Операция "Любить"

— Так вот, и я говорю этой очаровательной мадам: «Одного вашего взгляда достаточно, чтобы все мои раны моментально затянулись». Она так глазами хлопала, думаю, точно влюбилась. — Я думаю, она уже просто устала от тебя, Бин. Там была крохотная царапинка, даже я смог бы залечить, — осаживал друга Феликс. — Правда, а зачем ты вообще к ней пошёл? — непонимающе поинтересовался Хёнджин. Чанбин лишь демонстративно вздохнул: — Я не собирался к ней идти. Это вы с Минхо в своих этих квартирках сидите, а нас на базе по каждой царапине гоняют. Я тысячу раз говорил им, что мы не хрустальные, но нет, — Чанбин сделал нарочито озабоченное лицо, — «Нет, нет, Чанбин, Вы же ранены, пошлите, рану нужно осмотреть». Ну а как такой милой девушке откажешь? — Понятно, променял меня значит, — театрально обижаясь, заключил Хёнджин. Минхо и Феликс даже не встревали в эту семейную ссору и просто посмеивались. Для Минхо эта прогулка была неожиданной, но Хан отчётливо дал понять, что до вечера он с дивана вставать не намерен, разве что в туалет и ради таблеток обезболивающего. Когда Минхо уходил, Джисон, вылакав полтора графина воды, уже сопел на диване. Ли приоткрыл окно в спальне, чтобы перегар хоть немного выветривался, хотя вряд ли это могло сильно помочь, и решил не отказываться от предложения пройтись с друзьями. По мере ухудшения собственного состояния он всё острее чувствовал, что пока они могут так спокойно болтать, такие встречи упускать нельзя. — Минхо! — резко выдернул принца из собственных размышлений голос Чанбина, — мы тут болтаем, болтаем, а ты ничего не рассказываешь. Ты там сутками дома сидишь что ли? — Что? — Минхо растерянно похлопал глазами. — Ты же слышал вопрос. — А, — Минхо переварил суть сказанного, — ну, нет, конечно. Сутками не сижу. Хан интересный человек, так что иногда из любопытства водит меня куда-то. Вчера вот в клуб водил. Дурак Минхо. Из всех историй можно было выбрать самую нейтральную, но вчерашний день так неприятно давил на мозг, что он выпалил, даже не подумав. Но, кажется, друзья перестали подозревать, что между ними с Ханом что-то может быть, потому что перестали задавать опекающие вопросы ещё несколько недель назад. Наверняка они просто подумали, что такие новости Минхо сразу бы им сообщил. Досадно, что Ли их так подвёл. — Клуб? — непонимающе переспросил Феликс. — Да, что-то вроде нашей, — принц запнулся, но понял, что вчера Хан дал ему самое понятное объяснение, — таверны? — Там пьют алкоголь? — Да, но, пожалуй, из общего, это всё. Там очень громко музыка играет и очень темно. — Ты не похож на человека, который вчера пил, — Хёнджин прищурил глаза, точно пытался выискать в Минхо симптомы похмелья. — Так я и не пил почти. — Тц, понятно, — Хван нарисовал на лице разочарование. — То есть всё веселье пропустил. — Ух, — крепко отчеканил Чанбин, — я помню, как нам было где-то по двадцать и мы первый раз пошли в трактир. Все сразу заулыбались, воспроизводя в памяти тот день. Хёнджин, еле сдерживая смех, посмотрел на Бина. — Я помню, как ты проиграл нам в карты, поэтому три партии сидел в одних трусах. Но был уже так пьян, что даже гордился этим. — Тебе напомнить о твоих заслугах? — и это был не вопрос, у Чанбина вообще на такие вещи память отменная. Минхо тоже сразу прокрутил в памяти тот день и не заметил, как начал посмеиваться. — Я помню, мы сказали Хенджину, что тому, кто принесёт в таверну живую белку, положена бесплатная порция свиных рёбрышек. Сколько тебя тогда не было? — Минут сорок точно, — ответил за друга Феликс. — И ты же правда её притащил, ночью. Где ты вообще её откопал?! — У лучших охотников свои методы, — деловито заявил лисий король. — Трактирщик