Слишком разные

Чем ближе подбирались дни съемок, тем чаще актеры проводили время, репетируя сцены из фильма, погружаясь в своих персонажей и обсуждая сценарий с режиссером. Было немного непривычно сначала выяснять отношения с Тимом или Джессикой, а спустя несколько минут просить «коротышку» или «очкастую» приготовить им ужин. Так прошло три дня. Три дня, за которые они ни разу не заикнулись о своих чувствах снова. За друг друга решили, что пока не стоит определять статус их отношений, учитывая положение. «Лишь все усложнит». Можно и потерпеть до окончания съемок. А когда они разъедутся, больше не будет недопониманий, и насчет чувств все станет яснее. Хотелось, чтобы все было как у людей. Чтобы было нормально. Но не касаться не могли. Ночью один приходил к другому в комнату, ложился рядом, и они засыпали вместе, утопая в теплых объятиях. Днем сдерживаться было проще. Почти. — Ле-е-евии, не отвяжешься, — промурчала девушка, настроившись несколько игриво, и подсела к брюнету за стол, слегка подвинув его. — Все равно рано или поздно придется отыграть эту сцену. — Какую именно? — он все понял, хитрец, просто придуривался. Мужчина чуть отодвинулся, чтобы случайно «чучело в очках» не разлило его только что заваренный напиток. — Да ладно тебе. Не строй из себя девственницу и не делай вид, что в первый раз увидишь мою грудь, — непонятно откуда взявшаяся смелость или отсутствие сил претворяться сильно подействовали на шатенку, и она стала напирать почти в лоб. Леви уже собирался ответить на подобное заявление — ведь и самому было тяжело. Но, все еще их переход на другой этап отношений казался слишком болезненным. Леви был очень прямым человеком, и любые странности обходил стороны, а с Ханджи было все странно. Но почему-то именно это ему в ней и нравилось. Неужели стоит попробовать, даже если странно? Пока он размышлял, Ханджи уже сама успела ответить на свой вопрос. — Или боишься, что не сможешь контролировать себя? — даже немного коварно Зоэ взглянула на собеседника. — Тут-то ладно, а вот что на съемках делать со вставшим членом, непонятно. Немного обалдевший от этого трепа, он взглянул на нее хитро и самодовольно и положил руку на бедро. — Так уж мы не знаем, дорогая? — проговорил томно, поглаживая девушку. — Ну вот и проверим, дорогой, — подмигнула и широко улыбнулась. Своеобразно подстегнув друг друга, актеры перебрались в спальню. Для Тима и Джессики это был второй раз, когда они вступали в половой акт, да еще первый был с нелюбимым человеком, поэтому должны были вести себя очень неловко и неумело. При этом сцена выражала нежные чувства, которые персонажи хранили в себе и так долго не показывали своим возлюбленным. Медленно и постепенно раздевая друг друга, они, не переставая, целовались и подходили к кровати. Опустившись на поверхность и затем чуть приподнимаясь на локтях, девушка взглянула на возвышающегося над ней парня и облизнула губы. Пресс Аккермана, виднеющийся из-под расстегнутой рубашки, очень сильно возбуждал девушку, и она понимала, что намокает сейчас явно не из-за чувств к Тиму. Леви было еще тяжелее. Оглядывая Ханджи с головы до пят, задерживаясь на длинных стройных ногах и переходя постепенно к аккуратной груди, было все сложнее и сложнее видеть в