Операция "Любить"

— Всё ещё не понимаю, зачем ты пошёл со мной. Тебе ведь совсем не по пути, — Джисон пинал камушек под ногами, ведя с ним собственное соревнование. — Я хотел зайти в магазин с пластинками, он как раз чуть ниже твоего кафе, — Сынмин хмуро посмотрел под ноги друга. Рыжеватого оттенка окрашенные волосы в свете солнечных лучей становились цвета спелого персика, а раздутая куртка издавала причудливые звуки от каждого малейшего движения, — и отстань ты уже от этого камня. — Он тебе чем-то мешает? — Ты его пинаешь уже минут десять, ты победил, успокойся. Джисон недовольно поправил ворот свитера и поёжился от порыва встречного ветра, однако погода была прекрасная. Зима уже во всю готовилась укрыть под своим покрывалом Сеул, золото листьев стремительно редело с каждой неделей, но самые отчаянные жители веток до сих пор отказывались проигрывать законам природы. Массы людей начинали всё чаще пестрить шарфами и шапками. Послушно отправив камень в дальний полёт массивной подошвой ботинка, Хан всунул руки в карманы и начал перебирать пальцами неведомые ему бумажки и ключи: — Какие пластинки хочешь брать? — Без понятия. Я просто знаю, что у них сегодня завоз, так что надеюсь выцепить что-нибудь интересное. А тебе зачем в кафе? У тебя же отпуск ещё несколько дней. Хан бросил взгляд под ноги, камушка всё-таки не хватает: — Я хочу уволиться. — Чего? — Сынмин был сильно удивлён таким заявлением. — Ты же говорил, что до стажировок не планируешь оттуда уходить. — Я и не планировал, и не очень то меня радует идея безденежья, но там с Минхо сложная ситуация. Я долго взвешивал все за и против и пришёл к выводу, что ещё месяцок потерплю без работы. Надеюсь, меня потом согласятся взять обратно. — Странное с тобой что-то происходит, — Ким, не поворачивая головы испытывал на себе вопросительный взгляд. — Почему? — Не знаю, как объяснить. Ты один день цветёшь и пахнешь, другой в какой-то апатии. У вас там всё нормально? — Да, всё нормально. Есть некоторые трудности, но они не с нашими взаимоотношениями связаны. Сынмин обречённо выдохнул: — Ладно, я в вашем белье копаться не собираюсь, пока сам не заговоришь, просто... Помни, отношения и любовь, это всё классно, но не забивай на себя. И на нас. Мы как бы итак привыкли, что тебя из дома надо только едой и клешнями тянуть, но мы вообще-то тоже не чужие люди. И ты себе не чужой. Я не знаю, как другие, но мне иногда немного обидно, что ты так редко выбираешь нашу компанию. А ещё не навороти таких дел, что в случае расставания потом не сможешь их расхлебать. — Я надеюсь, мы не будем расставаться… — Все всегда на это надеются и будет здорово, если так. Но не вокруг одного человека планета должна вертеться. — Я понял тебя, Сынмо, приму к сведению. Ким раздосадовано втянул носом воздух. Он не хотел обижать друга, но и молчать не собирался. — Не пойми меня не правильно. Мы вроде все всё понимаем, просто, как показывает практика, из дома то ты всё-таки умеешь выходить, так что иногда находи время притащить свои булки и в нашу сторону. Хан нахмурено опустил голову, лёгкое раздражение зудело на затворках черепной коробки, наверно от того, что он понимал, Сынмин прав, но вина настигнет этот пылкий нрав чуть позже. — Да, прости, просто я как в эйфории какой-то с ним, а ещё там и правда немного трудная ситуация. — Ой, — Сынмин отмахнулся рукой, — я не хочу твоих оправданий, я тебя не обвиняю. Просто говорю о том, как ситуация с моей стороны выглядит. Чану вот вообще по барабану, он так рад за тебя, что уже приглашения на свадьбу ждёт. У меня просто был подобный не лучший опыт. Я не обижаюсь, если что, скорее даю наставление. Не потуши свои мечты своей любовью. — Последние слова очень поэтичные. Ты стихи, случаем, не пишешь? Ким недовольно цокнул языком: — Ой, да ну тебя. Кстати, лирика последняя классная, про звёзды. Когда ты успел её написать? — Пару дней назад. Мне картину одну подарили, она меня очень вдохновила. Думаю вот, что надо бы снова гитару купить. — Джисону очень хотелось поделиться опытом своего нового знакомства, но в свете последних слов Сынмина язык завязался. Глупо хвастаться своими посиделками, когда на собственных друзей времени не находится. Взвешивая последний месяц, Джисон не в первый раз понял, что кроме спонтанной посиделки в клубе, он ни разу ни с кем не увиделся вне стен вуза, хотя их общий чат каждые выходные пестрил сообщениями о сборах. Но, естественно, в обсуждении принимали участие все, кроме Джисона. Джисону нравилось проводить время с друзьями, Джисону не нравилось выходить лишний раз из дома. Для него выход из дома равнялся выходу из зоны комфорта, лишними телодвижениями на сборы, тратой времени и денег на дорогу. А зачем всё это делать, если они итак видятся в вузе. Джисон упускал лишь одну маленькую деталь, когда он всё-таки добирался до друзей, это были самые весёлые дни, которые он может припомнить за последние несколько лет своей жизни. А теперь Джисон по уши влюблён в Минхо. И из дома, оказывается, выходить не такая то уж и проблема, если есть такая хорошая мотивация, как увидеть очередную восторженную реакцию этой ушастой прелести на какую-нибудь современную диковинку. На секунду Джисон представил, что если его собственной святой троицы вдруг не станет в жизни, и поёжился. Минхо потрясающий, но Минхо, по крайней мере пока, не может поддержать с ним диалог о написании музыки, не может посмеяться и ответить на какой-то глупый мем, которые Хан частенько закидывал в чат, не может посплетничать с ним о последних новостях индустрии и по сути то много чего ещё не может. И Хана снова уколола мысль о том, что он до сих понятия не имеет, сколько ещё Минхо по факту будет рядом. Когда они были в квартире у Хёнджина, Хану было правда комфортно, но он понимал, что это не его компания. Он понимал, что отношения этих ушастых с Лино зеркало его собственных отношений со своими друзьями, только в отличие от принца, Хан почему-то нахально их игнорировал. Джисон вообще не очень много думал о ценностях дружбы, но слова Кима заставили задуматься, насколько большой блок в его жизни они занимают. Стало стыдно. — Если купишь, приходи хвастаться. — Обязательно, — Джисон виновато опустил глаза и заметил на себе недоверчивый взгляд друга. — Правда, приду и похвастаюсь. — Ловлю на слове.

