My beloved boy

Хенджин встаёт со стула и закрывает студию изнутри, бросая ключ на небольшую тумбу возле двери. Он подходит к Сынмину, садясь прямо на пол напротив. Они молчат несколько минут, смотря друг на друга, пока Хенджин наконец не решает нарушить тишину. — Ты правда решил, что расставание со мной решило бы эту проблему? Сынмин мотает головой. — Я думал, что ее невозможно решить. И по сути, она не решена еще до конца… Но я бы не хотел больше создавать других проблем для тебя. Хенджин кивает. Сынмин пытается считать эмоцию на лице Хенджина, но не может. — Расставанием со мной ты бы решил все будущие проблемы в наших отношениях? — Я бы не подвергал тебя опасности. К сожалению, нам не спрятаться, и если даже мы пойдем на свидание, на одно, второе, третье, рано или поздно это вызовет вопросы. О наших отношениях будет узнавать как можно больше людей, Чонин не сможет вечно сдерживать всю информацию, как бы мы ни дружили с ним. — Ты знал, что Чонин — это I.N.? Сынмин снова мотает головой. — Он говорил, что редактор книг в издательстве. Хенджин молчит недолго, а после спрашивает: — Ты не рассматривал вариант, что не ты подвергаешь меня опасности, а я тебя? — Что? Нет, Хенджин, кто ты, а кто я… — Ты новичок, а я уже свою карьеру сделал. Это можно перевернуть и по-другому. Старый извращённый я соблазняю маленького невинного тебя… — Хен, перестань нести бред, — злится Сынмин, прерывая его. — Вот именно, Сынмин. — Что? — Перестань нести бред, — холодно отвечает Хенджин. — Ты можешь надурить их всех, якобы переживая за меня, но ты просто не можешь принять за эти отношения ответственность. — Разве мой поступок не говорит… — Твой поступок говорит лишь о том, что как только перед нами, Сынмин, не тобой, не мной, а перед нами возникла трудность, и решить её должны были «мы», а не «ты», не обсудив это мной. А причина, Сынмин, знаешь, о чем она говорит? Сынмин молчит, и Хенджин видит, что уже наговорил достаточно, чтобы Сынмин начал его ненавидеть, но он продолжает: — О том, что ты готов любить меня больше себя. А это не то место, где такое приветствуется. Если ты не будешь ставить себя на первое место, а будешь бросаться в омут с головой, ты ни к чему не придешь. Стало бы тебе лучше, если бы ты ушел из компании? А мне бы стало от этого лучше? А компании, которая теряет талантливого человека, просто потому что тот не захотел побороться? И всё-таки Хенджин ошибался. Потому что когда Сынмин снова начинает плакать, это он начинает себя ненавидеть. — Обдумай, пожалуйста, отношение к самому себе, — выдавливает Хенджин, поднимаясь. Он больше не выдержит так. — Мы должны оба решать эти вопросы, будучи уверенными в себе, а пока что это невозможно, — сквозь ком в горле говорит Хенджин и разворачивается к двери. — Ты уходишь? — всхлипывает Сынмин, вскакивая со стула и порываясь пойти за ним. — Не иди за мной. — Ты меня бросаешь?! — Ты забыл? Ты первый это сделал, — говорит Хенджин и выходит из студии. Он закрывает за собой дверь и срывается на бег, пытаясь как можно быстрее исчезнуть из здания компании. Он не хочет видеть, как на Сынмина снова накатывает истерика, как он сделал ему больно, как оттолкнул. Он не хочет, чтобы Сынмин любил его больше себя.