тогда тоже в таком шоке был, что даже подыграл и правда подал нам порцию этих несчастных рёбер. — Я помню, как Минхо после очередной кружки эля выместил барда, — Феликс, переводя дыхание между приступами смеха, посмотрел на Ли, — ты даже на лютне тогда играть не умел, ещё и голосил так, что уши в трубочку сворачивались. Как тебя вообще не выгнали тогда? — Тебе напомнить, кто был моей главной подтанцовкой? — деловито передразнил друга принц. Феликс залился ещё более звонким смехом. — Мы же тогда вообще во дворец не вернулись? — Неа, — Чанбин расслабленно сложил руки в карманы куртки, — прошли где-то километр и уснули все вчетвером под деревом. Нам по моему даже не влепили утром, когда нашли. — Не влепили, — подтвердил Минхо, — помню, отец мне только сказал потом, чтобы в следующий раз я взял с собой кого-то из слуг, чтобы было кому нас до дома довести. — Да твой отец просто смирился, ты же молодой во все тяжкие пускался. Верно, Минхо и сейчас не старый, но если брать то, что в его мире можно идентифицировать, как подростковый возраст, то, пожалуй, некоторые эпизоды этого прошлого он хотел бы оставить в прошлом. Не то чтобы он делал что-то совсем ужасное или был совсем неуправляемым, но груда навалившихся осознаний и чувство вседозволенности и правда местами могли сыграть с ним очень злые шутки. Минхо, немного повзрослев, ещё не раз извинялся перед родителями за своё юношеское поведение, но те лишь понимающе улыбались и говорили, что прекрасно его понимают. Жаль только в этот раз злая шутка не обошла его стороной, да и не шутка это была вовсе. Даже те дружеские воспоминания, что раньше вызывали лишь тепло и смех, сейчас отзываются тоской, наверно от осознания того, что повторить подобного с друзьями Минхо уже не сможет, а Минхо правда любит своих друзей, и семью ещё очень любит. Но Хана, видимо, сильнее. Он снова зарылся в свои мысли. Нельзя, нельзя так много думать. Все решения уже приняты. Неужели так трудно просто отпустить и насладиться моментом? Но только сейчас Минхо начинал в полной мере понимать, что трудно. Кажется, все уловили его сникшую улыбку, но вопросов задавать не стали, потому что знали, подростковые заскоки и переживания никогда не вызывали у Минхо ностальгической улыбки. Есть в них одна деталь, которая просто не может остаться в прошлом и, видимо, Чанбин кольнул не туда, хотя там и колоть не надо было. Минхо последние два месяца только и делает, что мирится и переваривает свою участь, пытаясь уловить каждый светлый подаренный кусочек. — Было дело… — губы принца дрогнули в горькой улыбке. — Прости, — виновато отрезал Чанбин. Минхо постарался держать лицо, так что уже куда более бодрым голосом успокоил друга: — Всё в порядке, Бинни, — Ли похлопал товарища по спине, — ты чего? Всё уже обдумано и переварено сотню раз, так что всё правда в порядке. Чанбин лишь досадно улыбнулся. Наступила неловкая тишина. — Я много думал про операцию, всё перебирал, кто же может быть тем самым демоном, — Хёнджин решил перевести тему, пусть она тоже была не самой радужной, но она точно способна всех отвлечь. — Я думал на нескольких, — Феликс посмотрел на свою ладонь и поочерёдно загнул четыре пальца, — мне приходят на ум четверо. — Я на троих подумывал, — задумчиво сообщил Минхо. Чанбин насупился: — Будет забавно, если мы все про одних и тех же думаем. — Я думал на одного очень буйного, — Ликс задумчиво приложил ладонь к подбородку, — он успел провести на поверхности всего пару дней, прежде чем его поймали, но когда был пойман, так орал. Угрожал нам, что проклянёт всё живое на поверхности. Я, если честно, потом неделю с трудом засыпал, думая, что вдруг он правда успел наслать проклятий. Причём это