ней не Джессику, а сексуальную Ханджи, которую сейчас бы хорошенько трахнуть, а не нежничать тут. Но роль есть роль, и приходилось не обращать внимание на ноющие ощущения в паху и говорить свой текст. — Ты готова? — с неким беспокойством взглянул на нее брюнет. — Д… Да, — робко ответила шатенка и сама притянула парня к себе для поцелуя. Тим поднял ее руки над головой и скрепил их пальцы. Плавно переходя от губ к шее, целовал и ласкал по-настоящему, заставляя девушку стонать прямо ему на ухо, еще более распаляя. Джессика, в свою очередь, ненавязчиво проводила своими ногами по его корпусу, иногда опускаясь ниже и касаясь окрепшего органа. Каждый раз после подобных движений ему хотелось бросить репетицию, но он останавливал себя, успокаивая, что еще будет на это время. Сбросив окончательно верхнюю одежду и сделав вид, что избавляются и от белья (в кадре низ не будет виден), Леви пристроился так, чтобы сымитировать вход. Начали медленно двигаться, касаясь своими лбами. В каком-то момент девушка руками надавила на плечи парня, и тот прижался своей грудью к ее. Вздернутые соски терлись друг о друга, вызывая приступ мурашек и сильное возбуждение. — Ты… такая… — пытаясь вымолвить хоть слово, лепетал Тим. — Невероятная. — Тим… боже, — все, что могла ответить ему Джессика. «Сделав» еще пару толчков, Леви почувствовал, как в оковы был взят его член. Такого точно не было в сценарии. — Ты чего? — с недоумением спросил он. — Я думаю, на сегодня игр достаточно. Давай приступим к чему-то более интересному, — как же ему нравилось, когда она начинала так безумно улыбаться. Неожиданно схватила его прямо за яйца, отчего брюнет промычал и тоже решил, что сцена окончена. — Ну и хватка, — улыбнулся и приблизил свое лицо к Зоэ. — То ли еще могу… Ах! — мужчина ввел в нее сразу два пальца, через несколько секунд добавив третий — Неплохо. Попыталась сказать это легко, но на деле вышло с тяжелым вдохом и стоном. Он хмыкнул, сняв белье с себя и девушки, вошел в нее, прижимаясь всем телом. Ханджи оставалось лишь обвить ногами его корпус и еще больше приблизить к себе. Больше не было нежно, неловко и плавно. Было страстно и резко, так, как хотели они оба. Ханджи выгибала шею, призывая оставить на ней парочку укусов, и мужчина не мог отказаться от предложения. С каждым разом все более и более наращивая темп, он вскоре приподнял ее за ягодицы и стал вдалбливаться под другим углом. Чувства заполнили чашу. Они уже переливались из нее, растекались по стенкам, оставляя за собой липкий след. У них никогда не было в меру, всегда было слишком. Слишком чувственно, слишком ярко, слишком заполняя собой все пространство. И им это нравилось. Нравилось до ломоты, до потери пульса, до изнеможения. Оставаясь впоследствии выжатым, как лимон, но вновь возвращаясь в прежнее состояние, ведь также были и батарейками друг для друга. Оба находились в секунде до пика, как брюнет сбросил темп и стал двигаться нарочито медленно, но глубоко, входя по самое основание. Ловили поцелуями стоны, отнимали воздух, крали последние силы и отдавали свои. — Не отпущу, — с придыханием прошептал Аккерман, почти касаясь губами ее. Слегка мазнув по мягким очертаниям, девушка чуть отдалилась и томно произнесла в ответ: — Не позволю.