***

— Спасибо за помощь, — устало вздыхает Минхо, ставя последнюю подпись на документах, которые привез Чонин. — Как все прошло? — Все в порядке, — кивает Чонин и прячет договор в сумку. — Оказалось, этот придурок много за кем следил, иногда пробираясь в места, где находилась конфиденциальная информация. Я попросил у него еще фото. Чонин гаденько ухмыляется. — Зачем? — спрашивает Минхо. — Ну, как зачем. Он придет, с фотографиями, которые снимал на территории, к которой ему доступ запрещен. Я заплатил ему деньги, и он же не дебил, чтобы не сорвать еще один куш, правда? А я буду ждать его с полицией, и что самое смешное, он сам принесет доказательства. Чонин заливается смехом. — Ты иногда меня пугаешь, — улыбается Минхо. — Но мне нравится. — Будь это не Сынмин, я бы ничего не делал и просто забрал бы фото, но тут, понимаешь ли, мой любимый друг. Я выжму из этого парня все, что смогу за то, что он сделал. Минхо кивает. — Как Сынмин? — Хреново. Не ест, плохо спит. После того, как я забрал его к себе, мы с Крисом меняемся, чтобы следить за ним. Он ходит по дому, как привидение, жуть. Никогда не думал, что мой улыбчивый друг может быть таким. — Дерьмово, — вздыхает Минхо. — Как Хенджин? После того, как ты их обоих отстранил, он не появлялся? — Появлялся, — Минхо опирается о стол. — Пришел один раз пьяный, наговорил нам с Чанбином лишнего, пришлось везти его домой, чтобы остыл. Мы заезжаем к нему по очереди. Было бы хорошо, если бы они уже поговорили. Хотя раньше они хотя бы в компании пересекались, а теперь. — Я утрясу эту ситуацию, и ты можешь сразу их восстанавливать. Просто сейчас это опасно, главное, чтобы они пока не мелькали. Минхо кивает, и они с Чонином прощаются. Вечером Минхо пересказывает этот диалог Джисону, когда они лежат, раскинувшись на кровати и общаясь о произошедшем за день. — Это так ужасно на самом деле. Я не знаю, что они друг другу наговорили, но когда мы с Чонином пошли отдавать этому ребенку телефон, он был просто убит, — говорит Минхо, уставившись в потолок. На кровать запрыгивает Суни, проходя мимо парней и укладываясь на грудь Минхо. Тот начинает чесать его за ухом. — Что бы ты сделал, если бы такая ситуация произошла с нами? — спрашивает Джисон, пытаясь подозвать Дори, который смотрит на них с дверного проема. — Иди сюда, солнце. — Пошел бы с Чонином на встречу и начистил бы этому ублюдку рожу. — Это вызвало бы много проблем, — ворчит Джисон. Он забирает Дори, который подобрался к ним на кровать, усаживая так, чтобы умостить его между ног. Тот ластится и всё-таки укладывается на Джисона. — Как думаешь, у них все наладится? — с тревогой спрашивает Джисон. — Не знаю. Но если еще раз они такое сделают, пусть пеняют на себя. — Ты такой грозный, — тянет Джисон. — Хотя отстегнул немалую сумму Dispatch за них. Чонин бы сделал все бесплатно, даже если бы ты отказал. — Я отдал деньги не за эту ситуацию, а за защиту их в будущем. Когда они оба были у меня, и я объявлял их отстранение на эти пару недель, у нас был разговор, что если еще раз их застукают, то я засуну их обоих в самое дно новостных лент. — Минхо, — жалобно возмущается Джисон. — Хани, это не шутка. Пусть оба вырастут, им итак дали очень большую поблажку, никому из айдолов не позволено встречаться. Если Хенджин уже наработал репутацию, Сынмин был на первой ступени популярности, и мог свалиться и с нее. — Популярность не так важна, Минхо. — Да? Зачем тогда они стали айдолами? Хенджин мог бы расторгнуть контракт, и жили бы они с Сынмином спокойно вдвоём. Джисон пожимает плечами. — Они оба этого хотели, просто не справились одновременно и с отношениями, и с работой. Разрулят. Не разрулят сами, мы поможем. — И этот человек говорил мне «не лезь в чужие отношения»?! — А я и не собираюсь лезть.

