Самоубийство можно перенести на завтра

Феликс всегда был солнечным и ярким ребёнком. Его заботили природные катаклизмы, бездомные собаки, привязанные к столбам. Они часто жалобно скулили, разбивая маленькое хрупкое сердце. Парня волновали новости, которые часто смотрел отец. Там рассказывали об ужасных вещах. Мама говорила, что это телевизионный театр и правды там не показывают. Феликс до сих пор так думает. Первое домашнее животное, что приручил эльф — до того, как стал им — был небольшой хомяк. Его звали Мисо. Пушистый комок счастья. Маленькому Ликсу чудилось, что тот всегда улыбался, показывая свои пухлые щеки и два передних зуба. Может, так и было. Но в один вечер, когда парень пришёл с горячо любимых занятий по танцам, питомца не обнаружилось. Отец в командировке, поэтому возможность объяснить пропажу была только у мамы. Оно и к лучшему. Женщина сказала, что он ушёл в путешествие куда-то в лес. С тех пор Феликс и стал лесным, но не эльфом. Из-за отсутствия желания заводить друзей, он постоянно шатался по опушкам, разыскивая зверька. У него в карманах всё чаще шуршали фантики от леденцов и шишки. Они осыпались, пачкались, но не меньше того радовали мальчика. Ликс успел приручить пару белок и одного енота. Они часто виделись и он кормил их орехами и конфетами, которые мама давала на перекус. Одноклассники его никогда не привлекали, особенно своими интересами. Феликс обожал фей, рисовать мелками, читать небольшие книжки про мифических существ и гулять в лесу, рассматривая полыхающие цветы и знакомясь с разными представителями флоры и фауны. Остальные ребята его интересы не разделяли, называя «чудик». Подавляющее число одноклассников Ли любили спорт и девочек. А девочки в свою очередь любили краситься во все цвета радуги и мальчиков. Казалось бы, всё само собой разумеющееся. Но этого мало, чтобы быть настоящим человеком с душой. По крайней мере, так казалось мальчику. Феликс несколько раз в неделю бывал в приютах для животных, помогая владельцам. Парни из класса несколько раз в неделю ходили на свидания. Да и девушки тоже. Он никогда не находил никакого шарма в свиданиях. Ликс не понимал сути. Прийти к человеку и просто посидеть? Или это должно быть что-то красивое и романтичное? Тогда почему все идут в кино или кафе? Мама долго объясняла сыну, что у каждого человека понятие любви своë. Кому-то в лес сходить — верх романтики, а кому-то и фильма с едой мало будет. Ощущение неправильности жгло, разъедало, угнетало, но не так сильно, чтобы заставить сломаться. По-настоящему его убивал отец. Стабильно — каждый месяц — приезжая и отчитывая Ли младшего за любой проступок. Он сжигал его интересы, в лице книг о мифических существах и сказок. Убирал плакаты со стен, где были феи. Выкидывал мелки, либо топтал их на полу. Вместе с мелками отец уничтожал и желание жить. Моментами, не всегда. Личность у Феликса сформировалась рано. Не прогибаться под весомыми аргументами, не подходящими под его стиль жизни и некие принципы, он научился быстро. Также быстро парень стал закрываться в себе. Теперь даже мама не всегда знала о жизни сына. Именно в то время и появился личный дневник — тетрадка по математике в наклейках и с рисунками фломастерами. Самая любимая, тёплая и родная вещь в доме. От неё веяло добром. Когда Феликсу было 12 лет, он впервые нашёл в себе любовь к девушкам. К определенной группе девушек, что красиво пели и ещё лучше танцевали. До того прелестно, что он часами смотрел их выступления, вместо прогулок по лесу. В один из дней, когда он снова заливал в себя одно выступление за одним, запоминая мелодии, текст и танцы, вошёл отец. Мужчина в военной форме прошëл в обитель женских танцев, которые сейчас танцевал его сын. Над кроватью висел небольшой постер с этой же группой. Они выглядели откровенно, но это совершенно не портило плакат. Зато портило лицо отца, что с каждой секундой всё сильнее перекашивало. Его улыбка становилась кривой и липкой, будто Ликс вляпался в патоку. Неприятная дрожь пронеслась по всему телу — паника вперемешку со страхом. — Это что? — довольно ровный тон для человека, которого буквально разрывало от злости. — П-плакат, — мальчик уже морально готовил себя к избиению, когда отец только зашёл. — Группа музыкальная. — Группа для девочек, Феликс. — Нет, п-почему? — Потому