***

Стеклянная дверь заведения распахнулась и высокий парень обернулся на звук колокольчика: — Ого! Хан, ты какими судьбами тут? Джисон с улыбкой отсалютовал своему напарнику и прошёл к барной стойке: — Привет, Хосок. Я пришёл к мистеру Кану. Он тут? Беловолосый парень недоверчиво посмотрел на Хана: — Тут то тут, только не говори, что ты уходить надумал, — Джисон нервно сжал кулаки в карманах. — Не знаю. Видимо, да, но я надеюсь вернуться. Хосок обмяк всем телом, выказывая своё расстройство: — Вот блин, Хан, так не пойдёт. Что я тут делать без тебя буду? Тут часто тусуется новенький, но он меня уже бесит немного, скользкий тип. Тебя вообще-то знаешь сколько посетителей за этот месяц спрашивали? И предпочтения то ты у всех знаешь, и кофе то ты вкусный делаешь. Кстати, сделай мне свой фирменный двойной латте. Джисон стянул пальто и перебросил его через руку: — Мне нельзя за бар, я же в уличном. — Вот поговори с мистером Каном, потом он слиняет и можно. — Если что, штрафы сам платить будешь. Из подсобного помещения вылетел мужчина средних лет в классических брюках и небрежно застёгнутой рубашке. Он что-то активно печатал в телефоне, но когда увидел Хана на секунду оторвался: — О! Джисон. Хан уважительно поклонился: — Здравствуйте, мистер Кан. Я к вам. — Да, да, я знаю. Пошли, вон туда в угол присядем, — и мужчина, снова уткнувшись в телефон, быстрым шагом направился к дальнему столику у окна. Когда Хан присел, в теле заиграла нервозность. Мужчина отложил телефон, но всем своим видом показывал, что долго болтать не намерен. Хотя, мистер Кан - владелец кофейни, всегда был таким, казалось, у него в целом не бывает таких моментов в жизни, когда он никуда не спешит. Видимо, держать на своих плечах сеть кофеен и правда не лёгкий труд. — Я смотрю, ты чутка поменялся за месяц, — мужчина улыбнулся и сложил руки в замок перед собой. Хан, как школьник на экзамене, ёрзал на мягкой обивке стула: — Да, немного. Я хотел поговорить с вами. Простите, что так внезапно, мне правда очень стыдно, но думаю, мне придётся на какое-то время покинуть заведение. — Я почему-то так и думал, — владелец расцепил руки и начал барабанить пальцами по столу, — у тебя случилось что-то? — Некоторые обстоятельства вынуждают. Я думаю, что вернусь через месяц — полтора, если позволите. Пальцы так и барабанили по столу, мистер Кан задумчиво посмотрел на летящие за стеклом машины, словно перебирал в голове матрицу вариантов событий, затем легонько хлопнул в ладоши и снова посмотрел на Хана. — Давай так сделаем. Ты мне очень нравишься, как человек и, в первую очередь, как сотрудник. К тебе за полтора года не было никаких нареканий по работе, а ещё ты приносишь хорошую выручку этой точке. Я не изверг какой-то, так что напиши ещё одно заявление на отпуск, но за собственный счёт, и копайся ещё месяц со своими проблемами. Если не раскопаешься, второй раз я, конечно, такой поблажки сделать не смогу. За этот месяц отпускные придут в день зарплаты. Договорились? Хан не сразу поверил своим ушам и широко распахнутым взглядом смотрел на владельца: — Вы серьёзно? — Я серьёзно. Я не люблю расставаться с хорошими сотрудниками. Ты же вроде ещё год работать хотел? — Около того, до следующей осени. — Ну вот и славно. Я понимаю, что жизнь не всегда лёгкая и радужная, особенно у студентов. Я отправлю тебе образец заявления, напечатаешь, заполнишь и оставишь под баром с накладными. Я, как будет время, заберу его, — мужчина посмотрел на наручные часы. — Ой, ой, ой. Мне бежать пора. Удачи тебе, парень. Трудности — это путь взросления, так что не кисни. Мистер Кан подорвался с места, попутно накидывая куртку и, звоном колокольчика над дверью, известил сотрудников о своём уходе. Хан лишь успел кинуть ему вслед: «Да, спасибо большое», но вряд ли благодарность была услышана. Джисон повесил пальто на стойку для верхней одежды, закатал рукава свитера и прошёл за бар. Он месяц не прикасался к кофемашине. Светлые бежевые тона интерьера, двухместные минималистичные столики и панорамные окна откатывали на два месяца назад. Вдыхая аромат выпечки, десертов и кофе, у Джисона сложилось мимолётное ощущение того, что он снова в своей привычной жизни, где дома никто не ждёт, друзья полностью смирились с его практически перманентной меланхолией, а из проблем только подвисающий ноутбук и учёба. Хан бы даже назвал это ностальгией, но возвращаться в те времена не хотелось категорически. Людей в это время всегда было немного, так что Джисон радовался, что его не застал никто из постоянников, иначе, одним двойным латте он бы не отделался. На кухне копошился единственный повар, который отвечал за скромное меню в виде пары супов, одной мясной позиции и готовил десерты и выпечку на витрину. Джисон вообще не планировал учиться варить кофе, но оказалось, что в этом кафе официант отвечает за всё, кроме кухни, однако Хана это устраивало. Главное, платили неплохо. — Оп, оп, — Хосок воодушевлённо подлетел к напарнику, — чую аромат лучшего латте. Хан умело, можно сказать машинально, поставил холдер в кофемашину, почти не глядя достал из маленького холодильника молоко, на глаз наполнил питчер и наклонил его под краном с горячим воздухом. — Не понимаю, чего вы так к нему привязались? Я его делаю ровно так, как в технологичке написано. Хосок чуть не пробил глазными яблоками собственный затылок, как же ему не нравилось доказывать кому-то элементарные вещи: — Есть в нём какая-то душа, понимаешь? В моём вот нет. Кофе и кофе. А твой реально вкусный. Умел бы ты ещё горячий шоколад также хорошо делать и я бы вообще не понимал, чего ты в этом захолустье работаешь. Перекрыв воздух в кране, Джисон потянул уголок рта. Мысли, которые через секунду синхронизировались с его же словами, оказались новым маленьким открытием: — Мне нравится это захолустье. Тут светло, чисто, посетители меня знают и сменщик хороший, — на последних словах Джисон сделал льстящий акцент, но Хосок ему правда нравился, как человек. Забавный парень, с которым они за несколько месяцев сдружились, хотя общались только на работе. Странно, что оказывается, иногда достаточно одного сумбурного месяца, чтобы начать замечать вокруг себя столько хороших людей и на первый взгляд незначительных, но приятных деталей. Блондин играючи толкнул Хана в плечо, изображая смущение: — Ты тоже хороший, Хан. Так что не смей слинять от меня. Месяц я так и быть потусуюсь с этим скользким парнем, но учти, не вернёшься, будет тебе жирный минус в карму. Кстати, классный у тебя браслетик. — Браслетик просто лучший. Ваш двойной латте готов. Оплата картой или наличными? — За счёт заведения.

