Слишком разные

— Инсульт …. — не веря свои ушам, прошептал брюнет, стоя напротив мужчины в белом халате. Он не мог принять то, что говорил врач. Это слово, пропитанное издевательством судьбы и полным отсутствием надежды. Его тело билось от злости, но он держался, стискивая челюсть, глядя с агрессией, но все же больше с потерей. — Уже второй раз… Вы … Вы же говорили, что она начала восстанавливаться! Что был виден чертов прогресс! — И это была правда. Но вы же знаете, что, когда мы говорим об онкобольных, ни в чем нельзя быть полностью уверенным. Сожалею, но этот инсульт еще больше ослабил организм, и сейчас Кушель находится в том же состоянии, что и три месяца назад, — врач смотрел на Леви, не отводя взгляда, и говорил так, будто произносит подобные вещи каждый день. Хотя, вполне возможно, так оно и было. Когда ты даешь клятву спасать людей, ты одновременно принимаешь факт того, что спасти всех не получится, и тебе придется мириться с этим, а самое страшное как-то рассказывать о случившемся родным пациента. В конечном итоге многие обрастают толстой и крепкой каменной оболочкой, чтобы было не так тяжело говорить правду, но в ответ получают лишь крики и мольбу быть менее безразличным. А врач не может, ведь … слишком тяжело. — Я не понимаю, как он вообще мог повториться... Мы же выполняем все рекомендации, оплачиваем операции, терапию, лекарства. Что же еще вам надо, чтобы вылечить ее?! — в порыве эмоций Аккерман стал постепенно надвигаться на мужчину, не совсем отдавая отчет своим действиям. — Мы делаем все, что в наших силах, — хоть и предчувствуя угрозу от брюнета, доктор не сдвинулся с места, только сильнее стиснул папку в своих руках — Видно, что ваша мать тоже старается держаться, несмотря ни на что. Мы продолжим делать все, что делали ранее, а также проведем специальную терапию по восстановлению после инсульта. — Видимо, недостаточно делаете. Может есть еще методика, которую мы не пробовали. Сколько она стоит? Вы только скажите цифру, я все оплачу. — Боюсь вы не понимаете. Дело в том… — Нет, это вы не понимаете. в этом мире можно купить все. Так что поразмыслите варианты решения проблемы и… — Брат! — совсем вышедший из себя Леви вздрогнул, услышав голос сестры. Он начал озираться по сторонам, и наконец нашел ее глазами. Девушка резко подбежала к мужчине и крепко обняла, хватаясь за кофту как за соломинку. Леви тут же ответил на объятия и прижал ее голову к себе рукой. Раздражение как рукой сняло, оставляя только тянущуюся боль. Врач удалился, поняв, что сейчас лучше Аккерманов оставить наедине. — Микаса, черт, я не знаю, что на меня нашло. Послышались всхлипы, и брюнет сильнее притянул сестру к себе, будто защищая от всего мира. Спустя пару минут Микаса произнесла: — Ей стало совсем плохо, — девушке с трудом давались слова, и произносила она их так, что никто бы и не услышал, но он все понял — Все же начало налаживаться… поче… почему все так происходит? — Я не знаю, Мика, — прошептал он, нежно поглаживая сестру по голове — Но я все исправлю, — затем поцеловал в макушку — Я обещаю. Он знал же, что не имел права обещать, но не хотел оставлять все так. Микаса ощущала все по-другому, отлично от него. И он готов был солгать лишь бы та перестала плакать. Больно было от того, что он не хотел, чтобы это оказалось ложью. После того, как они оторвались друг от друга, Аккерман подошел к кулеру, налил воды и протянул стаканчик девушке, чтобы та успокоилась. Затем они пошли в палату к матери, хотя она спала. Они пробыли там где-то полчаса, но вскоре врачи сказали не беспокоить пациента и попросили покинуть помещение. Микаса хотела остаться спать в коридоре, но ее убедили, что сейчас волноваться не о чем, не считая самого факта болезни, и посоветовали поехать домой. Леви отвез сестру в квартиру матери, а сам, сам отправился туда, куда обычно