недавно совсем было, лет пять назад. — Я тоже его помню, вроде это Аквиэль был. Мелкий проказник. Не думаю, что у него хватило бы сил провернуть подобное. — Все демоны шестого ранга очень сильны, лучше иметь в виду, чем недооценить, — деловито подытожил принц. — Я помню одного очень сильного, вроде это был Кимарис. Долго же мы с ним возились, — Хёнджин поёжился, — вот у него точно хватило бы сил и ума такое провернуть. Он же вроде был одним из главнокомандующих легионов во время войны. Странно, что он вообще на поверхность сунулся. Он казался мне слишком мудрым, чтобы так просто наживать себе проблем. — Да только эти черти и знают что у них там на уме, — брезгливо прыснул Чанбин. Хёнджин бросил взгляд на Минхо: — Помнишь ещё один странный был, он долго на поверхности просидел, по-моему, пару месяцев. Балам. — Помню, — Ли нахмурился, — кажется, лет сорок назад мы его поймали. Он ещё вёл себя так странно, просто злобно поглядывал на нас. Не кричал, не проклинал, не ругался. — Злобно поглядывал? — Хёнджина очень удивила такая формулировка. — Он так ненавистно на тебя смотрел, что мне его взгляд ещё несколько дней в кошмарах снился. Он же просил тебя просто отпустить его, но ты тогда такой важный и серьёзный был. — Я тогда очень их всех ненавидел, да даже если бы не так, это против правил —отпускать демонов такого ранга. Он в людей умеет вселяться, что уже слишком хлопотно. Это раз. А два, хоть он и не буянил, он был одним из приближенных короля, крайне сильный демон. Нельзя таких оставлять на поверхности. Но, если это он, то слишком долго он собирался. Я скорее склоняюсь к Кимарису. Алчный, вспыльчивый, мстительный. Как и все демоны, но этот прямо особенно. — А кто его обнаружил? — Феликс, ты ведь вроде? — Да, я, — утвердительно кивнул лис. — Вообще, чего вы развели тут, — возмутился Чанбин, — собрание было буквально позавчера, можно было это всё там обсуждать, а сейчас мы гуляем и отдыхаем. — Кстати, насчёт отдыха, — неуверенно начал Минхо, — Хан… Много спрашивает меня о вас, он уже давно познакомиться хочет. У вас есть планы на вторник? Все удивлённо посмотрели на принца, но принца больше всего интересовал взгляд Феликса. Ужасный лис. На его лице эмоцию можно было считать только тогда, когда он сам этого захочет. Сейчас Минхо там видел удивление, но знал, что оно наигранное. Когда две пары лишних глаз отвернулись и начали сыпать комментариями, Ли увидел на лице друга мимолётное одобрение. Стало немного легче. — А чего это ты вдруг решил? — не отпуская удивления спросил Хёнджин. У Минхо мозг работал на тысячу процентов, чтобы не сказать лишнего раньше времени: — Я думаю, операция скоро кончится, а я ему заикнулся про знакомство почти сразу, как мы жить вместе стали. А после того, как он увидел Феликса, то вообще мне покоя не даёт, — Минхо постарался изобразить лёгкое раздражение. — Мы только "за"! — Чанбин хлопнул в ладоши. — В гости нас зовёте? Минхо помялся: — Лучше у Хёнджина, если ты не против, — Минхо бросил вопросительный взгляд на лиса, — Хан немного стесняется своего жилища. Думаю, так всем будет удобнее. — Я только "за", — одобрительно кивнул Хван, — будет повод в кои-то веки там уборку навести. — Значит, договорились? — Договорились, — лучезарно улыбнулся Феликс. Более тема Хана не поднималась и слава Богу. Прогулка уже близилась к концу. Они проходились недалеко от дома Минхо, хотя и начинали от дома Хёнджина. Никто не устал проделывать такой большой путь пешком, но уже начинало смеркаться, а Чанбину и Феликсу ещё нужно было выходить в патрули. Находиться с друзьями в знакомом районе оказалось тяжелее, чем думал Ли. С одной стороны близкие, которых он скоро не увидит, с другой