***

Махровый ковёр полевых растений низко кланялся могучим осенним ветрам. Закатное солнце кровавыми бликами оседало на чёрных волосах, а широкая хлопковая рубаха раскатами гуляла по крепкому телу принца. Лунного оттенка глаза не излучали никакого света, они отчаянно и пусто впитывали вид, что открывался с высокого горного утёса. В груди всё сжималось от страха, в ногах была вселенская усталость, хотя, на деле, усталость давно поселилась в его голове. Необдуманный поступок, но Минхо уже настолько запутался, что все дороги этого сложного эмоционального лабиринта сейчас вели к одному выходу. Колючими шипами диких роз его сознание пронзали сомнения и тревога, такие сильные, что становилось трудно дышать. Это состояние ощущалось так явно, так сильно; юное сердце не способно принимать в себя столько чувств одновременно. Эта любовь стала ядом и он, ни секунды не думая, вкушает его до последней капли. Минхо никогда не любил розы, но сейчас вся жизнь ощущалась, как целый сад этих опасных и одиноких цветов. Никем не облагороженных, злых и почти увядших. Ли больше не способен принести этому миру счастья. Он больше не хочет решать никакие проблемы, ни свои, ни чужие. Наверно, за такое своенравие его душа не будет заслуживать нового пути, но принц надеется, что обязательно подберёт нужные слова, когда предстанет божественному суду, если тот, конечно, вообще существует. Последний раз он изучает багровые облака и надеется, что хоть на секунду окажется среди них, хоть на секунду испытает это сладостное чувство облегчения. Под утёсом ничего нет, только высота, камни, а дальше море. До моря Минхо уже не дотянет, но оно ему и не нужно, море сейчас наливается в уголках собственных глаз. Дрожащим голосом принц в последний раз пытается поверить в богов: — Простите меня, мама, папа. Прости меня, Хан… Я не твоя судьба. Обещаю, что это будет наше последнее испытание, плохо лишь, что я его провалил, но ты справься. Ли запрокинул голову, стараясь проглотить солёную смесь в горле: — Я не смог, Эрида. Не знаю, слышите ли Вы меня, но думаю, за такими, как я, у богов особый надзор. Помогите Хану, подарите ему любовь, которую он заслужил. В груди прошлось лёгкое жжение, от которого принц испуганно вздрогнул. Он уже стоял у самого края, но обернулся и с ужасом посмотрел на путь, по которому может сейчас вернуться домой и всё продолжить. Как загнанный в угол мышонок, Минхо цеплялся пальцами за грудь, оставляя на коже розоватые вмятины. По мальчишескому, ещё немного пухлому лицу, проторенными дорогами текли слёзы, капая с подбородка. Посмотреть назад ещё раз было слишком страшно, так что с тем же ужасом, под трели собственного сердца принц принял своё последнее в жизни решение и, поддаваясь встречному ветру, сделал шаг назад. Всего за пару мгновений до неизбежного на краю утёса появилась белоснежная фигура, что печальным взглядом провожала эту жизнь в последний путь. Минхо едва успел заметить её, как грубый удар в спину навсегда поставил точку в череде его бесконечных вопросов. Бездыханное тело лежало на таких же бездыханных камнях. Морские волны беспощадно бились о скалистую поверхность и влажной изморосью оседали на мягких щеках, смешиваясь с ещё не просохшими отпечатками слёз. По молочного цвета ткани хаотично расползались алые подтёки, а безжизненные металлические радужки последний раз обращали свой взор на безграничные раскаты воды, хоть уже и не видели их. Круглощёкий парень с такими же, как у Минхо, кошачьими ушами и тёмно — каштановыми волосами склонялся над принцем и истерично рыдал, пачкая руки в крови. Его мольбы о том, чтобы Минхо посмотрел на него, казалось, были слышны во всём королевстве, пока голос не сорвался на хрипоту и он всем телом не прильнул к своему любимому котёнку, уже шёпотом прося прощения и уговаривая вернуться. Три фигуры постепенно выросли за его спиной и, не веря своим глазам, застыли в кошмарном молчании. Миниатюрный веснушчатый нос начал издавать тихие всхлипы, пока второй юноша с лисьими ушами не укрыл его за своим плечом, но собственные слёзы сдержать тоже не смог. Третья фигура присела возле мёртвого друга и провела дрожащей ладонью по уже слегка посеревшему лицу, навсегда закрывая потухшие глаза маленького потерявшегося звероподобного, что так и не смог отыскать в этом мире спокойствия.