никогда не приходил. В бар, чтобы напиться и заглушить боль. Для него алкоголь никогда не был решением проблем, но когда и он сам ничего не мог сделать в ситуации, а лишь мирно принять судьбу и надеяться на лучший исход, только тогда он разрешал себе воспользоваться таким гнусным методом. Слава богу, у него была лишь одна зависимость — сигареты, которые он, кстати, успел выкурить пачку, добираясь до злосчастного паба. Но если раньше он выбирал заниматься отравлением печени у себя, в тишине и покое, то теперь дом нельзя было назвать таким местом. И лучше к нему пристанет какая-нибудь девица, которую он сразу же пошлет, чем его в таком состоянии увидит Ханджи, и что-то да произойдет. Почему-то он был уверен в том, что это будет плохой идеей. Выпил первый шот. «Почему ты? Ты достойный человек, хорошая мать, прекрасная актриса, почему?... В этом мире столько мерзких, отвратительных людей, которые в жизни ничего не сделали для другого, и они живут, живут сука эту жизнь! И ни в чем не нуждаются!» Было терпко, а следом пошел второй шот. «Да даже Кенни. Использует свое влияние и деньги, вкладываясь в ебанные наркотики, а сам прикидывается чертовым благодетелем. И вот что он должен жить?! Продолжать травить глупых подростков и упиваться своим богатством, а моя мать нет?!» Леви вытер рот рукой и попросил у бармена третий шот. «Но даже если он вложит все свои деньги в твое лечение, это же тебе не поможет… Операция в Германии, санаторий в Чехии. Этого не получает и половина онкобольных в мире, но определенная часть из них все же поправляется, а ты?» — Мужчина, может все-таки чем-нибудь закусите? — сказал бармен, одновременно протирая бокалы. — Пожалуй. Закусывая лимоном, выпил четвертый шот. «Я могу позволить себе много, я добился того, что могу позволить себе много, следовал традициям семьи, но нахрен мне это все, если я не могу спасти тебя!» Уже начала кружиться голова, и Леви выпил пятый шот напоследок. «Сколько мы боремся с этой болезнью, а она снова пытается отобрать тебя от меня … от нас с Микой. Я, ладно, я взрослый, но ей же всего шестнадцать. Ей надо готовиться к экзаменам, а не думать о том, что ее мать может умере… покинуть нас на следующий день.» Леви брал по шоту, а мысленно съедал себя из-за несправедливости жизни и не знания, что делать дальше. Когда таким людям, как Аккерман, вечно контролирующим все, что-то не подвластно, они становятся нервными и потерянными. Они все еще пытаются найти решение, но каждый раз бьются о скалу разочарования и просто прокручивают в голове, что же они сделали не так. И когда все-таки осознание того, что не все бывает, как им хотелось, приходит, они выглядят такими жалкими, словно котята в воде, и кажется, вот-вот захлебнутся. И каково же твое удивление, когда они все же захлебываются. На часах было два часа ночи. Рано для заядлого тусовщика, поздно для примерного семьянина. Но так как брюнет не являлся ни первым, ни вторым, он решил, что самое время возвращаться домой. Машину оставил на парковке и заказал такси. Через час авто уже приближалось к коттеджу, и стала слышна громко играющая музыка, так не свойственная этой местности. Мужчина в состоянии алкогольного опьянения не сразу разобрался в ситуации, но с каждым шагом все сильнее молился о том, чтобы не дай бог, этот ужасный поп звучал из его дома. Мольба не оправдалась. — Пей! пей! пей! во-о-оу. Красава, — послышались визги и хлопки, означающие всеобщее ликование. Данная реакция была на Ханджи, которая смогла на слабо выпить четыре шота разом и даже не упасть в беспамятство. — Что, Оруо, идешь голый в бассейн под свидетельством камер, — с явной гордостью за саму себя произнесла шатенка и скрестила руки на груди, показывая, что данное действие ничего ей не стоило. Комната залилась смехом. Эрд, продолжая содрогаться, похлопывал Бозарда по плечу, а Нифа начала