***

После особо страстного времяпрепровождения актеры стали собираться на день рождения Изабель. Решили отпраздновать в кругу друзей, в полностью снятом ресторане, что, кстати, и являлось подарком Леви. Да, ораву не позовешь — иначе фокус резко сменится не на именинницу, а на звезду Аккермана, — но и десять человек уже число, а не цифра. Ханджи тоже пригласили, что ей было очень приятно, поэтому планы у пары сегодня были построены. Единственная проблема — Флок… Как всегда. Ладно бы еще намечалась смена Армина или Эрена, тут можно было бы договориться, но здесь как в стенку биться. Бесполезно. Аккерман предложил оставить того на улице и пусть из окна наблюдает за происходящим, может, отморозит себе что-нибудь заодно. Но, слава богу, Ханджи хватило ума глянуть в календарь и увидеть, что сегодня воскресенье, и они могут проводить его как хотят без всяких смотрителей. Воскресенье. День, когда они могут быть одни. День, который они хотят провести вместе. По приезде их встретил Фарлан на пороге ресторана в центре парка. Идеальное расположение для продолжительных прогулок во время празднования. Гости бы чувствовали себя буквально окруженными деревьями разной расцветки, запечатлевая в своей памяти, возможно, последние листья в этом году. Конечно, опоздали на тринадцать минут из-за Ханджи, но не потому что она красилась или как-то еще приводила себя в порядок. Нет, просто именно сегодня пробирка с ее недельным экспериментом решила показать свое изменение и взорвалась. Пришлось, во-первых, записать все и тщательно проанализировать. Во-вторых, Леви, все убрать, иначе потом это никогда не отстирать. — Леви, Леви, — начал блондин, беззлобно улыбаясь, — Изменяешь собственным принципам. Может, скоро я тебя увижу в неглаженной рубашке? — затем повернулся к девушке также весело. — Привет, Ханджи! — Если это произойдет, то запихни меня в психушку на лечение, я сам явно уже не смогу справляться с этим, — он невзначай окинул взглядом свою даму. — Эй! — Ханджи дала Леви легкий подзатыльник и обратилась к Фарлану. — И тебе привет! А где наша именинница? — Да в зале, подарки принимает. Вы пока раздевайтесь, я сейчас ей сообщу. Как только тот отошел на приличное расстояние, шатенка произнесла то, что хотела сказать раньше, но не могла бы при свидетелях. — Сам бы и дня без меня не вытерпел, — пролепетала прямо на ухо, прижимаясь грудью к его плечу. Сильная рука накрыла ее бедра и стиснула, еще больше пододвинув к себе. — Я даже отрицать не могу. — Мистер Аккерман? Неожиданно идиллию прервало обращение со стороны и заставило обоих обернуться на источник звука. Отстранившись друг от друга, оба были удивлены, увидев данную персону на мероприятии, в гардеробе. — Петра? — Леви немного хмуро на нее уставился, не представляя, что она тут делает. — Ты не рад меня видеть? — с грустью в тоне сказала девушка и устремила взгляд в пол. Немного неловко было чувствовать себя застуканными агентом, влюбленным в своего подопечного. Ну, Ханджи было неловко, брюнет все еще искренне не понимал, что происходит. Смотря на омраченный вид Рал, Зоэ стало жаль агента, и она решила взять ситуацию в свои руки, пока ее горе-любовник не добил девушку окончательно, задав вопрос вроде «Что ты тут забыла». — Привет. Мы же так и не познакомились. Я Ханджи! — мило улыбнулась и продолжила. — Мы просто были удивлены твоему появлению. Ты хорошо общаешься с Изабель? — Да, мы стали близкими подругами в последнее время, — с большой уверенностью произнесла рыжеволосая. — А ты почему здесь? Сегодня у вас свободный день. Так что ты не обязана была приходить. — Ну, меня пригласили… — А какая разница? — прервал Зоэ брюнет. — И что мы тут стоим? Ханджи, переодевайся уже. Леви немного раздражало присутствие своего агента. Особенно ее излишние вопросы в сторону Ханджи. Безусловно, он знал о чувствах Петры еще раньше, чем о них