***

Когда Чонин решает вопрос с шантажистом, Сынмина и Хенджина восстанавливают на работе. Они оба возвращаются в компанию, начинают крутиться на шоу и других ивентах. Сынмин продвигает свой дебютный альбом, а Хенджин готовится представить альбом в Японии. С друг другом они не контактируют, лишь изредка здороваясь, если пересекаются в коридоре. Сынмин молчалив, о себе не говорит вообще, и Джисону каждый раз больно на него смотреть. Чанбин пересказывает Джисону состояние Хенджина, потому что чаще всех наведывается к нему домой. — Он хоть не пьет больше? — Это был единичный случай. Видимо, сидел дома, думал обо всем, не выдержал, накатил и решил, что пора идти рассказывать всем, что он обо всех думает. Вообще, он старается рисовать, чем-то отвлекаться, хотя я же его знаю — внутри он просто сжирает себя. — Я в шоке, что они до сих пор не поговорили. — И не говори, я думал, этот конфликт закончится быстрее. Но конфликт не кончается, пока не происходит ситуация, после которой Джисон думает «невозможное возможно». Проходит месяц, как одним поздним вечером, Хенджина вызывает в кабинет Минхо. Тот появляется уставший, но немного оживший из-за подготовки к промоушену. — Да, хен? — Хенджин заглядывает к Минхо, и тот подмечает, что у Хенджина до сих пор бодрый голос. — Зайди. Хенджин проходит и садится на диван, ближе к столу директора. — Хенджин, скажи, ты доволен собой? — хмуро спрашивает Минхо, не смотря на него. — Ну, подготовка идет хорошо… — Нет, Хенджин, — прерывает Минхо его холодным тоном, от чего тот вздрагивает. — Доволен ли ты тем, что из-за тебя, моя новая звезда собирается расторгнуть контракт?! — Чего? Я не понимаю… — Сынмин уходит, — цедит Минхо и кладет на стол какую-то бумажку. Хенджин чувствует, как земля уходит у него из-под ног. Его тело немеет на секунду, но в следующую он вскакивает, подлетая к столу Минхо и выхватывает бумажку из его рук. — Не подписывай. — Хенджин… — Не подписывай, умоляю, Минхо. Я поговорю с ним… — Хенджин… — Я заберу это, да, а ты посиди и не нервничай. Хенджин сжимает бумажку в руке и вылетает из кабинета. Он пытается набрать Сынмина, но тот не берет трубку, и Хенджина охватывает страх. Он ведь так хотел быть певцом, он так хотел быть на сцене, он не может сделать этого из-за Хенджина! Хенджин решает, что ему нужна помощь Чанбина. Он буквально летит к нему в студию, а когда забегает туда на полной скорости, то ловит его шокированный взгляд. — Ты что вытворяешь… — Ты не знаешь, где может быть Сынмин?! Это срочно! Чанбин указывает за спину Хенджина, и тот оборачивается. Сынмин смотрит на Хенджина с таким же офигевшим лицом, как и Чанбин, из специальной комнаты для записи. Хенджин забегает туда и закрывает за собой дверь. — И что это ты, решил записать песню напоследок? — Ты о чем? — Сынмин стягивает наушники. — Ты знаешь о чем! Да как ты додуматься мог… — Хен, я не понимаю! — Увольняться из-за этой ситуации, ты что совсем? Это же была твоя мечта, Сынмин, лучше давай уйду я, если ты не можешь быть со мной в одной компании. — Хен! Остановись на секунду, — Сынмин хватает Хенджина за плечи и встряхивает. — Объясни спокойно, прошу. — Вот что, — Хенджин машет бумажкой перед его носом. — Минхо сказал, что ты разрываешь контракт. Сынмин молчит, а следом забирает бумажку из рук Хенджина и открывает её. Он читает, что там написано, а потом складывает бумагу снова. — Чанбин, дай нам немного времени, — просит Сынмин. Чанбин кивает, все ещё не понимающий ситуацию, и выходит из студии. Сынмин разворачивается назад к Хенджину. — Хенджин, почему мне нельзя уйти? — Потому что ты любишь это место, любишь петь и ты не хотел уйти до нашего конфликта. Это из-за меня? Ты хочешь уйти, чтобы больше никогда меня не видеть? — Я хожу на работу, чтобы видеть тебя каждый день, Хенджин. — Что? — Хенджин впадает в ступор, не ожидавший такого ответа. — После того вечера я много думал, — Сынмин теребит в руках листок, осматривая его со всех сторон. — Ты был прав, я испугался и не был готов принять ответственность за наши отношения. Я должен был поговорить с тобой, но мне так хотелось спасти тебя и защитить, что я совсем потерялся, и единственным выходом в моей голове было расстаться. Конечно, расставание не сделало бы никому лучше. — Эм… — Сейчас я хочу взять ответственность за наши отношения. Которых нет. Но я хочу, чтобы они были. Хенджин, пожалуйста, будь моим парнем еще раз. — Что? — выдыхает Хенджин и у него на секунду пропадает речь, а потом он вскрикивает. — Но зачем из компании то уходить? — А я никуда и не уходил, — вдруг улыбается Сынмин и протягивает Хенджину бумагу, с которой тот пришел. Хенджин смотрит то на Сынмина, то на лист, а после хватает его и разворачивает. На листе напечатано следующее: «Я уверен, что этот придурок так сильно тебя любит, что побежит отговаривать, даже не посмотрев на то, что тут написано. Дерзай». Хенджин читает написанное несколько раз, а потом комкает бумагу в пальцах. — Я убью его, — рычит Хенджин. — Убью, закопаю прямо на лужайке под зданием энтертэймент и повешу табличку «Самый конченный идиот, которого я знал». Сынмин смеется и делает небольшой шаг вперёд, так как в комнате для записи итак мало места. — Прости, что я не подошёл к тебе сразу после восстановления. Я очень, очень сильно люблю тебя, я постараюсь беречь наши отношения, беречь себя, чтобы ты меньше переживал, и тебя, там где смогу, — проговаривает Сынмин и аккуратно подтягивает к себе агрессивного Хенджина. — Я так испугался… — Я никуда не ухожу, им придется выталкивать меня отсюда силой, потому что я люблю это место. И тебя люблю. Хенджин закусывает губу и виновато смотрит на Сынмина. — Прости, что бросил тебя тогда… — За это ты, конечно, отхватишь, — тянет Сынмин. — Чонин объяснил мне, что это ты так сбежал. Сначала толкнул речь, что это я убегаю от серьезных отношений, а потом сделал то же самое. — Я не хотел, чтобы ты разбивался из-за любви ко мне… — Не дождешься, — шепчет Сынмин и притягивает Хенджина за талию. — Больше никакой жертвенности, договорились? И ты не ответил. — На что? — удивлённо спрашивает он. — На то, чтобы быть моим парнем снова. — А ты примешь человека, который разбил тебе сердце? — Приму человека, который наполнил его любовью и тоже совершает ошибки. Но мы научимся. И управлять своими отношениями так, чтобы никто не знал о них, тоже. Иначе Минхо нас убьёт. — Не вспоминай при мне этого идиота, потому что я собираюсь тебя поцеловать. Хенджин впивается в губы Сынмина. Сынмин охотно отвечает, шумно вдыхая и проходясь руками по талии Хенджина. Он забирается под его толстовку, касаясь голой спины, пока Хенджин обнимает Сынмина за плечи, покусывая его губы. — Я так скучал, прости меня, — шепчет Хенджин. — Я должен был оберегать тебя. — Я тоже скучал, и ты прости. Зато эта ситуация показала мне, за что я должен бороться, и что если мы вдвоем не будем справляться, у нас есть друзья. — Считай, что одного уже нет.

