моим всегда. — Минхо… — Я понимаю, что я тебя могу этим напугать. Ты дал мне шанс, и если я начну давить на тебя, ты подумаешь, что я сумасшедший. Иногда я смотрю на кольца в интернете… — Минхо. Минхо поднимает глаза на Джисона. — Минхо, я тоже тебя люблю. Взгляд Минхо стекленеет, и Джисон обхватывает его щеки руками, мягко целуя. — Прости, из-за работы, из-за постоянных мыслей о дебюте Сынмина, о его альбоме, иногда я забываю, что вообще-то я вступил в отношения с самым невероятным парнем в мире, и еще я забываю говорить ему, как сильно я его люблю. Минхо утыкается лицом в живот Джисона и всхлипывает. — Ты умеешь плакать? — Джисон слегка смеется и чувствует, что сам начинает плакать. — Замолчи, — ворчит Минхо. Джисон чувствует, как его домашняя футболка мокнет от слез. Он оттягивает Минхо и целует его, не обращая внимания на соленые слезы. — Но про кольцо пока забудь, — говорит Джисон отрываясь. — Когда мы будем готовы, ты это почувствуешь, и мы обязательно поженимся, дома или в другой стране, или в Лас-Вегасе. А сейчас я хочу наслаждаться нашим конфетно-букетным периодом, смотреть с тобой все аниме мира, переспать с тобой на всех поверхностях твоей квартиры, съездить вместе в отпуск и изучить твои привычки, первый раз с тобой сильно поругаться, а потом мириться жарким сексом. У нас с тобой все только начинается. Минхо внимательно слушает, слезы продолжают стекать по его щекам. — В нашей. — Что? — В нашей квартире. Я тебя обожаю, Джисон. — Нет, Минхо, ты меня любишь. Джисон снова его целует, а следом крепко обнимает. — Ты не должен был меня видеть слабым и плачущим, — ворчит Минхо. Джисон смеется, и ерошит его волосы. — Ты прекрасен любым.

***

— Выглядишь так, словно не отдыхал, — подмечает Джисон, когда они с Феликсом сидят в заведении, о котором он рассказывал. Главная фишка кофейни, что нужно сидеть в навесных креслах, прикрепленных к потолку, везде расставлены цветы, и подают невероятно вкусные сладкие коктейли. — Я успел только поспать, особо сильно собой не занимался, — слабо улыбается Феликс. — Как у тебя дела с Минхо? — О, все хорошо. Я недавно переехал к нему. — Ого, я многое упустил. — Да нет, не очень, это произошло недавно. А ты? — Я? — Никого себе не нашел? Феликс мотает головой. — А с Чанбином общаетесь? Феликс вздыхает. — Джисон, я заблокировал его на следующий же день после той ночи. Я не говорил тебе, знаю. — Почему? Джисон знает всю эту историю, но хочет понимать причину такого решения своего друга. — Из-за Сан-у. — Чего? Ты снова с этим ублюдком?! — Нет, нет… Я просто… Мне не хочется начинать новые отношения. Да, секс был офигенным, Чанбин кажется лапочкой, но Сан-у тоже поначалу казался золотым. И ты сам это знаешь, ты сам его хвалил, пока не произошло то, что произошло. — Ты думаешь Чанбин тоже способен на такое? — Я не знаю… Ты же в курсе, все сначала мягко стелят, только потом больно падать. Джисон молчит. Он берет руку Феликса, и тот благодарно улыбается. — На самом деле, — продолжает Феликс. — Мы всю ночь с Чанбином общались, помимо секса. Но утром я решил, что это будет интрижкой, потому что я не хочу снова обжигаться. — Но один ты тоже не можешь. — Лучше я буду один. — Феликс… ты ведь мог узнать о нем от меня. Спросить, какой он человек, я бы спросил о нем у остальных. — А вдруг бы это не помогло? Вдруг бы для всех он был отличным парнем, а потом он неожиданно спит с твоим коллегой по работе. — Ты знаешь, — тянет Джисон. — У меня есть ощущение, что их в этой компании клонируют из какой-то сопливой мелодрамы. — Что? — смеется Феликс, явно не понимая, к чему клонит Джисон. — Я тебе серьезно говорю. Они какие-то влюбчивые и романтичные все. Ты же помнишь, что рассказывал Чонин про Криса. И помнишь историю с Минхо. Хенджин тоже невероятно романтично признавался в любви Сынмину, хотя у