заявила его соседка на второй день их знакомства, все-таки не слепо, но никогда они не доставали его, как сейчас. Никогда негативно не были направлены на того, кто ему действительно нравился, и он не мог позволить досаждать этому человеку. А у Петры явно был другой план. Хоть и сближение с Изабель и вправду было искренним и неожиданным для нее самой, не имеющим никаких подтекстов, пробивающих ее ближе к своему актеру. Но так или иначе, узнав про день рождения, она только и думала о том, как встретится со своим возлюбленным и проведет с ним время наконец-то в неформальной обстановке, а не в онлайн-переписке. К тому же в компании с алкоголем — хорошим спутником любого близкого контакта. Но когда она увидела, что ее план медленно трещит по швам, ведь ее любовь обжимается с девушкой, которую не знает и месяца, когда как она не получала и улыбки, будучи знакомой с ним на протяжении пяти лет, было, мягко сказать, неприятно. Петра являлась хорошим человеком и не хотела желать зла другой. Наоборот, она совершенно невинно переживала за Аккермана. Как бы он не был обманут, как бы не попал в болезненную ситуацию из-за того, что подпустил в свой мир чужого человека. Но вскоре ее охватила совсем иная мысль. «А вдруг они просто репетировали? Да, хах, конечно, просто сцена из фильма. А я тут уже себе напридумала. Чтобы такой холодный и неприступный человек, как Леви, влюбился в кого-то так быстро и так чувственно себя вел. Да, это же просто невозможно!» Обманывая саму себя, девушка решительно настроилась на этот вечер, но не знала, почему уже не имела и шанса на успех. Леви никогда не был холодным к близким. И в отличие от Петры, Ханджи это знала. Празднование шло отлично. Ханджи активно вписалась в компанию, и не было ни одного человека, с которым бы она не нашла общий язык. Как только именинница узнала о том, что в ресторане также есть и караоке, то сразу воспользовалась предложением. День рождения заиграл новыми красками. Зоэ с Изабель пели уже десятую песню Рианы, срывая голос и параллельно запивая коньяком. Фарлан с заглядением смотрел на свою избранницу и делал много фотографий. Кто-то танцевал, кто-то отдыхал, а кто-то сидел в уголке и попивал «Эрл Грей». — SO SHINE BRIGHT, TONIGHT, YOU AND I. — WE ARE BEAUTIFUL LIKE DIAMONDS IN THE SKY. — EYE TO EYE, SO ALIVE. И все вместе: — WE ARE BEAUTIFUL LIKE DIAMONDS IN THE SKY! Помещение разразилось визгами, хохотом и звуком открывающегося шампанского. Разглядывая среди всех определенную макушку, Леви усмехнулся ее фальцету и следил за тем, чтобы ей тоже не пришла идея после крепкого запить чем-то полегче. Но, слава богу, бутылка была открыта лишь для самодельного фонтана, а не использования по назначению. — Что-то не так? — прозвучало где-то сбоку тоненьким голоском. — В плане? — Аккерман не заметил, как к нему подошла Петра и села как-то ну очень близко. — Ну, ты просто сидишь так отдаленно от всех. Не нравится? — поинтересовалась девушка, невинно пододвигаясь еще ближе. — Я не люблю подобные мероприятия, как и не люблю напиваться. Но поддержать Изабель надо было, — он осекся из-за того, что явно наговорил больше, чем его агенту следовало знать, и тут же поднялся с места. — Ты куда? — обеспокоенно взглянула рыжеволосая, не ожидая, что их диалог закончится так скоро, и тоже встала. — Курить. — Я с тобой, — стала рыскать в сумке за поиском номерка. — Ты же не куришь, — с сомнением посмотрел на нее брюнет, попутно надевая пиджак. — С чего такая уверенность? — в ответ с вызовом посмотрела на Аккермана. Тот лишь хмыкнул и пошел к выходу. На террасе они оказались вдвоем. Начинало холодать, и мужчина сам про себя подметил, что скоро стоит перейти к пуховикам, хоть они и уступают в красоте пальто. Леви достал сигарету и закурил, наблюдая за девушкой, которая пока не совершала подобных действий. Посмотрел вопросительно. — А можешь одолжить