***

Хан вернулся в квартиру в хорошем настроении. По пути он твёрдо решил не пропускать посиделку с друзьями на следующей неделе, даже написал об этом в чат, на что Ким ответил: «Я задокументирую это сообщение у юриста, так что, если надумаешь слиться, будешь штраф платить». Ситуация с работой тоже решилась очень хорошим образом. Хан не совсем понимал, чем заслужил такое хорошее расположение мистера Кана, но у Хана в целом с самооценкой так себе. Даже квартира на этом фоне ощущалась по другому. Благовония пахли приятнее, чем обычно, чистота ощущалась так свежо, словно кто-то прибрался в одной из пыльных комнат его собственного разума. Одного не хватало. Минхо. Было очень тихо, хотя по обуви Хан видел, что принц дома. Джисон осторожно прошёл в гостиную и застал свою любовь спящей на диване. Очень мило, но очень странно, за два месяца Джисон ни разу не видел, чтобы Лино спал днём. Осторожно присев рядом, стало очевидно, что что-то не так. Минхо тяжело дышал, подушечки пальцев едва ощутимо старались ухватиться за ворсинки пледа, а влажные ресницы еле сдерживали слёзы. Видимо, недавно у Лино снова был приступ, после которого он бессильно заснул, но сейчас это не имеет значения. Принцу явно снится кошмар. Мгновенно оценивая ситуацию, Джисон принялся раскачивать спящее тело, но попытки успехом не увенчались. Минхо завалился на спину и Джисону показалось, он едва улавливает тихий скулёж. Беспокойство нарастало в геометрической прогрессии, так что Джисон сделал первое, что пришло в голову - начал щипать кота за бока. — Лино, Лино, проснись, надо проснуться. План удался. Ли испуганно открыл глаза и посмотрел на Хана так, словно его нахождение в комнате, это настоящее чудо: — Ханни? Джисон облегчённо выдохнул: — Вы уснули, мистер кот. Тебе, видимо, кошмар снился. Минхо перевёл взгляд на потолок, стараясь размеренно дышать через рот. Что это вообще только что было? Этот сон был удивительно живым и ярким, но повторять его Ли точно больше не хочет. Сколько он проспал? Скорее всего не более получаса, потому что в теле до сих пор присутствовал лёгкий жар. Грустно, обычно он проходил за пять минут, а тут продержался так долго, хотя скорее всего это из-за солнца, которое через окно сильно нагрело помещение, а может и из-за этого отвратительного сна. Растерянно опустив уши, Лино попытался сесть, но тело до сих пор не желало просыпаться, так что принц быстро понял, что попытка встать сейчас с треском провалится, и когда он уже в полной готовности снова начал погружаться в царство Морфея, Хан перехватил его плечи и уложил к себе на плечо. — Я думаю, снова спать не лучшая идея. — Джисон ухудшал ситуацию, поглаживая принца по спине. Минхо не находил ответа, спать днём отвратительное занятие. Проснуться было так тяжело, что принцу казалось, он сейчас обратно уснёт прямо на плече Хана. Прожёвывая половину букв Ли промямлил невнятное: — Нужен кофе. Джисону дважды повторять не нужно, но он не мог не спросить: — Тебе опять было плохо? — Было, — принц сильнее навалился на Джисона полностью пряча лицо в его свитере, — поэтому я не хотел, чтобы ты знал, ты теперь постоянно будешь переживать за меня, а я такое не люблю. — Я люблю тебя, как я могу не переживать. Не прячь от меня такие вещи, я всегда готов помочь всем, чем только смогу. Минхо эти слова показались такими нежными и в то же время душераздирающими. Милый наивный Джисон, трудно помочь болезни, когда являешься её причиной. Но Минхо никогда ему об этом не скажет. Печально лишь то, что ровно также, как прогрессирует любовь принца, прогрессирует и его недуг. Хо до последнего не хотелось думать, что он не уснул, а потерял сознание, но усталость после такого испытания для тела и правда была титаническая. — Тут даже боги бессильны, так что не нагружай себя такими мыслями. Всё в порядке, они быстро проходят, я, наверное, от скуки заснул. — Принести тебе ещё книжек, чтобы не скучал? — Я вообще то уже вполне самостоятельный и научился ходить в книжный магазин. Ли почувствовал, как по телу любимого прошлась вибрация от смеха, и для него это было лучше любой амброзии или панацеи. — Ладно, тогда отпускай меня, сделаю нам кофе. Домашний кофе и близко не сравнится со вкусом и ароматом того, что Хан делает на работе. Джисон подумал, что нужно будет обязательно сводить туда Ли и дать ему попробовать свой фирменный двойной латте. Нужно только написать Хосоку и спросить, когда у того следующие смены, чтобы была возможность снова спокойно пройти за бар. Обстановка дома была тёплая, из-за светлой погоды казалось, что за окном не преддверье зимы, а самая настоящая весна во всей своей красе. В свете небесных прожекторов было видно даже мелкие пылинки, которые всегда витали в воздухе, сколько бы в квартире не наводили уборку. Помятое лицо Минхо придавало этой картине ещё больше антуража, а молочный свитер Джисона делал эту сцену, точно только что оцифрованную с камеры старой киноплёнки. — Извини, что напоминаю, — Хан потеребил браслет на левом запястье, — но, что тебе снилось? — Какая то странная сцена из королевства. Я не понял, что там произошло, но там был ты, и у тебя тоже были уши. А ещё я упал с высокого утёса, такое жуткое ощущение, — говорить это было уже не так страшно, но чувство свободного падения снова прошлось по внутренностям, однако, самым пугающим в этом сне было не это. Самым жутким в нём были ощущения Ли перед этим падением, истеричные слёзы Хана и ужас на лице друзей. Возможно, это его подсознание говорит ему, что сейчас всё не так уж и плохо? Что могло быть вот так, и это было бы в разы невыносимее. Минхо точно не хотел возвращаться к этому сну больше никогда в своей жизни, но с другой стороны, он оставил слишком много вопросов, и главный из них: «Точно ли это был сон?». Хо решил не рассказывать Хану сцену своей смерти, она была трагичной и жуткой, её не хотелось произносить в слух, о ней даже помнить не хотелось, но, увы, это не та категория снов, которые забываются сразу после пробуждения. — Сны с падениями всегда страшные, но у нас говорят, если снится, как ты падаешь, значит растёшь. Минхо от такого простого толкования невольно улыбнулся: — Думаю, в восемьдесят лет даже звероподобные уже не растут. — Может, ты особенный? — Не думаю. — А какие уши у меня были? Минхо посмотрел на Хана, прикидывая образ из своего сна на сидящего перед ним человека: — Почти такие же, как у меня, только не чёрные. — Ну, конечно, куда мне до королевских, — обиженно потянул Хан. — Ты с любыми прекрасен, как и без них. — Минхо это сказал даже не как комплимент, а как сухую констатацию факта. Джисон смущённо отвёл взгляд, он часто слышит подобные комплименты, но не может перестать периодически от них теряться. Минхо расплылся в влюблённой улыбке и протянув руку через стол осторожно провёл по щеке Джисона, заправляя