улочки, каждая из которых пропитана прогулками с Ханом, которого скоро придётся разочаровать. Нужно просто увидеть Хана, одних ямочек на его мягких щеках будет достаточно, чтобы стало немного легче. Может ли Минхо похвалить себя за то, что приносит столько радости в жизнь другого человека? Может, но не похвалит. Мысли заняты другим, тем, что Хан справится, Хан сильный и у него замечательные друзья. Убеждая себя в этом, принц даже начинал чувствовать себя не таким ужасным, хотя кто бы попереживал и пожалел его самого. Ах точно. Он же никому ничего не сказал, чтобы кто-то ему сопереживал. Иронично. Минхо закрыл за собой входную дверь квартиры и дал волю паре кошачьих ушей, но никаких звуков не было. Наверное, Хан ещё спит. Минхо решил пойти в спальню, чтобы лишний раз не шуметь и не будить возлюбленного, но почувствовал неизбежное. В груди разлилась агония, не приятная, а буквально испепеляющая. От грудной клетки она протекла по всему телу, Минхо был готов поклясться, если однажды его кинут в костёр заживо будет не так больно и горячо. В глазах на секунду потемнело, а уши заложило от боли, но он не должен быть шуметь, хотя хотелось просто упасть и прокричаться. То ли от боли в сердце то ли от физической, но Ли лишь шлепком облокотился о стену и мелкими шагами доковылял до спальни. Всё тело до сих пор жгло. Очень плохой знак, ведь это был уже второй раз за день. Без сил он упал на кровать и крепко зажал одеяло в кулаки, стиснув зубы. Затем резко открыл глаза, от того, что они были так зажмурены, во взгляде начали летать бурые пятна. Очередной глубокий вдох, печально, но из-за открытого окна даже успокаивающий запах благовоний не доносился до носа. Благо в комнате было прохладно, но это лишь усиливало ощущение холодного пота на лбу. Ещё пол минуты и наконец-то прохлада, хотя Минхо казалось, даже если его выкинуть в сугроб, это не поможет телу до конца прийти в себя и остынуть. Он расслабил кулаки и продолжал глубоко дышать, пустой взгляд изучал штукатурку на потолке, мысли были в прострации, он чувствовал, как пальцы рук после очередного приступа дрожат. Сил совсем не было, но вишенкой на торте был резко загоревшийся в комнате свет и испуганное лицо Хана, которое замельтешило перед глазами. Только не он. Только не сейчас. Ну почему судьба так сильно хочет окончательно дать Минхо под рёбра и растоптать? Разве его наказания не достаточно? Хотя Ли даже не понимал в чём виноват. Принц чувствовал руки Хана на своих щеках, до чего же они были холодными, прекрасно холодными. — Минхо? Минхо? — почти дрожащим голосом спрашивал юноша, — да у тебя же жар! Ты заболел? — Всё в порядке, Хан, правда, — хрипел в ответ принц. — Да какое в порядке?! Тебя как будто из духовки только что вытащили! — Такое бывает, Ханни, не хотел, чтобы ты знал, — хоть тут Минхо был полностью честен, — это пройдёт через пару минут. Джисон сел на кровать и принц положил свою голову на его колени. Спиртом от парня уже не отдавало, наверно, почистил зубы раз пять, с мысленной улыбкой подумал Минхо. Как же хотелось просто уснуть и проснуться другим существом. Без демонов, без миров, просто проснуться с Ханом и жить с ним счастливую жизнь. Завести кошку, сделать в квартире ремонт, купить книгу рецептов и танцевать вечерами под его песни. Хан ведь писал такие красивые песни. Ли пока не понимал всей их мелодичности, но ему бы так хотелось времени, чтобы понять. Идиотская жизнь, идиотское время и самый любимый Хан. Длинные пальцы юноши осторожно распустили волосы принца и гуляли по угольной россыпи, иногда мягко почёсывая за ухом, от чего Джисону казалось, что сквозь не до конца выровнявшееся дыхание он слышит тихое мурлыканье. Хан ощущал, что