них сразу все было взаимно. А Чанбин… — Чанбину же когда-то нравился Хенджин, он мне рассказывал… — Да, но они остались друзьями. Ох, мне придется сдать своего коллегу и друга, и я тебе ничего не говорил, но он до сих пор думает о тебе. На нем лица нет. И я к тому, что вы знакомы были сутки, даже меньше, а он пишет сейчас такие сопливые песни. Джисон начинает натурально возмущаться, а Феликс заливается смехом. — Просто конвейер, даже меня хватило после дерьмового расставания на три лирики, а этот… Конечно, я не могу тебя заставить, и я помню всю ту боль, что ты пережил из-за Сан-у, и как долго ты отходил. — Но ты хочешь поручиться за Чанбина… — Скорее… До Сан-у я добраться так и не смог, но если Чанбин, не дай бог, сделает тебе что-то, я смогу отлупить его студийным оборудованием, — ворчит Джисон. Феликс улыбается и молчит. — Вы бы могли хотя бы поговорить. Прогуляться пару раз с кофе, и если он совсем тебе не нравится, ты ведь не будешь давать ему надежду и все ему объяснишь. — Он мне нравится. Ты же знаешь, романтичные качки — мой типаж. Джисон фыркает. — Да, видимо, и мой отчасти тоже. — Я удалил его номер, поэтому тебе придется мне помочь. Я сильно нарычал на него, когда он неожиданно явился ко мне на съёмки, возможно, уже поздно что-то менять. Феликс вздыхает и прячет лицо в ладонях. — Мне страшно открываться кому-то заново. — Я тебя понимаю, Феликс, как никто другой. Но я обещаю, что если он посмеет тебя обидеть, я утоплю его в реке Хан. Они смеются, и Феликс немного расслабляется. Они сидят в кофейне еще какое-то время, обсуждая поездку Феликса, и под конец встречи Джисон отправляет ему номер Чанбина.

***

— А ты знал, что Чанбин брал в понедельник выходной? — мило улыбается Джисон, обнимая Минхо в его кабинете. Джисон отлучился, чтобы вытащить Минхо на обед, но в итоге они застряли в его кабинете, потому что у того были незаконченные дела. — Мы теперь обсуждаем, мог ли он сходить к зубному в этот день? — Он не ходил к зубному, — улыбается хитро Джисон. — Ты что-то знаешь, да? — Ага, — игриво отвечает Джисон. — Удиви меня. — Он ходил на свидание с Феликсом. — Что? Ого, ничего себе. Ты приложил к этому свои невероятные беличьи лапки? — Эй, — возмущается Джисон, но Минхо тянет его к себе и целует его руку. — Я шучу, солнце. Джисон хочет поцеловать Минхо, как дверь в кабинет распахивается и заходит Чанбин. — О, кого нелегкая принесла. Говорят, у тебя продвижения на личном фронте… — Не сейчас, — Чанбин обрывает Минхо на полуслове. — Есть дело, нам срочно нужно пойти к Крису. — Прямо таки? — шутит Минхо, но тут же замолкает. Чанбин выглядит встревоженным, и Минхо отпускает Джисона, сразу же становясь серьезным. — Что произошло? — Пошли, сейчас нет времени объяснять. Чанбин выходит, и Минхо схватив телефон, идет за ним следом, кивая Джисону. Тот выходит, закрывая кабинет на замок и бежит в студию к Крису. Там они застают Хенджина в слезах, которого пытается успокоить Крис. — Объясни нормально, я тебя прошу, хватит плакать, — Крис подает Хенджину салфетки, и тот вытирает глаза, не в силах вымолвить и слова. — Хенджин, что произошло? — Минхо подкатывает стул к Сынмину. Джисон стоит в проходе, шокированно смотря на происходящее. Он никогда не видел, чтобы Хенджин так плакал. — Сынмин… — только и выдает Хенджин, пытаясь вдохнуть воздух. У Джисона по спине проходит холодок, и все вокруг застывают. Хенджин пытается выдохнуть и сказать еще что-то, как Джисон вдруг вскрикивает. Сынмин появляется у него за спиной, от чего Джисон пугается. — Сынмин, — повторяет Хенджин, а тот заходит в студию с абсолютно отсутствующим выражением лица. — Сынмин, ты в порядке? — Чанбин подлетает к нему, стараясь осмотреть со всех сторон. — Я в порядке, хен, — Сынмин откидывает руки Чанбина и идет к Хенджину. — Пожалуйста, не плачь, я