что я уверен в этом. Ты другого обычно не выкидываешь. То феи твои чертовы, то мелки розовые, то танцы. Почему ты не как обычный пацан? Где мужское начало и стержень? — гневался мужчина, наступая на сына. У Ликса появилось ощущение, что его сейчас раздавит, словно букашку на лесном пне, где он часто ловил божьих коровок, проговаривая детский заговор на конфеты. — Ничего они не чертовы! — воскликнул мальчик, набравшись смелости. Он никому не позволял оскорблять свои интересы. Даже отцу. — Выметайся, Феликс! — крикнул мужчина. — Я не хочу видеть в своём доме такого, как ты! И он ушёл. В неизвестном направлении. Главное, не в лес, ведь там по ночам бывают маньяки — так сообщалось в театре на телевизоре, которому мама говорила не верить, но этот факт казался вполне реальным — а дело как раз близилось к ночи. Он шаркал лёгкими кедами по мокрому асфальту, шорты раздувало ветром, а по рукам гуляли мурашки. Ему всё также страшно, только теперь он не дома, а на неизвестной улице, пытается сдержать слезы и себя. Вокруг было до ужаса пусто. Ни людей, ни машин, словно все разом испарились из мира и стали не важны. Так и есть, Феликсу без разницы. Причём на всё и сразу. Обида, растущая внутри годами, раздувалась, как воздушный шар, готовый лопнуть. Взорваться в районе грудной клетки, перемешать органы и пролить кровь, чтобы мальчик скончался. И сейчас, это было его главной мечтой. Скончаться в несчастном парке, куда он случайно забрёл. Чтобы его нашли и пожалели о сказанном. — Ничего они не чертовы, — повторял Феликс, как заведенный. — И плакат красивый. Очередная волна истерики накатила при одной мысли о постере, что он не так давно повесил над кроватью. Снова потраченные деньги впустую из-за непринятия. Он сел на мокрую лавочку, совершенно не заботясь о том, что ему, вероятно, придётся провести на улице больше одной ночи. Мокрые шорты комфортному пребыванию вне дома никак не способствовали. И только тогда, когда ткань неприятно прилипла к ляжкам, а холод пробрался под футболку, оглаживая худощавый торс, он расплакался. Громко и навзрыд. Словно кто-то умер. Возможно, так и было. Феликс утыкался мокрыми щеками в руки, пытаясь поймать ускользающее тепло от них. В горле стоял ком (по ощущениям тот был сделан из наждачки), что царапал мягкие стенки. Но они не кровоточили, лишь болезненно ныли и сжимались в очередном тихом крике. Ликс слышал шаги мимо ходящих людей, но один из прохожих подошёл слишком близко. Это было понятно по отчетливому теплу рядом. — Эй, парень, — неизвестный нагнулся пониже, чтобы быть на одном уровне с лицом. — Ты че плачешь, а? Феликс молчал, хотя очень любил разговаривать. Но он устал и совершенно не готов встречаться лицом к лицу с незнакомцем. Неизвестность пугала, но интерес был сильнее, поэтому он всё же поднял глаза на собеседника. Там стоял крупный парень в очках, на вид лет 14-ти и во всю рассматривал Ликса. — Всё хорошо, вы можете идти дальше, — ответил мальчик, тихо всхлипывая. — А я никуда и не шёл, — задумчиво ответил прохожий. — Мне некуда. Я никому не нужен. Феликс поднял широко раскрытые глаза. — Не может быть такого, у всех есть родственники, как минимум, — удивление переполняло детскую душу. — Не, они сказали, что я им не нужен и жить у них в квартире не имею права. Хорошо, что хоть не в интернат сдали, — всё также задумчиво говорил неизвестный, переминаясь с ноги на ногу. Теперь Ликс имел новую причину плакать — незнакомый прохожий без семьи. Слезы от холода застыли в глазах, некоторые на ресницах, а новый поток ветра подарил мальчику напоминание о мокрых дорожках на щеках. Стремительно холодало. Заметив мурашки на чужих руках, парень в очках достал из рюкзака большой жёлтый свитер и торжественно вручил заплаканному Феликсу. — Ты так и не ответил, почему тебя выгнали, зяблик, — напомнил тот. — Отец сказал, что я не мужчина, потому что люблю фей и рисовать мелками, — к горлу подкатили новые слезы, но Ли их умело проглотил и встряхнул головой, окончательно растрепав блондинистые волосы. — А я люблю собирать монетки из разных стран, но это не значит, что я не парень, — произнёс прохожий, присаживаясь рядом. — Сестра всегда говорила, что мужчину красят поступки. Так что, интересы никак не влияют на твой пол, уверяю. За весь недолгий разговор, Ликс впервые позволил