лоб Минхо и правда начинал становиться прохладнее, но нервозное чувство страха в груди не унималось. Раньше он боялся будущего, а теперь он боится ещё и за состояние любимого. Самое страшное — это неведение. Хан ведь всегда знал, что любит холодный кофе с карамельным сиропом, любит сидеть дома, любит друзей, любит музыку. Музыку и сидеть дома местами сильнее друзей, но сложно не любить единственных близких в жизни людей. А та самая любовь сама его как-нибудь найдёт. Ему это не нужно, так что сам он искать больше не собирается. Уже искал, искал, но, видимо, так себе из него сыщик. Ну вот она и нашла. Самым изощрённым способом. Тем самым, который пройдётся по твоим чувствам хлеще американских горок. Точнее Хан сам себя на них катал. С Минхо слишком хорошо и Хан первый раз подумал, что любит что-то сильнее музыки и дома, и Хану слишком страшно теперь остаться без этой любви. До трясучки страшно, до кома в горле, до панических атак, до сотни тревожных мыслей. Джисон ведь читал все эти тупые книжки, фильмы смотрел, даже фанфики читал и никогда не понимал, чего люди так ноют. Как можно бояться потерять смысл жизни, если есть цель и любимое дело? Ну вот теперь понял. — Прости, Джисони, — прошептал принц. Так внезапно и проницательно, что у Джисона сердце дрогнуло. Ли слабо потянулся рукой к Хану и Хан быстро перехватил это движение сплетая их пальцы вместе. Рука Минхо была тёплой. Редкое явление, обычно это руки Джисона горячие. — Почему тебе так плохо? — Трудно объяснить. Но с этим ничего не поделать, — у Минхо в очередной раз рот налился свинцом, он сейчас может всё сказать, может умолчать причины, но может сказать. Но он не скажет. Не осмелится. Это разобьёт Хану сердце сильнее, чем заранее подготовленный план Ли. Люди (и не только) приходят и уходят, встречаются и расстаются. Это нормально. В каждом мире это нормально, так что Хан справится. Лучше быть брошенным, чем покинутым. — Скажем так, это моя персональная болезнь. Её не вылечить, не вывести, ничего с ней не сделать. Я просто привык. — Это из-за той ночи, да? Из-за дня твоего рождения? — Угу, — не размыкая губ мычит принц. — И давно ты с этим мучаешься? Тяжёлые веки принца сомкнулись, он шумно вдохнул аромат Хана, цветочный гель для душа, химозный кондиционер для белья и какая-то сладко-фруктовая туалетная вода, приятная туалетная вода. У звероподобных острый нюх. Минхо запомнит этот запах. Каждую ноту, чтобы потом отыскать снова, если судьба подарит такой шанс. Но юноша ждал ответа и Минхо грустно выдохнул: — Всю жизнь, — очередная правда. В очередной раз абсолютно ложно поданная. Хан посмотрел в окно, солнце уже село, по колышущимся остаткам листьев на деревьях он видел, что там гуляет ветер. Грустная новость. Всегда грустно видеть, что близкому человеку плохо, пусть и ушастому. Но почему-то тревога осела. Наверное, потому что спустя столько времени Джисон хоть что-то узнал. Словно он достал из-под ковра пару потерявшихся деталек и добавил их в свой кривой пазл. — Прости, если я вчера в клубе что-то не то сказал, — внезапно почти прошептал Хан. Он не знает почему сейчас решил это сказать. Наверное, атмосфера была подходящая. Он чувствовал, что у Минхо только-только успокоился тремор в руках, так что говорить о будущем боялся. Снова. Хотя, кажется, сейчас бы Ли ему что-нибудь да рассказал. — Ты всё правильно сказал, — голос принца почти безжизненный. — То есть, я что-то сказал, да? — Хитрец, — уголком рта улыбнулся принц. — Сказал. — Обидное? — Колющее, — честно ответил Ли, но в груди что-то защемило. Так хочется сказать, как он любит Хана, что всегда будет любить, но должен ли он? Каждое его признание потом будет горько оседать в сердце