возьму все на себя, — Сынмин обнимает Хенджина, пытаясь его успокоить. — Вы кого-то убили? — хмурится Крис. Хенджин с Сынмином молчат, и терпение первым слетает у Минхо. — Значит так, — гаркает Минхо. — У вас есть минута, чтобы мне все объяснить. Сынмин вытаскивает телефон и, найдя там что-то, передает телефон Минхо. Тот считывает информацию, хмурится, а потом кладет телефон на стол и глубоко вздыхает. — Приехали. — Что случилось? — Джисон закрывает дверь в студию на замок и подходит к нему. — Блять, — только и выругивается Минхо, вставая из-за стола, возле которого сидел рядом с Хенджином. — И как надо было умудриться? Хенджин прячет голову в руках Сынмина, пока тот его обнимает, пытаясь успокоить. — Вы двое прекрасно знаете, что таких ситуаций нельзя допускать, — Минхо хлопает по столу кулаком так громко, что телефон Сынмина подлетает, и все присутствующие вздрагивают от грохота. — Что случилось? — спрашивает уже Крис, и Минхо пускает по столу телефон Сынмина в его сторону. — Их застукали, и теперь шантажируют сливом фотографий, — отвечает Минхо. — Блять, — выдыхает Чанбин, и они с Крисом смотрят что-то в телефоне Сынмина. Джисон подкрадывается и тоже заглядывает в телефон. Он видит переписку с неизвестным абонентом, где виднеются фотографии и короткое сообщение. На фотографиях Сынмин и Хенджин обнимаются на углу какой-то улицы. На самом деле их сложно узнать, но Джисон знает, что фанаты точно поймут, кто это. А еще Джисон знает, что в этой одежде в этот же день и Сынмин, и Хенджин мелькали в прессе, когда каждый из них ездил по своему расписанию, и если найти эти фотографии, можно легко понять, что это были они. И на последней фотографии Сынмин целует Хенджина в щеку, что тоже будет сложно объяснить. Как минимум на репутацию повлияет и обсуждаться будет долго. После фотографий краткое сообщение, что если Сынмин не примет условия шантажиста, фотографии сольются в Dispatch. — А какие условия? — аккуратно спрашивает Джисон. — Сначала нужно согласиться, и только потом тебе скажут, чего хотят, — отвечает Чанбин. — Но это же бред. Кто на такое согласится? Это как играть в обезвреживание бомбы, не зная — зеленый это цвет спасения или ловушка. — Много кто соглашается, — отвечает Чанбин. — И не все шантажисты просят деньги, Джисон. — Как у вас ума хватило? — злится Минхо. Сынмин поджимает губы и разворачивается к директору. — Минхо-хен, я приму удар на себя. — Сынмин, нет. Хен, он же только дебютировал, это разрушит все, — начинает было Хенджин, но Минхо выставляет руку вперёд. — Это итак разрушит, возможно, ты, Хенджин, еще выплывешь, но Сынмин не факт, потому что он новичок. Ты знаешь, что польется. А на фотографиях видно, что ты, Хенджин, очень даже не против объятий с ним. В кабинете снова виснет тишина. Сынмин сжимает кулаки от безысходности ситуации и начинает снова: — Пожалуйста, давайте перевернем все так, чтобы Хенджин не пострадал. — Сынмин, — Хенджин подрывается, хватая его за плечи. — Ты не можешь брать всю ответственность на себя. — Хен, — Сынмин смотрит на Хенджина, убирая его руки от себя. — Нам придется расстаться, потому что это все из-за меня. Это я тогда создал эту ситуацию… — Мы оба ее создали, — тихо говорит Хенджин, и в его голосе столько боли, что Джисон сам еле сдерживает слезы. — Мы оба создали, а отвечать почему-то должен только ты? — Так будет лучше. — Ты забыл меня спросить. — Так будет лучше. Давай расстанемся. — Сынмин, — Хенджин психует, пытаясь держать голос, хотя слезы уже вовсю струятся по его щекам. Сынмин выглядит непреклонно, и Джисон переводит на Минхо глаза, полные слез. — Так нельзя, — шепчет Джисон. — Должен же быть выход. — Хани, — выдыхает Минхо, болезненно хмурясь. — Значит так, — подает голос Крис. — Минхо, я знаю, что ты директор, и тебе решать дальнейшую судьбу парней. Но