часть растрепавшихся волос за ухо, хоть и знал, что их длины на это не хватит: — Тебе скоро на работу, да? Джисон вытянулся и воодушевлённо чуть не подпрыгнул на стуле: — О! Кстати, точно. Я был на работе, и мне разрешили ещё на месяц остаться дома. Так, конечно, не делается вообще то, но мой начальник пошёл мне на встречу. Правда… Джисон замолк и снова затеребил браслет. — Правда, что? — настороженно уточнил Ли. — На месяц я типа, бомж. — Кто? — Безденежный, бедняк. Это была моя единственная работа, но на месяц я полный бедняк, даже на два. Мне очень неудобно это говорить, но ты как-то сказал, что если я уйду с работы, то расходы ты можешь взять на себя. Прости, мне надо было посоветоваться с тобой, но Хёнджин сказал, что скоро ваша операция может кончится, и я очень хотел провести с тобой побольше времени, мы ведь потом не известно, как будем видеться, но если тебе будет трудно, я могу в любой момент снова выйти в кафе, — Джисон так разнервничался, что тараторил, как ускоренное видео. Принц сжал ладони любимого, и словесный поток Джисона пошёл на спад: — Тише, тише, ты куда так полетел, — посмеялся Ли, — я очень рад, Хан. Правда. За последнее время, это одна из самых приятных вестей. Не переживай за деньги, мы не так то уж и много тратим, так что мне и на троих хватило бы. — Точно? — Конечно! — Ладно, — с облегчением выдохнул Джисон, вторым на очереди был вопрос, а что там на счёт Хёнджина, но видимо Минхо смутила пауза, так что немой вопрос был оборван другим: — Ты был в спальне? — Нет. На губах Ли расцвела хитрая улыбка и Хан сразу понял, в спальню ему теперь идти страшно: — Я так понимаю мне нужно сейчас туда пойти? — Ты очень смышлёный. — А что там? Минхо встал из-за стола и вальяжно потянулся, растягивая слова: — Яяяя, вообще то на очень интересном моменте остановился, мне буквально пару страниц дочитать осталось, так что пожалуй этим и займусь, — и полностью игнорируя недоумение Хана уселся обратно на диван, схватив с журнального столика свою недочитанную книгу. Вопрос, правда ли она была не дочитанной, остаётся открытым. Хан понял, что ситуация безвыходная. Он точно понимал, там что — то для него, пугали лишь догадки, а что именно. Минхо лыбился, как довольный и только что выевший банку сметаны кот, когда услышал из соседней комнаты изумлённый возглас. Джисон влетел в гостиную с гитарой в руках: — Это что?! — Гитара, — спокойно ответил Минхо, — сам на днях нам так сказал, зачем спрашиваешь? — Не держи меня за идиота! Я вижу, что это гитара. Ты хоть в курсе, что это за гитара и сколько она стоит? Минхо хотелось упасть от смеха с дивана прямо в эту секунду, но он изо всех сил сохранял своё королевское достоинство: — Без понятия. Это не от меня подарок, если честно. Мои друзья захотели тебе её подарить. Бюджеты на неё скорее всего Хёнджин или Чанбин клянчили. Хан с изумлённым лицом пару секунд хлопал глазами: — Типа они пришли к вашему главному и такие: Здравствуйте, мистер… — Пак Джинён. — Пак Джинён. Мы тут кромсаем демонов, но знаете, нам вот прямо щас нужна гитара, реально, без неё демоны не умрут. Боже, какой абсурд. Минхо сдался во власть хохота: — Не исключено, что так и было. — Пиздец… Минхо захлопнул книжку, и не унимая смеха кинул её куда то в пределах дивана: — Но тебе же нравится? — Конечно мне нравится. Я бы сам на такие даже посмотреть не посмел. Как они выбрали её вообще? — Я думаю, если я скажу тебе, что был найден разбирающийся человек, и ему было поручено выбрать что — то достойное, ты вообще упадёшь. Ой, я сказал. Хан плюхнулся на диван, издавая обречённый стон. Ему правда не верилось, что он держит в руках такой инструмент, и ещё больше не верилось, что это теперь его инструмент. Минхо приобнял его со спины, и закидывая голову на плечо с улыбкой посмотрел на обновку: — Сыграешь? — На таком грех не играть. У нас теперь каждый вечер будут концерты, потому что я не смогу от неё оторваться. — Я начинаю ревновать. — Сами виноваты, — с улыбкой ответил Хан и принялся за настройку инструмента.

***

Привычная и холодная белизна кабинета в очередной раз приветствовала всех участников операции. Честное слово, хоть бы пару растений поставили для атмосферы. Никто из друзей не смотрел на Минхо с сочувствием, и это безумно радовало. Феликс наконец то мог открыто спрашивать, как у них с Ханом дела, а Хёнджин выпытывал, понравился ли Джисону подарок. Минхо открыл галерею телефона и показал короткое видео с тем, как играет Хан. — Вау, он правда удивительно талантлив! — не уставал изумляться Хёнджин, — а что с картиной? — Повесили на стену. Что ещё с ней можно сделать? — Ну мало ли. Но я рад. Очень рад. Дружеские беседы по традиции оборвал звук шагов за дверью. В этот раз Пак Джинён не мелочился, и даже не спрашивал, как продвигается операция. После коротких приветствий он серьёзнее обычного посмотрел на всех присутствующих: — Не буду ходить вокруг да около, — морщины на лице главного застыли в тяжёлой гримасе, — третье королевство покинуло мир людей. Теперь официально считается, что главной зоной риска является Корея. Нет никаких известий о местонахождении демона, но, включая Корею, осталось всего три страны, куда ещё он может заявиться. Я думаю вы понимаете, что если все наши догадки верны, главный удар будете принимать на себя вы, а поэтому, пока есть время уточню. Нужна ли вам подмога? Минхо тревожно нахмурился, и не только он. Принц вопросительно осмотрел друзей и по безмолвному отрицанию заключил: — Не нужна. Главный с уважением отнёсся к решению, за два месяца отряд его ни разу не подвёл, к тому же они, как и отряд третьего королевства, считаются местной охотничьей элитой. Хотелось верить, что своим словам они умеют отдавать отчёт: — Как скажете. Вы продолжаете патрулировать в прежнем режиме, всё может закончиться, как завтра, так и через месяц. Но призываю вас быть крайне бдительными. На следующей неделе мы проведём медосмотр, чтобы убедиться, что подмога вам точно не нужна. Я верю вам на слово, но это необходимое мероприятие. На этом всё. Мужчина покинул кабинет, Минхо ни одной частью тела не сдвинулся ни на сантиметр. Теперь предельно ясно, что цель демона кто — то из них четверых, но Феликс решил ещё раз уточнить: — Есть догадки? — Видимо, узнаем, когда эта тварь сюда явится, — Хёнджин поникши откинулся на спинку стула. — Нам просто нужно дождаться его и убить? Верно? — Судя по всему, только Чанбин не видел в этом никакой трагедии, но затем понял, что трагедия тут в другом, — прости, Минхо. Принц понимал, что сейчас он в первую очередь лицо отряда: — Верно, всё нормально. Дождёмся и убьём. Я не допущу ничьей смерти, кроме своей. — Ой, да не важничай ты так, — отмахнулся лисий король, хоть и никакого энтузиазма в голосе не было. — Значит, расходимся? — осторожно поинтересовался Ликс. — Значит, да.