Джисона, но Минхо устал, смертельно устал, так что сдался. Он скажет все слова любви, что придумал мир, хоть где-то Ли хочет побыть эгоистом, он устал быть кругом виноватым, хотя напрямую его ещё никто не обвинял. Принц перевернулся на спину, от этих движений Хан перевёл на него взгляд. Колени Хана мягкие, пусть и немного костлявые, но глаза ещё мягче, Минхо сейчас буквально путешествовал в них. — Но меня не задело. Ты во всём был прав. И ты сказал, что слишком любишь меня и что ты боишься. Так что знай Хан, я тоже тебя люблю. Каждым атомом своей души. Сегодня, завтра и через тысячу лет. В этой жизни, в следующей, сколько бы их ни было, я в каждой буду искать и любить тебя. В улыбке, в слезах, в радости, в истерике, в агонии, каждую твою эмоцию, каждое проявление я поцелую и буду хранить в сердце, выращивать и оберегать, как самые редкие и прекрасные цветы. Ты и правда моё сокровище, Хан. Сердце, которое до этого было лишь куском бьющейся плоти ты сделал цитаделью самых тёплых в мире чувств, я никогда не был так счастлив, правда. Ты моя музыка, Ханни. И знаешь, мне плевать на время хоть мы и не в силах сбежать от него, мне плевать на нити судьбы, потому что я не поверю, что она могла связать меня с кем-то другим. Среди мириад звёзд на небе я нашёл свою луну, среди вязких туч нашёл своё солнце. И всё это ты, Хан Джисон. Я правда люблю тебя. На последних словах голос скатился на шёпот. Из внешних уголков глаз Минхо прокатились две слезы, ровными дорожками опускаясь к вискам и впитываясь в волосы. Эти слёзы знали правду, всю горькую правду Минхо и они знали, что сейчас он не солгал ни в одном сказанном слове. Говорить правду иногда, оказывается, так красиво и легко. Хан сидел обомлевший. В этих серебристых глазах было так много, что в сознании не хватало места. Эти слова, Хан отпечатает в памяти каждое, потому что такое ему мог сказать только Минхо, только этот странный принц из другого мира. На лице Джисона рисовалась любовь, не улыбчивая, не книжная, совершенно застывшая и искренняя. Хан ведь то же самое чувствует, хотя так красиво смог бы сказать только по заготовленному ранее тексту. Губы таки дрогнули в улыбке. Из глаз принца ровно теми же дорожками прокатились новые ручейки: — Я тебе больно делаю. Прости меня, Хан. Я знаю твои вопросы, но я не дам тебе ответов. — По-моему, себе ты делаешь больнее. Мы придумаем что-нибудь. Я верю, что ты тоже этого хочешь. И я тоже люблю тебя, хотя так красиво сказать не смогу. Придумать что-нибудь. Ничего не придумаешь. Минхо это знал. Минхо это принял. И сейчас в мыслях он ещё десяток раз перед всеми извинился: — Ты же песни пишешь, — еле шевеля губами усмехнулся сквозь слёзы принц, — пора научиться. — Ты такой несносный, — улыбаясь ответил Хан и потянул на себя плечи принца. Минхо приподнялся и расставил руки справа и слева от Джисона, позволяя родным ладоням вновь запутаться в своих волосах. Они смотрели друг другу в глаза едва улыбаясь, так нежно. Трепетно и осторожно их губы встретились, это было похоже на первый поцелуй, Хан ощущал в нём всеобъемлющее тепло и солёные слёзы. Именно так и выглядит их любовь. Но Хан пока этого не понимал, он не хотел пускать в свою жизнь слёзы, пока рядом Минхо плакать можно только от счастья, а Минхо сказал, что найдёт его даже в тысячах других жизней, значит в этой он точно не собирается покидать его. Никогда. — Хватит плакать, я тебя тоже любым люблю, но у меня чувство, словно это я тебя обидел, — Джисон осторожно выводил круги большими пальцами по щекам принца, стараясь смахнуть влагу. — Ты тоже плакса вообще-то. — Я только над аниме и только иногда. — Надеюсь так оно и будет. — Вы книжек перечитали, мистер Ли, — Хан