прежде чем вы сделаете хоть какой-то шаг в этой ситуации, мне нужно сделать звонок. Никто не выходит из студии, и никого не впускайте, и никому ни слова, ясно? — Прости, я как раз собирался позвонить какому-то телеканалу, — огрызается Минхо. Крис хлопает Минхо по плечу, пропуская его агрессию мимо себя и уходит из студии. Джисон садится на свободный стул и прячет лицо в ладонях. Ему страшно, он переживает за парней. Он чувствует, как кто-то касается его волос и поднимает голову. Минхо гладит его по волосам. — Ты так легко готов отказаться от всего? — подает голос Хенджин, и Джисон переводит взгляд на него. Сынмин отходит на несколько шагов от Хенджина. Ему больно, Джисон это видит, но Сынмин мотает головой, не давая Хенджину подойти ближе. — Так будет лучше, — только и говорит Сынмин. — Так, вы двое. Перестаньте. Еще не конец ситуации, вдруг все наладится. — Что наладится? — Сынмин неожиданно громко вскрикивает, поворачиваясь к Чанбину. — Ничего не наладится, хен, я все испортил. Если бы не я, Хенджин спокойно бы продолжал быть самым влиятельным айдолом этой компании. Если бы не я, Минхо бы не ругал его сейчас, и все было бы хорошо. Сынмин разворачивается к Хенджину и добивает всех присутствующих последней фразой: — Возможно, тебе лучше было выбрать Чанбина, потому что он, возможно, не такой идиот, чтобы проявлять к тебе любовь на улице, где нас может застукать любой желающий. И возможно, Чанбин бы не причинял тебе столько боли… — А ну замолчи! — Чанбин прерывает Сынмина. Хенджин рвется выйти прочь из комнаты, но Чанбин ловит его, не давая уйти. Джисон срывается с места и хватает Сынмина, который оседает на пол. — Ну же, мелкий, — тихо проговаривает Джисон, обнимая Сынмина и прячет его голову у себя на груди. — Смотри, Хенджин плачет, я плачу, Чанбин плачет, и даже Минхо сейчас пустит слезу. Ты не можешь носить это в себе и делать вид, что тебя совсем не задевает. Джисон качает Сынмина, перебирая его волосы. Сынмин всхлипывает, и его прорывает. Джисон закрывает глаза, стараясь максимально утешить его словами, пока тот ревет белугой, выпуская страх и боль, сжимая футболку Джисона в пальцах. Чанбин оттаскивает Хенджина назад, усаживая на стул и просит успокоиться. Джисон оборачивается и видит, как Хенджин смотрит на них с Сынмином, не отрываясь. У Хенджина красные глаза, он нахмурен, и Джисон понимает, что это не он должен сейчас обнимать Сынмина и успокаивать его. Минхо на другом конце комнаты стоит, оперевшись о подоконник, возле единственного окна в студии. Он напряжен, но молчит, стараясь не влезать в конфликт. В итоге Джисону и Чанбину удается успокоить обоих парней, заставить выпить воды, а Джисону пересадить обессиленного Сынмина на свой стул. Крис заходит не один, а почему-то с Чонином, и снова закрывает студию на замок. Чонин замирает, осматривая всех в комнате. — Ты решил, чтобы мы все дружно тут страдали, поэтому пропал на целый час? Ездил за своим парнем для коллективной церемонии слез? — Минхо складывает руки на груди, хмуро смотря на пришедших. — Он просто нервничает, поэтому грубит, — говорит Крис Чонину. — Ты мне не объясняй я с ним знаком, и знаю его привычки, — отвечает Чонин и направляется к Сынмину. — Сынмин, солнце, взгляни на меня. Сынмин даже не шевелится, и у Джисона снова сжимается сердце. Чонин подходит к нему ближе, обхватывает его лицо руками и заставляет его на себя посмотреть. — Сынмин, я же просил тебя, если у тебя возникнут проблемы, сразу писать мне. — И что бы ты сделал? — спрашивает Минхо. — Ты у нас всемогущий, что ли? Умеешь стирать память людям, которые хотят поиздеваться над айдолами? — Минхо, пожалуйста, — просит Джисон, и тот вздыхает, отворачиваясь назад к окну. — Я сейчас объясню, — кивает Чонин и отпускает Сынмина. — У нас было с Крисом одно условие, из-за которого мы не