доставать телефон, как человек, который должен был все законспектировать. — Ханджи... Имя прозвучало так твердо, что все, кто до этого смеялся, замолкли моментально. Только что вошедший начал говорить медленно, постепенно повышая голос. — Что здесь блять происходит?! — мужчина уже сорвался на крик. — О, Левичка, ты наконец вернулся, — радостно произнесла шатенка и быстро обняла мужчину. Объятие было скорее необходимостью, так как голова постепенно начала кружиться, и было тяжело ровно удержаться на месте. Затем предчувствуя неладное, сразу отбежала чуть в сторону. — А мы тебя заждались. Я тут устроила небольшую вечеринку, так сказать, чтобы расслабиться, но ты не волнуйся, тут все свои, пресса не узнает, где живет величайший актер человечества Леви Аккерма… — Закрой свой поганый рот, — рявкнул он, а затем оглядел всех присутствующих — А вы! Выметайтесь из моего дома! — Я думаю можно и повежливее со своими гостями, — начал Бозард, но лучше бы не стал, ведь его тотчас притянули за воротник и прожгли фирменным взглядом. — Еще одно слово, Оруо, и я сделаю так, что ты вообще не сможешь говорить, а заодно и ходить. Бедный парень замотал головой в знак понимания своей оплошности, и Леви отпустил его. Затем все стали быстро собираться и вскоре покинули коттедж. Ханджи не смотрела на Аккермана, не понимая его злости, а тот прожигал девушку, которая еще отвернулась от него! — Ты скажи мне, ты совсем неадекватная?! — она наконец повернулась к брюнету — Как?! Просто блять как в твоей голове вообще появилась мысль, что будет нормально устроить что-то подобное в моем доме! — Незачем переходить на оскорбления, — до этого мирно сидящая Зоэ тоже поднялась, придерживаясь за стул и чувствуя хоть так превосходство над Аккерманом, и продолжила — Вижу ты забыл, что теперь это мой дом тоже, а следственно я делаю, что хочу и приглашаю, кого хочу! — Нет, дорогая, ты не поняла, — Леви подходил ближе к Ханджи и в конце концов прижал к стене — Я даю тебе пожить в этом доме, потому что таковы условия договора, но ты здесь на правах пользователя, смотришь и касаешься, только если я разрешу. — Кем ты себя возомнил?! — девушка попыталась отпихнуть мужчину от себя, но, когда поняла, что не выходит, решила играть на своих правилах и придвинулась ближе, — Я тебе не ребенок, чтобы ты указывал мне, что делать! — О нет, ты не ребенок, — Леви слегка схватил Ханджи за горло и приблизил к себе, так, чтобы их лица находились на одном уровне — Ты хуже. Безумное создание, которое делает все, что ей заблагорассудится, и совсем не думает о последствиях. Ты знала, что моей матери нехорошо, и что я явно не приеду в хорошем настроении, и все равно устроила не пойми что! Из-за своих проблем Ханджи совсем забыла, по какой причине уехал Леви, и поэтому устроила тусовку. Только находясь на таком близком расстоянии друг от друга, она почувствовала, что крепким алкоголем пахнет не только от нее. Пил. Конечно, Зоэ знала, что он бы и в хорошем расположении духа ни за что бы не поддержал эту идею, что уж говорить о сегодняшнем дне. Ей стало стыдно за свои действия, и она попыталась хоть как-то вырулить ситуацию. — Как твоя мама? — она подняла опущенные от стыда глаза и столкнулось с еще большим презрением. — Ты спрашиваешь, как моя мать? — Его руки так и норовили сжать её горло, но он не мог позволить себе сделать это, даже сейчас — Ты серьезно интересуешься? Хуево. Может умрет завтра, может сегодня. Никто не знает! Он отпустил девушку и отошел на несколько шагов, он зарыл руки в волосы и выдохнул. Виски пульсировали из-за выпитого алкоголя, а из-за стресса соображать становилось сложнее и сложнее. Воцарилось молчание. — Все настолько плохо? — наконец тихо спросила девушка и стала медленно подходить к брюнету. Она дотянулась пальцами до его руки, но он тут же перехватил ее и сжал