***

По пути домой Ли разъедали неприятные мысли, но к счастью или сожалению они даже не были связаны с тем, что скорее всего скоро операция подойдёт к концу. Теперь у его проблем появился новый вектор. Под угрозой не только их с Ханом время. Под угрозой теперь и друзья Минхо. Глупо было сомневаться в чьих то способностях, на данный момент Ли больше всего переживал за свои собственные. Переживал, что не имея возможности колдовать в полную силу, Феликс и Хёнджин могут оказаться в смертельной опасности, если демон настигнет их по одиночке. Переживал, что за столько времени ни один отряд не смог даже взять следа этого существа. В мыслях огромный клубок догадок пытался выстроиться в одну ровную и складную нить. Какие демоны могут так филигранно увиливать от охотников? Какие демоны способны обмануть чужое проницательное чутье ещё и в таких условиях? Либо те, кто настолько искусно орудует порталами, либо… И с последней мыслью ноги налились свинцом, Минхо остановился и захотел ударить себя по голове за то, что не подумал об этом раньше, точнее, он не хотел думать об этом раньше, он хотел надеяться, что всё кончится без их прямого участия. Демоны, которые вселяются в людей. Демоны, которые овладевая чужими телами могут отлично маскироваться, потому что человеческая оболочка самая хрупкая, но при этом обладает удивительным свойством, не даёт охотникам их почувствовать. Демон, который настолько хорошо прощупал почву, что выбрал своим полем битвы именно мир людей, людей, которым о демонах знать не положено, миром, где каждый прохожий может стать его укрытием. Это было так элементарно, Минхо почувствовал себя маленьким ребёнком, которого обвели вокруг пальца. Охотники чисто физически не могут ходить и проверять каждого встречного человека, это было похоже на крайне изощрённые прятки, где всё преимущество оказалось на стороне врага. И единственный такой демон, которого отлавливали за последние пятьдесят лет на их территории, тот самый Балам. Тот самый, которого Минхо отмахнул из списка подозреваемых ещё в самом зачине догадок. Тот самый, которого Минхо сорок лет назад хладнокровно отправил в Нижний мир без судов и разбирательств. У этого демона итак не было шанса остаться на поверхности, разве что прятаться получше, но демон тогда что — то очень хотел сказать принцу, но принц был юн и своенравен, выше того, чтобы выслушивать бредни какого то там демона. Ещё большим кошмаром откликалось то, что, если демон охотится на Минхо, в опасности может оказаться и Джисон. И образуется замкнутый круг. Минхо не может уйти от него сейчас, потому что тогда не сможет контролировать всё ли с Ханом в порядке, и оставаться опасный вариант, потому что тогда он подвергнет Хана ещё большей опасности. Минхо спешно достал телефон и набрал Хёнджина: — Минхо, ты что уже соскучился? — Шутливо прозвучал голос на другом конце провода. — Ты далеко ушёл? — Нет, не особо. — Тогда возвращайся, встретимся у входа на станции метро. — Что — то случилось? — Просто покурить захотел, — на этой прекрасной ноте Минхо сбросил трубку и последовал к назначенному месту. Хёнджин не заставил себя ждать, но лис понимал, что курить в людном месте, это плохо, а Минхо понимал, что обсуждать такие вещи в людном месте, это плохо. В молчаливом согласии они двинулись в один из небольших проулков, где практически не было людей. Хёнджин достал из кармана пачку сигарет и без лишних вопросов угостил Ли: — А? — Минхо с вопросом разглядывал врученный презент. — Любовь тебе на голову давит, Хо? — Хёнджина явно позабавила такая реакция друга, — ты сам сказал, что покурить захотел. — А, точно, — принц принял зажигалку у друга и после нехитрых манипуляций задумчиво посмотрел на тлеющий табак. — Сигареты надо курить, а не любоваться ими. — Да, я в курсе, — Минхо втянул горчащий дым, — вообще то я не поэтому тебя позвал. — Я понял, обычно бы ты так часто не стал курить. — Кстати, об этом, где ты их покупаешь? — Тебе не продадут, мне покупает их помощник. Тут такие вещи только по документам продают, а у нас их нет. — Тогда одолжишь пару пачек? — Совсем всё плохо? Минхо сделал ещё одну затяжку и тяжело запрокинул голову: — Кажется, я понял, кого преследует демон и, кажется, понял, кто этот демон. Задорный настрой Хвана тут же сошёл на нет, он серьёзно посмотрел на друга, ожидая продолжения. И Минхо рассказал, рассказал о своей догадке, рассказал о своём сегодняшнем сне, рассказал о том, что его пугает сам факт того, что он уснул: — Я сам не понимаю почему вырубился. Я помню, что в приступе еле дошёл до дивана, а потом пытался отдышаться, а в сознание пришёл уже когда Хан меня щипал. Они остановились меж ветхих построек, до которых даже привычный неоновый свет дотягивался с трудом, потому что дальше был выход на широкую людную улицу. Хёнджин с пол минуты обрабатывал рассказ друга, странно, что Минхо пришёл с такими разговорами к нему, а не к Феликсу. Но у Минхо на это была своя позиция, Феликс бы попытался оценить ситуацию слишком правильно, Чанбин слишком импульсивно, Хван же в этом плане был очень честным, а это как раз то, в чём сейчас так нуждался Ли: — Глупо предлагать тебе вернуться в королевство? — Хёнджин достал ещё одну сигарету, и уже потянулся за второй, но пару раз мотнув головой, Хо дал понять, что от угощения отказывается. Ему не нравилось и то, что Хёнджин здесь так много курит, но понимал, на этого своевольного лиса нотации не действуют, к огромному счастью или сожалению он и без друзей всегда прекрасно понимал, что делает и, принимая все последствия, всё равно делал. Но на удивление завидев отказ друга, Хван молча убрал обе сигареты обратно в пачку. — Глупо. Но меня, если честно, не это волнует. Я не понимаю, что делать с Ханом. Если Балам уже в Корее, он вполне мог видеть с кем я живу и в каких мы отношениях. Тогда уходить от Хана нельзя, демон может им воспользоваться. С другой стороны, меня пугает, что одно моё нахождение рядом с Ханом теперь является для него опасностью. Хёнджин устало