себе улыбнуться. Легко, лишь уголками губ. Но это всё равно небольшой просвет в его затуманенном разуме. Туман состоял в основном из виселиц и острых лезвий. Поэтому просвет, в виде умного парня в очках, разбавлял унылые суицидальные мысли. — Я Феликс, — представился мальчик, протягивая руку. — Ты доверился мне, крутой, — ответил неизвестный и вместо рукопожатия потрепал соломенные волосы. — А меня Чанбин зовут, приятно. — И мне. Ты решил остаться со мной? — Всё равно идти некуда, а так хотя бы вместе посидим, — отвечал Со. — Думаю, эта ночь нам что-нибудь даст. Сегодня полнолуние. — Ого, а что случится? — Как видишь, плохое мы уже пережили, пора хорошему начинаться. Они сидели близко, так, что можно было почувствовать тепло и остроту чужого плеча. Чанбин практически порезался. Деревья сгущались вокруг них, укутывая в одеяла из крон. Парк заботился о детях, не давая им падать или мерзнуть. А вот деревья охраняли только избранных. Своих последователей и надзирателей. Феликс был продолжением любого леса мира. У него из рук торчали небольшие сучки, а в некоторых местах кожа стала корой. Он не был лесным. Он и есть лес. Чанбин увлечённо рассказывал Феликсу про полнолуние и вампиров, живущих ночью в лесах. Говорил, что по ночам ходят, чтобы не сгореть на солнце, которое бывает хуже любой зажигалки или костра. Они сидели так, кажется, всю жизнь, пока не остались совершенно одни. Ликс предполагал, что времени около часа ночи, через пару часов рассвет. На небе зажигались созвездия, похожие на рассыпанный сахар по чёрной скатерти с огромной кляксой краски в виде Луны. — Больше похоже на твои веснушки, — заметил Бинни. — Сахар помельче будет. Сейчас Ли был довольно молчаливый, ведь моральных сил на поддержание беседы не хватало. Он разглядывал лоснящиеся упругие кусты с острой травой и веснушчатое небо. Красивая картинка. Она затянула в себя настолько, что он даже не сразу заметил, что к ним подошёл какой-то парень. — Почему вы тут сидите в такое позднее время? Когда я шёл в ту сторону вы были тут и сейчас тоже, — возмущался ещё один незнакомец. — Нам идти некуда, — честно сказал Чанбин, глядя через очки на собеседника. — Значит идём ко мне, — сказал парень. Он был старше, чем Бинни, это видно. — У меня дома друзья на ночёвке. Вашего возраста, думаю, подружитесь. — Мы вас не знаем, — тихо ответил Феликс. — Зовут меня Банчан, мне 16 лет, адрес дома и номер телефона могу скинуть. — Ксерокопию паспорта на стол и мы твои, — недоверчиво прищуриваясь произнес Со, поблескивая линзами в очках. — Ты видишь тут стол? — Нет. — В любом случае ко мне идём, решили. Чанбин поднял руки вверх, заявляя о своей капитуляции. О капитуляции Феликса даже не узнавали, лишь потащили за рукав свитера в неизвестном направлении в чужую квартиру, что находилась в пешей доступности от парка. «Всё равно это лучше, чем оставаться на улице, несколько дней ночуя на лавочках» — успокаивал себя Ликс. Добравшись до квартиры, они поднялись на 5-й этаж и вошли в тёмную квартиру без света. Коридор был просторный, но короткий. Дверь прямо вела в комнату с небольшим источником света в виде телевизора. В остальном доме темно и тихо, словно здесь больше никто не живёт. — Проходите, дверь прямо перед вами. Там четверо ребят, но они не злые, можете познакомиться пока, а я принесу поесть, — разуваясь говорил Чан. Два парня с красными от смущения и холода лицами прошли внутрь. В комнате стояла большая двуспальная кровать, высокий шкаф для одежды, практически до потолка, плазма напротив кровати и несколько тумбочек. А на полу валялся белый медведь. «Жалко мишку» — подумал Феликс, но осмотрел кровать и нашёл там четверо ребят, они спали. Бинни и Ликс стояли, как вкопанные и молчали. Грех будить спящих, тем более, когда они лежат друг на друге и смотрят боевик без звука. На картинке шла война, похожая на ту, что крутили по новостям. Феликс представлял, как кровожадные воители бежали в неизвестном направлении, чтобы утолить жажду крови и мяса. Как они обгладывали плоть застреленных ими же солдат, оставляя только одежду, снаряжение и немного погрызенных косточек. Выглядело жутко, поэтому мальчика передёрнуло. В дверях показался Чан с двумя тарелками вкусно пахнущей еды. Он остановился и оглядел комнату, увидев своих друзей, он шмыгнул внутрь, вручив