запястье. — Настолько. И как же приятно в завершении такого чудесного дня прийти к себе и понять, что это больше не твой дом, а какой-то дешевый паб. — Не тебе читать мне нотации, от самого несет перегаром. И к твоему сведению я тоже не от хорошей жизни пьянки устраиваю. Твоя мать сводит счеты с жизнью, а я уже как год мертва для своих родителей! — она стала вырываться из железной хватки Аккермана, но ничего не вышло. Затем замахнулась дать пощечину, но и тут не получилось. Они долго смотрели друг на друга, не моргнув ни разу. В комнате стояло ужасное напряжение, и если бы кто-то хотел зарядить телефон от их взаимодействия, у него бы это получилось. Алкоголь туманил рассудок, заставляя совершать не самые обдуманные, но и не полностью бесконтрольные поступки. Сейчас должен был неожиданно разразится фейерверк. Но слава богу никакого праздника сегодня не намечалось. — Нам надо снять стресс, — констатировала Ханджи, томно посмотрев на брюнета. Он скривил губы и нахмурился. Ханджи не умела читать мысли, поэтому такая реакция её не остановила. — Предлагаю потра... — Пошли уже, — прервал ее Леви, перехватив её руку и сцепив их пальцы. Затем повел за собой к лестнице — Идем ко мне. Они оба придерживались по мере подъёма, он — за поручни, она — за стены. — Хорошо, всё равно у меня спит Эрен. — А это еще кто? — эта новость удивила его, но голосом он не подал вида и шага не сбавил. — Да один из мальчиков Смитов. Я же не предупредила о вечеринке, так еще и без тебя устроила. Вот он и прибежал разбираться, а я его опоила, и он уснул. Леви на это лишь цокнул языком, но впоследствии все же произнес: — Завтра разберемся, — и увлек её в свою комнату. Едва он захлопнул дверь, как Ханджи набросилась на него. Стала быстро расстегивать рубашку, а оголившиеся участки кожи покрывать страстными поцелуями. Шатенка проводила языком по кубикам пресса, не оставляя ни один без внимания. Мужчина, в свою очередь, не дав ей опуститься ниже пояса, но позволив встать на колени, взял ее за подбородок, заставив посмотреть на себя. В глазах больше не плескалась ярость, только желание. Одно сильное чувство заменилось другим — ведь оба испытывали их друг к другу. По правде говоря, Леви не привык заниматься сексом с человеком, которого пять минут назад крыл матом, но сексуальное влечение отрицать не мог, поэтому и решил, что будет неплохо, как она метко выразилась, «снять стресс». Все же Ханджи отлично выводила его из себя. Во всех смыслах. Головная боль все еще давала о себе знать, но брюнет уже не думал об этом. Они не собирались придавать большого значения этой ночи, даже не пытались анализировать собственные действия. Просто будет — и на этом всё. Спустя несколько секунд, он рывком заставил ее подняться с колен и повернул к себе спиной. Помог снять кофту и впился губами в шею. Его руки придерживали ее за талию, а сам он, после не особо нежных поцелуев, увлеченный страстью, перешел на укусы. С губ девушки сорвался первый стон. Она будто помахала красным платком, и Леви сорвался. Совсем не как джентльмен, он откинул девушку на кровать и расположился сверху, между ее ног. Аккерман жадно целовал ее ключицы, постепенно перемещаясь к груди. Одну руку завел за спину, отстегивая бюстгальтер. Когда Ханджи лишилась верхней части белья, он перенес ладонь на одну из грудей и стал сжимать, пока другую ласкал языком, иногда подцепляя сосок зубами и отпуская. Ханджи выгибалась от подобных действий и вцеплялась в волосы брюнета в особо приятные моменты. Затем они оба потянулись к брюкам друг друга, решив, что пора избавиться от этой части гардероба. Дрожащими пальцами девушка пыталась расстегнуть пуговицы на брюках и, наконец, справилась с этой задачей. Нижнее белье полетело на пол следом за предыдущей одеждой. Девушка решила не отказывать себе в удовольствии оценить член мужчины. Она провела рукой