слегка щёлкнул по кошачьему уху, от чего Минхо инстинктивно им дёрнул. Джисону очень нравилось так делать, — надо притащить тебе детективов, чтобы ты не романтичными загадками разговаривал. — Жаль, я люблю любовные романы. — А я тебя. — Нечестную игру ведёшь, — Минхо хитро вскинул бровь. — У меня был достойный учитель, — усмехнулся Хан. Минхо немного отстранился, проминая ладонями одеяло позади себя и изучающе посмотрел на Джисона, от чего тот застыл: — Я договорился на вторник. — Чего? — непонимающе хлопал глазами Хан. — Встретиться с моими друзьями. Я договорился на вторник. Хан не прекращал хлопать глазами. Он и забыл об этом утреннем разговоре, но сейчас накатила лёгкая паника. Он правда их всех увидит? Ну, в теории, если они такие же, как Феликс, то не так страшно. Да кого он обманывает. Ужасно страшно. Спасибо, что хоть не с родителями пошёл знакомить, хотя Хан бы и не против, или нет, нет, пока всё-таки против. Минхо, наблюдая эту картину, рассмеялся: — Ты нервничаешь что ли? Сам же хотел. — Конечно. Конечно, я нервничаю. Как тут можно не нервничать? А если я им не понравлюсь?! — Хан надул щёки в раздумьях, уже визуализируя в своей голове тысячу и один вариант развития событий. Ну дитя, честное слово. Как же это умиляло Минхо. — Ты им понравишься. У тебя уже два пункта из четырёх. Два сильных пункта. Значит с остальными не будет проблем. — Они тоже все с ушами да ведь? — Оу, поверь, одни уши там сведут тебя с ума. Но мои всё равно самые красивые. — У вас какая-то фиксация на ушах что ли? Феликс мне тоже самое сказал. Минхо прищурил глаза и поджал губы до ниточки. Теперь на жабку похож, а не на кота. Ну или на кота из мемов. Боже, Джисону хватит сравнивать его с котом, хотя он буквально кот. — Каждому хочется быть лучшим, просто мои королевские. Черноухих звероподобных не так то и много знаешь ли. — Я понял, понял, ты самый красивый. Ну то есть, ты правда самый красивый. Но забавная физиономия принца быстро сменилась на обеспокоенность. — Правда, им лучше пока не знать, что мы вместе. Я сам им скажу, а ещё мне нужно будет потом у них задержаться. Минхо уже себя ненавидел, потому что на лице Хана тут же считались обеспокоенность и сомнения, сейчас опять будут вопросы на которые Ли не хочет отвечать. Сколько можно, как же он устал. — То есть нам нужно будет притворяться, что мы просто друзья, правильно? У Минхо плечи опустились, снова этот виноватый взгляд, Джисон каждый раз его боялся, хотя ничего устрашающего в нём не было. — Да. Это очень сложно, Ханни. Они могут не сразу понять, и я не хочу, чтобы ты это слушал. — Это плохо, да? Вам нельзя было здесь заводить отношения. — Неплохо. И никто не запрещал. Просто сложно. Я знаю, что ты переживаешь, но не уверен, что смогу подобрать нужные слова в твоём присутствии. Я тоже умею нервничать. — Ты останешься, чтобы сказать им? — Джисон подумал, как же наверно глупо в целом эта ситуация будет выглядеть. Минхо же к сожалению видел её до ужаса тяжёлой. — Останусь, чтобы сказать им, да. — Забавно, наверно, это всё выглядеть будет. Но я могу остаться. Я сразу понимал, что будет сложно. Может. вместе у нас лучше получится? Феликс же хорошо отреагировал. — Я так не думаю, — устало выдохнул принц, — прости. Феликс просто другой. У него характер очень понимающий. — Не за что извиняться, это же твои друзья, тебе лучше знать, как с ними говорить. Хотя не буду врать. Как-то это всё… Странно. — Вся моя жизнь последние два месяца странная, — посмеялся Ли, — но меня всё устраивает. Это маленькая трудность. Я её улажу. Мне раньше стоило им сказать, но я всё тянул, наверное, от этого для них всё будет ещё страннее. Хан опустил глаза: — Эй, Лино, точно всё