тарелки ребятам. Поддев рукой пульт, Банчан нажал на кнопку громкости. Всю комнату прополоскало звуковой волной выстрелов из тяжёлых орудий. Кровать подлетела и впечаталась в потолок вместе с лежащими на ней подростками. Посыпалась штукатурка и послышались тяжелые предсмертные стоны. Кровать опустилась на своё место, выплюнув её обитателей на пол. — Чан! — закричал мальчик, похожий на хомяка. — Ты какого черта творишь?! Я чуть седым не остался. — Это ещё фигня, Джисон, — сказал Банчан. — Чонин вообще плачет, а у Сынмина лицо покойника. — А про меня значит ты совсем забыл, друг? Как объяснишь мое убийство? — спрашивал кот. — Ну всё, успокойтесь, я вам гостей привёл. Чан отступил от места серийного убийства и показал Ликса с Чанбином. Те стояли с закрытыми ушами, жмурились, а где-то под ногами у Бинни лежали очки. Повезло, что целые. Стекла поблескивали в свете от телевизора. Война прекратилась и наступило безмятежное спокойствие. Кажется, на экране мелькал тропический лес с колибри. Солнце светило так ярко, как никогда не светило в реальности. — Э-этот миленький, — сказал мальчик, утирая слезы и показывая пальцем на Феликса. — У него веснушки. — Я Феликс, со мной Чанбин, а ты? — Чонин, рядом со мной Сынмин, а там в обнимку Минхо с Ханом. Все кивнули, кроме застывшего Минни. Ян на секунду задумался, чертыхнулся себе под нос и стал рыться на месте преступления. Найдя блестящий блистер, он выудил пару таблеток и сунул их парню рядом в рот. Ким проглотил их без воды. Даже не поперхнувшись, а после оцепенение прошло. — У него проблемы с сердцем, — объяснил Минхо. — Его когда пугают, он так вот застывает и слушает своё сердце, слишком боится не услышать. — Понимаю тебя, бро, — сказал Хан. — Я бы тоже парился, будь у меня такая проблема. Молодец, Нинни, быстро таблетки нашёл. Ян широко улыбнулся. Чан наконец-то забрал свои тарелки с попкорном и жареной курицей в панировке. Все приступили обгладывать бедную птицу. Гости уселись рядом и завороженно наблюдали груду косточек в центре кровати. Они лоснились в свете торшера, который включил Сынмин. — Хотите погадаю вам на куриных костях? — спросил Чанбин. — А ты умеешь? — поинтересовался удивленный Хан, сползая на пол и раскинувшись звездочкой. — Я че только не умею, парни. Сгребайте останки курицы, я вам тут всю судьбу распишу. Началась долгая подготовка: магические взмахи руками и прочее кудесничество. Спустя махинации над несчастными костями покойной птицы, волшебные ритуалы и жуткий шёпот, Чанбин объявил, что готов. — Магия реальна. Она живёт в каждом из нас, просто её не видно и она еще не у всех проявилась. Но это пока. Феликс, — обратился Чанбин. — Дай руку, — его просьбу исполнили и он вложил в раскрытую ладонь часть птичьей ноги, в свою парень взял вторую часть. — Слушай, я вижу. Вижу тебя с парнем. Лицо Ликса приняло вид, будто ему прямо сейчас признались в любви. Глаза округлились, а рот чуть-чуть приоткрылся в немом удивлении. — Он красивый и добрый, молчаливый такой, но у вас сразу будет особенная связь, — Чанбин не унимался, всë тараторил с закрытыми глазами и улыбался. — Вы друг друга полюбите, даже от отца тебя спасёт, слушай. А ещё, ты с ним станешь волшебным. Таким же, как они, — парень указал пальцем на сидящих рядом по очереди. — Что? — удивился мальчик. — Они все магические, только этого не видно. Прячутся почему-то. Бояться показаться пока что, но ты не думай, у каждого внутри кусочек своего нереального, ненастоящего, но пленяющего и завораживающего. Покажутся со временем и парню твоему тоже. В тот вечер Феликс совсем не спал. Остальные предсказания гадалки Чанбина он пропустил мимо ушей. У него ведь будет красивый и добрый парень! «У меня будет парень.» — думал Ли, ворочаясь на подушке. Целую ночь. Целый год. А потом и второй. Так длилось до тех пор, пока он не встретил Хëнджина. Того самого доброго мальчика, который был настолько красивый, что после первой встречи Феликс заплакал от радости, смеясь в подушку. На вторую почувствовал себя волшебным лесным эльфом со способностью сиять даже в самых тёмных комнатах. А на третью потерял страх и волнение, приобретая то самое щемящее чувство в груди, разливающееся внутри, словно вино в бокале, грея душу и сердце. Его тянуло к человеку, который сделал его волшебным. К Хëнджину. Его Хëнджину.