могли быть вместе. Джисон кидает агрессивный взгляд на Минхо, который явно пытается вставить свою реплику по типу «причем тут ваши отношения с Крисом», и тот замолкает. — Я понимаю, что вас это введет в ступор, особенно из-за того, что вы явно перенервничали из-за этой ситуации. Сынмин, единственный выход из этой ситуации — это дать согласие на публикацию фотографий. Сынмин не понимающе смотрит на Чонина, в принципе, как и все в комнате, кроме Криса, который просто наблюдает за происходящим. — Если он даст согласие на публикацию, фотографии попадут в Dispatch, и какой же это выход? — задаёт Джисон вопрос, интересующий всех. — Если он даст согласие на публикацию, фотографии попадут сразу ко мне. Джисон чувствует себя тупым. — Потому что я главный редактор Dispatch, — добавляет Чонин. Джисон шокировано открывает рот, а Сынмин и Хенджин выравниваются на своих стульях. — Блять, — матерится Минхо, ударяя стоящий рядом с ним небольшой диван. — Ты не мог сразу сказать? Последняя фраза адресована Крису. — Не имею права, я подписал соглашение, где говорится, что я не имею права разглашать эту информацию, она конфиденциальна. — Ты I.N? — подает голос Чанбин, тоже не до конца обработавший всю информацию. — Я же правильно помню, кто главный редактор? — Да, — кивает Чонин. — И Минхо, даже если бы Крис сказал тебе, я бы все равно мог выставить эту ситуацию на всеобщее обозрение. — Да ну? — цедит Минхо. — Я не обязан вас защищать и не всегда могу спасти. Если фотографии попадут не только ко мне, а в другую прессу, не факт, что я смогу остановить запустившийся процесс. Но здесь, если шантажист отправит их только нам, я могу встретиться с ним, и дать договор, позволяющий только нам публиковать эту информацию. Этот договор требует полное удаление всех фотографий, где бы они ни были, и составлен юридически так, что если его подписать, а потом не исполнить, можно сесть на пятнадцать лет. — Прости, но где гарантия, что шантажист согласится на ваши условия? — спрашивает Минхо. — Согласится. Они все соглашаются, потому что за такие фотографии дается большой гонорар. Я выставлю это так, что мы подадим эту информацию первого января, якобы сделаем из вас пару года, раскрыв ваши отношения. Хенджин и только дебютировавший Сынмин — это отличный улов, нам бы он принес очень большую сумму. Чонин замолкает, а потом переводит взгляд на Сынмина. — Но я бы эту информацию никогда не использовал, потому что мы друзья. Все молчат. Хенджин испускает вздох и прячет лицо в ладонях. — Сейчас мы поступим вот каким образом. Сынмин, ты должен отдать мне свой телефон. Я проведу разговор так, чтобы шантажист сам захотел и скинул нам ваши фотки. Потому что если сделать это в стиле «валяй», он может что-то заподозрить. Минхо, — Чонин разворачивается к Минхо, который хмуро обдумывает ситуацию. — Мы подпишем с тобой договор о защите Хенджина с Сынмином. И придется за него заплатить, иначе если я приду с бумажкой, но без денег, руководство задаст мне вопросы. Договор будет означать, что вся информация на этих двоих, попавшая к нам, не будет публиковаться, но! Чонин осматривает всех присутствующих в комнате. — Пожалуйста, сделайте так, чтобы этой информации вообще не было. Не все готовы идти в самое крупное информационное агентство, кто-то сольет инфу по дороге, и там будет тяжелее отмыться. Все кивают, и Чонин с Минхо выходят из студии, прихватив телефон Сынмина с собой. — Чанбин, Джисон, на выход, — говорит Крис и распахивает дверь в студию. — Зачем? — Джисон, все еще не отошедший от новой информации, сжимает руку Сынмина в своей, боясь его оставлять. — Я думаю, что Хенджину с Сынмином есть что обсудить. Чанбин выходит первым, и Джисон идет вслед за ним. Крис отдает ключ от студии Хенджину и выходит последним. Джисон бросает взгляд на ребят и дверь закрывается.