одну? Я просто торопилась и свои забыла. Такая нелепая ложь уже начинала его порядком доставать, но он лишь закатил глаза, ожидая, сколько еще пройдет времени, когда она окончательно проколется. С горем пополам Петра смогла поджечь и вскоре разразилась кашлем от первой же затяжки. — Ура, спектакль окончен. Теперь можешь уходить, — безэмоционально ответил мужчина, когда та наконец остановилась. — Да! Я не курю! Но почему ты так стараешься прогнать меня?! — ее лицо залилось краской от стыда, а алкоголь развязал язык и добавил уверенности для следующих претензий. — Я не обязан объясняться. — Почему ты так ведешь себя со мной? Обида и непонимание, почему так с тобой обращается тот, кого ты любишь, захлестывали девушку с головой и заставляли совершать достаточно рискованные поступки. Почти выкрикивая и сдерживая поток слез, Рал вскоре замолчала, ожидая ответа от брюнета. — А как я должен себя с тобой вести? — вопрос, вышибающий дух из тела, сбивающий с ног, оглушающий. Петра смотрела на него с распахнутыми глазами и не знала, что ответить. — Ты мой агент, у нас только профессиональные отношения. Ты пишешь мне о работе, я тебе отвечаю. Всё. — Но мы можем стать кем-то большим — никто не запрещает… — Я этого не хочу, — потушив сигарету, он наконец взглянул на нее жестко и твердо. — Я считаю непозволительным какие-либо посторонние взаимоотношения между коллегами… — Значит, и с Ханджи вы тоже просто репетировали сегодня?! — доставая последний козырь из рукава, проговорила агент. Аккерман остановился перед тем, как зажечь сигарету. Вместо этого через пару минут ухмыльнулся и стал крутить ее между пальцев, продолжая размышлять. «Да, в этом тоже моя проблема. Мы с ней коллеги, но…» — Тебя не должны касаться наши отношения с Ханджи, и я не договорил. Еще немного — и… — Я не хочу с тобой большего, потому что ты мне неинтересна. Прямо. Резко. Больно. Петра схватилась за перила от резкого головокружения и еле устояла на ногах. Интерес — одно из немногих чувств, что человек не может изменить. Ты можешь притворяться другим, но рано или поздно фальшь почувствуют, и ты снова станешь не тем и не для того. Интерес — одно из немногих явлений, что нельзя купить, потратив миллионы денег, и все равно не получить признания и любви от того, кого желаешь. Ты ничего не можешь сделать, только унять эту боль, и то не всем это удается. Девушка развернулась и зашла обратно в ресторан, давясь собственными слезами. Схватив, наверное, свою сумку, она мало что понимала. По дороге встретилась с Ханджи, также идущей на террасу, чтобы подышать свежим воздухом. — О, Петра… — сфокусировавшись на ее лице, Ханджи немного растерялась и продолжила уже другим тоном, — Всё нормально?.. Та лишь отмахнулась и пулей выбежала на улицу, а затем и в сад. Увидев на балконе еще одну фигуру, Ханджи стала догадываться о возможном стечении событий и вышла к брюнету. — Что случилось? — Ханджи, я курю, давай после, — брюнет на миг окинул её взглядом и продолжил высматривать что-то в черном небе, слегка стряхивая пепел. — Да что у тебя за херня такая: не курить при некурящих? — негодуя, воскликнула шатенка. — Просто давай потом. — Леви, — произнесла она слишком твердо для себя и скрестила руки перед собой. Цыкнув, Аккерман во второй раз за сегодня решил нарушить свой запрет. Сильно затянувшись, он вместе со словами выдохнул большой клубок дыма. — Я окончательно отшил ее, — подождав немного, продолжил: — Видимо, придется искать нового агента. — Дай угадаю, сказал много отвратительных слов, за которые тебе можно хорошенько врезать, — прозвучало достаточно грозно, но каждая девушка должна встать за другую. Леви даже не шелохнулся. — Я сказал ей правду. Пора понять, что у нас с ней никогда ничего не могло быть. Выпалил на одном дыхании, а затем потупил взгляд. Ханджи показалось, что то, что он скажет далее, вызывает в нем