упёрся спиной в кирпичную стену и изучающе посмотрел на друга, словно пытался вынюхать и понять, а точно ли его друг сейчас перед ним стоит. Минхо такое зырканье изрядно напрягало, но он и сам понимал, что ведёт себя не типично. Ли редко приходил к кому то за советами, но, стоит отметить, Ли ещё ни разу никого и не любил, а как оказалось, жизнь работает немного сложнее, чем в тех романах, которые он так любит читать. По крайней мере, ни в одном романе он не видел охотившегося на главного героя демона шестого ранга. — Знаешь, я понимаю, что ты сейчас действуешь больше на чувствах, а не на здравых размышлениях, — Хван навязчиво перекидывал металлическую зажигалку меж тонких длинных пальцев, — но по моему ты упускаешь одну важную детальку. — И какую же? — Минхо, последовав примеру друга встал рядом и тоже навалился на кирпичную стену. — Ты в отношениях не с маленьким ребёнком. Хан взрослый и умеющий думать человек, поэтому я не понимаю, какого чёрта ты просишь совета у меня. Хан же в курсе операции, в курсе того, зачем ты тут. Так пойди и поговори с ним, объясни ситуацию, а потом сядьте и подумайте, как будет лучше. — Я… — Минхо старался выстроить свою логику в какое то умное предложение, но Хёнджин не стал дожидаться окончания этого мыслительного процесса. Он отпрял от стены, всё-таки достал ещё одну сигарету, и предпринял ещё одну попытку сманить на свою тёмную сторону Минхо, но и в этот раз принц отказался, так что лис просто подкурил свою и расхаживая вперёд назад продолжил свой монолог, пока Ли не начал нести очередную порцию того, что Хван считал полным бредом. — Если ты хочешь знать, что думаю я, я тебе так скажу. — Хёнджин указал тлеющим кончиком сигареты на друга, — ты мой друг Минхо и я знаю, что, если ты сейчас слиняешь от Хана тебе будет плохо, а как твой друг я всегда буду на стороне того, чтобы тебе не было плохо. Чисто в теории, прежде чем строить из себя рыцаря, ты хоть на секунду представил себе эту ситуацию? Ты серьёзно веришь, что вот сейчас ты, такой благородный съедешь от него, и всё ещё находясь в Сеуле, будешь просто смирно сидеть в другой квартире и не видеться с ним? — Последовала ещё одна глубокая тяга, и на выдохе дым вылетал изо рта параллельно словам, — даже если ты осилишь такое, ты сойдёшь с ума, Хо. А если ты даже будешь жить в другом месте и всё равно с ним видеться, то какой в этом переезде вообще смысл? Ты надеешься, что всё кончится и ты просто прискачешь обратно к нему? — Минхо увидел скорбящую грусть на лице друга, — а уверен ли ты, что дотянешь? Я, если честно, пребываю в некотором шоке от того, как сейчас твоя королевская рассудительность так умело смешивается с такой банальной глупостью. Это же твой любимый человек, и судя по тому, как тебе сейчас хуево, правда любимый. Почему ты считаешь правильным, прежде, чем говорить о чём то с ним, ходить и придумывать тысячу вариантов вранья. Я надеюсь, хотя бы, когда ты ему врал о своём проклятии ты придумал хорошую легенду, потому что, если Хан сейчас ходит с убеждением о том, что ты ему врёшь, у тебя большие проблемы, Минхо. Поэтому не строй из себя не пойми кого, просто пойди и поговори с ним. Я уверен, что демон ещё не в Сеуле, хоть на мгновение, но мы бы все его почувствовали. Что говорить по поводу всего остального, я не знаю. Здорово, что мы теперь будем понимать, с кем имеем дело, но только попробуй вешать эту вину на себя. Тогда я буду солидарен с Чанбином, я тебя и из-под земли и с небес достану, чтобы отлупить. У Хёнджина в лёгких кончился воздух от этой пылкой речи, он посмотрел на сигарету, которая сотлела больше, чем на половину, и недовольно принялся её докуривать. Минхо смотрел на Хвана удивлённым взглядом, кажется, он и не догадывался, насколько Хёнджин может быть рассудительным. До принца стало доходить, что, видимо, он настолько зарылся в своих секретах, что даже друзья уже не выдерживают, и в очередной раз он не пожалел о том, что позвал на этот разговор именно Хёнджина. Никто другой так спокойно, но так резко не вывалил бы на него всю ту правду, от которой Минхо так старательно бегал в своей собственной голове. — Кажется, мне всё-таки тоже нужна сигарета. Лис ухмыльнулся, словно проговорил в мыслях «ну ещё бы», и протянул другу открытую пачку с зажигалкой. Минхо проделал уже привычные действия и сделав пару тяг в полной тишине продолжил: — Я первый раз в такой ситуации, я сам не понимаю, почему так себя веду, но мне очень страшно всё испортить. Я никогда не любил врать, наверно от этого переживаю ещё сильнее. — Я не стану тебя ни от чего отоваривать, думаю, в твоём первоначальном плане я даже буду солидарен. Только потому что, наверно, я бы также сделал. Но даже если ты выбрал не говорить ему одну правду, это не значит, что нужно прятать от него вообще всю. — Ты прав. Хёнджин потушил окурок о кирпичную кладку: — Я знаю, что я прав. Поэтому, умоляю, хватит пускать сопли. Мне, если честно, не по себе становится от тебя такого. Ты же Ли Минхо. Ли Минхо чисто по определению не умеет пускать сопли. Давай, просто съязви на меня и пойди делать то, что считаешь нужным. Ты не хотел, чтобы мы испытывали к тебе жалость, так и не нарывайся на неё. Минхо улыбнулся краешком рта, его сигарета до сих пор была не докурена, так что он втянул побольше дыма, точно это могло помочь немного расставить мысли по полочкам, и уже с лёгкой хитростью во взгляде посмотрел на Хвана: — Ну, обычно, это ты у нас мастер по пусканию соплей, так что разочек почувствуй себя в нашей шкуре. Хёнджина просить не надо: — Ликс снова докапывался до меня по поводу той комнаты, я уже не знаю, что с ним делать. Может, любовное письмо написать? — Ты же сказал, что не любишь его. — Да какая разница, он всё равно ни единому слову не поверит. Думаю, надо ещё тебя нарисовать, а потом Бинни, тогда можно будет сказать, что это цикл картин «Мои любимые идиоты». — Тогда, себя на самой большой картине нарисуй. Хван пропустил лёгкий смех, да, такой Минхо всегда заставлял душу успокоиться.