***

Джисон забирает Минхо из кабинета, и они вдвоем идут к лифту. — Нужно заехать купить корм, и я хочу приготовить один рецепт сегодня, если ты не против, — говорит Джисон, пока они ожидают лифт. — Может, лучше в ресторан? — Тебе не нравится моя домашняя еда? — Я её обожаю. Но, может, ты устал и хочешь поесть где-то… Минхо затыкается на полуслове, потому что двери лифта раскрываются, и он замечает Хенджина с Сынмином. Взгляд Хенджина устремляется на Минхо, и тот, быстро схватив Джисона за руку, начинает бежать с ним в сторону пожарных ступеней. — А ну стой! — кричит Хенджин, срываясь за ним следом. — Какого хрена? — вскрикивает Джисон, когда Минхо выталкивает его на лестничный пролет, подгоняя и заставляя бежать от рассерженного Хенджина. — Что ты сделал? — Потом расскажу, валим! Нужно добраться до машины быстрее, пока эта цапля нас не догнала. — Ты думаешь, я не слышу ничего, Ли Минхо, тебе завтра все равно сюда возвращаться. Минхо перепрыгивает через несколько ступеней, задорно смеясь и страхуя Джисона. Они неплохо оторвались, и план все равно сработал, потому что Сынмин с Хенджином все равно стояли в лифте, держась за руки. Минхо думает, что давно так не веселился, а еще чувствует, что невероятно счастлив, потому что Джисон бежит с ним сейчас рука об руку, даже если потом за этот марафон Минхо отхватит по полной программе.