глубокое сожаление и стыд. — Я был не прав только в том, что не сделал этого раньше. Видимо, боялся потерять хорошего агента и не подумал о ее чувствах. — И что, сегодня неожиданно совесть проснулась? — все еще претенциозно констатировала девушка. Брюнет не сразу ответил. Взглянул на мерцающую луну и долго рассматривал едва виднеющиеся кратеры. В отдалении слышался прекрасный вокал Фарлана и Изабель, но больше заглушали его мысли шелест листьев и неотчетливое дыхание собеседника. — Наверное, именно сегодня я увидел, как она мучилась. И больше нельзя было медленно оттягивать этот пластырь — только содрать. Что я и сделал. Ханджи смотрела на брюнета задумчиво и внутри соглашалась. Больше ждать и вправду нельзя было, и даже если Петра теперь будет считать Леви Аккермана моральным уродом, так ей будет легче. Легче отпустить. Но брюнет не закончил. — И еще, — он подошел ближе и взял актрису за руки, — Ясли бы я продолжил общаться с Петрой, думаю, моей девушке это бы не понравилось. Случай с Петрой, натолкнул еще на несколько мыслей. Да, быть с коллегой в романтическом плане, было не по его принципам, но иногда стоит делать исключения, если ты человек, а не робот. Еще немного беспокоило то, что их связь была сформирована искусственным образом и совсем не означала, что продолжится после фильма, но когда вообще были гарантии. Наверное нормально, чтобы все было не как у людей. Нормальные, быть ненормальными. Он игриво взглянул и улыбнулся краешком губ. — Девушке? — Ханджи решила немного поиздеваться над своим «парнем», — Значит, все это время у тебя была девушка, а я считалась просто любовницей? Ах ты ж! — наигранно замахнулась, но была остановлена резким подъемом под бедра и опущена на широкие перила. — Не шути так, очкастая, — его режущий взгляд заставил ее млеть и трепетать, но не было времени растекаться, и Ханджи продолжила оборону. — А то что, коротышка? — и также взглянула на него, скрепив руки за шеей и притянув ближе к себе. И вновь жадно слились в поцелуе. Буквально несколько минут назад кому-то разбили сердце, а они смеют сгорать от любви и нисколько не жалеть об этом. Но когда ты понимаешь, насколько это ценно — найти своего человека, ты просто боишься упустить и минуту, не проведя ее с ним. Чего-то ожидая или заботясь о своих принципах. Да к черту их! Только любить. Недолго думая перед тем, как добавить язык, они продолжили. Горький вкус коньяка смешивался с не менее терпким чаем, создавая симфонию вкусов. Ханджи не любила запах сигарет, но этот оттенок на его губах действовал уже как наркотик, от которого она не могла отказаться. У нее была зависимость, у нее была потребность целовать эти губы. У него была зависимость, но она меркла по сравнению с тем желанием, которое вызывали у него ее губы. Руки скользили по бедрам, бесстыдно задирая платье, и кто бы знал, куда бы они пошли дальше, если бы актеры не находились в общественном месте. Как минимум, их уже поймало несколько камер, и стоит надеяться на добросовестность сотрудников или хотя бы на их любовь к деньгам при решении деликатного вопроса. Оторвавшись друг от друга, Аккерман серьезно взглянул на девушку и задал тот самый вопрос: — Ханджи, я хочу быть с тобой. Ты станешь моей девушкой? Глаза девушки загорелись, как при виде настоящего шедевра искусства или новой разработки, но смотрели на брюнета и не могли оторваться. Собрав все мысли в одну кучу, она усмехнулась: — Я уже чувствую, с каким усердием ты сказал последнюю фразу, ах-ах… — Столкнувшись с его нешуточным взглядом, она тоже приняла важное выражение лица, а затем положила руку ему на скулу, — Я тоже очень-очень-очень хочу быть с тобой. Приблизившись, Зоэ провела носом по щеке, а затем кротко поцеловала брюнета. — И да, я буду твоей девушкой. За стеной послышались визги и что-то похожее на завывание: «С днем рождения тебя, с днем рождения тебя…»