***

Хан недовольно поглядывал на часы, Лино всего через пару часов должен уходить в патруль, а его до сих пор нет дома. Джисон весь вечер крутил в голове его приступы. Как он мог жить с ними восемьдесят лет и не сойти с ума? Почему Хан заметил их так поздно? А может причина в том, что раньше их попросту не было, что ему просто снова что — то недоговорили. Но как и в прошлый раз, складывая в голове общую картину повествования, Хан не мог найти того самого серого пятна, которое можно заполнить какой нибудь важной, но неизвестной ему деталью. Это же чёртов мир с магией, вариантов можно придумать так много, что даже пытаться страшно. Наконец, Минхо вернулся. Джисон почти весь вечер просидел за игрой на новом инструменте, так, что пальцы уже начинали понемногу зудеть. Поэтому Джисон осторожно отложил гитару и дождался, пока Минхо пройдёт в гостиную. — Оу, я не знал, что ты куришь. — Хан почувствовал табачный шлейф сразу, как Минхо вошёл в комнату, то ли из-за безветренной погоды, то ли из-за того, что сигарет было больше, чем одна, волосы принца впитали этот узнаваемый запах. — Не буду, если тебе нравится, — Минхо нервничал. Он старался этого не показывать, но Хан уже достаточно хорошо его знает. — Нет, просто, если это твоя привычка, зачем ты её прятал? — Это не совсем привычка. Скажем так, периодическое явление. Меня Хёнджин угостил. — Он тоже курит?! — Иногда. Диалог клеился не очень, поэтому, пока Джисон не зарылся в свои мысли, а Минхо не растерял настрой, нужно было поговорить. Ли присел на пол напротив Джисона, и, подняв голову, посмотрел в родные глаза. Осторожно взяв Джисона за руки, Ли пообещал себе пол минуты, чтобы собраться. Джисон от таких действий начинал впадать в лёгкую панику. Было очевидно, сейчас ему скажут либо что — то плохое, либо что — то очень плохое: — Ты просто захотел романтично подержать меня за руки? Минхо слегка улыбнулся: — И это тоже. Хан, ты сейчас только не пугайся, ладно? — После таких вопросов обычно и начинают пугаться. — Очень верные слова, потому что Хан чувствовал, как грудная клетка начинает наливаться этим неприятным ощущением. — Есть подозрение, что скоро демон будет в Корее. И что ещё хуже, есть подозрение, что он будет охотиться на меня. Джисон не понимал, что должен сделать с этой информацией, но не пугаться было попросту невозможно. Хан даже на секунду не продолжил эту логическую цепочку до того звена, где он сам может оказаться в опасности. В его голове это выглядело как: «Минхо могут убить». И одно это допущение давило на мысли так, что дальше думать не получалось. Минхо отпустил руки и провёл ладонями по любимым коленкам: — Сначала я подумал, что должен съехать отсюда. Но я не хочу. Но ты должен понимать, что если я останусь здесь, нам придётся придумать что нибудь, чтобы обеспечить твою безопасность. Это очень противный демон. Он умеет вселяться в людей. — А ты? Что на счёт твоей безопасности? — наконец смог собраться с мыслями Хан. — Со мной всё будет нормально, нас же четверо. Я боюсь, что, если этот демон увидит, что у меня есть здесь близкий человек, он захочет этим воспользоваться. Он вряд ли будет вселяться в кого то из охотников, у нас большой магический потенциал и подготовка, мы можем оказывать попытки сопротивления, что ему не на руку. Но люди не могут. — Минхо старался говорить настолько спокойно, насколько это было возможно в его положении. — И что тогда делать? — Я думаю, что теперь я буду провожать тебя на учёбу, потом встречать оттуда, и так со всеми твоими передвижениями. И ещё, если всё-таки случится неизбежное, у тебя будет примерно десять секунд, пока демон ещё не завладел телом, но не имеет понимания окружающей обстановки. Сорви с браслета перья, тогда, когда мы встретимся, я буду понимать, что передо мной не ты. — Везде меня провожать? — Заиметь личного телохранителя из другого мира, Джисон подумал, что наверно теперь он и правда будет, как какая то принцесса. — Если тебе не удобно, есть другой вариант. Я могу съехать. Но тогда нам нельзя будет видеться, и я не знаю, как долго. Если демон не будет знать о том, что мы связаны, тебе ничего не будет угрожать. — Тогда, вариант с личным охранником мне нравится больше. Но ты не устанешь везде со мной ходить? Минхо устало положил ушастую голову туда, где только что лежали ладони: — Я никогда не устану от того, что касается тебя, Ханни. Даже если устану, это моя вина, что ты во всё это втянут. Я не допущу того, чтобы ты пострадал. Ты только ничего не бойся. Хан потрепал любимую угольную копну волос: — Звучит очень пафосно, как будто мы в каком то кино про мафию. Но раз ты говоришь, что я не пострадаю, значит и бояться мне нечего. Правда мне немного неловко. Ты столько всего для меня делаешь, а я ничего не могу дать взамен. — Ты живой, тёплый, завариваешь мне кофе, пишешь песни и теперь будешь играть их мне по вечерам. Ты показал мне этот мир, и в целом показал мне мою жизнь с совершенно нового ракурса. Ты пугаешься, когда я хочу тебя напугать, смеёшься с моих шуток и крепко обнимаешь по ночам. А ещё постоянно забираешь одеяло. И это лишь малая часть того, что ты даёшь мне взамен тех проблем, которые я тебе и устроил. Джисон в привычной манере щёлкнул по пушистому уху, на что оно рефлекторно дёрнулось, но у Минхо это вызвало нежную улыбку: — Ты не релевантное сравнение приводишь, если что. Я такого тоже много перечислить могу. И тогда мы снова окажемся в не равных условиях. — Легко тратить деньги которые не сам заработал, я просто пользуюсь предоставленными нам условиями. В конце концов их даже не мы придумали, так что всех всё устраивает. — Очень королевский ход мыслей. — Ставишь под сомнение мою королевскую честь? — с шутливым укором спросил Минхо. — Ни в коем случае. В этот вечер в квартире звучала живая музыка, лёгкая, приятная, немного печальная и сопровождающаяся тихими напевами Джисона на языке, которого принц не понимал, но ему сейчас и не было это нужно. За окном уже несколько часов, как стемнело, но свет, который они оставили в кухне ласково проплывал по предметам мебели, запечатлев самое важное. Минхо прикрыл глаза и блаженно улыбался, эти сорок квадратных метров за два месяца пережили столько добра и эмоций, а рядом сидит и мурлычет себе под нос тот, кого принцу вне всяких сомнений в очередной раз хотелось назвать своим домом. Сгрести в охапку, запереть все двери и окна и никогда не отпускать, никогда не покидать. Слащавые «22:30» оповестили о том, что их маленькому миру пора ненадолго сломаться, и Ли вышел в патруль. На пороге зимы по ночам столица Кореи была влажной, зябкой, забирающейся своими ледяными объятиями под самые позвонки. Каждый патруль теперь будет ощущаться иначе, выжидающе, напряжённо и отвратительно. Пальцы рук в таких обстоятельствах могли онеметь не только от холода, но и от ощущения неизбежного конца. Скоро всё закончится, мир людей освободится от злого рока, который на него навлёк один маленький житель девятого королевства, но, к сожалению, никто не в силах спасти этого маленького жителя чужого для него мира от его собственного проклятия. Ли вышагивал очередной километр по заученным подворотням и поймал себя на мысли, что ему очень не хватает сигареты и всему виной этот дьявольский лис Хван Хёнджин, подумав об этом Хо улыбнулся, ведь предельно чётко понимал, они курят, когда на душе тяжело, именно поэтому Ли никогда не хотел курить в их с Ханом доме.