нормально? — Точно-точно. Спасибо, что с понимаем относишься, я очень это ценю. — Да, как будто и не за что. Как будто и да. Но неприятный осадок у Джисона остался. Трудно идти к людям (пусть и не очень) заведомо зная, что как только ты переступишь на выходе порог, скорее всего станешь для них объектом осуждения, но Минхо и правда словно умел читать мысли. Он осторожно положил ладонь на щёку Хана и с самой тёплой в мире улыбкой сказал: — Только не смей брать это на свой счёт. На тебя никто не будет злиться. Тут вообще нет виноватых и это вообще не проблема. У меня просто друзья вспыльчивые, а я не хочу, чтобы ты переживал. Твои друзья, наверно, тоже не с первого раза захотели бы принять факт того, что у тебя парень из другого мира. — Ну да, наверно ты прав. — Иди сюда, Джисони, — Минхо осторожно поцеловал парня в кончик носа, за что получил очередной щелчок по уху. — Эй, за что? — За то, что ты такой сложный, — посмеялся Хан. Хотя осадок из груди никуда не ушёл. Но Минхо точно не захочет больше ничего говорить. Хан это по глазам видел.

***

Настала неделя, когда патрулирует Минхо. На улице было зябко. Влажно, холодно, противно. Демонов не было. От этого становилось тревожно и тошно. Их стало так мало, что это начинало не на шутку пугать. Именно так обычно выглядит затишье перед катастрофической бурей. В ходе обсуждения операции везде говорилось, что охотники успевали почувствовать демона шестого ранга, но не успевали отловить, точно он появлялся на мгновение, а потом сразу растворялся. Но никаких нашествий не было. Всем просто беспрепятственно давали закрыть червоточины, и так страна за страной. Отвратительный демон. Либо он просто передумал, либо все свои силы копит на самую страшную и изощрённую месть и больше всего Минхо пугало, что именно Корея станет пристанищем этой мести. Его не пугало, что его собственное состояние оставляет желать лучшего, он точно знал, вчетвером они смогут его убить. Его пугало, что его недуг может застать его в самый неподходящий момент. Его пугало, что не дай бог в это окажется втянут Хан. Его пугало, что появление этого демона будет железным знаком того, что операция окончена. Его это пугало и два месяца назад. Но теперь пугает ещё сильнее. Медленным шагом Ли пересёк очередную крышу, холодный воздух обжигал ноздри. С этой крыши виднелась их квартира, принц видел, как в окне погас свет. Хан лёг спать, наверное, снова сидел в своих этих наушниках и что-то чиркал в потрёпанном блокноте. Затем помял игрушку на старом диване, лёг на новый, придвинулся к стенке и закутался в одеяло, заведомо стараясь оставить половину Минхо, хотя когда уснёт, всё равно замнёт всё под себя. Минхо невольно улыбнулся, рисуя в голове эту умилительную картину. Принц снова его крепко обнимет, когда вернётся домой, предварительно согрев руки под горячей водой. Это всё, что ему сейчас нужно. Вернуться к Хану домой. Всегда возвращаться к Хану домой. Ведь Хан и правда стал его самым любимым домом.

***

— Ох, ладно, может я передумал и мы просто пойдём домой? — Хан переминался с ноги на ногу. — Мы уже у двери стоим, и ты так старательно наряжался, ещё и меня в это втянул, хвост без петухов мне сделал. Как мы можем уйти? — Минхо смеялся крепко сжимая руку Хана. — Они сразу с ушами будут? — Сразу, сразу, так что в обморок не грохнись. Отпускай меня. Хан неуверенно разжал пальцы и с мольбой посмотрел на дверь, когда Минхо несколько раз ударил костяшками по металлической поверхности. Может им просто не откроют? Джисон, конечно, очень расстроится, но внутренний паникёр сейчас очень надеялся, что дома никого не окажется. Но дверь распахнулась и их поприветствовала широченная улыбка Хвана. Хан замер.