по его влажной плоти, от основания до головки. Леви откинул голову назад, издав что-то похожее на рык, и положил свою руку ей на промежность. Поняв, что девушка уже достаточно возбуждена, решил, что можно не затягивать с прелюдией. Он ввел сразу два пальца, не до конца, а большим нажимал на клитор. Постепенно углубляя их, он заметил, как Ханджи сама начала двигаться, создавая свой темп, явно жаждая большего. Не желая больше ждать, он вынул пальцы и перевернул девушку на живот. Она согласилась с выбранной позой и попыталась придвинуться задом к нему, но его там не оказалось. Обернувшись, увидела, как мужчина роется в тумбочке в поисках презервативов. — «Всё же неплохо бы ознакомиться со справкой», — бросил он, надевая защиту. — Вовремя ты, чистюля, — справедливости ради, её это устраивало. Такой мужчина точно букет не принесёт. — «Сейчас нормально, но от чего-то серьезного не убережет. Ты же в курсе, что за сокрытие — уголовка?» — О боже, давай уже продолжим, — она повернулась снова и стала тереться промежностью о его член. Наконец Леви вошел в нее, постепенно наращивая темп. Его руки впивались в ее бедра, когда она вцеплялась в простынь. Продолжая ритмично входить в её тело, мужчина начал шлёпать ее по ягодицам, оставляя красные следы. В комнате стояли прерывистое дыхание, стоны и хлюпающие звуки секса. Увидев капельку пота, стекавшую по спине девушки, Леви наклонился вперед и слизал ее, продолжая движения, уже прикасаясь грудью к ее лопаткам. Шатенка застонала и изменила угол, начиная сжимать его внутри себя. От этого у Аккермана сорвало крышу, и он кончил, упираясь руками в матрас. Затем снова принялся работать пальцами, и через несколько секунд оргазма достигла и девушка. Вскоре Леви рухнул рядом с Ханджи, и они еще долго пытались восстановить дыхание. Их лица находились опасно близко, и каждый из них невольно взглянул на губы другого. А они ведь еще даже не поцеловались ни разу, по-нормальному. Но поцелуй — это привилегия любящих друг друга людей, а не тех, кто просто решил выместить все свои эмоции через секс. Поэтому, насмотревшись вдоволь, мужчина поднялся с кровати и, подбирая одежду, произнес: — Я иду в душ. Советую и тебе поступить так же. — Разберусь, коротышка, — эта фраза прозвучала слишком двояко в данной ситуации, хоть и не была правдой в во всех смыслах. На это мужчина лишь закатил глаза языком и покинул комнату. Ханджи свернулась калачиком и уставилась в стену перед собой. Какое-то странное чувство не покидало ее, а затем добавилось и ощущение тошноты. Все-таки не стоило выпивать столько шотов разом. Зоэ медленно встала с кровати и спустилась на кухню, чтобы выпить таблетку. Затем, накинув на себя первое попавшееся, вышла на балкон подышать свежим воздухом. Казалось бы, хотели утолить жажду, а в итоге захотелось еще больше. Что-то ныло внутри, просило вырваться, но притупилось холодным воздухом, окутавшим тело. Не зря мать говорит: не пей сок, когда хочешь напиться — он только усилит жажду. Пей воду. Безвкусную воду. Даже если очень хочется чёртов вишнёвый сок. Надышавшись, она зашла в дом и стала подниматься на второй этаж. По пути ей встретился Аккерман, завёрнутый в полотенце и остановившийся у своей комнаты. — Доброй ночи, — констатировал он, захлопнув дверь. «Ну конечно, — подумала про себя шатенка, почувствовав всё же укол обиды, хоть и понимая, что по-другому быть не могло. — А мне где спать?» Заглянув в свою комнату, девушка увидела мирно похрапывавшего парня и не смогла разбудить его. Но, решив, что одеяло и подушка ей нужны, забрала их и отправилась к дивану в гостиной. Устроившись, Зоэ никак не могла заснуть, прокручивая в голове произошедшее. Давящее чувство внутри не ушло, а головная боль все также пульсировала в висках. «Может, и не нужно потрахаться мне нужно было...» С этими мыслями ее наконец сморил сон.